Глубина

Глава 1. Глухое

На обширных просторах России селения часто получают названия настолько живые и говорящие, что, увидев их, сомнений не остаётся — это судьба. Именно с таким местечком на карте и столкнулась Анна. Вроде бы всего лишь сотня километров от Москвы, однако название деревни, отпечатанное на карте: Глухое, говорило само за себя. Именно такие мысли: о превратностях судьбы и, вероятно, верно принятых решениях посещали её в тот момент, когда деревня показалась за вековыми деревьями.

Красный, слегка пыльный после долгой дороги среди полей и лесов, «Шевроле» неспешно въехал на деревенскую улочку. Яркое, уже клонившееся к западу солнце заглядывало в салон прямо через лобовое стекло, заставив Анну снизить скорость и опустить козырёк. Лучики, преломлённые деталью машины, весело переливались и скакали по обивке салона, игриво задевая подбородок девушки, который не смог скрыться за тенью.

Неухоженная, но не ухабистая, довольно ровная дорога, яркий слепящий свет солнца и старенькие покосившиеся домики сразу же складывали впечатление заброшенности. Бревенчатые строения с заколоченными окнами, заросшие участки, отсутствие любопытных глаз — вот всё, за чем ехала сюда Анна. Конечно, она всё же надеялась повстречать здесь хоть одну живую душу, ведь в такой глуши оставаться одной в какой-то момент могло быть опасно.

Но опасения себя не оправдали. Проехав дальше по улице, у одного из крайних домов Анна приметила лавочку, на которой сидели и внимательно наблюдали за незваной гостьей две старушки, одетые, словно в старорусской сказке. Девушка притормозила, высунулась в открытое окно, собрав в кулак всё своё природное обаяние, широко улыбнулась и погромче, чтобы её точно услышали (всё-таки неизвестно, хорошо ли слышат старушки), спросила:

— Здравствуйте, бабушки! Не подскажете, как проехать к дому с синей крышей? — Улыбка вышла кривоватой, но ничего, она ещё поработает над этим.

— Подскажем, чего ж не подсказать.

Две пары внимательных глаз буквально впились в Анну, разглядывая её наружность.

— Дальше езжай. Направо, вдоль домов. Твой последний самый, у границы леса, — ответила та, что сидела поближе: дородная, широкомордая, с маленькими глазами.

— А ты чейная будешь, девица? — подала голос её соседка.

— Я ничейная, бабушки, я — сама своя! — Анна попыталась напустить на себя невозмутимый, но горделивый вид. — Домик вот у вас в деревне купила, приехала отдыхать от города, наслаждаться природой.

Старушки молча переглянулись, но прочитать, что написано на их лицах, Анна не смогла: солнечный лучик не вовремя отразился от глянцевого покрытия машины и прилетел прямо в глаза, заставив Анну на секунду зажмуриться. Когда зрение снова пришло в норму, старушки просто сидели, всё так же внимательно разглядывая её.

— Ну, добро пожаловать, деточка! Ты езжай, обживайся, а нас встретишь ещё, раз не на один день приехала. Отдохни с дороги, а там как-нибудь и познакомимся, — бабушка номер один, как окрестила её про себя Анна, слегка улыбнулась, да снова махнула рукой в ту сторону, куда отправляла девушку.

Крикнув: «Спасибо!», Анна быстро вернулась внутрь и поехала по полученной инструкции. Улыбка, так старательно растянутая для местных, не сошла с её лица, как это бывает у всех и каждого. Наоборот, она застыла, как маска, но через несколько секунд всё же сползла, вернув Анне вечно скучающее выражение лица.

Наконец, всего через десяток домов показалась её конечная цель. Старенький, но вполне крепкий дом, за которым простирался глухой тёмный лес. Дом был небольшой, наверное, всего пара комнат. Окошко под крышей наводило на мысли о чердаке, а стены, местами разного цвета, говорили о том, что дом перестраивали и ремонтировали несколько раз. Фундамента не было, по всей видимости, прежние хозяева не оставались здесь на зиму, так что то, что дом стоит на камнях и поднят примерно на полметра от земли, никого не смущало.

Но главный ориентир, тот, который был указан в инструкции по проезду — синяя крыша, сразу же бросался в глаза. Действительно, крыша была покрашена в синий, довольно неприятный глазу цвет, и разительно отличалась от крыш домов, что Анна проехала чуть ранее.

