Планета Перерождённых

Пролог. Откровенный разговор

Пролог. Откровенный разговор.

Профессор-психолог, Григорий Иванович, непрерывно ходил по помещению, скрытому глубоко под землёй, заложив руки за спину и усиленно думал, время от времени останавливаясь и снова продолжая мерить комнату шагами.

Помещение имело довольно приличные размеры для кабинета подземного бункера, хорошо освещалось и вентилировалось. Незнающий человек, попав сюда впервые, скорее всего подумал бы, что это библиотека, ибо две стены до потолка занимали полки с книгами. Здесь же стояла раздвижная лестница, чтобы без труда доставать книги с верхнего яруса. Средину комнаты занимал большой кожаный диван, на котором сейчас, прижавшись друг к другу, скромно сидела молодая пара. Жилистый, крепкий парень, лет двадцати пяти, с загорелым худощавым лицом, с небольшим шрамом чуть выше левой брови и светлым пятном на левой скуле – последствием недавно зажившего ожога.

Девушка, лет восемнадцати – двадцати, с гладкой светлой кожей, красивыми правильными чертами лица, с большими, выразительными карими глазами и пухлыми губками. Густые, немного волнистые, светло-каштановые волосы, тяжёлой копной спадали на плечи, перехватывались полоской ткани в пучок и веером распадались по спине ниже лопаток. Сложно сказать, к какой национальности относилась девушка, здесь просматривались и славянские корни, и азиатские, что придавало ей выразительность и неповторимость, а отсутствие косметики, только подчёркивало красоту.

Рядом с диваном разместились два кресла и журнальный столик. Столик мог легко трансформироваться, превращаясь в пульт управления огромным монитором, висевшим на стене напротив. Ещё на одной стене, находились две двери и несколько картин с изображением заснеженных гор.

Остановившись в очередной раз, профессор потёр подбородок и решительно взглянул на парня.

– Всё, что ты мне рассказал, Виктор... – профессор запнулся, – ничего, что я на «ты»?

– Нет-нет, нормально. Мне так даже удобнее.

– Хорошо, продолжим. Так вот, всё, что ты мне рассказал, это всё интересно, необычно и выглядит фантастично. И я тебе верю. Но поверит ли наше руководство?

– Отчего же не поверит, Григорий Иванович? У нас весомый козырь — инопланетный космический корабль, который, к тому же, смог беспрепятственно преодолеть все имеющиеся земные радары и сканеры.

– Да, это так. Но давай я тебе с Леей, коль мы начали с картежной терминологии, раскрою все карты. Конечно, я не должен разглашать то, что я сейчас скажу, но поскольку ситуация неординарная, к тому же ты, Виктор, выполнял секретную миссию, а значит, подписывал документ о неразглашении, то это всё меняет. Так вот, начну с самого начала. Тебя, Виктор, я заприметил ещё на первом курсе университета и всё это время держал на «прицеле» и присматривался. А чтобы лучше узнать, к тебе был приставлен наш агент, – профессор присел на кресло.

– Я так понимаю, Анита – это и был ваш агент, — воспользовавшись паузой, предположил Виктор.

– Да, ты прав. Мы должны были тщательно проверить все твои предпочтения, склонности, черты характера. Анита часто бывала с тобой, наблюдала, анализировала. В итоге мы пришли к мнению, что ты нам подходишь как никто другой. Но у тебя оказались жизненные планы, не совместимые с нашими. И нам пришлось направить тебя так, чтобы ты свернул на «нужную дорогу», сменив планы и сам решил бы поучаствовать в космической миссии.

Изначально планировалось, что Анита познакомится с тобой и станет тебе просто хорошим другом, но ваши отношения зашли слишком далеко. Анита, вопреки запрету, влюбилась в тебя и готова была пойти на всё, чтобы остаться с тобой, – профессор замолчал, глядя в одну точку, словно что-то вспоминая или обдумывая.

Всё это время Лея сидела рядом с Виктором, обхватив его под руку. Григорий Иванович испытующе глянул на них поверх очков и продолжил:

– Мы вынуждены были разработать сценарий, учитывая твой психологический тип, при котором бы ты резко изменил свои планы и, не раздумывая, согласился на космическую миссию. Сразу скажу, Анита была против. Это был сильный удар для неё. Но она боец — справилась, хотя ей это далось тяжело.

