- -
- 100%
- +
– Ага. Но всё равно правильнее сначала познакомиться, да?
Я кивнула чуть раньше, чем сообразила, что меня уводят от темы.
– Так что случилось?
– С какого момента? – скептически уточнил Дэн, переворачиваясь на бок. Кушетка качнулась – я кубарем свалилась вниз, а знакомец свесил голову, чтобы говорилось удобнее.
– С самого начала, – твёрдо решила я найти засевшую в мозгу занозу.
– Сначала было Слово… – пробасил рыжий, вертикально приподнимая ноги, чтобы полюбоваться на свежевычищенные берцы. Я кинула смущённый взгляд на собственную изварзанную и стоптанную обувку.
– Не нервируй меня своими ходулями! – злобно прошипела я и сразу прикусила язык. Ругаться я не умела и не любила, так что ж в этот раз прорвало? Переволновалась, не иначе.
Дэн, тем не менее, мигом принял серьёзный вид и уселся, как примерный ученик, сложив ручки на коленях:
– Виноват. Исправлюсь. Ты пробралась в заброшенный дом, там на тебя, вероятно, напали, а я просто случайно проходил мимо и решил помочь, когда девушка в беде отключилась.
Хм… Звучит весьма правдоподобно. Да и до сих пор он на меня не напал. Я скептически дрыгнула бровью:
– Так уж и случайно?
– Если сознаюсь, что следил за тобой, ты не поймёшь и испугаешься, а тогда выйдет, что я зря кофе варил. Ну… Эм… Растворял.
– Ты сварил мне кофе? – подбородок задрожал от умиления, но я быстро исправилась: – То есть, ты следил за мной?
Наглец с готовностью подтвердил, продолжая широко обезоруживающе улыбаться, и легко отвлёкся на выдвижной ящик под лежаком, забитый тряпками.
– О, глянь, какое сокровище! – он выудил безразмерную футболку с черепом, зажавшим в зубах кривую самокрутку. – Мне пойдёт?
– Не знаю… То есть… Тьфу! Ты следил за мной? Зачем?
Похититель медленно, не расстёгивая, стащил через голову потрёпанную толстовку, чуть дольше нужного демонстрируя тощий, но весьма рельефный живот, и зловеще проскрежетал, подаваясь вперёд:
– А зачем взрослые половозрелые мужчины следят за симпатичными девчонками?
Я приготовилась защищаться самым страшным оружием всех женщин – визжать и царапаться, но Дэн, ехидно захохотав, подцепил и натянул найденную футболку, снова возвращаясь в позу примерного мальчика.
– Что ж ты такая пугливая?
– Я предусмотрительная.
– Предусмотрительные девочки ночами по злачным местам не бродят.
И не поспоришь же…
Решив, что опасность миновала, я толком осмотрелась. Квартира на удивление безвкусная, но дорогая. Владелец не поскупился ни позолотить дверные ручки (интересно, как выглядит туалет?), ни наклеить блестящие обои, имитирующие лепнину, ни постелить ворсистое ковровое покрытие, на котором сейчас укоризненно темнели следы грязных ботинок. Не моих – я-то пешком тут не шла, а вездеходы Дэна идеально чистые. Отгадка валялась в ближайшем углу: потёртая кожаная куртка свернулась угловатым кульком, а сверху, как флаг сданного города, стояли некогда белые, а ныне безнадёжно испорченные кроссовки. Рыжего запачканное недоразумение ничуть не расстраивало: он уже увлечённо рылся в шкафу, кидая на пол строгие пальто и подбитые мехом куртки, пока не выудил устроившую его косуху:
– Хорош? Себе что-нибудь присмотришь?
Я прикусила нижнюю губу, постеснявшись отвечать на первый вопрос (а то сам не знаешь!).
– Неудобно. У меня есть, во что переодеться. Почему ты не отправил меня домой?
– Не припомню, чтобы ты делилась адресом.
– Как будто для маньяков это проблема! В больницу?
– Скучно.
– В морг?!
– Предсказуемо.
– Ты мне не нравишься, – сообщила я, не в силах больше терпеть подколок.
– А ты мне – вполне, – обратился Дэн не то ко мне, не то к отражению своих ягодиц, обтянутых бессовестно узкими для мужчины джинсами. – А теперь валим отсюда.
Я, вообще-то, была только за, но вежливо поинтересовалась причиной подобной спешки:
– А, это квартира не моя, – равнодушно пожал плечами принарядившийся Дэн.
