Квантовиты. Книга 3. Рубец

– Вечно тебе неймется, – проворчала Инна. – А что, если они ушли не все, и кто-то остался?

– Мы будем осторожны. Пошли.

И, не дожидаясь ответа, Мизуки выпрямилась во весь рост и поспешила к главному входу. Инна мысленно чертыхнулась. Но не бросать же подругу в чрезвычайной ситуации. Встретившись взглядами с точно так же недовольным Рави, она медленно пошла за ней.

Ависоны и в самом деле ушли, по крайней мере, на улице их нигде не было видно. Насколько было известно Инне, они жили в своих кораблях, спускаясь на землю только тогда, когда этого требовала необходимость. На их родной планете города строили на деревьях, и на поверхности они чувствовали себя некомфортно. Никаких людей тоже не было видно, так что Инна, не таясь, догнала подругу.

– Ты ведешь себя глупо, – сказала она. – Если ависоны и в самом деле что-то замыслили…

– Это ты ведешь себя глупо! Мы должны все узнать. Единственный способ сделать это в данный момент – изучить дом.

– Надо бы тебе возобновить сеансы психотерапии. А то без них ты совсем с катушек слетаешь.

– Доктор Риччи сейчас занята, – отмахнулась Мизуки.

– Чем? – удивилась Инна. – Я вроде слышала, что земляне не желают принимать психологическую помощь от психиатра с Фориса.

– Не знаю, у нее спроси, – сказала Мизуки и вошла внутрь здания.

Дом Собраний не запирался. Из вещей в нем были только столы, стулья, да стаканы, в которые наливали воду. Ромина не видела смысла обставлять помещение, которое использовалось только в качестве места для разговоров. А раз красть в нем было нечего, то и охранять нет никакого смысла.

Инна боялась, что внутри все-таки остались ависоны, но в прихожей они ни на кого не наткнулись. Было темно и тихо, казалось, дом пуст. Но они знали, что в подвале по-прежнему находится квантовитка. Встречаться с ней не хотелось, а где находится вход в подвал, Инна не имела ни малейшего понятия, поэтому старалась ступать как можно тише. Рави тоже соблюдал осторожность, а вот Мизуки словно напрашивалась на встречу с кем-то. Она громко топала, двигала стулья, простукивала стены… Когда Мизуки нашла какой-то старинный комод и начала с грохотом и скрипом выдвигать ящики, Инна не выдержала и дернула ее за руку:

– Ты не могла бы вести себя тише? Мы не знаем наверняка, остался ли здесь кто-то.

Но та как будто не заметила ее. Вытащив самый нижний ящик, Мизуки замерла.

– Смотри, – кивнула она.

Инна вздохнула и присела на корточки. Свет они не включали, так что видно было плохо. Однако Инна смогла разглядеть какой-то маленький прибор, по форме напоминающий слуховой аппарат, который носили люди в двадцать первом веке.

– И что? – спросила она. – Наверное, это оставил кто-то из тех, кто раньше жил здесь. Возможно, этому устройству век или даже больше.

Мизуки сняла нейроресивер у себя из-за уха и задумчиво на него посмотрела. Форма этих двух вещей была очень похожей.

– Возможно, это старая модель нейроресивера, – протянула девушка.

Инна кивнула:

– Может быть. Но это только подтверждает тот факт, что к ависонам она не имеет никакого отношения. Они говорили, что их устройства для связи встраивают в мозг так глубоко, что для извлечения потребуется хирургическое вмешательство. Если кто-то и решит его вытащить, то вряд ли станет проводить операцию в человеческом доме.

– «Они говорили»! – фыркнула Мизуки. – Они много чего говорили, например, что будут охранять тюрьму и не допустят побега заключенных. И, тем не менее, в подвале сейчас находится квантовитка. Думаю, мы можем подвергать сомнению все их слова – ну, просто на всякий случай.

Инна осторожно взяла прибор со дна комода. Разумеется, доверять ависонам неразумно. Но также неразумно тайком проникать в дом, в который они могут вернуться в любой момент. И рыться в ящиках старинного комода. Ависоны оставили здесь это устройство или нет – с каждой секундой они рискуют быть обнаруженными. А Инна не могла себе позволить влезать в неприятности сейчас.

– Нам лучше уйти, – решительно сказала девушка, положила прибор на место и задвинула ящик.

– Ты что! – воскликнула Мизуки так громко, что Рави встревоженно на нее зашикал. – Мы даже не поняли, что это!

– Чем бы оно ни было, в этом доме творится нечто нехорошее, – заметила Инна. – И нам лучше убраться отсюда, пока кто-нибудь не заметил, что мы здесь.

