Уроборос. Часть первая: Змеиный культ

Глава 5 «Предложение, от которого невозможно отказаться»

– Спасибо кардинал Дин, но я вынуждена отклонить ваше предложение, – несколько смущённо ответила женщина, отведя взгляд в сторону.

– Ты хорошо подумала? – кардинал по-хозяйски налил полный стакан грега, затем недолго думая, осушил его одним махом.

– Более чем. При всём уважении, вы не тот человек, которого я бы хотела видеть рядом с собой и моим сыном, – женщина осторожно взглянула на собеседника.

Кардинал сидел за столом, собранном на скорую руку. Старый толстый седой пахнущий потом и ещё каким-то стариковским запахом. Этот запах свойственен всем старикам. Широкое лицо с обвисшими щеками, обрамлённое снизу двумя подбородками, всем своим видом выражало недовольство. Маленькие глаза, казались еле заметными на таком большом лице и даже терялись на общем фоне. Зато нос был весьма выдающимся, украшенный жирной мерзкой бородавкой. Патлатые седые грязные волосы торчали из-под высокой чёрной шапки, увенчанной золотой христаграммой. Обрюзглое тело покрывала широкая чёрная мантия. Кардинал то и дело запихивал в рот наполненную едой ложку. Жадно чавкая, словно голодная свинья, он озлобленно смотрел по сторонам. Блюда, которыми угощала хозяйка дома, были на удивление разнообразны. На столе стояла кастрюлька с варёным картофелем, усыпанным зелёным луком. Салаты из местных овощей. Тушёное в горшочке мясо.

– Ты живёшь одна. Такая молодая, красивая. Твой муж сгинул в лесах на охоте. Прошло уже много лет. Чего ты ждёшь? Живёшь тут в этой халупе и горбатишься на полях с утра до вечера. Если станешь моей женой, жизнь сразу поменяется в лучшую сторону, – кардинал Дин улыбнулся своими лоснящимися губами, демонстрируя жёлтые кривые зубы.

– Вы уже пожилой человек, и слышать такие предложения от вас, мне возмутительно. Да и к тому же вы священнослужитель. Кому как не вам знать о порочности подобных помыслов! Да, мой муж пропал уже давно, но любовь моя к нему никуда не делась. И жизнь наша вполне устраивает меня, как впрочем, и моего сына. Еды, как видите, нам хватает. Дома чисто и тепло, – женщина вышла из-за стола и подошла к грубо выполненному комоду, на котором громоздилась железная статуэтка Архангела Михаила.

Отблески горящих свечей и лампад, слабо освещали её лицо. Пышные жёлтые как колоски спелой пшеницы волосы, собраны в хвост. Усталые, красивые глаза неподвижно разглядывают фигурку Архистратига. Загорелая кожа, гладкая как морская гладь.

– Дура! У тебя есть день, чтобы всё обдумать и придти ко мне с согласием и робким повиновением. В противном случае, ты пожалеешь, что вообще появилась на свет! – уронив табуретку, словно свинья, отползающая от корыта, священник выбрался из-за стола.

Кардинал выругался, плюнул на половицы и тяжело дыша, побрёл к выходу. Огромная, округлая туша кардинала с трудом протиснулась в дверь. Священник ушёл.

– О, величайший из Владык, услышь мои мольбы. Защити меня и моего сына Виктора от этих бед. Останови это безумие. Спаси нас… – молила женщина, упав на колени перед статуэткой.

Слёзы катились по щекам, голос дрожал. В маленькое окошко светила бледная луна. По крыше барабанил дождь, отбивая каплями странный, прерывистый ритм. Порывистый ветер заставлял ветхие стены поскрипывать. Казалось, их лачуга не может выдержать натиск разбушевавшейся природы, но она выдерживала. Выдерживала каждый раз.

– Мама, ты плачешь? – раздался тихий испуганный детский голос.

Женщина быстро поднялась на ноги. В дверном проёме, ведущем в соседнюю комнатушку, стоял её сын. Большие зелёные как заливные поля глаза мальчика, удивлённо и настороженно вглядывались в лицо матери. Ему всего десять лет, но он уже всё понимает.