При этих словах Виктор напрягся, в памяти всплыла неприятная сцена в кафе и расставание с Анитой. Он интуитивно сжал кулаки и зубы, на лице заиграли желваки, а немигающий взгляд из-под нахмуренных бровей упёрся в одну точку на полу.

Лея, почувствовав состояние Виктора, слегка коснулась свободной рукой его плеча, словно говоря: «Всё прошло, всё позади. Я рядом и буду всегда с тобой». Виктор нежно перехватил её ладонь, прижал к губам и поцеловал, переведя взгляд на девушку. Её глаза излучали нежность, доверие и любовь. Виктор улыбнулся, напряжение мгновенно спало, а Лея прижалась к нему, положив голову на плечо.

Профессор с удовлетворением покосился на них и, непроизвольно выдохнув с облегчением, продолжил:

– Когда я говорю «мы», то подразумеваю организацию «Заслон». Вы не могли слышать это название, так как организация секретная и не афиширует себя, но филиалы организации охватывают всю планету. Заслон – значит заслонять, оберегать, предотвращать, быть щитом и оружием планеты, быть гарантом спокойствия и безопасности. «Заслон» занимается разработкой и внедрением разнообразных передовых технологий и в первую очередь связанных с космосом. Но это лишь часть работы организации. Основная её задача — оградить планету Земля от инопланетных посягательств, а также, выход на межгалактическое пространство человеческой расы, как равных среди представителей разумной, развитой вселенской системы.

Наши агенты внедрены во все сферы человеческой деятельности, их отбирают, многократно проверив и испытав. У нас строгая военная дисциплина и порядок. Анита была одним из таких агентов, и она вынуждена была подчиниться приказу, разорвав отношения с тобой.

Виктор бросил на Григория Ивановича настолько тяжёлый взгляд, что у того прокатилась по спине неприятная нервная волна. Но он быстро сконцентрировался, выбросив вперёд руки в примирительном жесте.

– Ну не смотри ты на меня так. Это всё было сделано во благо человечества. Пусть звучит немного пафосно, но это так. России как всемирному миротворцу приходится несладко. Как бы мы ни старались делать всё во благо людей, всё равно находятся немало недовольных. Есть такие люди на Земле, которые всегда недовольны. Ты хоть наизнанку вывернись, угождая им, всё равно будут недовольны, ибо такова их суть — всегда быть недовольными, видеть в позитиве только негатив. Таковы есть среди руководства некоторых стран, они всячески стараются помешать любым инициативам России. Мало того, настраивают других против нас, зачастую стремятся оболгать. Ну да Бог им судья. С этими препятствиями мы справляемся, — Григорий Иванович сделал паузу, пригладил волосы, собираясь с мыслями, и продолжил:

– Не скажу, что легко, но справляемся. Хуже дела обстоят с другим — с инопланетным вмешательством в человеческую сферу. Их представители внедрены покруче наших агентов – во все слои населения Земли, и выявить их — та ещё проблема. От человека они практически ничем не отличаются, опознать их может только специальный прибор, да и то, есть мнение, что прибор не может распознать всех представителей инопланетных рас. Называем мы таких внедренцев просто — метаморфы. И вот такие метаморфы пытаются препятствовать развитию человечества. Думаю, и Третья мировая война возникла с их подачи. Да и большинство недовольных, скорее всего, скрываются под их личиной. Но больше всего метаморфов противятся развитию космической сферы, закрывают доступ к путям межгалактического сообщения, препятствуют выходу человечества к открытому сотрудничеству с представителями других звёздных систем.

Именно поэтому «Заслон», стремится держать в своих руках все рычаги управления.

– Получается, база подготовки в горах Непала — это тоже разработка «Заслона»?», – скорее не спросил, а утвердил Виктор.

– Да, наша разработка. А также все летательные аппараты, вооружение, обеспечение базы и руководящий состав.

– Почему тогда сержант говорил, что за этим стоит другая фирма?

– Для конспирации.

– А единственная девушка в команде экспедиции — ваш агент?

– Нет. Она была включена в отборочный состав на тех же примерно условиях, что и ты, и всего добилась сама. Очень жаль, что погибла. Хороший был человек, из неё бы получился отличный агент, – едва закончив фразу, профессор округлил глаза, и неожиданно по-новому взглянул на Лею, поразившись внезапно возникшей мысли, и медленно проговорил:

– А может, и не погибла вовсе, а переродилась? – оторвав внимательный взгляд от девушки, профессор перевёл вопросительный взор на Виктора.

