- -
- 100%
- +
Художник Геннадий Шелестов
© Сергей Тарадин, 2023
ISBN 978-5-0060-0219-7
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Сергей Тарадин
Трилогия «Связь времён»
Книга вторая
ИЛЛЮСТРАЦИИ ГЕННАДИЯ ШЕЛЕСТОВА
АННОТАЦИЯ
Тех, кто знаком с повестью «Закон сохранения», ждет новая встреча с ее главным героем, Егором. А тем, кто ничего не знает об этом персонаже – желаю приятного знакомства. Книга охватывает период с 1980-го по 2012 год. Хронология повествования точна и достоверна: Егор проживает свою жизнь, а страна – свою.
ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА
Герой этой книги, Егор – одаренный парень, который не ищет приключений. Он просто пытается найти ответы на вопросы: «На что потратить жизнь?» «Можно ли примирить любовь и разум?» «Как выбрать жену?» «Что в мире от Бога, а что от лукавого?»
Но приключения находят его сами. На жизнь Егора выпал переломный момент в истории, как, впрочем, и на жизнь любого поколения в нашей стране.
Давайте вместе посмотрим: какими видятся глобальные вехи времени глазами простых людей, как переплетаются между собой ход истории и судьба человека, далекого от политики, не облеченного властью, но оказавшегося современником знаковых исторических событий.
ГЛАВА 1. АРКТИКА
– Так она что – такая прямо красавица, эта твоя Ева? – Тамара Венедиктовна элегантно надкусила лепешку домашнего печенья и поднесла чашечку кофе к ярко накрашенным губам.
– Ну, да, она славная девушка, – ответил Егор.
– И ты собираешься на ней жениться?
– Собираюсь. Конечно. Я, правда, предложения ей пока не делал, но, думаю, она согласится. Надеюсь… Я ведь уже больше года ее не видел.
– Ну, и зачем тебе такая жена?
– Какая?
– Красивая.
– Она мне просто нравится.
– Просто нравится – это одно. А жена – это совсем другое.
– Жена, Егор, должна быть серенькой и незаметной в доме, как мышка! – вступил в беседу Валерий Моисеевич. – Тебя же никто не поймет, если ты начнешь гулять от красивой жены. А, женись ты на страшненькой – любая женщина посчитает своим долгом тебя пожалеть и утешить, показать тебе, что такое настоящая красота!
– Но я вообще не собираюсь гулять от жены.
– Так ведь никто не собирается, Егор! – мягко улыбнулся Валерий Моисеевич. – А гуляют – все! Жизнь – такая штука. Как говорит о себе один мой приятель: «Я – однолюб, но – много…б».
Егор смутился от неприличного слова, произнесенного в присутствии дамы, но Тамара Венедиктовна то ли не расслышала, то ли сделала вид, что не расслышала и продолжила свою мысль серьезно и рассудительно:
– У тебя будет женщина, которую ты будешь любить. Она вот, действительно, должна быть красивой. А жена – хранительница твоего очага. Это твой тыл. Что же будет хорошего, если тыл все время под атакой?
– Какой атакой?
– Егор, поверь мне, я знаю, что такое быть красивой женщиной. Это очень непросто. Это – не тыл. Это – передовая. Это вечный обстрел. Его нелегко выдерживать в молодости, но еще труднее – позже, когда ты знаешь, что он скоро прекратится, а ты к нему уже привыкла.
– Запомни, Егор, одну вещь, – Валерий Моисеевич назидательно поднял палец. – Красивая женщина никогда не будет только твоей. Конечно, можно утешать себя, дескать, лучше есть торт в компании, чем дерьмо в одиночку, но это – на стороне. А семья – дело святое. Жена должна встречать, провожать и ждать. Жена должна родить тебе – твоих! – детей, выкормить и вынянчить их. Это большой и самоотверженный труд. Красивой женщине этим заниматься некогда. Ей надо свою красоту обслуживать, поддерживать и нести миру. Вот так-то, дружок.