– Не бойся его мама, я не дам тебя в обиду! – Виктор подошёл к матери и крепко обнял её.

Женщина вновь расплакалась, всхлипывая и вздрагивая. Она потрепала белые как снег волосы сына и тихо сказала:

– Я и не боюсь, сынок.

– Иди лучше спать. Завтра тяжёлый день. Нужно будет отнести на рынок урожай. Придётся ни свет ни заря проснуться, – подняв голову, предложил Виктор.

– Да, ты прав, сынок. Иди, а я приберусь здесь и тоже пойду, – женщина улыбнулась.

Мальчишка внимательно посмотрел на мать, затем неспешно направился в свою комнатушку.

Из печи доносился слабый треск догорающих дров. Тихо тикали старомодные настенные часы. Слабый тусклый свет свечей с трудом разгонял мрак в ночной хижине. Мерзкий стариковский запах по-прежнему стоял в комнате.

Усталая женщина подошла к столу и принялась наводить порядок. Она собрала разбросанные повсюду объедки и выбросила их в мусорное ведро. Помыла посуду. Затем помыла пол.

Взглянув на беспрестанно тикающие настенные часы, она поняла, что времени на сон осталось совсем мало. Налив немного грега в стакан, она залпом выпила его. Поморщилась и пошла спать.

Следующим утром, Виктор проснулся от бряканья посуды и вкусного запаха еды. Выскочив из кровати, одевшись, он направился туда, где гремели тарелки.

Мать уже приготовила завтрак и ждала своего сына.

– Доброе утро, мамочка! – Виктор уселся за стол.

– Доброе утро, сынок! – ответила мать, накладывая кашу в тарелку.

Утреннее солнце заглядывало в окошко, заливая своими лучами комнату. Птицы пели свои звонкие песни, которые по утрам казались наиболее жизнерадостными, чем в какое-либо другое время.

– Как спалось? – поинтересовался Виктор, закидывая кашу в рот.

– Хорошо. А тебе? – улыбнувшись, ответила мать.

– Кошмары снились, – коротко ответил Виктор.

Бледное лицо мальчика обладало острыми чертами лица и большими глазами. Невероятно белые, даже седые волосы, растрёпанной копной торчали в разные стороны.

Его мать никак не могла понять, почему у её сына такие белые волосы. Ни у кого в роду волос такого цвета не встречалось.

– И что же это был за кошмар? Ты помнишь свой сон? – спросила мать.

– Да, мне снилась вечная война. Снился кровопролитный бой. А ещё демон с железной рукой, – задумчиво ответил Виктор.

– Какая глупость. Это всё из-за тех книг, которые ты читаешь перед сном. История Иерихона – не лучшее чтиво на ночь, – женщина положила каши себе в тарелку и села за стол.

Позавтракав, мать осталась мыть посуду, а Виктор направился во двор. Выйдя на улицу, он глубоко вдохнул свежий утренний воздух. Чуть прищурившись от яркого солнца, он направился к сараю, в котором уже были припасены товары для рынка.

Пройдя по деревянным мосточкам мимо высокого штакетника, за которым как бешенные носились куры, мальчишка вышел на дорогу. Эта дорога проходила через всё селение, да и вообще через весь сектор и вела прямиком к крепости. Широкая пыльная дорога, казалась той самой нитью, связывающей его и таких как он с теми, кто живёт в крепости.

Оглянувшись, мальчишка взглянул на лачугу, в которой они с матерью жили. Низкий покосившийся деревянный домик, с поросшей мхом крышей. Это один из самых старых и самых отдалённо расположенных домов в селении. Окутанный со всех сторон лесом, утопающий в не кошенной траве, дом казался позабытым и не ухоженным.

Но таким он был не всегда. Раньше, когда был жив отец Виктора, всё было намного лучше. Трава всегда была скошена, подступающий со всех сторон лес вырубался. Но Виктор этого не помнил, поскольку не помнил и отца.