Анна, графический дизайнер по роду деятельности, мысленно застонала. Крыша синяя. Стены серые, местами зелёные и даже коричневые. Прежние хозяева явно не заботились о внешнем виде дома, либо стесняясь в средствах, либо просто не думая о том, как он выглядит со стороны.

Но какие-то стены и крыша не смогут её остановить. Ведь не просто так она проделала весь этот путь! И речь не только о плохой дороге, начавшейся примерно через тридцать-сорок километров после выезда за МКАД, нет. Анна долгое время приходила в себя и налаживала жизнь после того, что произошло в её прошлом, и она заслужила, целиком и полностью заслужила покой и отдых. От этого рабочего балагана, от шума, от скорости жизни в большом городе. Отчасти даже от себя самой. Так что увиденные мелочи не перечеркнули бы последний год работы над собой.

Участок перед домом давно зарос, так что «Шевроле» припарковаться было негде, благо дорога заканчивалась настолько близко к узкой тропинке, ведущей к дому, что оставленная на ней машина никак не помешала бы соседям свободно пройти как в одну, так и в другую сторону. А там, будет время, можно и расчистить пространство.

Анна покинула автомобиль, прихватив багаж. Всё, что ей было необходимо, вместилось в обычную спортивную сумку. Вещей у неё в принципе было не много, да и новую жизнь всегда надо начинать с нового листа, по максимуму оставляя за спиной всё, что связывало с душной Москвой.

Ключ, заботливо оставленный прежним хозяином под массивным камнем у порога, остался никем не тронутым. Анна с улыбкой, теперь уже настоящей, тёплой, открыла входную дверь и сделала шаг внутрь.

***

— Городская, похоже. Василь!

Бабушки так и сидели на лавочке, провожая машину взглядом. В доме зашуршали, и через минуту из-за двери практически вывалился поджарый старичок, загорелый после долгого и жаркого лета, насыщенного огородной работой. На ходу вытирая руки о грязную тряпку, он, невзирая на возраст, в мгновение ока оказался возле старушек.

— Чегось, Марфуш? Ну, кто там такая?

— Новенькая, Василь. Всё в тот же дом.

Марфушей оказалась та самая дородная женщина. Всё ещё влюблённый взгляд мужчины легко помогал определить, что крепкий, сложенный Василь уже невесть сколько лет души не чает в этой женщине. Он присвистнул:

— Эвона как. Чего делать?

— А чего сделаешь? — подала голос вторая, вполне обычная и внешне неприметная старушка.

По брошенному ей взгляду Василя сразу было понятно, что подругу в семействе не очень-то жалуют. Во всяком случае, мужская половина этого самого семейства.

— Ты, Василь, завтра к ней наведайся. Посудачь, присмотрись. Коли просто жить хочет, так пусчай живёт. Кто ж мешать то будет. А ежели ей чего похлеще надобно, так постарайся осадить сразу. Расскажи, как другим рассказываешь. И про овраг не забудь. Нечего лишний раз в лес лазить, а уж к оврагу — тем более. Нехорошо это, — Марфуша наспех перекрестилась, — Нехорошо, если Тот опять выползет. Ой, нехорошо.

Василь задумчиво посмотрел в сторону дома с синей крышей и, немного помедлив, кивнул.

— Да, — теперь уже он перекрестился. — Ничего хорошего.

Глава 2. Сосед

Первая ночь выдалась трудной. Старый дом, скрипучие половицы, отсутствие городского шума: всё это неожиданно давило, немного нагнетало атмосферу. Анна не боялась одиночества и темноты, но резкая перемена всё же не давала уснуть. Больше всего её пугали звуки — деревья за окном мерно покачивались, и стоны древних гигантов были похожи на крики неведомых зверей.

Анна некоторое время провела у окна, выходящего в лес, вглядываясь в тёмное пространство между деревьями, чтобы понять, кому они принадлежат. В какой-то момент она даже хотела выйти из дома, пока не поняла, что звуки появляются при покачивании деревьев: именно они, по её наблюдениям, и создавали этот специфический звуковой эффект.

