Звездный бруствер. Книга 10. Бойцы времени

Глава 1

Эфир высших сфер вселенной

Высшие Сферы Магической Вселенной пребывали в состоянии, которое лишь условно можно назвать тревогой – если вообще позволительно употреблять подобное понятие относительно сущностей, возвысившихся над временем, пространством, цепочками причин и следствий. Это состояние не обладало эмоциональной природой и не проявлялось в привычных формах – скорее, напоминало едва различимую пульсацию самой основы бытия, незначительное отклонение в идеально сбалансированной гармонии, подобно фальшивой ноте в совершенном аккорде мироздания.

Здесь не существовало прошлого, будущего и настоящего в том смысле, какой придавали этим категориям смертные. Эфир Высших Сфер оставался непрерывным и цельным, текучим и одновременно недвижимым. Направления утратили значимость, уступив место вектору намерений, а расстояние исчезло, преобразовавшись в близость смыслов. Звезды воспринимались не как источники света, а как сложные рунические структуры, мерцающие в слоях реальности. Галактики протягивались тонкими нитями, вплетёнными в грандиозное полотно бытия, где каждая вибрация имела вес и значение.

В центре этого бескрайнего эфира располагался Архитектор Реальности. Его невозможно было воспринимать как существо в обычном понимании – он являл собой принцип, закон и замысел одновременно. Где бы ни концентрировалось его внимание, появлялись формы и направления; там, куда оно отступало, реальности сворачивались, переходя в иные состояния существования или растворяясь за гранью восприятия. Рядом с ним пребывали те, кого смертные именовали богами, хотя их истинная суть намного превосходила любые культовые представления и мифологические образы.

Луминар, Хранитель света и знаний, не испускал яркость в общепринятом значении – его присутствие ощущалось как ясность и упорядоченность. Благодаря ему хаотичные потоки магии приобретали структуру, а неопределённые возможности становились осмысленными путями развития. Он ведал обо всём случившемся ранее и почти обо всём, что могло произойти впоследствии, хотя даже для него некоторые вероятности оставались сокрытыми за границами постижения.

Термос, олицетворяющий огонь и перемены, пульсировал нестабильной энергией, неподвластной покою. Его пламя не стремилось к разрушению ради разрушения – оно ломало устаревшее, освобождая пространство для нового. Через него проходили кризисы, войны, падение империй и внезапные эволюционные скачки, без которых Вселенная застряла бы в идеальном, но мёртвом равновесии.

Элира, хранительница природы и циклов, существовала в каждом вздохе живых миров. В её потоках сплетались рождение и смерть, рост и увядание, обновление и возвращение. Она не ускоряла события и не тормозила их течение, действуя мягко и неизбежно, напоминая, что даже божественные существа подчиняются ритму бытия.

На грани восприятия находился Хаар, Повелитель потустороннего мира. Он не вмешивался прямо в жизненные процессы, однако через него проходили все нити, ведущие за пределы существования. Его область влияния начиналась там, где заканчивалась любая форма бытия, и даже Архитектор Реальности относился к этим рубежам с осторожностью.

Именно в этот момент, в пространстве вне времени и форм, Высшие Сферы уловили искажение. Оно не отличалось резкостью или катастрофичностью, однако оказалось достаточно значительным, чтобы обратить на себя внимание тех, кто столетиями и эпохами воздерживался от вмешательства в магические процессы, а теперь вынужден был отреагировать.

В одном из низших слоёв Вселенной магические течения стали вести себя необычным образом. Не хаотично и не стихийно, а, напротив, чрезмерно организованно, словно некий субъект сумел выстроить их в единую систему, обойдя установленные иерархии. Некто, находясь на уровне смертных миров, изменил направление эфирных течений настолько, что они больше не подчинялись целиком балансу, поддерживаемому Высшими Сферами.

Архитектор Реальности направил своё внимание на одну из областей полотна мироздания, где среди миллионов миров едва заметно светилась точка, вокруг которой сгущались вероятностные линии.

Развитие событий происходило стремительно даже по меркам Высших Сфер, где само понятие времени растворялось в бесконечных циклах бытия и крайне редко привлекало внимание тех, кто властвовал над структурой реальности. Обычно подобные процессы растягивались на эпохи, но сейчас всё произошло в течение нескольких часов, и подобная быстрота не осталась незамеченной.