– Григорий Иванович, мы же договаривались, – нежно похлопал девушку по руке Виктор, – Лея ни при каких обстоятельствах не должна нигде фигурировать. Это моё окончательное условие. Ей нужно адаптироваться. Она ещё не до конца освоила русский язык. Да и вообще, она до сих пор не понимает, как здесь оказалась, кто она. Честно говоря, я и сам ещё не разобрался, только гипотезы и предположения, – Виктор прижал Лею к себе. – Я не дам тебя в обиду.

– Что значит «не дам в обиду»? - девушка по-детски вопросительно вздёрнула брови.

– Ну понимаешь, обидеть – значит сделать плохо, нехорошо, то, что тебе точно не понравится.

– Я не хочу, чтобы меня обижали, - надула губки Лея.

– Не переживай, моя хорошая, я никому не позволю это сделать, - в очередной раз прижал Виктор девушку к себе, поглаживая.

– Мне почему-то так хорошо, когда ты называешь меня «моя хорошая», - в свою очередь ещё плотнее прижалась она к Виктору.

Виктор укоризненно глянул на Профессора. И тому не составило труда прочитать, что говорили его глаза: «Ну вот видите, она же как ребёнок. Дайте ей время».

– Хорошо, Виктор. Я же не отказываюсь от своих слов. Но эту гипотезу хорошо бы проверить.

– Я работаю над этим. Ведь вы помните, я всё же биолог и химик по образованию, ну и ещё кое-что намешано, – покрутил кистью Виктор, изображая смесь.

– Вот и ладно. Сделаем так. Мы организуем вам установку чипов. Ведь у тебя изъяли ещё на базе, а у Леи его и не было. Не нужно вам светиться пустышками. Поэтому сутки придётся вам пожить здесь, пока я всё не почищу в базах и заодно внесу туда Лею. А кстати, у меня чисто профессиональный вопрос: почему ты назвал её Леей?

– Да здесь всё просто. В юности я увлекался фантастикой. Кое-что сам пытался писать. Интересовался именами, их значением. Мне понравилось имя Лея, что по-полинезийски означает «дитя небес». Я думаю, что это имя как нельзя лучше отражает ее суть, – улыбнулся Виктор девушке.

И она тут же ответила ему взаимностью, обнажив в улыбке идеально ровные белые зубы. Профессор невольно залюбовался парочкой, затем, спохватившись, продолжил:

– Виктор, чтобы вас оградить от чрезмерного интереса со стороны военных и учёных, мне нужны веские обоснования. Ты же понимаешь?

– Да, Григорий Иванович, понимаю. Вы хотите мне предложить пройти через нейрофлоудинговую камеру? – уверенно предположил Виктор.

– Да. Именно её. Другого пути я не вижу. Ты же знаешь принцип её работы. Камера считает и упорядочит всю информацию из твоего мозга. Получится что-то вроде уникального фильма «Детство. Отрочество. И до наших дней». Конечно, если тебе есть что скрывать, то это будет проблема.

– Да нечего мне скрывать. Неприятно, что какие-то нанороботы в жидкости будут копошиться в твоём мозгу. Но я согласен. В принципе, я это и предполагал и даже на это рассчитывал.

– Ну, в логике тебе не откажешь. Ты ведь давно вычислил, кто виновник всех твоих приключений. Именно поэтому ты обратился ко мне. И надо сказать, ты не ошибся, попал точно в яблочко. Но ведь и я в тебе не ошибся, вся надежда была именно на тебя. Поэтому я очень хочу вам с Леей помочь. Но и у меня есть условие, – сделал паузу профессор, поправляя очки.

– Я слушаю вас, Григорий Иванович, – в голосе Виктора послышалась готовность к сотрудничеству.

– Если всё пройдёт удачно, а я не сомневаюсь в этом, то бишь, я получаю от тебя информацию через нейрофлоудинговую камеру, доношу её до руководства, устанавливаю вам микрочипы и вуаля, вы свободны, можете идти домой, увидеть родителей, познакомить с ними Лею.

Виктор хитро прищурился.

– А как же насчёт вашего условия?

