Спящая бабушка

Глава 1

Спящая бабушка не любит булочек. В её гладко выглаженном доме ни соринки, а на полдник подаётся вареная на пару тишина без соли. И если в хрустальной вазочке вдруг появляются конфеты, то исключительно для красоты. Спящая бабушка знает о вреде сахара всё и даже больше.

На случай сквозняка и других непрошенных сюрпризов, от которых известное дело – одни неприятности, дом надёжно охраняется лысой кошкой Луизой. Однажды Луиза съела кактус и не поморщилась. С тех пор кактусы обходят её стороной. Сквозняки, впрочем, тоже.

Говорят, спящую бабушку можно разбудить поцелуем. Но вот незадача: целоваться она не любит. Да и желающих особо нет.

Каждое утро спящая бабушка спешит на троллейбус. Кипящий котёл городского рынка не дойдёт до нужной кондиции без щепотки её едкой морали. Пропесочить нерасторопного покупателя, поддеть чрез чур болтливого продавца, поворчать направо-налево и вдоль-поперек – в этом ей не было равных.

Спящая бабушка умела ворчать на разные мотивы три часа подряд ни разу не повторившись. Она искусно переворачивала интонации то лицевой, то изнаночной стороной, употребляя слова то с накидом, то без. Если бы вдруг рядом оказался ценитель словесного творчества, спящая бабушка непременно попала б в газету, телевизор, интернет или какое другое подобающее место. А пока только верный друг – кошка Луиза расплывалась в чеширской улыбке, ожидая свежеиспеченных рассказов о подвигах бабушки и кулёк мороженной мойвы, конечно.

Иногда по дороге домой бабушка заглядывает в кондитерскую. Там она берет самых красивых, ароматных, наисвежайших конфет. Чтобы поставить их в вазу. Ту самую, хрустальную, доставшуюся ей от бабушки. Бабушка спящей бабушки конфеты любила. Она щедро раздавала их детворе, а сама (о, ужас!) с чаем и доброй историей, нисколько не сомневаясь, уплетала сласти за обе щеки.

Но это когда было? Теперь спящая бабушка отлично знает – от конфет портятся зубы, повышается сахар в крови, растет холестерин и случаются прочие напасти. Однако свербевшая где-то в носу ностальгия по теплым вечерам из далекого детства заставляла снова и снова спящую бабушку покупать вкусно пахнущие, хрустящие «Мишки», терпкие «Трюфеля» и манящие ярким фантиком «Красные маки».

Но однажды жизнь ее крут изменилась и вот как это произошло.

Глава 2

-Пссть! – Желтое кепи надетое дерзко задом-наперед, резко затормозило. Да так, что все остальные разом навалились друг на друга.

–Что там?

– Что? – недовольно спрашивали они, с трудом выбираясь из кучи-малы, распихивая по карманам вывалившиеся пуговицы, билетики и прочие важные штуки.

– Клад! – Горячо произнес обладатель желтого кепи и ткнул пухлым пальчиком в добрую горку разноцветных конфет, которая смущенная вниманием, то и дело скрывалась за порхающей на ветру мятной занавеской.

За спиной главаря банды раздалось восхищённое присвистывание. Это означало одно – надо брать. Ведь по закону не съеденной конфеты, если один ее не съедает, то право обладания может оспорить кто-то другой.

"На абордаж!" – боевой клич жёлтого кепи рассек воздух. Лихая компания, сопя и толкаясь, полезла в открытую форточку навстречу славе и сладостям.

Кошка Луиза приоткрыла один глаз: зефир полуденной дремы прервала непонятная мышиная возня. Лысые розовые уши повернулись в сторону шума. В доме спящей бабушки даже мухи не водились, не говоря уже о мышах.

"Показалось" – зевнула Луиза, поворачивая к солнцу левый бок, но глаза не закрыла. Кошка должна быть на чеку всегда.

Коротышка в желтом кепи замер, отчаянно махая руками остальным.