Первым, кто нарушил обычное созерцательное равновесие, оказался Архитектор Реальности. Его внимание сосредоточилось на группе каналов, ведущих к Квитам – древним стражам относительной Вселенной, чьей задачей являлось сохранение стабильности миров без непосредственного вмешательства в их свободу выбора.

– Вы должны знать, – сказал Архитектор без вступления, – что процессы в одном из ключевых сегментов превысили допустимый уровень. Нарушение баланса вышло за рамки локального явления и приобрело системный характер.

Ответ Квитов поступил незамедлительно, холодный и точный, как всё, исходящее от них.

– Мы зарегистрировали аномалию. Правда, не предполагали, что ситуация вынудит Высшие Сферы реагировать столь оперативно.

Архитектор на мгновение приостановил движение эфира, словно взвешивая формулировку следующего высказывания, после чего продолжил.

– Особо отмечу следующее. Команда, посланная вами сюда, находится под воздействием весьма непродолжительное время. Между тем объём проведённых ими работ сопоставим с теми усилиями, на которые в обычных обстоятельствах ушли бы столетия. Вы отправили не наблюдателей. Вы отправили стабилизирующий элемент высокого класса.

На другом конце связи возникла кратковременная пауза – явление редкое для Квитов.

– Элемент, – откликнулись они, – ещё не завершён. Потенциал не равен завершённости. Его предстоит привести к устойчивому состоянию. Суть вопроса заключается в другом. По-прежнему ли они нужны вам?

– Да, – ответил Архитектор без колебаний. – Они приступили к заключительному этапу стабилизации социума данной Вселенной. Когда процесс завершится, я возобновлю контакт и передам вам подробный отчёт.

– Так тому и быть, – последовало формальное согласие, однако вслед за этим тон изменился. – Имеется просьба.

Архитектор почувствовал изменение акцентов и разрешил расширить канал связи.

– Прислушиваюсь.

– В случае критического развития событий окажи им поддержку. Не допусти их гибели. Утрата подобного ресурса недопустима.

Голос Архитектора прозвучал ровно и уверенно, в нём ощущалась абсолютная убежденность.

– Этого не произойдёт. Мы сохраним ресурс, прибегнем ко всему возможному и невозможному, если возникнет необходимость. Равновесие важнее формальных рамок.

– Тогда… – Квиты немного замедлили передачу, что у них считалось признаком облегчения. – Тогда мы уверены в их существовании.

Контакт с Квитами прекратился, растаяв в эфире без остатка, оставив лишь тихое эхо древней мудрости, постепенно растворившееся в бесконечных потоках магии. Архитектор Реальности не вернулся к прежнему созерцанию гармонии сфер. Вместо этого его внимание переместилось туда, где начинался иной пласт бытия – холодный, лишённый биения жизни, но наполненный глубоким, неизбежным смыслом – в загробный мир, страну теней, где души обретали покой или вечное странствование.

Архитектор обратился к властителю этого царства – Хаару, сущность которого состояла из плотной тьмы, в которой мерцали отдалённые, угасающие огни мёртвых звезд. В этот момент Хаар занимался душами кыштымских магов, недавно оторвавшимися от тел в сражениях. Они стекались к нему струями черного дыма – горделивые, полные древнего гнева, но уже ослабевшие из-за потери связи с королевой. Он классифицировал их с ледяной точностью: одних отправлял в бездну забвения, других – в круг перерождений, третьих – в вечное путешествие по теням, где они могли принести пользу его планам.

– Хаар, ты слышал обращение Квитов из относительной Вселенной? – мысль Архитектора прозвучала подобно грому в безмолвии, наполненном властью и легким нетерпением.

Хаар вспыхнул двумя бездонными провалами, черными, словно сама ночь, в которых отражались целые эпохи угасания. Ответ пришел равнодушно, но с оттенком холодной иронии, свойственной стражу мертвых.

– Услышал, Архитектор. Однако гарантировать ничего не могу. Будущее туманно – в нем не видно чётко, что произойдет дальше…

Архитектор прервал его нетерпеливо.