– Ну а условие такое: вы работаете на «Заслон». Все, кто, однажды услышав это название, становятся либо его сотрудниками, либо у них обнуляется память. Общаться будете только со мной. Вся информация, задания – только через меня.

– Да, я думаю, это оптимальный вариант. Нас с Леей это устраивает, – Виктор вопросительно посмотрел на девушку. А та, не понимая, что происходит, продолжая улыбаться, утвердительно интенсивно закивала, всецело полагаясь на Виктора.

– Ну вот и договорились, - профессор удовлетворённо откинулся в кресле.

– А что, подписывать ничего не надо?

– Зачем? Достаточно слова.

Виктор кивнул, соглашаясь.

– Да, вот ещё что, – профессор снова поправил очки, – как мы в базе отметим Лею? Ну, допустим, напишем, что она с Непала, это понятно, тем более в ней есть что-то азиатское. А как по отношению к тебе: знакомая, коллега, подруга или, может, сразу оформить вас мужем и женой?

У Виктора покраснели уши, и краска залила лицо. У Леи, не отрывающей взгляд от Виктора, округлились глаза.

– Ты почему меняешь цвет, что это значит? Ты так раньше не делал.

Вместо Виктора ответил Григорий Иванович:

– Лея, девочка, не переживай, это так твой парень выражает эмоции по отношению к тебе. Он тебя любит и хочет, чтобы ты стала его женой.

«Снова психолог толкает меня в нужном направлении, и надо сказать, что в этот раз я ему благодарен, впрочем, я уже благодарен ему за то, что встретил Лею», – подумал Виктор, поднимаясь со стула.

За ним подхватилась и девушка, схватив его за руки.

– Знаешь, я тоже хочу выразить эмоции по отношению к тебе, но у меня не получается покраснеть. И что означает стать женой?

– Стать мужем и женой значит жить вместе всю жизнь, поддерживать друг друга и в горести, и в радости, любить друг друга, заботиться друг о друге, быть семьёй, воспитывать детей... – Виктор хотел что-то ещё сказать, но Лея нетерпеливо перебила его:

– Я хочу стать твоей женой.

– А я хочу стать твоим мужем.

И они, не сговариваясь, кинулись в объятия. Лея скороговоркой шептала на ухо Виктору:

– Я буду всегда с тобой, я буду заботиться о тебе, я буду воспитывать детей, я всегда буду любить тебя.

Виктор не выдержал, нежно схватив обеими руками её лицо, принялся осыпать поцелуями лоб, глаза, нос, губы. Лея прикрыла веки от блаженства, откинув голову назад и рассыпав веером волосы. Виктор снова прижал её к себе и замер, наслаждаясь объятиями. По щеке Леи скатилась слеза. Она не понимала, что с ней происходит. Но почему-то хотелось и смеяться, и плакать одновременно.

Профессор наблюдал за ними, умиляясь, с растянутыми в улыбке губами.

– Ну что, голубки, поздравляю, вот я вас и поженил, и благословил. Оформлю вам супружество задним числом. Будем считать, что расписались вы в Катманду неделю назад. Ну а теперь, Виктор, «джакузи» ждёт тебя.

– Лея, - отстранил Виктор немного девушку, – мне нужно на некоторое время погрузиться в камеру. Григорий Иванович сканирует с меня информацию. Я погружусь в сон и какое-то время не буду ни слышать, ни видеть тебя. Ты не пугайся, это нормально. Хорошо?

– Да, я поняла. Я буду рядом. Я подожду, – смотрела Лея на Виктора широко раскрытыми счастливыми глазами.

Профессор открыл одну из дверей, за ней оказалась комната со всевозможной аппаратурой и нейрофлоудинговой установкой в центре. Виктор разделся до нижнего белья, перешагнул через борт открытой камеры, напоминающей ванную с мутной жидкостью и выходящими пузырьками, как у джакузи. Погрузившись в тёплую консистенцию, откинул голову и расслабился, приняв горизонтальное положение. Жидкость, словно живая, обволокла его тело, на поверхности остались только нос и рот.

Прозрачная крышка-купол медленно опустилась и с шипением герметично закупорилась. Пузырьки газа, выходящие из воды, затуманили разум Виктора, и он провалился в забытьё, полностью погрузившись в жижу, кишащую нанороботами, тут же присосавшимися к телу и голове.