Налюбовавшись ветхим домиком, мальчишка пошёл в сарай, стоявший рядом с дорогой.

Открыв защелку, на которую была закрыта хлипкая дверца, Виктор вошёл внутрь.

Сарай не имел никаких источников освещения. Да и они там были не нужны, так как огромные щели в стенах отлично пропускали солнечный свет. А по ночам ходить в сарай у них с матерью манеры не было. Заваленный всевозможным хозяйственным инвентарём сарай был весьма просторным. Чего там только не хранилось. И лопаты, и вилы, и грабли, и косы, и даже отцовские охотничьи ружья где-то тут пылились. В центре величественно возвышалась, нагруженная ярко-красными помидорами телега. Именно эту телегу и предстояло сегодня везти на рынок.

Взявшись за ручки, Виктор осторожно выкатил телегу на дорогу. Там его уже ждала мать. Её жёлтые волосы сейчас были спрятаны под красным платком. Синий цветастый сарафан и старые заношенные туфли. Она была готова.

– Мы можем идти. Только сарай сейчас закрою, – серьёзным голосом сообщил мальчишка.

Закрыв на защёлку сарай, они покатили телегу по дороге. Пройдя минут десять, они увидели, что по бокам стали появляться другие домики. Эти домики были красивее, чем их лачуга, некоторые из них были сделаны из камня.

Телега катилась легко, вес товара совсем не чувствовался. Лёгкий скрип несмазанных колёс и запах дорожной пыли.

Вскоре дорога привела их к центральной площади селения. Площадь окружали высокие, двух и трёхэтажные дома из дорогого кирпича. Черепичные крыши этих домов, не шли ни в какое сравнение с прогнившей крышей их лачуги. Мощеная резными плитами площадь оказалась весьма многолюдна, даже в столь ранний час. Селяне бродили повсюду, занимались своими утренними делами. Где-то впереди, прямо из окна вылился целый ушат помоев. Вонючая жижа растеклась по площади, привлекая внимание обнаглевших грызунов. Крысы пробегали вдоль домов, прячась в тени. Размеры этих тварей были не меньше чем с небольшого кота. Кто-то из селян, вооружившись косами шагал на сенокос. Кто-то тащил упирающуюся и отказывающуюся идти свинью. Отдельно, по два-три человека стояли патрули. Это святые воины. Адепты «небесного щита». Их чёрные балахоны, с нахлабученными на голову капюшонами, немного пугали. Белые бронекостюмы, защищающие их тела, казались чем-то невероятным. А оружие, которое они держали в руках, было поистине легендарным. «Разящий» – дар ставший наследием небесных покровителей. Это оружие творило историю.

Виктор с интересом и любопытством разглядывал винтовки, представляя, как они в унисон грохотали, поливая врага градом снарядов.

Патруль встречал проходящих мимо них людей недобрым сосредоточенным взглядом. Пройдя ещё немного, мощёная улочка вновь превратилась в пыльную дорогу, по правой стороне которой расположился скотный двор. Резкий запах навоза ударил в нос. За скотным двором снова появлялись домики. Некоторые из них были такие же ветхие и покосившиеся, как и их лачуга.

Виктор стал ощущать усталость. Вытерев со лба пот, он посмотрел вперёд. Впереди виднелся высокий красный забор и вывеска с выцветшей надписью «рынок». На входе стояли двое «святых воинов». Виктор ускорился, намереваясь быстрее прикатить телегу на место и отдохнуть.

– Стоять! – заорал «святой воин», выйдя на середину дороги.

– Что случилось? Мы везём товар на рынок, – взволнованным голосом пояснила мать.

– Я вижу! Платите за вход, – улыбнулся «святой воин».

– За вход? Но ведь мы ещё ничего не продали. Раньше всегда платили только на выходе! – удивилась женщина.

Виктор испуганно хлопал глазами, глядя то на мать, то на патруль.

– Раньше было раньше, а теперь по-другому. Не хочешь платить, убирайся! – «святой воин» угрожающе махнул винтовкой.