– Клад охраняется, нам нужен план! – прошептал он.

Фуни-муни, а это были именно они, слыли знатоками в области планирования. Когда дело доходило до хитроумных проделок и розыгрышей равных им не было.

– Судобрик! Заходишь с левого фланга, – скомандовал желтый кепарь, – Я – с правого, остальные пробираются в тыл и ждут сигнала.

Судобрик кивнул, пробуя не вкус загадочное слово "Фланг" словно это был пирожок с начинкой-сюрпризом.

– А, я не хочу в тыл, – Захныкала вдруг Бурубуйка. Та, что носила веселенький оранжевый комбинезончик с нагрудным карманом для носового платка, необходимого на случай, если кому-то захочется поплакать. Плакать Бурубуйка любила больше всех.

– А, конфету хочешь? – Главарь банды тряхнул челкой и непослушные кудри вырвались на свободу.

– Хочу-у-у-у-у! – Зарыдала Бурубуйка в голос, конфеты для Фуни-муни – святое. Кто ж о таком спрашивает?

– Тихо-о-о! Она нас всех выдаст! – заорал Судобрик. Отчего рев стал сильнее.

– Ш-ш-ш! Ч-ч-ч! – на разные лады зашипели Фуни-муни. Мятная занавеска подозрительно заходила ходуном.

Кошка Луиза вскочила с кресла и принюхалась. Пахло неприятностями.

–Что-то новенькое! – ухмыльнулась Луиза и поползла по-пластунски к подоконнику. Остановившись ровно посередине, кошка измерила глазами расстояние и прыгнула на занавеску.

Бух! Бам! Бдыщ! И бабушкина герань полетела в тартарары. «В ходе погони за опасными преступниками случаются непредвиденные потери», – вспомнила Луиза фразу из фильма про полицию, который они частенько смотрели с бабушкой по телевизору.

Преступники бросились бежать. В след за геранью полетели плюшевые подушки, стопки лунных календарей и пузатый тонометр в кожаном чехле. Пара тонконогих табуреток, нерасторопно вставшая на пути горячей погони, легла навзничь.

Коротышки оказались проворными. Ловко лавируя между падающими на пол с грохотом стульями, они побежали к дивану.

Луиза негодующие взвизгнула. Изогнувшись в невообразимом прыжке, она протянула лапу, силясь наконец схватить за шиворот бежавшего последним розовощекого пухленького коротышку, но тут в замочной скважине зашевелился ключ. Луиза замешкалась, глядя на дверь, а лихая компания, улучив момент, ловко юркнула в узкую щель под диван.

«Та-а-к», – проговорила бабушка, заходя в квартиру. Подобного бедлама ее добрая душа и представить себе не могла.

Глава 3

«Луиза» – позвала бабушка кошку голосом, не предвещавшим ничего хорошего. Быстро сообразив, что какие-либо объяснения случившегося тщетны, Луиза пулей сиганула на шкаф.

Бабушка окинула взглядом комнату, где как минимум произошла великая октябрьская революция и растеряв все приличные слова, грохнулась в кресло.

Со шкафа и из-под дивана за ней следили несколько пар глаз.

– Бабушка! – радостно пискнула Бурубуйка, готовая бросится обниматься. Больше, чем конфеты Фуни-муни и, Бурубуйка в особенности, любили бабушек. Все знают, что бабушки самые добрые на свете. Они раздают сласти, пекут отменные пироги, знают множество сказок и прощают любые проказы.

– Стоять! – успел схватить за капюшон Бурубуйку главарь банды. – Тут что-то не чисто.

Все пригляделись. Бабушка вроде была самая обычная, но вела себя крайне подозрительно.

Выпив двадцать капель валерианки, она ожила и первым делом закрыла форточку. Затем убрала конфеты в старинного типа сервант и заперла его на замок. Ключ при этом спрятала в карман.

