Дивные фантастические рассказы

.

Возбуждение, вдохновение и признание

Меня поражает тот факт, что мои рассказы стали читать все, кому не лень – пенсионеры, школьники и даже я сам. А кроме своего удовлетворения этим невероятным фактом, на меня свалилась ответственность: – сейчас мне надо писать не просто рассказы, повести и романы, а такие литературные произведения, за которыми бы в книжных магазинах выстраивалась длинная очередь.

Критики, конечно, и раньше критиковали мои сочинения на каждом шагу, – с поводом и без, но число моих читателей росло, как на дрожжах. У меня сейчас был единственный выход из создавшего положения – продолжать писать интересные, захватывающие рассказы и повести, а в ближайшем будущем написать бестселлер, хит продаж, – за издание которого подрались бы все крупные книжные издательства в нашей стране и за рубежом

Если в начале моей литературной деятельности, – каких-то полтора года назад, я был рад нескольким десяткам читателей, то сейчас их количество возросло до несколько десятков тысяч. Но мне это, как это часто бывает, было мало: – мне надо было, что у каждого гражданина нашей страны в кармане была моя книга – как, допустим, Коран, Библия, Гражданский, Уголовный или Трудовой кодекс

Сейчас, когда это долгожданное событие начинало сбываться, – прямо на моих глазах, я не особенно был доволен рассказами, которые сейчас пишу. Раньше, по-моему, они получались у меня лучше. Это я установил, когда редактировал книгу моих ранних рассказов, которые написал год назад. Тогда тоже была суровая зима, и, когда я добровольно запер себя в домашней камере с решетками, где стоял обогреватель и компьютер, то всю зиму печатал на нем новые рассказы, – не выходя ни на кухню, ни на улицу, где свирепствовал мороз под сорок градусов.

Сейчас мороз был слабее – градусов тридцать, но эти шаманы на метеостанции пообещали мне, что через пару дней морозы усилятся, и все жители нашей деревни замерзнут, со мной, естественно. Я начал готовиться к наступающему Армагеддону: – стал чаще и больше есть, спать в шерстяных носках и в шапке-ушанке под двумя одеялами. Но готовить себе завтрак, обед и ужин мне приходилось самому – жену с собакой и кошкой я выгнал на мороз и сейчас меня порой грызет совесть, когда вижу в окно их замерзшие фигуры.

Когда сегодня я уселся за рояль, пардон, – за компьютер, то не успел написать даже строчки, как мне вдруг вспомнилось, что суп я вчера съел, и сейчас мне надо срочно варить другой. А это необходимое и увлекательное занятие отнимает массу времени. Но делать было нечего: – кто, кроме меня, сварит мне вкусный и питательный суп? Я встал из-за пианино, извините, – из-за компьютера, и поплелся на кухню – проверить, правда это, или мне просто приснилось.

Оказалось, все обстояло хуже некуда – супа нет, и ингредиентов для нового супа тоже в доме нет. Они, эти вкусные ингредиенты были в овощной яме, – и мне, для того чтобы в нее попасть, надо было одеться потеплее и пробежать метров двадцать по двору, который оккупировал мороз, – так в этом преуспел, что заморозил двор и его окрестности, и без ватника, валенок, теплой шапки-ушанки и меховых рукавиц мне даже не пройти эти двадцать метров. Ругая себя за то, что мое вдохновение может пройти, как сон, я начал одеваться.

Словно предчувствуя это глобальное потепление, которое на самом деле обернулось ледниковым периодом, я подготовился к нему еще летом: – у меня было масса меховых, теплых вещей: – я связал себе несколько свитеров из чистой шерсти, сшил несколько пар меховых рукавиц и изготовил теплое нижнее белье. Когда я, наконец, облачился в зимнюю одежду, чтобы не замерзнуть по пути в свою овощную яму, то вспотел и вышел на мороз в твердой уверенности, что мороз сломает себе зубы, прежде чем меня заморозит. Дальше все было просто – я дошел до сарая, где находился вход в овощную яму, ничего не отморозил по дороге, а затем благополучно, ничего себе не сломав, слез по лесенке в свой зимний продуктовый склад.

Он был просторный: – еще прошлогодним летом я его расширил и по нему можно было кататься на велосипеде. Но когда я наставил в него банки с вареньем, картошку, соленые грибы и огурцы, морковь и кабачки, в нем стало тесновато. Но кроме этих необходимых для супа овощей и фруктов, в яме были огромные запасы петрушки, укропа, всяких приправ и добавок к первым и вторых блюдам. Яблочный, грушевый компоты и различные соки в яму не вошли и сейчас мерзли у входа в сарай. Компота и сока было около трехсот литров, – разлитыми в пятилитровые пластмассовые бутылки. Я их таскал с мороза каждый день – заносил бутылки домой, оттаивал их в домашнем тепле, а затем с удовольствием выпивал.

Для того чтобы взять все необходимое для замечательного и вкусного супа, мне пришлось взять двухведерную корзину, в которую я погрузил все выбранные мной банки- склянки, а затем занести ее в сени, чтобы все соленья-варенья поставить в зимний холодильник, которым я пользовался только зимой. В домашнем холодильнике, который стоял на кухне, я держал только те продукты, которые приобретал в продуктовых магазинах: – яйца, колбасу, масло, фрукты и хлеб. Еще в нем хранилась каша, которую ел по утрам – я не мог по утрам есть суп, – только в обед, – а ужин готовил из разных продуктов, на которые падали мои голодные глаза.