– Мой Вам совет: не слушайте их, Егор, – отозвался интеллигентный Женя, до этого молча пощипывавший свою пегую бородку. – Если Вы намеренно, из каких бы то ни было соображений соедините свою судьбу с женщиной, которая Вам не нравится, Вы сойдете с ума от необходимости видеть ее рядом год за годом и узнавать ее нелюбимые черты в Ваших детях. Красивая женщина иногда более стойка – она все-таки привычна к всеобщему восхищению. А вот у некрасивой земля может уйти из-под ног от самого банального комплимента, потому что она их не так много слышала. В глубине души все равно каждая считает себя красавицей, ну, во всяком случае, эффектной и неординарной. Эдаким лакомым кусочком. Так уж пусть лучше внешность соответствует этому мнению. А то ведь от Вас всю жизнь будут требовать ценить то, чего нет. А, что касается атак и обстрелов, так для дурнушки – любой случайный и ничего не значащий взгляд – уже атака. В этом деле важно не то, что происходит, а то, как это воспринимается. Женщины ведь фантазерки!
Уже месяц Егор снова трудился в Доме на набережной над очередным годовым отчетом, который на этот раз должен был стать эпохальной вехой. Шеф пробивал финансирование экспедиции уже не на Белое море, а в масштабе Северного Ледовитого океана с выходом на Атлантику.
Весь год Антон Антонович страдал без Егора, ругая по чем свет бестолкового, с его точки зрения, Женю, неспособного к пониманию революционных идей в океанологии. Магомет, который наплел с три короба, мол, Егор всех предал и сбежал, в итоге был поставлен перед дилеммой: либо он находит и привозит своего подопечного, либо его экспедиционный отряд ликвидируется.
Прихватив по пути в Тырныаузе свою тетю, заведующую РайОНО, Магомет заявился к директрисе школы, где учительствовал Егор. Все формальности были решены в один день, и молодой преподаватель с трудовой книжкой, в которой стояла запись «Уволен по собственному желанию», покинул, теперь, по-видимому, навсегда, Баксанское ущелье, ставшее ему почти родным. Весну 1980 года он встретил уже в Москве.
Войдя в подъезд знаменитого дома на набережной впервые после годового отсутствия, Егор опять столкнулся с той самой пожилой уборщицей, которая рассказывала ему о своей дочке, внучке и о котах на фермах. Он поздоровался, женщина узнала его, и ему стало тепло. «Словно домой вернулся…» – невольно подумалось скитальцу. Он поднимался в шумном лифте на двенадцатый этаж, и память озвучила в голове слова и интонации этой женщины, слышанные полтора года назад: «А вот эти сепараторы – их же надо категорически мыть горячей водой. Категорически! А где ж она, горячая вода? И вот в них прямо черви заводятся. Мне рассказывали – вот такие черви, да! А люди пьют потом. С чего же здоровью-то быть?»
Дверь ему открыла мать шефа, Ольга Алексеевна, приятная светлоглазая женщина уже преклонного возраста, но с абсолютно ясным умом, не считавшая нужным подкрашивать свои седые кудри и не расстававшаяся с дымным «беломором». В разветвленной квартире, оставшейся от отчима-архитектора, у нее имелась своя небольшая комната, и вся зона обитания Ольги Алексеевны в прежние приезды Егора ограничивалась только этой ее комнатой, да еще кухней, где пожилая дама нет-нет, да и пекла блины, зажав папиросу в уголке рта под прищуренным глазом. Помнится, живя и работая здесь, Егор даже не каждый день виделся с Ольгой Алексеевной.
«Что-то изменилось», – подумалось ему теперь. И первое, что бросилось в глаза, когда хозяйка отступила, пропуская его в квартиру – черная курица, стоявшая посреди коридора на дубовом паркете. Хохлатка посмотрела на гостя, слегка присела, выдавила из себя жидковатый кренделек помета и важно прошла за угол в сторону кухни.
– У вас – курица? – удивленно спросил Егор.
– Так ведь у нас теперь малыш! – сказала Ольга Алексеевна. – Ты не знал? У Антона Антоновича сын родился.
– Ой, извините, я не знал, – смутился Егор. – Поздравляю!
Шеф был женат вторым браком на довольно молодой женщине, но Егору как-то не думалось, что это может иметь такие последствия.
– Уже восьмой месяц пошел! А Ксения – так зовут нашу курочку – несет каждый день по яичку. Как раз мальчику на прикорм!
– Отли-ично! – изумленно протянул Егор.
Ему вспомнились кордонные куры, сбегавшиеся со всех сторон, когда он выходил во двор с плошкой пшена. «Если честно, не представлял, что курицу можно держать в квартире, да еще в самом центре столицы», – мысленно усмехнулся он теперь.