Успокоившись и убедив себя в том, что абсолютно ничего страшного здесь нет, Анна всё же улеглась спать и, ещё немного поворочавшись и привыкнув к обстановке, всё же провалилась в сон. Ей, как и раньше, снилась сплошная темнота. Она всегда отчётливо помнила этот сон, в котором не происходило ничего. Каждый раз она оказывалась в тягучей, почти осязаемой тьме и каждый раз не могла пошевелиться. В этом сне не было ни образов, ни звуков. Она будто оказывалась в накрепко замотанном коконе, из которого невозможно было выбраться, и потом просто открывала глаза, когда приходило время просыпаться.

Однако на этот раз пробуждение было неожиданным, как и то, что в своём обыкновенном, ничего не значащем сне она впервые услышала звук. Где-то там, в темноте, довольно далеко, но не настолько, чтобы полностью исчезнуть, медленно раздавался звук падающих капель.

Из сна её вырвали крики петухов, уже бодрствующих и готовых к новому дню. За окном едва светало. Наручные часы, оставленные на маленькой тумбочке возле кровати, показывали почти пять утра. Недовольно застонав, Анна потянулась в кровати, собираясь снова закрыть глаза, но очередной крик петуха заставил её улыбнуться, а следующий и вовсе рассмеяться. Разве это не то, к чему она стремилась?

Нет, так дело не пойдёт! Нечего пролёживать бока. Впереди целая жизнь, чтобы выспаться. А вот дел, судя по обстановке, как в доме, так и на участке, её ждало довольно много, так что отлынивать и откладывать на потом — не самая лучшая идея. К тому же, едва началась осень, и до первого снега, который мог бы заботливо укрыть царивший за окнами беспорядок, ещё далеко. Анна выпорхнула из кровати, полная энергии и энтузиазма, но старая привычка сразу же отвлекла её от дел и повела на кухню. Ну кто начинает день без чашечки ароматного крепкого кофе?

Как и предполагалось, весь дом состоял всего из двух комнат: в одной, небольшой и похожей на пенальчик, она сейчас и проснулась. Обстановка оставляла желать лучшего: шаткая кровать со старым пролежанным матрасом, маленькая тумбочка у кровати. Вдоль стен массивный шкаф для одежды и стол с одной и другой стороны соответственно. Вся мебель старая, обшарпанная, но вполне способная прослужить ещё долгое время. На полу, как и на стенах, ожидаемо висели ковры. Случайный прохожий наверняка просто выбросил бы всю эту мебель на помойку, да приобрёл новую, но Анна не искала лёгких путей. Да и вообще, она находила подобное старьё очень даже привлекательным и способным превратиться в конфетку, если как следует над ним поработать.

Вторая комната, которая занимала большую площадь дома, скорее всего была единственной до перестроек. Невооружённым взглядом можно было понять, что у стены, занимая практически половину комнаты, когда-то давно располагалась печь, отвечавшая и за тепло, и за еду, и за спальное место. Сейчас же на этом месте стоял хлипкий кухонный гарнитур, превращавший эту сторону комнаты в некое подобие кухни. Тут же, в центре комнаты, находился обеденный стол, довольно большой, чтобы спокойно усадить ещё троих гостей, помимо хозяйки.

Здесь как стены, так и полы так же были плотно уложены коврами. Видимо, прежних владельцев не слишком заботили возможности зимовки, и дом использовался только в дачный сезон. Электричество к дому было подведено, но бывший хозяин сразу же предупредил о необходимости обзавестись генератором: очень уж нестабильно оно работало.

Анна подошла к раковине и услышала: «Кап, кап, кап». Замерла. Затем улыбнулась сама себе: всего лишь подтекает рукомойник. Наспех умылась холодной водой, которую предусмотрительно набрала перед сном. Водопровода не было. Вместо него в углу стояла бочка, сейчас пустая, а на полу рядом с ней — новенькое ведро, прямо как подарок на новоселье. Куда уходил слив, пока оставалось только гадать, но, кажется, труба просто отправляла всю воду в пространство под домом. В кофеварку пошли остатки бутилированной воды, которую Анна привезла с собой. Газовая плитка, подключённая к маленькому баллону, весело загорелась синим пламенем.

Девушка по обыкновению заварила две чашки кофе: один покрепче, другой более разбавленный, поставила их на стол, размешала сахар. Следующие десять минут, пока напиток обжигал её внутренности, она задумчиво смотрела на вторую чашку, оставленную на столе. В голове было пусто, но какое-то свербящее чувство, будто кто-то пытался пощекотать её где-то там, на самой подкорке, никак не отпускало, пока Анна, наконец, расправившись со своей порцией напитка, не подскочила и не начала суетиться.