– Пути к отступлению закрыты, операция провалена, – констатировал Судобрик и Бурубуйка снова заплакала. На этот раз тихонечко, но жуть как тоскливо. Кого она оплакивала конфеты, запертую накрепко форточку или несостоявшуюся бабушку было непонятно. Однако грустно стало всем.

Вичик – пухленький малыш в футболке с плюшевыми мишками, нежно гладил Бурубуйку по волосам и приговаривал, – Ну-ну. Все будет в порядке. Что именно и когда будет в порядке он точно не знал, но утешать в случае чего Бурубуйку было его братской обязанностью, ведь она приходилась Вичику младшей сестрой.

Порядок тем временем неистово наводила Бабушка. Попадись ей под горячую руку Луиза, в порядок привели бы и ее. Да так, что добавки бы она точно не попросила. Луиза это отчетливо понимала и вылезать из своего укрытия не торопилась. С высоты шкафа обзор бабушкиной квартиры был у нее как на ладони или точнее на лапе. Кошка одним глазом следила за копошением под диваном, другим за бурной деятельностью бабушки, впрочем, иногда отвлекалась на забытый в коридоре пакет мойвы, прикидывая, стоит ли овчинка выделки, то есть вылазки.

– Может она сейчас успокоится и испечет пирог? – предположил Судобрик.

– Сомневаюсь, – задумчиво ответил главарь банды. Он уже час сидел на наблюдательном посту и никаких типичных признаков добрых бабушек в особе, что извергала немыслимые ругательства, не находил.

– А я в одной книге читал, – подал голос Вичик, – Мол бывают такие неправильные бабушки. Ну те, которые не любят всё, что должна любить бабушка: игры, сладости, детей. Они только ругаются постоянно и смотрят фильмы про бандитов, вместо того, чтоб пироги с малиной печь.

– Бабушки-бандитки какие-то, – Судобрик с грустью посмотрел в сторону кухни. За стеклянной дверцей серванта в полной недосягаемости лежали самые прекрасные в мире конфеты.

– Науке они более известны как спящие бабушки, – поправил его Вичик. Он был тот еще умник. Наверное, от того, что любил всё читать: от этикеток на фантиках до энциклопедий.

– Потому, что любят поспать? Поэтому спящие бабушки? – Хлопала мокрыми ресницами Бурубуйка.

– Нет, – замотал головой Вичик. – Дело в том, что настоящая Бабушка в них еще спит.

– Да как же, спит она! – Хмыкнул недоверчиво Судобрик, – Вон, как электровеник носится.

Вооружившись старой деревянной метлой, бабушка натирала полы до блеска. И спать похоже совсем не собиралась.

– Тут такое дело, – Вичик вытащил из кармана обгрызенный карандаш с блокнотом.

– Вот, к примеру, бабочка, – он начертил в блокноте жирную линию.

– Какая ж это бабочка? – возразил Судобрик, – Это гусеница какая-то.

– Правильно, – кивнул Вичик, – Бабочка сперва в гусеницах ползает, потом спит куколкой, а просыпается уже с крыльями.

Все внимательно посмотрели в блокнот, потом на Вичика и потом еще раз в блокнот. Кажется, кроме Вичика никто ничего не понимал.

– Что ты имеешь в виду? – Главарь рассматривал свои носки. На большом пальцем левой ноги зияла огромная дырка – предмет его особой гордости. Дырка на пальце подсказывала, что выход всегда есть.

Вичик указал пальчиком в сторону кухни, откуда доносилось на удивление мелодичное ворчание, – Это куколка бабушки. Бабушку в ней надо еще разбудить.

– Легче легкого, – пожал плечами Судобрик, – Надо шум устроить: Гам, тарарам. Даже слон проснется.

– Тарарам знатный мы уже устроили, – Вичик поправил на носу очки, – И слона в бабушке, пожалуй, уже разбудили. Тут надо что-то другое.