Стиль жизни шефа изменился. Видимо, растущая семья стала теснить его производственные площади в знаменитой квартире. Если в рабочие часы с минимальным количеством работников домочадцы еще как-то мирились, то к вечеру жилье следовало от посторонних освобождать. Кипучая натура шефа, конечно, не могла сдерживать себя рамками восьмичасового трудового дня, и Антон Антонович нашел выход. В Подмосковье, на Клязьменском водохранилище для нужд экспедиции была арендована часть водноспортивной базы.
Научным обоснованием этого шага послужила выдвинутая шефом смелая гипотеза о том, что даже такой относительно небольшой водоем, как водохранилище на реке Клязьма, на самом деле является микромоделью Мирового океана, и некоторые эксперименты по изучению океанических фронтов можно проводить прямо здесь, экономя тем самым значительные государственные средства. Не смущала ни пресноводность полигона, ни отсутствие каких-либо признаков заметной неоднородности его структуры.
Антон Антонович практически переселился на арендованную базу. Там имелись домики для спортсменов, где можно было жить не только летом, но и зимой. В одном из них шеф оборудовал себе рабочий кабинет, так что трудился он по-прежнему в две смены, только дневная проходила в Москве, а вечерняя – в Подмосковье. Егору тоже был выделен домик. Так как основная часть сотрудников по-прежнему каждое утро собиралась в столичной квартире, то шеф на своем москвиче ежедневно курсировал между базой и Москвой. Егор же был обязан сопровождать начальника в пути и записывать научные идеи, обильно рождавшиеся в голове шефа в момент управления автотранспортным средством на ухабистой дороге.
Пробок в те времена практически не было, и время в пути определялось только качеством асфальта, скоростными возможностями машины и квалификацией водителя. А шофером Антон Антонович был опытным. Свой первый автомобиль, «Москвич-401» с двигателем увеличенной мощности – двадцать шесть лошадиных сил! – он приобрел, еще будучи студентом геофака МГУ. Собрал, не потратил, как другие, валюту за рейс с заходами в иностранные порты. Недостающую сумму подбросил дед. Егор знал эту допотопную модель, она еще встречалась на дорогах, поэтому с иронией поинтересовался у шефа:
– Ну, и как Вам была такая тачка?
– Шикарно! – на полном серьезе ответил тот. – Самая удобная из всех, что имел!
– Но у нее же ширина – метр сорок! Меньше, чем высота на пятнадцать сантиметров! Да еще крылья выступающие, и салон зажат между задними колесами. Как Вы в нее, вообще, влезали?
– Ничего ты не понимаешь! Сколько девчонок я в том москвиче перелюбил! На самом деле это же был «Опель Кадет K38», причем в редком варианте – четырехдверный и с независимой передней подвеской! Сталин лично отобрал в качестве образца именно эту версию и приказал не менять в конструкции ни одного винтика! А бензин? А-66! Красота! С любого грузовика можно было слить! Никаких проблем!
Такая восторженная оценка напомнила Егору анекдот. Старого деда спрашивают:
– При каком правителе лучше жилось? При Брежневе, Хрущеве или Сталине?
– Конечно, при Сталине! – отвечает дед.
– Так ведь тоталитарный режим же был – страх, несвобода!
– Да, это все мелочи! Главное – при Сталине у меня стоял!
Весь март ушел на напряженную работу, но к концу месяца шеф вернулся из Комитета по науке сияющим.
– Все! Принципиальное решение принято. Остальное – дело техники. Летом едем в Мурманск. К экспедиции подключаются Всесоюзное объединение «Севрыба» и Северный морской флот.
Все стали наперебой поздравлять Антона Антоновича, побежали за шампанским.
В разгар короткого веселья Егор решил воспользоваться хорошим настроением шефа:
– Антон Антонович! Ну, теперь-то можно меня отпустить? Дня на три.
– Куда?
– В Архангельск.
– Что, между пальцами зачесалось?
– Какими пальцами?
– Вот этим и вот этим, – шеф поочередно показал в сторону больших пальцев левой и правой ноги Егора.
– Да, ну Вас, Антон Антонович! Ну, что Вы, в самом деле!
– Ладно, шучу, – засмеялся довольный шеф. – Езжай. Дело молодое. Вот, понимаешь, Москвы ему мало! Девчат вон – полная улица!
Архангельск, несмотря на начало апреля, все еще лежал в объятиях снежной северной зимы. И только яркое веселое солнышко наполняло морозный день радостным предчувствием близкой весны.