– Никто не заметит! Они ушли к себе на корабль.

Мизуки вновь выдвинула ящик, который так сильно скрипнул, что у Инны невольно сердце заколотилось быстрее. Как бы поступил отец на ее месте? Вероятно, он бы просто стащил этот прибор и изучил бы его как следует дома. Но Инне не хотелось так рисковать: а вдруг действительно эта штуковина принадлежит ависонам? Тогда они будут недовольны тем, что они ее взяли. А потом на Инну накатило ощущение дежавю. Такое уже когда-то было. Но когда? Ах, ну да, конечно.

– Мизуки, подожди, – Инна вырвала устройство из ее рук. – А что, если они хотели, чтобы мы это нашли?

– Ависоны – не квантовиты, – скептически заметила та.

– Но они ведь разговаривали с одной из них. Что, если они теперь заодно?

Мизуки какое-то время смотрела на нее, как будто не понимала, что она говорит. А потом заявила: «Да ну, бред какой-то», резко убрала из-за своего уха нейроресивер и прицепила на его место прибор из комода.

– Что ты делаешь?! – закричала Инна, позабыв об осторожности, но было уже поздно.

Мизуки вздрогнула, как будто увидела нечто кошмарное, и судорожно вцепилась руками в комод. Рави встревоженно позвал ее по имени, но девушка не откликнулась. Инна похолодела. Если модель нейроресивера не совместима с системой, встроенной в человека, то это может вызвать серьезные повреждения мозга, которые в свою очередь могут привести к глухоте, слепоте или чему похуже. Как можно просто взять и подключить к своему мозгу неизвестное устройство!?

Мизуки все не реагировала на настойчивые попытки парня привлечь ее внимание, так что Инна решительно протянула руку к нейроресиверу, намереваясь отцепить его от головы подруги. Но та неожиданно пришла в себя.

– Инна, подожди! – воскликнула Мизуки, и девушка застыла. – Все нормально. Я просто… не привыкла к передаче визуальной информации.

– Визуальной? – Инна недовольно нахмурилась.

– Ага, – голос подруги звучал ошарашенно. – Это более продвинутая модель нейроресивера… она может сохранять полученные сообщения, плюс принимает картинки и видео. И… да, пожалуй, ты права. Ависоны к этому не имеют отношения.

– Замечательно, – процедила Инна. – Значит, ты можешь положить его на место.

– Нет, постой… Ависоны тут не при чем, но это все равно важно. Я тут вижу странные картинки… Такая мешанина цветов и форм… Сказано, что это съемка в каком-то новом диапазоне…

– Отлично, владелец этого прибора был фотографом. Теперь мы можем уйти?

– Да куда ты так спешишь?.. Ох, сколько мусора здесь… И зачем сохранять записи флирта с сотнями разных женщин? Так, вот снова фото… Ничего не разберу… Так, он показывает переход от этого диапазона к нормальному. Сначала все белое… Потом начинают проявляться беспорядочные линии… Или не такие уж беспорядочные… Фигуры…

Инна нервно накрутила кончик косы на палец. Ей не нравилось, что Мизуки подключила к своему мозгу эту штуку. Конечно, вроде бы модель подошла, но могла и не подойти. Ох, когда-нибудь ее подруга доиграется… Рави тем временем отошел чуть в сторону и теперь прислушивался к происходящему в доме, чтобы, если что, предупредить о возможном появлении ависонов или квантовитов.

– Цвета, формы…, – бормотала Мизуки. – Разобрать трудно, но похоже на динозавров… и людей… только люди…Мешанина… И… все. Книжный шкаф, нормальный диапазон.

Взгляд Мизуки стал более осмысленным, и она посмотрела на Инну.

– Знаешь, как он назвал этот диапазон? Вероятностный.

– Вероятностный?

– Ага. Инна, тебе не кажется, ну… Что он научился фотографировать квантовую реальность?

– Вряд ли. Квантовая реальность на то и квантовая реальность, что ее нельзя увидеть.

– Человеческим глазом да. Но это снимки, и они сделаны в особом диапазоне. Почему ты не хочешь допустить, что на Земле могли знать о квантовой реальности?

– Потому что когда я в первый раз очутилась на Земле и попыталась рассказать той другой Инне о квантовитах, она восприняла мои слова, как бред. Она не знала, а значит, и никто не знал.