Разбираться с внутренним убранством было, конечно, интересно, но для начала ей необходимо было добавить воздуха на участке — очень уж он зарос за то время, пока здесь никто не жил. Ещё вечером, когда Анне захотелось зайти в покосившийся туалет, дорога до него оказалась полна колючей травы, мелких, но цепких кустов и, что самое неприятное — сочной, обжигающей крапивы.

Выглянув наружу, Анна окинула взглядом свои владения. Небольшой участок, шесть соток. Дом занимает почти половину его. За ним, почти у самого леса — тот самый туалет, а рядом маленький сарайчик с кучей всякого барахла, половину из которого пора выбрасывать, а на освободившееся место поставить генератор. Забора не было, да и кому, по сути, он здесь нужен? Самый крайний дом в деревне: с одной стороны такие же ничего не скрывающие соседи, с другой — величественные деревья. И, судя по карте, лес этот пронзала дорога километрах в двадцати, не меньше. Так что бояться нечего, максимум случайный грибник покажется. Да и что тут такого?

А вот заросли травы, кустов и ещё неизвестно чего очень даже портили внешний вид и внутреннее состояние Анны. Выбрав более-менее нормальную мотыгу в сарае и прихватив секатор, она первым делом освободила дорожку к туалету. Перчаток не нашлось, так что очень скоро руки были исцарапаны веточками и обожжены крапивой, из-за чего работа продвигалась медленно. Солнце светило ярко, но тени, создаваемые деревьями, легко прятали девушку в своих объятиях.

Сколько прошло времени, она не знала. Пока дело шло, совсем не важно было, что день может внезапно закончиться. Не важно было и то, что вся растительность пыталась навредить ей: обжечь, исцарапать, порезать. На самом деле в какой-то момент её вовсе ничего не заботило: со стороны бы показалось, что Анна находилась в глубокой медитации, чисто механически двигала руками и не реагировала на происходящее вокруг.

Из этого состояния её вывел противный лязгающий звук. Помотав головой, на соседнем участке она увидела женщину лет пятидесяти в простеньком сарафане и с косынкой на голове. Звук издавали вёдра, наполненные водой — железные, но настолько старые, что легко было заметить практически насквозь проржавевшие ручки.

— Здравствуйте! — Анна поднялась и приветливо помахала рукой. — Эй, здравствуйте! — пришлось крикнуть ещё раз, так как соседка не реагировала.

После второго приветствия та остановилась, взглядом разыскивая, кто же её зовёт.

— Я здесь! — Пришлось ещё раз окликнуть соседку.

Она, наконец, повернулась к источнику шума, но взгляд её упал не на саму Анну, а проскользил по синей крыше и только потом резко перевёлся на девушку. Руки женщины разжались сами собой, и вёдра полетели на землю, расплёскивая набранную в них воду. Охнув, женщина перекрестилась и бегом побежала к своему дому, а затем, хлопнув дверью, скрылась внутри. Озадаченная Анна так и осталась стоять с поднятой в приветственном жесте рукой. «И что я ей сделала?», — промелькнуло в голове. Было хоть и необидно, но как-то некомфортно.

Пронзительный, ужасно холодный порыв ветра со стороны леса заставил её обернуться, отвлекая от неудачной встречи. Кожа в мгновение ока покрылась мурашками, но, стремительно налетев, ветер так же стремительно прекратился. Однако волосы уже начали вставать дыбом, и Анна непроизвольно сглотнула, всматриваясь в пространство между деревьями.

— Хозяйка! Принимай гостя! — зычный мужской голос раздался со стороны дороги, заставив Анну подскочить на месте.

Оббежав дом, у порога она увидела крепкого старичка, очень загорелого, в старых, истрёпанных и запачканных землёй штанах, в клетчатой выцветшей рубашке и с панамкой с вышитыми на ней цветочками на голове. Панамка явно была нахлобучена тяжёлой рукой женщины, ведь оставалась самым чистым предметом одежды на старике.

— О, здравствуй, соседка!