– Хаар, оставь стабилизирующий элемент в покое. Это приказ.

Тишина в эфире сделалась тяжелой, почти осязаемой. Хаар замер, его тени зашевелились, словно змеи, почуявшие угрозу.

– Приказ? С каких это пор? Каждый из нас контролирует собственный сегмент, и никто не вправе указывать другим – даже ты, Архитектор.

Боги притихли, и в этот миг их внимание переключилось на сектор космоса, где разворачивался конфликт – на ту ничтожную ветвь реальности. Этот район неожиданно помрачнел, словно разверзлась черная дыра в полотне мироздания: его пронзали разряды колоссальной мощности – молнии чистой энергии, способные разрывать звезды. Сверхновые взрывались одна за другой, вспышки ослепляющего света сменялись абсолютной тьмой. Ситуация достигла крайнего накала, эфир содрогался. Архитектор не уступил. Его свет стал холодным и абсолютным, подобным основе всего сущего.

– Тебе так кажется? Видимо, мне придется перекроить этот мир заново и исключить твою составляющую.

Мысли прозвучали не угрозой, а реальной возможностью, которую Архитектору было несложно осуществить единым волевым актом. Он мог переписать циклы, уничтожить тени, переустроить баланс. Хаар увлекся противодействием, позабыв о собственных границах, и теперь рисковал потерять самое существование. Хаар осознавал это и немедленно пошёл на попятную – его тьма съёжилась, отступила, признав превосходящую силу.

– Архитектор… прости. Недооценил ситуацию. Погрузился в борьбу. Повторения не случится. Что касается стабилизирующего элемента – поступлю строго по указаниям.

Архитектор слегка смягчился.

– Вот теперь правильно. Живи, пока…

В Высших Сферах далеко не всё протекало гладко – даже здесь, в вечной гармонии, шла тайная борьба, скрытая под покровом эфира. Хаар издавна поддерживал королеву Цин-ми-нею и её древних кыштымских магов – их тёмная магия гармонировала с его тенями, где души использовались как инструменты вечной игры. Термос же, напротив, оказывал содействие драконам и Аэтрионцам – его огненное пламя перемен питало их пробуждение, их пыл, их тягу к обновлению. Другие боги – Луминар и Элира – периодически присоединялись то к одной, то к другой стороне, смотря какая позиция в данный момент способствовала наибольшему равновесию.

Теперь большинство богов объединилось вокруг Термоса, поскольку его магия и могущество одерживали верх – огонь перемен разгорался ярче, осветляя тени Хаара и выжигая устаревшие порядки. Впрочем, это не означало завершения борьбы. Противостояние продолжалось. А где-то внизу, в мирах, где время ещё имело значение, а выборы стоили боли и надежд, стабилизирующий элемент продолжал исполнять свою миссию, даже не подозревая, сколь пристально за каждым его шагом наблюдают силы иного порядка.

Глава 2

Орбита Рованы

Цин-ми-нея стояла посреди капитанской каюты флагмана «Светоч Ксенона», окружённая прохладным багровым свечением стен. Будучи королевой цивилизации Аэтриона, она умела стойко переносить удары судьбы и достойно отвечать на угрозы. Но будучи принцессой черных кыштымских магов Шерр, она привыкла уничтожать опасности беспощадно, не позволяя им вырасти до угрожающих размеров. Сегодня же происходящее не вписывалось ни в первый, ни во второй сценарий. Она пропускала удары, ощущая их последствия, но не видя противника, наносившего их. Подобная ситуация оказалась хуже открытого нападения – это была партия с невидимым соперником, чьи правила менялись быстрее, чем она успевала их осмыслить.

Королева заставила себя дышать размеренно и абстрагироваться от эмоций, осознавая, насколько опасно находиться в замешательстве. Необходимо восстановить ясность ума, разложить события по отдельным аспектам и увидеть общую картину, а не метаться меж домыслами.

«Нужно успокоиться, – думала она, неспешно прохаживаясь по каюте. – Замешательство – плохой советник. Оно ослепляет, вынуждает ошибаться, а я не имею права на ошибку. Не сейчас, когда ставки столь высоки».