Егор, который весь полет нетерпеливо подталкивал самолет ногой в пол – лети, дорогой, побыстрее! – бегом выскочил из здания аэропорта и запрыгнул в отъезжавший автобус-экспресс.
Подходя к общежитию Евы, он увидел ее подружку.
– Полина! – радостно закричал Егор.
Та остановилась, явно его узнав. При этом на ее бесцветном северном личике с носиком-кнопкой отразилось полнейшее недоумение.
– Привет! – подбежал к ней запыхавшийся гость. – Скажи, где сейчас Ева?
Полина смотрела на него все с тем же удивлением и непониманием, словно он говорил на неизвестном ей языке.
– Дак ведь уехала-то она, – скороговоркой, окая, произнесла девушка. Егор уже отвык от северного говора.
– Куда?
– В Ленинград. Она замуж-то вышла.
Видимо, перемена в лице собеседника была столь разительна, что Полина испугалась.
– Ты-то, поди, и не знал ничего, что ли?
– За кого – замуж? – только и смог спросить Егор каким-то загробным хриплым голосом.
– Да, был-то тут один, нефтяник. Настырный такой – проходу-то ей совсем не давал.
– И она вышла за него замуж?
– Ну, ты же пропал-то. А он, такой, очень уж торопил. – Полина покачала головой. – Как чувствовал, прямо, что ты можешь вернуться. И перевод-то ей оформил. У него в Питере-то квартира. Они-то – вот, недели две, как уехали. Ева-то ребеночка ждет. Срок-то, правда, совсем маленький…
– И что же она… – Егор в растерянности не мог собраться с мыслями.
– Ты знаешь, ей, поди, все одно было. Она-то ведь тебя любила. А ты ее бросил. Ее тут все жалели. Ты-то, поди, знаешь, как у нас умеют жалеть-то. Она от этой жалости готова была на край света сбежать. Хотя у нас тут он, поди, край света-то, и есть…
– Бросил… – машинально повторил Егор. – Я не бросил. У меня просто были дела.
– Эх, ты! – пристыдила Полина. – Ты нешто не знал, что ли? Нет в мире дел-то важнее любви!
Беззащитная растерянность Егора вызвала у нее прилив сострадания, и она добавила:
– Ну, хочешь, я с тобой сегодня пойду?
– Да нет. Спасибо, – вымученно улыбнулся Егор.
Безотказная отзывчивость архангельских девушек была просто поразительна. Он попрощался с Полиной и поехал прямиком обратно в аэропорт.
Из Шереметьева, не заезжая в Москву, он добрался до водноспортивной базы. Шефа там не было. Егор набрал его домашний номер с телефона на проходной.
– Антон Антонович! Это Егор! Я Вам с базы звоню!
– Что? Откуда? – в голосе шефа, несмотря на плохую связь, явственно слышались нотки какого-то веселого удивления.
– Я уже вернулся! – прокричал в трубку Егор. – Звоню Вам с базы!
– Ах, с базы! – воскликнул шеф. – А мне послышалось: «с бабы». Думаю: что это ты вздумал с нее звонить? Ну, молодец! Я скоро к тебе выезжаю!
Егор повесил трубку, прошел по дорожке к своему домику, сел в маленькой комнатке и разложил рабочие материалы.
– Работать! Работать! – повторял он себе внутренний приказ, но чувствовал себя, как пловец, которому акула отхватила ногу, а он, в горячке не замечая боли, машет культей и истекает кровью.
С наступлением тепла на базе закипела жизнь. Территория, безлюдная зимой, теперь заполнилась людьми очень разных возрастов, но все, как один – в спортивных костюмах. Водохранилище запестрело парусами. По всему лесу из репродукторов разносилось:
– Яхты класса «Оптимист», займите стартовую позицию!
Егор уже знал, что «Оптимист» – это самый начальный класс, маленькие такие лодочки с тупым носиком и небольшим парусом.
А потом заехала сборная СССР по яхтовому спорту в рамках подготовки к Олимпиаде, которая, кстати, была уже на носу! Тут и кухню-столовую расконсервировали, поварих привезли. Питание было по олимпийскому меню, с множеством импортных продуктов, каких наш народ отродясь не видывал.
Егор с любопытством осматривал приехавшую на специальном прицепе какую-то шикарную яхту – всю из красного дерева. Члены команды сами, своими руками что-то подкрашивали и доделывали. Через пару недель они все снялись в Таллин – олимпийская регата проводилась там.