Увидев её, мужчина шустро приблизился, протягивая мозолистую руку. Анна пожала её, сразу представившись гостю, но не успела одернуть, как в открытую ладонь тут же прилетел пучок свежей зелени и ручки от пакета, который старик всё это время держал неизвестно где. Заглянув внутрь, девушка увидела несколько огурцов, помидоров и даже пару небольших кабачков.

— Марфа тебе гостинец с огороду передала. Своё всё! Натуральное, без химикатов этих ваших! — гордо выпрямился дед. — А я, кстати, Василий, но меня все Василём кличут. Ты тоже можешь. Бабка моя, Марфа, тобишь, сказала: «Нужно городскую повстречать, поприветствовать в деревне».

— А она откуда узнала, что городская?

Анна неловко переминалась с ноги на ногу, пытаясь удержать довольно тяжелый пакет.

— Дык, ясное дело, — он махнул рукой в сторону «Шевроле». — У деревенских-то откуда такому добру взяться? А Марфу ты, кстати, видела, когда дорогу вчера спрашивала!

Учитывая комплекцию Василя, Анне почему-то пришло в голову, что Марфой была старушка поменьше, посуше. Когда она озвучила предположение вслух, Василь захохотал, шлёпнул пару раз себя по колену, а затем смахнул одинокую слезинку:

— Ох, насмешила старика! Да куда ей до настоящей женщины-то! Тьфу! Нет, — тут он улыбнулся, как довольный мартовский кот. — Э, нет, моя Марфуша — она ух! — руками он изобразил нечто вроде обхватывания пышных форм своей любимой.

— Ой, Василий... Извините, не знаю, как вас по батюшке. Что же мы стоим? Пойдёмте, чаю налью!

Анна поспешила сменить тему, пока сцена с любвеобильными обхватами воздуха Василём не отпечаталась в её памяти. Она взглянула на часы и увидела, что уже почти два часа дня. Как быстро пролетело время, когда столько дел!

— А времени-то сколько! Тогда и на обед заходите!

Василий только помотал головой:

— Не-не, я ненадолго. Делов полно. Ты рассказывай лучше, как устроилась. Одной не страшно?

Старик зачем-то начал задавать вопросы на ходу, потихоньку обходя дом и заходя на заднюю часть участка. Взглядом пробежался по проторенной к туалету дорожке, которой всё утро занималась Анна, присмотрелся к деревьям, что-то хмыкнул себе под нос. Анна едва поспевала за ним, пока не поставила пакет с гостинцами на землю.

— Я одна не боюсь. Да не маленькая уже, так-то. Тишины вот захотелось. Покоя. Из Москвы приехала, благо возможность есть.

Старик кивал, но продолжал как будто подозрительно осматриваться вокруг.

— Покой — это хорошо. Но у тебя тут, — он махнул рукой, указывая на беспорядок, — покоем, кажись, не пахнет!

— А, это ничего. Я руками работать люблю. Всяко лучше, чем в тесном городе сидеть, из квартиры не вылезать.

Анна встретилась с Василём взглядом, и ей показалось, что в нём промелькнуло то ли сочувствие, то ли ещё что-то.

— Умница, ничего не скажешь! Живи тогда, обживайся. Здесь люди все простые, добрые, если кому чего плохого делать не будешь, — Василий слегка похлопал её по плечу, но внезапно посерьёзнел, как-то собрался и, понизив голос, продолжил: — Ты к оврагу только не ходи.

Взгляд его упал на едва заметную тропинку, уводящую в лес. Заросшая, как и всё остальное, для Анны эта тропка стала открытием. Раньше она бы никогда не обратила внимания на слегка притоптанную землю между двумя засохшими кустами малины, но теперь, после того как сосед посмотрел туда, её вдруг потянуло. Любопытство сразу выскочило перед всеми другими чувствами.

— А чего там, в овраге?

Машинально Анна тоже понизила голос. Василь некоторое время помолчал, словно обдумывая, что ответить, но потом как будто передумал и, заметно повеселев, сказал:

— Да ничего такого, просто место плохое! Потеряться легко. Там, в лесу бурелом непролазный, а в овраге окажешься, так вообще трудно понять, куда идти. Так что ты туда не лезь. У тебя и тут делов вона сколько, до зимы хватит. Ну, а я пошёл, у меня их тоже, — он театрально поднял руку вверх, как бы устанавливая уровень забот. — Завтра, кстати, к обеду ближе магазинчик наш приедет. Так что, ежели надо чего, выходи в начало деревни, только деньги прихвати.