Она приблизилась к иллюминатору, за которым парила Рована, ещё вчера бывшая её послушной игрушкой, а ныне превратившаяся в нечто совершенно непонятное. Что она могла вменить гостям? Лишь подозрения и цепь совпадений, которые ничего не доказывали. Прилет гостей – и сразу хаос. Пробуждение планеты – и немедленная утрата контроля. Но доказательств нет. Осталась лишь интуиция, отточенная веками придворных интриг.

«Однако неплохая идея, – продолжала размышлять она про себя, и в её взгляде мелькнула искра холодного расчета. – Возможно, кто-то попросту прикрывается их присутствием и ведет со мной хитрую партию. Третье лицо, укрывшееся в тени, использующее этих „Создателей“ как ширму. Быть может, старый враг из мрака Оскита? Или кто-нибудь из забытых времён? Возможно, но маловероятно – совпадения редко бывают столь идеальны».

Она отошла от иллюминатора, настроившись на положительный лад, и продолжила размышления.

«Кстати говоря, сомаг утверждал, что магическая связь с кыштынами нарушена. Любопытно, правда ли это? Если верно – значит, это уже не случайность. Это целенаправленный удар по моим основам, по сути моего положения как принцессы Шерр. Если связь с Оскитом утрачена… тогда я действительно останусь одна. Здесь, с флотом, но без поддержки из родного дома».

Подобная мысль вызвала легкий озноб – редкое чувство для женщины, считавшей себя неуязвимой. Она подошла к креслу, но не села, лишь оперлась рукой о подлокотник, ощущая холод метеорного металла под пальцами. В голове прокручивались возможные сценарии.

Отступить? Нанести удар немедленно? Обмануть? Нет, отступление недопустимо – это проявление слабости. Атака без полной уверенности чревата последствиями. Обман – ближе всего к её стилю, но сперва требуются доказательства. Решив удостовериться в обоснованности опасений, она отложила корону и закрыла глаза, отвлекаясь от шума корабля. Глубоко внутри, в сокровенной части сознания, где обитала её подлинная сущность, появилась тонкая, тёмная линия – канал связи, доступный исключительно высшим кыштымским магам. Она направила его вниз, к планете, к сознанию архонта Олота, своего доверенного представителя во дворце. Предполагалось мгновенное, ясное соприкосновение, знакомое чувство присутствия и готовности.

Однако вместо этого наступила тишина. Не пустота разрыва, а глухая, плотная завеса, словно её ментальная волна натолкнулась на монолитную стену из чёрного стекла и исчезла, не оставив следа.

Её спокойствие не поколебалось. Со сдержанным, возрастающим раздражением она предприняла вторую попытку, переместив точку контакта – сперва с орбитальной позиции над столицей, затем над джунглями, где исчез патруль, наконец, с обратной стороны планеты. Итог остался неизменным: абсолютная, глухая тишина. Её магия, обычно проникающая сквозь Ровану, словно корни дерева сквозь почву, столкнулась с непреодолимым препятствием.

Королева раскрыла глаза. В них не было страха, лишь ледяная, собранная ярость и горячее любопытство.

– Денров не обманул, – шепнула она. – Связь действительно нарушена наглухо.

Она неспешно обошла каюту. Для осуществления подобной блокировки необходима сила, превышающая её собственную. Причём не просто огромная, а качественно иная. Та, что осведомлена о структуре их каналов, частотах и уязвимых местах. Кто способен обладать таким знанием?

Ответ появился сам собой, очевидный и неприятный.

– Ясно кто. Царица Лея. Инопланетная магия. – Произнесла она без особого уважения, скорее констатируя неприятную истину. Губы её исказились в подобии улыбки, лишённой тепла. – Но ничего, птички. Сидите в моей клетке.

Приняв решение, Цин-ми-нея отбросила сомнения. Зачем оттягивать неизбежное? Каждую минуту промедления противник укрепляется сильнее. Действовать следовало незамедлительно – отправиться на планету и провести церемонию подписания соглашения сегодня же, пока гости остаются под её контролем, пусть и ослабленным.