– Но у меня совсем нет денег, мы же ещё ничего не продали! – на глазах женщины проступили слёзы.

– Ты думаешь, мне это интересно? – усмехнулся «святой воин».

– Вот, может быть это подойдет? – женщина сняла с пальца обручальное кольцо и протянула солдату.

– Этого конечно мало, но да чёрт с тобой. Проходи, – «святой воин» забрал кольцо и ушёл с дороги, позволяя завезти телегу на рынок.

На рынке царила суета, шум, толпы народу. Всюду велась бойкая торговля. Где-то продавали мясо, где-то овощи, где-то грег или вино. Одежда, украшения, посуда, мебель… Продавали всё, о чём можно было только подумать.

Расположившись у одного из прилавков, разложив помидоры, Виктор и его мать занялись торговлей. По началу дела шли не очень и большого интереса к их товару никто не проявлял. Но спустя пару часов стали подтягиваться первые покупатели. Придирчиво копаясь в спелых помидорах, они выбирали лучшие. Не самые большие, но и не такие чтобы совсем маленькие. Спелые, но не такие, что бы совсем мягкие. Ароматные, но не настолько чтобы ими пропахла вся комната. Покупатели избалованные и очень ворчливые. К вечеру удалось продать лишь половину. Сгрузив остатки с прилавка обратно в телегу, Виктор и его мать отправились домой. По пути им пришлось отдать половину вырученных средств «святым воинам», чтобы те соизволили выпустить их с рынка.

Путь назад казался долгим, несмотря на то, что телега стала легче, усталость и досада делали своё дело.

Сейчас мощёная площадь селения уже освещалась керосиновыми уличными фонарями. Людей совсем не встречалось. Но во всех окнах площадных домов горел свет. Виктор в очередной раз восхитился, разглядывая красивые кирпичные дома. Он знал, что в одном из этих домов живёт мерзкий кардинал Дин. Священник, власть и влияние которого позволяло ему безраздельно править этим селением.

Пройдя дальше, Виктор со своей матерью, вновь вышли на дорогу. Они неспешно брели назад к своей ветхой лачуге.

– Мама, а правда, что в крепости живёт великий епископ Персивальд? Говорят он бессмертный, – оживлённо поинтересовался Виктор.

– Нет, сынок, это всё сказки. Вымысел. Не более чем легенда. На самом деле в крепости живут такие же отвратительные люди как кардинал Дин. Они и правят Иерихоном. Точнее обирают простых людей. Таких как мы, – с грустью в голосе ответила мать.

– Но ведь о нём пишут даже в учебнике истории Иерихона. Неужели это всё ложь? – с досадой уточнил мальчик.

– Если бы это была правда… Если бы и вправду существовал такой герой, сражавшийся бок о бок с Архангелами и внимающий их истинам, неужели бы он позволил твориться такому безумию? Неужели ты думаешь, что он разрешил бы править таким как Дин. Неужели он разрешил бы обирать свой народ? Я так не думаю. Наша жизнь становится всё тяжелее и горестнее. Каждый день как новое испытание. Если бы легенда о Персивальде была правдой, он бы вывел нас к свету. Но его не существует. Возможно, раньше он и жил. Но сейчас его точно нет среди живых, – мать оживлённо говорила, громко, словно укоряя сына в том, что он летает в облаках. В том, что Виктор не замечает серых красок реальности.

Когда они добрались до своего дома, на улице уже совсем стемнело. На небе вновь появилась луна, но не такая яркая как прошлой ночью. Прохладный, чуть влажноватый, ночной воздух, вызывал бесконтрольные приступы дрожи. Мурашки бегали по коже.

– Хорошо, что ещё нет дождя, – подбодрила сына мать, открывая дверь лачуги.

Виктор ничего не ответил, лишь поспешил скорее зайти в дом. Внутри было теплее. Мать, чиркнув спичками, принялась зажигать свечи. Свет постепенно вытеснял мрак, освещая комнату.