– А может ее водой окатить? Холодненькой! – оживился Судобрик. Когда дело доходило до шалостей он непременно был первым. Ещё ни одна шалость не обходилась без долговязого, конопатого Судобрика.

– А что? Идея! – подхватил Главарь. Ему до чертиков надоело отсиживаться в укрытии. – Заманим ее в ванну и р-р-аз!

– Р-р-аз? – испуганно пискнула Бурубуйка. – А как же зверюга?

Луиза старательно делала вид, что спит. Однако хвост ее нетерпеливо колотил по дверце шкафа.

– И ее окатим. Глядишь, обе перевоспитаются в добреньких красивеньких бабочек-бабушек! – заключил Судобрик и все Фуни-муни с жаром закивали в знак согласия. Кто не рискует, тот не ест конфеты.

Глава 4

К вечеру битва за чистоту закончилась уверенной победой соперника в серых кальсонах. Серые кальсоны бабушка надевала исключительно в чрезвычайных ситуациях: когда объявлялся красный уровень опасности, а значит требовались чудеса гибкости, хитрости и сноровки.

Оглядев снова идеально чистый дом, довольная собой бабушка решила, что пора ужинать. На ужин ясное дело по такому случаю был молочный суп с пенками.

– Еще раз тронешь мою герань, милочка, пеняй на себя! – сказала воспитательным тоном бабушка и, щедро нацедив в миску пенок, объявила перемирие. Кошка Луиза в ответ презрительно фыркнула, но тоже скорее ради приличия. На самом деле Луиза отлично знала, что бабушка добрейшей души человек, просто мало, кто это мог в ней это разглядеть. А у кошек, как известно, отличное зрение. Они могут разглядеть даже то, чего человек сам в себе не замечает.

Разделив на двоих ужин и новую главу бандитского сериала бабушка и Луиза отправились спать. А о случившемся решили подумать завтра. Утро вечера говорят мудрее.

Теплая майская ночь накрыла звездным одеялом город, дом, бабушку и лысое пузо Луизы. Убаюкивая первым дождем, навевала самые добрые сны. И снилась спящей бабушке узкая деревенская дорожка. Будто бежит она в тех самых серых кальсонах, а впереди вприпрыжку по лужам с хохотом скачет девчонка. Рыжие косички развеваются на ветру, в руках зависть всех мальчишек – рогатка, а карманы полны конфет – манящих маков и сладких мишек.

«Стой!» – кричит бабушка во сне, а догнать девчонку не может. «Радикулит проклятый, остеохондроз» – причитает она, опускается на лавочку, приглаживая свои некогда рыжие волосы.

Бабушка громко обиженно захрапела. Девчонка убежала и на смену ей пришел другой сон.

Когда дом окончательно уснул, проснулась конфетная мафия. Конечно, фуням-муням тоже полагалось, свернувшись клубком в теплых кроватках, ловить сонных феечек за хвосты и кататься с единорогами по радуге в волшебных снах. Но как тут уснешь, когда за стеклом серванта стоит полная вазочка конфет, а охрана, умаявшаяся за день, мирно храпит, утратив всякую бдительность. ⠀

Ровно в полночь освещая путь карманным фонариком компания осторожно выбралась из укрытия. Короткими перебежками, не проронив ни звука, Фуни-муни добежали до спальни.

"Чисто", – прошептал Судобрик, первым заглянув в логово на этот раз действительно спящей бабушки.

Жёлтый кепарь коротко кивнул и на цыпочках подкрался к кровати. Из-под бабушкиной подушки торчал ключ от серванта, где конфеты лежат. Рядом вытянувшись во весь рост, похожая на крокодила, спала Луиза. Задача была не из легких. Но, если носишь кепку задом наперед, будь добр – не дрейфь. Кепарь опустился на четвереньки и отважно пополз по кровати. До края подушки было рукой подать как вдруг Луиза перестала сопеть. Хвост ее мелко задрожал. Кепарь застыл, Бурубуйка в ужасе зажмурилась – ну все, теперь им точно конец. Однако, издав неприличный звук и наполнив воздух запахами съеденного на ужин молочного супа, Луиза перевернулась на другой бок и снова мирно засопела. Все облегчённо выдохнули.