Лея кинулась к прозрачному куполу-крышке, прижавшись руками и лицом, обеспокоено всматриваясь в смутные очертания Виктора, проступающие сквозь мало прозрачную жидкость.

Психолог-профессор стоял у монитора, словно дирижёр, взмахивая руками и внимательно следя за экраном. В матрицу памяти начали поступать первые данные, обрабатываемые и систематизированные искусственным интеллектом.

Глава 1. На космодроме

Космический корабль серебристого цвета неторопливо оторвался от стартовой площадки и завис в воздухе, окутанный дрожащим маревом. Затем он развернулся, включив маршевые двигатели, и, подобно гигантскому морскому скату, изящно скользя, устремился вверх, постепенно набирая скорость и высоту.

Виктор наблюдал за этим зрелищем, облокотившись на спинку скамейки в небольшом сквере рядом с космодромом. Он смотрел, как корабль всё выше и выше поднимается в небо, пока тот не превратился в точку и не исчез в голубой дали.

Объявили посадку на следующий космический лайнер, который стоял неподалёку от только что стартовавшего. Этот корабль был гораздо больше и массивнее, с множеством обзорных иллюминаторов, ярко-жёлтого цвета, явно предназначенный для круизов.

Под кораблём открылся огромный люк, дальний край которого опустился на бетонную площадку. Внутренняя часть люка работала как эскалатор с движущимися полосами. В проёме показались две стюардессы в синей форме. Одна из них спустилась к основанию, а другая осталась наверху. У пассажирского терминала раздвинулись створки ворот. Из образовавшегося проёма, словно гусеница из яблока, появилась голова тягача с низкой посадкой, который вёл за собой ряд открытых вагончиков, по четыре человека в каждом. Скорость их движения была невысокой, и при желании, можно было спокойно бежать рядом. Водитель постоянно маневрировал, объезжая какие-то препятствия. Вагончики повторяли его траекторию, что делало пассажирский поезд похожим на гигантскую гусеницу или, скорее, на желтопуза. Из-за того, что их корпус, подобно туристическому судну, был покрыт яркой жёлтой краской.

«Снова ассоциации с животным миром», — подумал Виктор. И тут же вспомнил диагноз университетского профессора психолога, обладателя сухощавого лица с острой бородкой и усиками, контрастирующими с высоким лбом с залысинами и седыми волосами, зачёсанными назад. У него были проницательные умные глаза, наблюдающие за происходящим поверх очков.

— У вас, молодой человек, ассоциативно-аналитический склад ума.

— Это хорошо или плохо? — поинтересовался Виктор с улыбкой.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — ответил психолог, сделав паузу. — Для логического анализа и работы в качестве среднего руководителя в вашей сфере деятельности — это хорошо.

— Почему именно среднего, а не высшего? — с сарказмом спросил Виктор.

Психолог, словно не замечая его иронии, объяснил:

— Опять же, из-за вашего склада ума. Чтобы занимать высшие руководящие должности, человек должен уметь приспосабливаться: иногда хитрить, где-то уступать, а где-то быть твёрдым, как камень. Одним словом, управлять, рулить. Когда я говорю это, у вас наверняка возникает какой-то образ в голове, — профессор покрутил рукой у себя над головой.

Виктор был поражён. Ему представился хамелеон, непрерывно меняющий цвета, за рулём навороченной «тачки» и по ходу движения метко сбивающий мух длинным языком.

Профессор пристально посмотрел в глаза Виктору:

— Ну вот, видите, я ведь прав, не так ли?

— Действительно, — уже серьёзно признался Виктор.

— Поэтому вы так не сможете. Вам это чуждо. Вы прямолинейны, не терпите лжи, закоренелый романтик и несколько старомодны, — психолог осмотрел внешний вид Виктора и поспешил добавить:

— Я не в смысле одежды. Здесь у вас более-менее нормально относительно современных веяний. Я имею в виду ваше отношение к жизни, к обществу. И как раз в этом скрывается некий негатив, то есть «плохое» вашего мышления. Вам тяжело будет уживаться в современном обществе, ассоциативные образы которого не будут укладываться в вашей голове, — профессор с усилием пару раз ткнул пальцем себе в лоб, словно пытаясь что-то вбить внутрь, и продолжил:

— Вы прирождённый лидер-одиночка, ищущий уединения и одновременно жаждущий общества.