– Я хочу есть, – усевшись за стол, произнёс мальчишка. Его уставший голос звучал тихо и несколько отрешённо.

– Сейчас принесу варёной картошки. У нас ещё осталось в погребе, – зажигая свечи, ответила мать.

На улице послышались шаги, скрип мосточков и чьи-то незнакомые голоса. Виктор оживился, ожидая, что вот-вот раздастся стук в дверь. Но стука не было.

– Мама, там кто-то есть, – испуганно сообщил мальчишка, перейдя на шёпот.

– Да, я слышала, – женщина настороженно прислушивалась.

В ту же секунду хлипкая дверь слетела с петель, с грохотом рухнув на пол. Испуганная женщина взвизгнула от неожиданности. Виктор вскочил на ноги и в панике пытался разглядеть того, кто выбил их дверь. В дверном проёме стоял человек с нахлобученным на голову капюшоном. Гость бесцеремонно вошёл внутрь, затем показался следующий. Их было трое. Все они были в чёрных робах и белых бронекостюмах. Все трое с «разящими» в руках. Это «святые воины», без сомнений.

– Что вы себе позволяете? Кто дал вам право врываться в дома? – возмущённо закричала женщина, подойдя к сыну.

– Кардинал Дин дал нам право на твой арест, грязная ведьма, – низким голосом сообщил один из гостей, тот, что зашёл первым. Его лица было не разобрать из-за тени капюшона.

– Что?.. Что это за чушь? Я напишу депешу в крепость о вашем произволе! – лицо женщины побледнело, страх мешал говорить.

Первый гость неспешно подошёл ближе. Поравнявшись со столом, он бросил на него старую, потрёпанную книгу. Виктор внимательно уставился на затёртую обложку. На ней была изображена перевёрнутая, пятиконечная звезда и какой-то текст на латыни.

– Это что? – спросила женщина, крепко прижимая к себе сына.

– Это книга, содержащая в себе обряды поклонения падшим ангелам. Обряды, направленные на получение запретных знаний. Рецепты сомнительных зелий и многое другое. На этих страницах, богохульные и оскорбительные писания, – строго ответил «святой воин».

– И зачем же вы принесли эту мерзость в мой дом? – строго уточнила женщина.

– Принесли? Ты видимо не понимаешь. Мы только что нашли эту книгу у тебя на столе! – рассмеялся гость. Двое сопровождающих его воинов, угрожающе передёрнули затворы винтовок.

– Что ты несёшь? Ты только что принёс эту книгу в мой дом и швырнул её мне на стол! Я вообще впервые вижу эту дрянь! – дрожащим голосом оправдывалась женщина.

Перепуганный Виктор, с непониманием смотрел на «святых воинов», ожидая, что они скоро уйдут. Но непрошеные гости не собирались никуда уходить.

– Грязная ведьма! Именем кардинала, ты обвиняешься в ереси и подлежишь немедленному аресту! – гость стремительно приблизился и с размаху отвесил испуганной женщине хлёсткую пощёчину.

Виктор вскрикнул, его мать упала на пол. Двое «святых воинов» рывком поставили её на ноги и поволокли на улицу.

– Нет, остановитесь! Она невиновна! – мальчишка бросился за ними вслед, но его тут же схватили.

Тот самый, который выбил дверь их лачуги, держал его за шиворот, словно котенка. Здоровый мрачный мужчина. Теперь Виктор смог разглядеть его лицо. Массивные скулы, квадратный подбородок, злые глаза и густые брови.

– Даже не пытайся противиться воле кардинала, наглый щенок! Мне пристрелить тебя, это как зад подтереть. Совсем не сложно, – прорычал «святой воин» и отшвырнул мальчишку в сторону.

Виктор хотел снова подняться на ноги, но понял, что дуло «разящего» уже уставилось на него.

– Даже не пытайся, – хриплым басом повторил «святой воин», после чего вышел на улицу, вслед за своими спутниками.

Виктор разрыдался, уставившись в ночной мрак, в котором только что растворилась его мать и похитившие её солдаты.