На базе была сауна. По тем временам – шикарная. С хорошим помывочным отделением и большим предбанником, где стоял массивный дубовый стол в стиле «кантри» и такие же массивные лавки. Сухая парилка, обшитая липовой доской, быстро разогревалась электрическими тэнами до ста двадцати градусов и выше. Шеф говорил, что, вроде бы, в свое время строительство сауны курировал космонавт Титов, но, если это и правда, то с тех пор, видимо, много воды утекло. Никаких космонавтов тут не бывало.
Зато из столицы вечерами регулярно приезжали гости, как правило, на черных «Волгах» с машинами сопровождения. Кто это был, Егор не знал, но повеселиться они умели. Однажды еще в феврале, когда он сидел один в своем домике над составлением очередной карты фронтов, в окно ударился снежок и снаружи донесся женский смех. Потушив свет, Егор разглядел в лунном свете двух совершенно нагих девушек, которые катались в сугробах и играли в снежки. Было видно, как от белых, словно светящихся, тел шел пар. Смеясь, они побежали в сторону сауны. Вздохнув, Егор снова включил настольную лампу и склонился над картой.
Когда гостей не было, он тоже мог воспользоваться сауной, предупредив администрацию за пару часов, чтобы включили тэны. Было очень здорово разогреться до одури, а потом выскочить на мороз, пробежать по дощатому мостику и прыгнуть в студеную полынью. Однажды в раздевалке он подобрал на полу значок депутата Московского городского совета. Егор отнес его на проходную.
И вот как-то раз в мае, когда он грелся в сауне, ему послышался непонятный шум и голоса. Завернувшись в простыню, озадаченный Егор вышел в предбанник и столкнулся там с двумя голыми нетрезвыми мужиками. Фигурой каждый из них напоминал картофелину на двух спичках. Мужики пытались непослушными пальцами замотаться в простыни, но патрициев из них никак не получалось.
– О! Ты откуда взялся? – уставились они на Егора осоловелыми глазами. – Кто такой?
– Живу я здесь. Экспедиция у нас.
– А, экспедиция! Это дело другого рода! – такое объяснение, судя по всему, мужиков вполне устроило.
– Видимо, вышла какая-то накладка, – извинился Егор. – Вы не обращайте внимания, я сейчас оденусь и уйду,
– Куда? – властно сказал один из гостей. – Никуда ты не пойдешь! Садись и выпей с нами.
Стол был уже уставлен бутылками и снедью. Егор не стал отказываться. «Дают – бери, бьют – беги», – любил в свое время приговаривать Глеб Родионович.
– Как зовут? – спросил гость, подавая стакан с водкой.
– Егор.
– Хорошее имя. Это – Пал Тимофеич, а я – Сан Саныч. Давай, за знакомство!
Они выпили.
– Так, экспедиция, говоришь? Это – что? Ученые что ли? – спросил Сан Саныч, снова наполняя стаканы.
– Да.
– Тогда давай – за науку!
Они еще раз выпили, и Сан Саныч подступил к главному:
– Скажи, ну, а девки у вас в экспедиции есть?
– Нет.
– Вот, ядрёна вошь! Так я и знал! Тимофеич! Что я тебе говорил? Надо было по пути брать! Приехали, как два мудазвона – в баню и без девок!
Пал Тимофеич скривился:
– На хрен они тебе нужны?
– На него, конечно! А куда же еще? – рассмеялся Сан Саныч. – Заведующий, знаешь, как по этому поводу выразился? Однажды, когда они собирались на охоту в Завидово, народ заспорил: брать с собой баб или не брать. Ну, там, кто-то говорил: «Брать!», кто-то, как ты: «На хер они нужны!». А Заведующий, выходя, так остановился, оглянулся и изрек: «Женщины – нужны. Даже, если сейчас они не нужны, потом будете искать. Поэтому лучше взять сразу».
Егору ничего не говорили слова «Заведующий» и «Завидово», но манера, в которой Сан Саныч озвучил последнюю фразу, показалась поразительно знакомой – замедленная неразборчивая речь с характерными причмокиваниями. Егор терялся в догадках: с кем свел его случай? По некоторым высказываниям он понял, что гости – люди военные, во всяком случае, при погонах. Сан Саныч обмолвился:
– Моя-то Светка, слышь, говорит: «Я в ваших звездах вот этих вообще не разбираюсь! Мне – что генерал, что лейтенант – все одно!» А я думаю: «Ага, разыгрывай из себя дурочку!»