Взглянув на недоумевающего Виктора, психолог добавил:

— Вот такой вот парадокс, — развёл он руками, слегка склонив голову.

Виктор отвлёкся от воспоминаний и снова сосредоточил внимание на жёлтой «гусенице» пассажировоза, или, желтопуза. Он уже успел подъехать к круизному космическому лайнеру. Счастливые обладатели билетов высыпали из вагончиков в ярких одеждах, словно отпочковались от желтопуза. И если бы не стали подниматься по эскалатору, выстроившись цепочкой, то, казалось, должны были хаотично разбежаться по взлётному полю, отращивая на ходу маленькие жёлтые хвостики, постепенно превращаясь

— Ну вот, опять, — вздохнув, удручённо произнёс Виктор. — И ведь на все сто процентов был прав психолог. С этим надо что-то делать, а то так и крыша поедет.

Всё это Виктор наблюдал через ажурный решётчатый забор, ограждающий по всему периметру космодром. Поэтому взлётное поле хорошо просматривалось. Видимо, так было задумано дизайнерами. Создавалось впечатление простора и открытости. Ограда возвышалась где-то до уровня третьего этажа, а кованые узоры в форме звёзд, комет и космических кораблей отстояли друг от друга на весьма значительном расстоянии. Так, что между ними, наверное, свободно мог пройти бегемот. Но Виктор знал, что на самом деле кованый забор выполнял только функцию визуального декоративного ограждения. А вот действительную защиту от несанкционированных проникновений на космодром выполняла невидимая электроплазменная стена высотой до 50 м и толщиной в ладонь. Генерирующие установки которой были вмонтированы как раз по всему периметру ограждения.

Что и подтвердил сизый голубь, решивший прошмыгнуть на ту сторону сквозь забор, спикировав с клёна, широко разведя крылья. Но тут же был пойман, словно невидимой хоккейной ловушкой вратаря, и с силой отброшен в обратную сторону. Голубь отлетел назад, покружил и, не желая сдаваться, снова кинулся сквозь решётку. Эффект был тот же — его отшвырнуло. Птица взяла тайм-аут, покружила и уселась на спинку лавочки. Как раз напротив Виктора. Скосив голову набок и как будто спрашивая: «Что это было? Я не понял».

Виктор скривил рот в усмешке, – что сизокрылый, не получилось? И не получится. Лучше не пытайся.

Голубь скосил голову на другую сторону, словно рассуждая, взъерошил перья, взмахнул крыльями и скрылся где-то за деревьями в глубине парка.

Виктор вспомнил, как они с отцом помогали соседу дяде Толе строить голубятню, а потом часто кормили птиц, наблюдая за их повадками.

С раннего детства Виктор увлекался наблюдениями за насекомыми, жучками и другими представителями животного мира. В детском саду он мог подолгу рассматривать растения, изучать их структуру или просто любоваться ими, в то время как другие дети играли в свои обычные игры.

Нельзя сказать, что он не участвовал в совместных играх с друзьями, но в самый неподходящий момент мог остановиться, заметив на травинке кузнечика или божью коровку. Он смело брал их в руки, рассматривал, но всегда старался не навредить.

Однажды маленький Витя принёс домой банку с огромным лохматым пауком и с восторгом показал это чудо маме! Подняв банку повыше, чтобы мама могла лучше рассмотреть это уникальное создание, он с радостью произнёс: «Мама, смотри какой красивый паучок!»

Но мама в ужасе попятилась, её лицо исказилось от страха и брезгливости. Она потребовала унести банку, размахивая согнутыми перед собой руками, словно пытаясь защититься. Её глаза расширились, а по телу бегали мурашки.

Витя искренне удивился такой реакции, решив, что мама просто плохо рассмотрела это чудо природы. Он подумал, что ей нужно поднести банку поближе, и тогда она убедится в красоте этих многочисленных лохматых лапок и глазиков. «Мама, ты посмотри, какие у него красивые лапки и ещё рисунок на спине!» — восторженно приблизил он банку к лицу матери.

Голос мамы сорвался на визг, а руки уже не махали, а быстро дёргались. Витя испугался не на шутку. Не ожидая такой бурной реакции, он замер на месте, не зная, что делать. Хорошо, что дома оказался папа (был выходной день), он в это время возился в гараже и примчался на крик.