Глава 6 «Искупление»

Ещё совсем недавно пустующая площадь, сейчас была переполнена зеваками и неравнодушными селянами. Зазывалы из числа прислужников кардинала колотили кулаками в двери домов и собирали толпу. Роптание людей доносилось со всех сторон. Селяне стояли с факелами и вилами в руках. Их ярость подогревали зазывалы кардинала.

Толпа рвалась устроить самосуд, но «святые воины» держали её в оцеплении. С десяток адептов «небесного щита» выстроились в кольцо, тесня толпу по периметру площади. Свет пылающих факелов разгонял ночной мрак. Злые люди наперебой что-то кричали, некоторые кидались гнилыми помидорами и тухлыми яйцами.

В центре многолюдной площади возвышался крепкий столб, к которому была привязана женщина. Толстые плетёные верёвки, туго фиксировали её тело к столбу. Ветер трепал жёлтые, словно колоски спелой пшеницы, волосы. Большие испуганные глаза разглядывали обезумевшую толпу. У ног пленницы заботливо сложены сухие дрова и сено. В воздухе висит стойкий запах бензина.

Виктор не знал, что ему делать. Его держали в оцеплении, в толпе ненавидящих его мать людей. Мальчишка рыдал и пытался прорваться, но «святые воины» постоянно возвращали его назад.

Безумие приобретало немыслимые масштабы. Осознание того, что собираются сделать с его матерью, в клочья разрывало хрупкий разум мальчишки. Бессилие, не способность помочь, сводили с ума.

– Расступитесь! Пропустите Его преосвященство! – громко заорал один из «святых воинов», размахивая винтовкой.

Увидев направленную в их сторону винтовку, селяне начали расступаться, формируя небольшой коридор в толпе возмущённых людей. Вскоре через этот живой коридор на площадь вышел кардинал Дин. Старик шёл в сопровождении двух «святых воинов». Шёл медленно и неуклюже. Вместо чёрной мантии, сегодня на нём была белая. Видимо праздничная или более церемониальная. На голове высокая шапка с золотой христаграммой. На шее дорогое ожерелье с какими-то красными самоцветами. Поднявшись на специально подготовленный для сегодняшнего дня помост, священник огляделся. Тяжело дыша, он всматривался в лица столпившихся на площади людей. Злые, пропитанные всеобщим недовольством и страхом лица. Затем он взглянул на пленницу. Улыбка растянулась по широкому, обвисшему лицу старика. Он словно говорил ей: «ну вот видишь? Я же обещал тебе, что ты пожалеешь».

Толпа притихла. Роптание и крики сменились тишиной. Собравшиеся люди ждали, что же им скажет священник.

– Дети мои! Мы собрались здесь в этот мрачный час из-за ужасных деяний одной ведьмы. Ведьмы, которая долгие годы притворялась послушной и смиреной селянкой. Мы знали её как порядочную женщину, мать, соседку, хорошую работницу. Но как выяснилось, это было лишь прикрытие. На самом деле она продала свою душу в обмен на сокрытые от человечества знания! – громкий, чуть повизгивающий голос Дина, разносился по всей округе. Его тяжёлая одышка, разрывала фразы продолжительными паузами. Напряжение росло. Это ощущалось, несмотря на абсолютную тишину.

– Вчера наши братья нашли в её доме книги, подтверждающие мои слова! – кардинал показал чёрную книгу, которую вчера приносили «святые воины» в дом «ведьмы».

– Ведьма! Сжечь её! Сжечь ведьму! – взорвалась яростным криком толпа.

– Тишина! – заорал один из «святых воинов», стоявших рядом с помостом. Виктор узнал его по голосу и комплекции. Это тот самый здоровяк, что выбил их дверь и забрал его мать.

– Эта женщина обвиняется в ереси! Обвиняется в поклонении падшим и проведении богохульных обрядов. Она хотела навлечь на нас беды, мор, смерть. Это плата, за которую ей сулили награду тёмные силы! – брызжа слюной, орал священник.