Спустя пару минут с ключом зубах под всеобщее ликование, главарь выскользнул из спальни. Репутация лихого взломщика зарабатывается исключительной храбростью.

Глава 5

По обыкновению бабушка проснулась с петухами. Точнее с голубями, громко точно на каблуках расхаживающими по подоконнику. Что-то в их курлыканье показалось бабушке тревожным, и она на всякий случай измерила давление.

Солнце мягкими лучами светило в окно. Луиза, растянувшись краковской колбасой по кровати, еще спала. Тонометр показывал отличные цифры, кровяное давление позволяло сходить на рынок туда и обратно.

Обычное утро. Хотя… «Откуда взялась эта бумажка?» – Бабушка подняла с пола фантик. А потом еще один и еще.

«Караул, – прошептала Бабушка и толкнула в бок Луизу, – Это взлом! Ограбление! Покушение! Всё как в сериалах!»

Луиза зажмурилась и широко зевнула. У нее только что украли сладкие минуты сна и это было не очень-то приятно.

– След! – приказала громко бабушка и понюхав фантик пошла вперед. Дорожка из бумажек вела в ванную комнату.

– Преступник в укрытии, – проговорила бабушка в свой воротник будто там была рация и прижимаясь к стенке поползла к уборной. Другая бы бабушка, пожалуй, опешила, вызвала наряд полиции или хотя б соседа сверху. Но! Спящая бабушка привыкла рассчитывать исключительно на себя. Вооружившись старым будильником, она с криком «Руки вверх! Стрелять буду!» ворвалась в ванную.

– Готовсь! Пли! – Услышала бабушка звонкий голосок и мощная струя холодной воды из душа выстрелила прямиком ей на голову.

– А-а-атака с воздуха! – завопила бабушка, размахивая будильником. Прибежавшая на крики Луиза, угодила в огромную лужу на полу. Взвизгнув, кошка вцепилась когтями в висевшее полотенце и так повисла, изображая вопящий колокол.

Взбесившийся душ хлестал ледяной водой на право и налево, поливая рыбок на голубом кафеле и белые ромашки на бабушкиной пижаме.

– Кажись получилось? – Высунул лохматую голову из-под тазика Судобрик. Бабушка боролась с душем как с гремучей змеей. Судобрик восхищенно присвистнул: «Вот это кун-фу! Какая техника! Это ж не бабушка – а терминатор в пижаме!»

Кепарь, лежа на животе, наблюдал за битвой в карманный бинокль.

– Смотрите, она улыбается, – сказала Бурубуйка, которой уже очень хотелось пирога, – Как думаете, может она уже подобрела?

Мокрая, но победившая стихию, бабушка гордо тряхнула волосами. На лице ее играла хитрая улыбка: кто-то так торопился сбежать, что обронил маленькую розовую сандалетку.

«Проигран бой, но не война» – процитировала великого полководца бабушка и, завернув дрожащую от холода и страха Луизу, вышла из ванны. – «Начинаем операцию Золушка».

Глава 6

В центре стола возле сиротливо пустой вазочки лежала розовая сандалия.

– Кто ж носит такую малюсенькую обувь? – Бабушка разглядывала трофей, вооружившись лупой. Луиза нервно икнула: сквозь лупу накрашенные ядовито красной помадой губы бабушки расплылись как два вареника на все лицо.

– Маленькие воришки! Вот кто! – рявкнула вдруг бабушка и снова затихла.

– А еще, они просто обожают сладости! – проворковала она, сменив тон.

– Луиза – ты за старшую. Никого не впускать, никого не выпускать! – С этими словами спящая бабушка резво запрыгнула в парадно-выходные хищные леопардовые брюки, натянула черную широкополую шляпу и ушла в неизвестном направлении.