Осознавая, что магический канал перестал функционировать, она воспользовалась обычным открытым каналом связи с дворцом, используя стандартную частоту Аэтриона. Соединение возникло моментально, однако голос, прозвучавший в ответ, вызвал её недовольство. Голос Олота, но не привычный ровный, уважительный бас, к которому она привыкла. Он звучал приглушённо, поспешно, слова путались и перебивали друг друга.

– Королева! Ваше Величество! Рад вашему появлению! Здесь творится нечто невероятное… Вы себе представить не можете…

– Олот! – резко оборвала она его, словно щелчком хлыста. – Ты меня слышишь?

На том конце воцарилось короткое молчание, затем раздался шумный вдох.

– Да, королева…

– Ты понимаешь, что я говорю?

– Немного затруднительно. Постараюсь сосредоточиться…

Цин-ми-нея сжала челюсти. Очевидно, сознание собеседника находилось в тумане, вероятно, под действием того же поля, которое блокировало её связь.

– Церемония подписания договора с Создателями готова?

– Давно готова. Хотя здесь творится нечто ужасающее…

– Неважно, что там творится! – её голос стал ледяным и властным, не терпящим возражений. – Я спускаюсь на планету и буду во дворце через три часа. Церемония пройдёт вовремя.

– Так точно. И всё-таки… – в его голосе прозвучала искренняя, первобытная тревога, – может, вам не стоит спускаться…

– Чепуха! – её фраза прозвучала негромко, но в ней чувствовалась смертельная угроза.

– Никакая не чепуха, ваше Величество! – почти крикнул Олот. – Люди… собрались на площади. Все охвачены каким-то безумством. Вас проклинают. Я опасаюсь возникновения… осложнений.

– Пусть возникают, – медленно повторила она, и в её голосе появилось нечто зловещее и уверенное. – Сложности появятся не у меня. А у тех, кто собрал эту толпу. Готовьтесь. Скоро прибываю.

Связь прервалась. Цин-ми-нея замерла неподвижно. Она восприняла и осознала опасность, о которой сообщил архонт. Толпа. Непредсказуемая, неконтролируемая стихия. Подобные массы способны были действовать стремительно, особенно если кем-то грамотно манипулировали.

Однако вместо страха возникло иное чувство – холодное, трезвое любопытство, перемешанное с гневом. Это был очередной ход в шахматной партии, и он будоражил её. Открытое сопротивление. Следовательно, влияние Создателей или лично Леи распространилось глубже, нежели она предполагала, раз сумело взбудоражить простых жителей.

Тут её посетила новая мысль. Проверка связи с Олотом окончательно подтвердила блокаду на Роване. Но существовала ещё одна важнейшая связь – глубочайшая, фундаментальная. Связь с альма-матер, с планетой Оскит, сердцем возрождения кыштымского могущества. Если и она окажется нарушенной… ситуация станет критичной.

Без промедления она отвела посторонние мысли и углубилась внутрь собственного сознания, к тому древнему, тёмному центру, соединявшему её с далёким миром в разломе реальности.

К её удивлению, соединение установилось практически мгновенно – гораздо быстрее, чем ожидала Цин-ми-нея в условиях всеобщей блокады, подавляющей все её обычные каналы. Она активировала древнейший, глубоко засекреченный протокол – тот, что подпитывался не от Родника и не от поверхностных потоков Рованы, а от тёмной, тягучей энергии Оскита, насыщенной кровью древних ритуалов кыштымцев. Королева вложила в этот канал всю свою осмотрительность, обернув несколькими защитными заклинаниями, тонкими, словно паутина, но крепкими, словно цепи из адамантина – иллюзии, ложные сигналы, запутывающие следы, чтобы всякий, попытавшийся проследить сигнал, погряз в лабиринте фиктивных путей. Эта процедура заняла ценные минуты, однако она не могла рисковать: Оскит был её последним, абсолютным убежищем, и его координаты не должны были попасть в чужие руки.

Как только канал открылся, она ощутила – внимательный, пронизывающий взгляд в спину, словно сама Вселенная развернулась и уставилась на неё миллионом незримых глазниц. То был не просто надзор, а тяжесть, подобная гравитации черной дыры, полная интереса и скрытой угрозы. Кто-то чрезвычайно внимательно отслеживал каждое её движение в эфире, и это ощущение вызвало у неё редкий, почти забытый озноб – смесь ярости и первичного страха перед неизведанным. Однако выбора не имелось: связь была жизненно важна, как кислород в вакууме, как кровь в венах. Без неё она оставалась слепой и глухой.