Но Мизуки сжала руки в кулаки:

– Значит, об этом просто не сказали общественности! Возможно, эту информацию сообщили только узкому кругу людей. Может, про квантовую реальность знала лишь небольшая группа ученых, но это снимки реального человека, когда-то жившего на Земле, и он назвал диапазон вероятностным не просто так.

Инна слишком сильно потянула себя за волосы, и ей стало больно. Поморщившись, она перестала дергать свою косу. Неужели все это правда? И совсем не обязательно пить отвар соммелиса или становится квантовитом, чтобы увидеть квантовую реальность? Неужели существует способ заснять суперпозицию, пусть даже на фото ничего невозможно будет разобрать?

А потом она устало облокотилась об комод:

– Все это неважно. Даже если существует способ делать снимки в вероятностном диапазоне, это ничего не говорит о том, что задумали ависоны, и почему квантовитка прячется в подвале этого дома, вместо того, чтобы сидеть в тюрьме. Мы ничего здесь больше не найдем. Пошли домой.

Мизуки внимательно на нее посмотрела, и в ее глазах отразилась жалость. Потом подруга приблизилась к ней и тихо произнесла:

– Инна, я знаю, что ты скучаешь по квантовой реальности. Возможно, это поможет ее увидеть. Возьми этот прибор, – она протянула нейроресивер. – Ты ученый. Возможно, ты сможешь разобраться и восстановить эту технологию.

Инна посмотрела на маленький прибор, и ей до боли захотелось его взять. Потому что Мизуки права. Лишившись возможности видеть квантовую реальность, она почувствовала себя еще более одинокой, чем прежде. Она снова потеряла отца, больше не была вместе с Алистером, а в ее голове по ночам было так тихо, что девушке приходилось проигрывать за ужином попсовые мелодии прошлых веков, чтобы они звучали в голове, пока она не уснет. Инна почти всю жизнь провела, не зная квантовой реальности, и раньше ее это не напрягало. Но теперь, узнав, чего она лишилась… Это было невыносимое одиночество, пронзительная пустота, вакуум. И это было очень больно.

Соблазн большой… Но бессмысленный.

– Это ничего не даст, Мизуки, – неожиданно хрипло ответила Инна. – Я скучаю не столько по квантовой реальности, сколько по альтернативным версиям меня, историям чужих жизней, которых никогда не случалось в этом мире, и этому удивительному ощущению единения со всем миром при том, что ты на самом деле его даже не касаешься… Какие-то «снимки мешанины», как ты выразилась, не смогут всего этого передать.

– Это только часть информации, сохраненной на этом приборе, – заметила Мизуки. – Мы только слегка копнули сверху. Возможно, там дальше есть и более отчетливые снимки, или даже видео отдельных историй.

– Все равно, – упрямо сказала Инна. – Это не то. Мало просто увидеть квантовую реальность. Ее нужно прочувствовать.

И она оттолкнула руку подруги. Та продолжала смотреть на нее изучающим взглядом, под которым Инне было неловко. Да, ей одиноко. Эта невыносимая пустота в голове преследовала девушку днями и ночами. Она пыталась сосредоточиться на работе, и большую часть времени ей это даже удавалось, но потом всегда наступала ночь. Темная, тихая и до невыносимости пустая. Это было тяжело. Но Инна справится. Ей не нужен какой-то полуфабрикат квантовой реальности.

– Мне это не нужно, – твердо произнесла она.

Однако Мизуки все-таки засунула прибор в карман брюк.

– Раз это не принадлежит ависонам, то они не станут его искать. Возьму с собой и, может, однажды ты передумаешь.

Инна не стала спорить.

– Теперь мы можем уйти? – она с беспокойством огляделась.

Во всем доме не раздавалось ни звука, но все-таки где-то здесь пряталась квантовитка. Кто знает, может, пока они разговаривали, она вышла из подвала и теперь стоит где-нибудь за углом и подслушивает…

К всеобщему облегчению, Мизуки кивнула:

– Думаю, здесь мы сделали все, что могли. Но это не значит, что можно расслабиться. Ависоны что-то задумали, и мы все должны быть начеку. Инна, завтра ты снова летишь в Цюрих?

– Если Мюллер не передумает, – она пожала плечами.

– Ты никак не можешь избежать полета на корабле ависонов?

– Да почему я должна его избегать? Сегодня они мне ничего плохого не сделали.

– Ну ладно тогда, – вздохнула Мизуки. – Просто не доверяй слепо ависонам.

– Может, пойдем уже? – нетерпеливо спросил Рави.

Нервно осмотревшись, они двинулись к выходу. Инна вспомнила о том, что не рассказала о странных тресках в ЕКЦ, но потом решила, что это вполне может подождать.