Время близилось к обеду, а бабушки всё не было. Луиза цокала коготкам, расхаживая словно часовой на посту туда-сюда по квартире – неприятностями пропах буквально каждый угол. И это одновременно будоражило и пугало. Как настоящая кошка, Луиза была готова дать отпор. Да только эти самые «неприятности» забились в какую-то щель как мыши и затаились.

Луиза обошла трижды караулом дом, когда наконец блудная бабушка вернулась.

– Мойва! – плюнув на всякий кошачий этикет, Луиза бросилась встречать хозяйку и ее сумку. Однако и там пахло отнюдь ни свежей рыбой, а все теми же ванильно-приторными неприятностями. Да и бабушка выглядела крайне подозрительно.

Не снимая, прилипшей с утра улыбки, с пакетами она впорхнула на кухню.

– Отцвели уж давно хризантемы в саду, – напевала бабушка, выгружая на стол муку, яйца и малиновый джем. Словно шестирукий бог, она сновала по кухне, то взбивая, то просеивая, то вымешивая тесто.

– Она пирог печет, – пискнула Бурубуйка, – Сработало!

Фуни-муни принюхались, головокружительный аромат сдобы щекотал нос, манил и одурманивал.

– Вишневый? – втянул носом воздух Судобрик.

– Малиновый, – зажмурилась от удовольствия Бурубуйка.

– А вдруг это ловушка? – Кепарь прищурился, в кухне творилось что-то неоднозначное.

– Надо бы еще понаблюдать за подопытной – проговорил Вичик, – чтоб удостовериться в успешности эксперимента.

Он достал блокнот и начал что-то в нем искать.

– Вот, нашел, – Вичик оторвал бумажку и протянул ее главарю.

«Признаки хорошей бабушки» – прочитал желтый, – «Добрые глаза, улыбка, малиновый пирог, щедрые угощения, веселая песенка и сказка на ночь»

–Что ж нам теперь до ночи ждать? – возмутился Судобрик, – Эдак нам пирога не достанется.

– А если надо так и до ночи! – гневно зашипел Кепарь, – Или кто-то решил сорвать операцию?

Фуни-муни горячо заспорили: размахивая руками и топая ножками. Одна Бурубуйка, зачарованная запахом сдобы, слушала лишь сладкий голос бабушки, звавший: «Приходите букашечки-таракашечки, я вас чаем угощу».

– С молоком и крендельком, – обещал голос с кухни.

– С крендельком, – подпевала Бурубуйбочка. И пока Вичик тыкал пальцем в список, а Судобрик грозился съесть кепку главаря без соли, она незаметно вылезла из укрытия и как завороженная побежала на запах.

Глава 7

По среди кухни на красивом вишневом блюде красовался пирог. И это без сомнений был самый лучший пирог в мире: румяный, с пышными цветами из сдобы и щедрой сахарной посыпкой.

Бурубуйка не раздумывая запрыгнула на стул и, только нацелилась укусить пирог за бок, как тот вдруг отпрыгнул. Точнее это бабушка его отпрыгнула-отодвинула.

– Попалась, козявка! – прошипела она и дверь в кухню захлопнулась. Кошка Луиза, коварно улыбнувшись, отрезала путь к отступлению.

Бурубуйка вжалась в стул. Добрый образ милой бабушки испарился, напротив сидела злющая ведьма.

Бурубуйка дернулась было бежать, но любимый оранжевый комбинезончик накрепко приклеился к стулу.

–Влипла? Такое частенько случается с маленькими воришками! – Ликовала спящая бабушка. Ведь это она придумала намазать стул клеем. Наконец-то справедливость восторжествует. Вот сдаст эту козявку в полицию и получит наконец свою награду за проявленную гражданскую бдительность. – Будешь знать как конфеты воровать!

Огромные от страха глаза Бурубуйки наполнились слезами. Бурубуйка тихонько всхлипнула:

– Не настоящая бабушка.