— Спасибо! Обязательно приду! — Анна улыбнулась, и Василь, ещё раз внимательно окинув взглядом пространство, быстро ушёл, скрывшись за домом.

Девушка снова бросила взгляд на скрытую тропку, уходящую куда-то в лес. Под ложечкой засосало. Захотелось сразу же пойти и посмотреть, куда она ведёт, но будильник, установленный в часах ровно на два, своим писком выдернул её из этого состояния.

***

— Баб Кать, чувствую я в ней что-то! Сама не знаю. Не такая она, как прошлые жильцы, не такая!

Женщина стояла у порога одного из деревенских домов. Из дома, приоткрыв дверь, выглядывала подруга Марфы.

— Ты не пужайся в следующий раз, присмотрись, заговорить не забудь. Ближе всех живёшь, кто приглядывать-то будет? — старушка всем своим видом показывала серьёзность ситуации. — А чего увидишь, бегом за нами. Марфа с Василём вообще почти не спят, всяко будет, кому прискакать на помощь.

Женщина кивала, явно не согласная со своей ролью, но, судя по всему, особого выбора у неё не было.

— Ну, ступай, ступай. Будет день, будет и пища, — Баба Катя скрылась за дверью, легонько хлопнув ей перед лицом гостьи.

Та, ещё недолго постояв у порога, медленно побрела в сторону своего дома, рядом с которым, поблёскивая на солнце, выделялась синяя крыша. Стоило задуматься о приезжей, как налетевший ледяной ветер заставил женщину задрожать, но хуже всего было от звуков, которые издавали покачивающиеся деревья. Трижды перекрестившись, она поспешила скрыться внутри своего жилища.

Глава 3. Колодец

Пробуждение на этот раз далось Анне тяжелее. Не из-за усталости: вчерашняя работа, хоть и была долгой, скорее воодушевляла, чем выматывала. Но всё же разум беспокоили другие вещи — её вязкие, тягучие сны. В эту ночь Анна поняла, что может не только слышать звук падающих капель, но и двигаться. Движения эти были максимально простыми: Анна только вертела головой и пыталась повернуться, поднимала и опускала руки, а вот ноги отказывались нести её вперёд. Да и куда вперёд? «Кап, кап, кап» — звук раздавался отовсюду, буквально поглощая всё её существование. В бесплодных попытках определить источник Анна беспокойно проспала всю ночь, и петухи не смогли сразу выдернуть её из объятий Морфея.

Только к семи утра, когда вся деревня заканчивала утренние дела, а солнце уже вовсю припекало, девушка смогла открыть глаза. Жутко болела голова, и настроение было, мягко говоря, паршивым. «Кап, кап, кап» — всё ещё звучало где-то на подкорке.

Окончательно проснувшись, освежившись остатками прохладной воды и выпив таблетку аспирина, Анна по обыкновению заварила кофе, разлила по чашкам и уселась приводить мысли в порядок. Взгляд блуждал по внутреннему убранству комнаты, пока не упёрся во вторую чашку, стоящую на столе. В груди что-то заскребло, головная боль снова нахлынула, стискивая виски. С трудом оторвав взгляд, Анна прошептала:

— Глупости, — после чего вскочила и с размаху швырнула кружку с горячим кофе в раковину.

Осколки разлетелись во все стороны, а обжигающий напиток попал на босые ноги, но Анна этого не заметила. Она замерла, будто в ступоре. В голове не было ни единой мысли. Какое-то время простояла так, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Пальцы на ногах шевелились, как бы пытаясь прогнать жгучее чувство. Через минуту, тяжело вздохнув, Анна натянула улыбку и принялась за уборку.

К тому моменту, когда кухня снова пришла в порядок, а осколки отправились в мусорное ведро, таблетка подействовала, и головная боль отступила. Теперь уже ранее застывшая улыбка стала действительно искренней. В глазах девушки загорелась прежняя бойкая искорка. На секунду, только на секунду она вновь ушла в себя, увидев покрасневшую кожу на ступне, которая неприятно жглась, стоило до неё дотронуться. «Откуда?», — пронеслось в голове, но разум уже не связал повреждённую кожу с тем, что произошло совсем недавно.