Все ингредиенты, что я принес из ямы, чтобы приготовить с их помощью вкусный и питательный суп, сейчас у меня были в наличии. Сейчас надо было переодеться в домашнюю одежду и заняться изготовлением своего обеда. Так как я был очень занят своей писательской деятельностью, то суп мне приходилось варить весь день. Я сначала варил мясо, а пока оно варилось, я печатал начало: – предисловие к моему гениальному роману или повести. Потом, часа через два, когда мясо сварилось, я кидал в него грибы, лук картошку и уходил, спокойный, к своему станку, – пардон, к компьютеру, – чтобы начать первую главу.

Когда мясо, лук, грибы и картошка сварились, я кидал в суп свои секретные добавки и начинал вторую главу. Всякая зеленая всячина – укроп, петрушка, базилик, зверобой, ромашка, мята и прочие лекарственные травы добавлялись в суп в самом конце – для этого я снова бежал на кухню, чтобы их закинуть в настоящее произведение своего поварского искусства. В принципе, после этого суп был почти готов, – оставалось, чтобы он спокойно постоял на плите часа два. Пока эта заключительная операция проходила, я не трогал кастрюлю даже пальцем, и бог упаси, не пробовал суп, – усиленно, с воодушевлением работал: за это время я набирал на клавиатуре третью и последующие главы.

Кукушка, когда высунулась из своего дупла, сообщила мне своим настойчивым «Ку-Ку», что если я немедленно не поем, то мне осталось жить несколько минут. Я посмотрел на часы и понял, что настало время обеда – три часа пополудни. Мне осталось написать только конец окончательной главы и эпилог.

Так как на сытый желудок мне это было не сделать, я ускорился – мои пальцы так барабанили по клавиатуре, что опережали мысли. Я стал думать быстрее, и через какие-то считанные минуты окончательная глава была закончена. Остался эпилог. Его я отбарабанил за одну минуту, – он был небольшой – страницы на две, так я уже одной ногой был на кухне и вдыхал аромат своего знаменитого, на всю деревню, супа.

Вот и все, наконец: – роман с эпилогом и предисловием был закончен. Какой он получился, я пока не знаю – для этого мне его еще надо отредактировать и заняться его корректурой. Для этих, заключительных и необходимых операций мне подходил поздний вечер – перед тем, как лечь в кровать. В своей теплой, уютной постели я его прослушаю и выясню: – готов ли он получить одобрение широкой публики.

В суровой же действительности, судить об этом гениальном, с моей точки зрения, литературном творении, будут судить будущие его читатели – после моего первого, самого пристального и субъективного суда. Потому что я – самый взыскательный и строгий судья: – если он мне не понравиться, то я его буду переделывать много раз и остановлюсь, когда сочту, что написал достойную для читателей и критиков вещь.

А сейчас время вышло – мне надо попробовать свой замечательный суп. Он должен быть достойным затраченным на него времени, продуктов и творческих мук, которое я потратил. Мне кажется, что я себя не подвел в этот зимний день, – сочинил не только замечательный роман, но и сварил замечательный и вкусный суп, которого мне хватит, чтобы пережить эти морозные дни.

Я высунулся в окно и удостоверился, что моя жена, собака и кот по прежнему стоят в огороде – пугают сорок, воробьев и синиц. И я тут же решил пригласить их на дегустацию моего замечательного, очень вкусного супа: – ну, кто мне будет аплодировать моему поварскому искусству и снимет с него пробу? Сказано-сделано…

Все три замороженные статуи заняли свое место на кухне, и тогда я открыл кастрюлю с содержимым. По кухне разнесся оглушительный аромат от супа, и все замерзшие статуи очнулись и зашевелили носами. Кот сразу же потянулся своей когтистой лапой к своему блюдцу, а Шарик, на своих негнувших лапах, проследовал к свой миске, которая стояла в коридоре. В кухне, кроме меня и кота, осталась только неподвижная статуя моей жены, – она по-прежнему не хотела размораживаться и пробовать мое гениальное произведение поварского искусства. Я посмотрел на нее несколько секунд, потом подавился своей слюной и начал обед без нее – ну и черт с ней, этой капризной дамой, – мне больше достанется…

Импульс

Работать мне, как всегда, не хотелось. Но я собрал свою волю в кулак и все равно заставил себя продолжить начатое еще вчера занятие. Еще пару недель назад, когда разбирал у себя книжные завалы, я обнаружил в них какую-то странную рукопись. По моему мнению, я начал ее несколько лет назад и бросил на половине, когда переключился на хозяйственные дела, которые срочно надо было сделать. Сначала я помнил о ней, а затем забыл. Во всяком случае, почерк был похож на мой, – такой же неразборчивый, как у врачей и адвокатов. Я тут же решил, что это моя рукопись – а как еще объяснить ее появление на моей книжной полке?

Что я написал в этой моей – старой, заброшенной рукописи, я уже забыл. И чтобы вспомнить, что я в ней написал и для чего мне она понабилась, – в те давние времена, я уселся в кресло и развернул рулон с пожелтевшими от времени тетрадными листами. Перелистав рукопись от начала до конца, я не обнаружил в ней предисловия, или аннотации – только несколько формул с уравнениями и несколько предложений, написанным моим корявым почерком. Эти формулы мне сразу не понравилось – неужели я тогда был таким неряхой, что не написал несколько слов, которые бы мне сейчас подсказали, – на кой черт мне понравились эти формулы и вся эта рукопись.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.