Горячие соленые ручейки потекли по пухлым щечкам прямо на оранжевый комбинезон. Разочарование века всегда сопровождается океаном слез.

– Что значит не настоящая? – обиделась бабушка.

– Фальшивая! И пирог не вкусный, а кошка – лысая, – выпалила Бурубуйка, переходя на рев отчаянья.

– Но-но, пирог вкусный – в магазине так сказали. А кошка породистая, египетская, между прочим. Много вы козявки понимаете! – бабушка всерьез надулась. Так ее еще никто не оскорблял. Фальшивая! Подумать только! Фальшивыми бывают деньги или улыбки, но не бабушки?

– И конфеты, – рыдала Бурубуйка.

– Что не вкусные?

– Конфеты существуют для удовольствия. Чтоб их кто-то ел. А не чтоб засыхали в вазе, – Бурубуйка высморкалась в платочек. И снова зарыдала, переходя со среднего уровня на повышенный.

– Хватит реветь-то, потоп еще устроишь. А мне на сегодня водных процедур достаточно, —пробурчала бабушка уже не так злобно.

Но словами «Хватит реветь» еще ни одни слезы не останавливались. Бабушка хмыкнула. Отрезала кусок пирога и положила в тарелочку перед Бурубуйкой.

– Ешь лучше, вместо того, чтоб реветь.

Бабушка задумалась. Удовольствия она давно убирала в сундук. Новые скатерти, красивые наряды, хрустальные вазочки, подарки немногочисленных и не особо любимых родственников, пропахшие нафталином планы на будущее – всё откладывалось на потом вперемешку с выцветшими сокровищами прошлого – воспоминаниями. Воспоминания хранились еще глубже: на дне сундука в пожелтевшем конверте стопкой фотокарточек.

С чёрно-белых фото дерзко глядела рыжеволосая девчонка: косички по ветру, а в руках рогатка. Ух и наваляла бы эта девчонка спящей бабушке за вареные брокколи вместо отчаянных космических приключений и за конфеты, которые надо есть, а не сушить словно гербарий.

Тяжело вздохнув, откидывая мысли, бабушка засунула руки в карман брюк. Там оказалось две конфеты: «Красный мак» и «Мишка на севере».

Жевавшая пирог Бурубуйка замерла. Пирог был вкусным, но перед конфетами не мог устоять ни один Фуни-муни.

Спящая бабушка поймала жадный взгляд Бурубуйки и равнодушно подвинула к ней конфеты. Когда козявка ест, хоть не плачет.

Бурубуйка осторожно взяла «мишку», а «маки» протянула бабушке.

Красная конфета в перемазанной вареньем ладошке смотрела на бабушку глазками-маками. «Съешь меня» – говорила она.

Бабушка сомневалась. Холестерин, сахар, шлаки кишечника и сомнительные удовольствия – всё чего она так старательно избегала все последние годы теперь манили яркой обёрткой.

"Сдрейфила?" – хихикнула рыжеволосая девчонка с фотографии.

"Шиш тебе!" – мысленно ответила бабушка и, зажмурившись, быстро развернула конфету и сунула ее в рот. Забытый вкус детства таял во рту. Бабушке снова 7 лет. Она бежит по деревенской дороге, чувствует запах луговых трав и тепло солнечного дня. В носу защипало – как давно это было!

Бабушка смахнула с глаз ностальгию, встрепенулась и встала со стула. Она взяла большие ножницы, подошла к Бурубуйке и ловко выстригла приклеенный кусок комбинезона.

– Только не плакать! – предупредила бабушка, – На дырку мы заплатку прилепим.

– А заплатку в форме улитки можно? – Спросила Бурубуйка.

– Можно и улитку, – кивнула бабушка.

Бурубуйка встала на цыпочки и поцеловала бабушку в щеку: «Вот теперь настоящая».

В носу у бабушки еще сильнее защипало.