– Что-что, а это они, суки, четко секут! Моя тоже комедию ломает, мол, деньги для нее – не главное, была бы любовь!
– Бэшки – одно слово! Егор, наливай!
Речь, судя по всему, шла не о женах, а о молодых любовницах.
– Знаешь, как две бабы разговаривают. Одна: «Где это ты так колготки порвала?» А та: «Да, блин, за танк зацепилась!» «За какой танк?» «Да, на погоне!»
– Кстати, слышал, какая хохма у Васьки приключилась?
– У Анисенко?
– Ну, да.
– Не слышал.
– Он же эту гимнасточку свою, малолетку, прикинь – домой приволок!
– И что?
– А сам перед этим решил подстраховаться. Позвонил жене на работу и говорит: «Ты во сколько сегодня освобождаешься?» А та: «В пять. Ты почему спрашиваешь?» «Да, может, в кино вечером сходим?» «Хорошо, давай, сходим». Ну, он уши и развесил. И, только со своей гимнасточкой разлегся, а жена – вот она. Она, оказывается, после его звонка задумалась и его, голубчика, как миленького, и вычислила. А ты эту мегеру знаешь! Девчонка с перепугу голая забилась под кровать. Так эта стерва дотянулась до нее рукой, прорвала пальцами кожу и вырвала из бока кусок мяса, представляешь! Девчонка обезумела от боли, заорала, вся в крови голая выскочила на лестничную клетку и побежала вниз. А супруга вывесилась с балкона и бабкам, что там внизу сидят, кричит: «Смотрите, сейчас выйдет лярва – мой муж привел!»
– Нет, Тимофеич! Ну, ты лохонулся! – все-таки не унимался Сан Саныч. – Как ты мог меня сюда привезти и не обеспечить баб? Вот что теперь делать?
– Какая проблема? – отозвался Пал Тимофеевич. – Сейчас съезжу, привезу волейболисток, тут у них рядом сборы. Хочешь волейболисток?
– Конечно, хочу. Давай, что ты сидишь?
– Ждите, – коротко бросил Пал Тимофеевич, решительно оперся руками о стол, помогая себе встать, поднялся и вышел из-за стола, направляясь к раздевалке.
Егор поспешил следом – подстраховать. С удивлением он увидел на вешалке два генеральских кителя. Пал Тимофеевич оделся, набросил на плечи один из кителей и двинулся на улицу, приказав Егору вернуться к Сан Санычу, угодить которому, видимо, было очень важно.
– Садись, Егор, наливай! – скомандовал Сан Саныч. – Как тут, приближение Олимпиады? Чувствуется?
– Конечно! Тут сборная по яхтовому спорту только что была.
– Ты не представляешь, какая это работа! Охренеть! Ты ж понимаешь: ни о какой экономической выгоде тут речи не идет. Задача: показать всему миру, что такое страна развитого социализма. В первый раз в своей истории Олимпиада проводится в восточной Европе! И в первый раз – в социалистической стране. Осознаешь?
Я тебе скажу, только между нами, договорились? Я вижу, ты парень неплохой. Так вот слушай! У нас даже на самом верху, когда прикинули, то засомневались: а надо ли? Сам Заведующий записку в политбюро послал: обсудить вопрос об отказе от проведения Олимпиады. Пусть даже с уплатой неустойки. Очень большой объем затрат. Мы же умеем качественно производить только оружие. А тут надо обеспечить такой уровень сервиса, чтобы не опозориться перед гостями со всего света!
– А кто это – «Заведующий»?
– Как – кто? Леонид Ильич!
Егор понял, что не ошибся в своей догадке и что сейчас в этой бане он приобщается к секретам большой политики.
– Ты понимаешь, ведь в условиях холодной войны тот, кто берется за такое мероприятие, оказывается в очень уязвимом положении. Сейчас по всему западу разведслужбы разработали операции по срыву Олимпиады. Прикинь, к чему это может привести! За бугром вышла книга «Москва-1980» – кровавый фантастический роман о взрывах в Олимпийской деревне. Фактически – пособие для террористов. Описывают в деталях, сволочи, как обойти контроль спецслужб, куда пронести взрывчатку. Одно из главных событий по сюжету – взрыв на Большой спортивной арене Лужников во время открытия игр.
По разным данным к нам готовятся прибыть примерно четыре сотни террористов. Опасность очень реальная – вон в 1972 году на мюнхенской Олимпиаде арабы расстреляли же израильских спортсменов!