С пробитым сердцем

Чистое, нетронутое войной, голубое небо, зеленая сочная трава, которую как-будто можно выжать в сок, на которую можно лечь словно на матрас и нежное, даже несколько убаюкивающее журчание реки, где течет темная, но кристально чистая вода: все это казалось таким невероятным для меня. Порой мне даже кажется, что я во сне, ведь совсем недалеко отсюда пулеметные очереди продолжают скашивать целые ряды солдат, пехотинцы режут друг друга в окопах, а генералы лаются словно собаки, дабы выяснить, чья армия все таки будет брать город штурмом. Кто бы поверил, в то что можно сново почувствовать себя ребенком увидев ужасную кровопролитную войну, где вся трава кажется острой и сухой, где небо затянуто серыми облаками, где каждый колодец может быть отравлен и завален горой мертвых тел, где постоянный звук выстрела и разрыва снарядов полностью убивают в тебе чувства тепла и любви. Но здесь, лежа на мягкой траве и смотря далеко ввысь, я как-будто снова чувствую себя ребенком, который всегда смеется и улыбается, который в любой момент может спрятаться в нежных объятьях матери… матери…

– Милош, ты что здесь спать улегся? Быть может сразу к русским в тылы направишься? Я слыхал там трава зеленее, да небо по-голубее будет!

Громкий и слегка противный голос и высокий силуэт в серой шинели надо мной, заставили меня покинуть свои раздумья и мечты. Оперевшись на правый локоть, я с улыбкой глянул на своего боевого товарища Збигнева и по доброму произнес:

– Неужто ты не видишь того, что вижу я, а?

Он уставши вздохнул и повесив винтовку на плечо, равнодушно проронил:

– А что здесь такого: там еловые леса вдалеке, трава как трава, река и в Полоцке рекой была, а небо, – он высоко задер голову вверх и принялся разглядывать всю красоту высот, голубизну которых просто нет слов описать. – ну, что же, небо и вправду другое, без туч просто!

Мы оба засмеялись и даже наш смех был другим – более звонкий и честный, он не был вызван хорошим вином или другим спиртным, он был подлинно детским, настоящим одним словом.

Збигнев протянул мне руку и спросил:

– Так что ты увидел здесь, а философ?

– Жизнь, братец, здесь все живое, как раньше! Неужели ты этого не замечаешь?

– Да нет, совсем нет… Не об этом сейчас думать надо, Миклош…

– А о чем надо тогда, скажи мне! – сказал громко я, поднявшись на ноги и расправляя одежду.

– О наших, мы должны думать о том, как помочь нашим в наступлении на Петроград, сейчас это наша главная и единственная задача. – с чувством патриотизма произнес Збигнев, словно читая отрывок наизусть.

Поправляя ремень, я прошелся вдоль реки и увидел в самом далеке тот самый город о котором говорил Збигнев. Тучи над ним вновь сгустились, словно в ожидании очередного наступления, а я… а я опять оказался прямо там… в том месте, где рядом стоящие с тобой люди либо падают замертво, либо вопят от боли словно звери… в том месте, где вкус металла во рту и постоянная кровь из ушей становятся привычными вещами… в том месте, где нет таких слов, как мечтать или размышлять… в том месте, что многие кличут адом…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.