На другом конце отозвался наместник Шадон – верный защитник Оскита, древний кыштымец с голосом, схожим со скрипом камня о камень. Образ его мелькнул в сознании: высокая фигура в чёрной мантии, лицо скрыто под капюшоном, глаза горят тусклым зеленоватым пламенем.

– Наместник Шадон, буду лаконична, – сказала она. – Приведите войска в полную боеготовность. Кто-то открыто выступил против нас – пока лишь противостоит, но уже доставил немало хлопот: блокировка, пробуждение, хаос. Готовьте магов и займите позицию активных действий. Возможно, понадобится применить нашу магию в полном объёме – тёмную, древнюю, без ограничений.

Шадон склонил голову, ответ его последовал мгновенно, наполненный фанатической преданностью, веками питающей кыштымцев.

– Принято, ваше Величество. Умереть за вас – честь. Маги уже формируют Круг Теней. Ждут вашего приказа.

На этом краткая связь завершилась – Цин-ми-нея самостоятельно оборвала канал, минимизировав риски. Информация ушла зашифрованным пакетом: сжатой информационной волной, запечатанной особым заклятием Шерр – древним узором из крови и теней, раскрывающимся исключительно на Оските и самоликвидирующимся при малейшей попытке взлома. Пакет включал подробности: пробуждение Рованы, блокировка Родника, консолидация драконов, подозрения относительно гостей, а главным пунктом стало предупреждение о возможной атаке.

Завершив дела – установление связи с Оскитом и отдачу распоряжений флоту, – Цин-ми-нея приступила к подготовке к высадке на поверхность планеты. Времени оставалось в обрез, каждая секунда задержки грозила потерей инициативы внизу, где хаос усиливался. Она направилась в личные апартаменты на борту флагмана – обширный зал с чёрными стенами, воздух которого был насыщен ароматом древних благовоний, напоминающих о ритуалах Шерр. Здесь она могла мыслить ясно, избавляясь от сторонних взглядов.

Стало очевидно, что жители и её солдаты на поверхности подверглись воздействию – не буквально, но эффект был аналогичным: пробуждение стерло тысячелетний контроль, оставив после себя растерянность и негодование. Им доверять больше нельзя – ни охране дворца, ни лояльному магическому кругу в Аэтрионе. Любой из них мог обратиться против неё в любую минуту, ослеплённый новым чувством свободы. Выход один: взять с собой проверенных бойцов, тех, кто ещё не вступил в контакт с планетой, – десантников с кораблей флота, элитный отряд, закалённый в космических баталиях и абсолютно преданный.

Она инициировала прямую коммуникацию с командующим Лу-Туном – ветераном, чьё имя внушало уважение. Его голографический облик материализовался перед ней: рослая фигура в чёрно-багровой форме, глаза холодные, словно вакуум.

– Лу-Тун, – начала она твёрдым, повелительным тоном, – приготовьте десант. Полная боевая готовность. Вы будете сопровождать меня на планету.

Генерал слегка удивился – его брови дрогнули, что для него было равноценно откровенному изумлению. Десант на родную планету ради дипломатической церемонии? Явная нелепица!

– Ваше Величество, десант? На Ровану?

Объяснять пришлось подробнее, и в её голосе сочетались раздражение и холодный расчет.

– Дело в том, генерал, что пока мы занимались защитой нашей цивилизации, на планете начался мятеж. Тайные недоброжелатели подстрекали население к восстанию против меня. Моим силам внизу… доверять нельзя.

Лу-Тун распрямился, его взор загорелся верностью и готовностью.

– Мы уничтожим всякого, кто дерзнет поднять на вас руку.

– Благодарю за преданность, Лу-Тун, – ответила она с признательностью. – Однако действуйте исключительно по моему приказу. Наденьте боевые экзоскелеты, сверху оденьте парадные мундиры. Изображайте мою личную охрану, якобы ничего не знающую о беспорядках. Никаких самостоятельных акций до команды.

– Принято, королева. Можете не беспокоиться – мухе не пролететь мимо.