– А чья же?
Рыжий подпрыгнул, сталкивая с верхней полки шкафа несколько шляп. Примерил одну, вторую… Остался недоволен и просто затянул демонстративно длинные волосы в низкий хвост.
– Понятия не имею!
Миновав наверняка специально созданный для селфи лифт и любопытную бабку, брезгливо фыркнувшую, но удержавшуюся от комментариев в адрес безнравственной молодёжи, мы выскочили на стоянку. Дэн, как так и надо, пибикнул сигналкой, с удовлетворением отмечая, что неизвестный владелец апартаментов питал слабость абсолютно ко всем проявлениям достатка, и открыл передо мной дверь Порше.
– И она, конечно, тоже не твоя, – я сделала шаг назад, показывая, что не имею ни малейшего желания ввязываться в преступление, даже если я его соучастник, а не жертва.
– Разумеется!
– Нет, спасибо, я пешком.
– Соня!
– Не помню, чтобы я представлялась.
– Представлялась.
– Нет.
– Нет, ты представлялась, – с нажимом повторил Дэн. – И ты очень хочешь сесть в эту машину, потому что иначе безбожно опоздаешь на работу.
Проклятье! А ведь и правда опоздаю! Я сунулась за мобильником – проверить время, но тот бесследно канул в Лету вместе с фотоаппаратом. О-о-о… Мне ведь ещё за редакторскую технику рассчитываться… Не явиться к начальству после такого проступка смерти подобно.
Я совершенно неожиданно оказалась в салоне, воняющем кожей так сильно, словно её обладателя освежевали не далее как полчаса назад.
– Удивительно безвкусная тачка, да? – словно прочитал мои мыли Дэн. – Но быстрая-а-а-а-а!
– Странный ты какой-то маньяк, – пробормотала я, когда он, вопреки опасениям, высадил меня аккурат возле редакции.
Слух у рыжего оказался весьма недурственным, и он высунулся из окошка, чтобы показать мелкие ровные зубы:
– Я просто энтузиаст своего дела!
– Все энтузиасты немного двинутые, – подтвердила я, вспоминая активистские студенческие годы. В профкоме я тогда так и не прижилась, ввиду отсутствия пробивного характера или его альтернативы – яркой внешности, зато секретарём проработала целый год, поэтому знала, о чём говорю.
– Ну, значит мы нашли друг друга, – послал он воздушный поцелуй и добавил тоном, не терпящим возражений: – Заберу тебя сегодня вечером.
– Ненормальный, – одними губами прошептала я.
– Что-что?
Повторила громче:
– Ненормальный.
– Не слы-ы-ы-ышу! – Дэн оттопырил ухо, как столетний дед.
– Ненормальный! – закричала я на всю улицу и… засмеялась.
– Ась? Не разберу!
– Хорошо, хорошо! – проще согласиться. Псих! – Здравствуйте, Зинаида!
Консьержка понятливо подмигнула и показала мне большой палец.
Я прошла по длинному коридору и потянула серую неприметную дверь, по совершенно непонятной причине счастливо улыбаясь. Но улыбка померкла в то же мгновение, как Анастасия выскочила навстречу, схватила меня за грудки и, тыча пальцем в окно в сторону удаляющейся машины, округлила подведённые глаза:
– Мышь! – поспешила нарушить молчание она.
– Уже так поздно? – я привстала на цыпочки, выискивая за Настиной спиной огромные настенные часы с раздражающе шумной секундной стрелкой.
– Соня! – повторила блондинка, ошарашенно таращась на колею, оставленную спорткаром в грязи.
Я с некоторой опаской протиснулась к столам.
– Что?
– Соня, кто это?!
– Это… – я задумалась. Друг? Знакомый? Странный парень, оказавшийся рядом в странный вечер? – Это Дэн, – лаконично сообщила я.
– Дэн? Дэн?! – взвизгнула Настя, судорожно нащупывая пудреницу. – Просто «Дэны» не ездят на Порше! – она догнала, впилась ногтями в плечо, попыталась встряхнуть, но вместо этого затряслась сама: от предвкушения охоты и возбуждения. – Кто он? Где познакомились? У него кто-то есть? Где работает? Каких женщин предпочитает?
– Я… Я… – боже, да я понятия не имею! Визг на грани ультразвука мешал соображать, огромные часы мерно тикали, раз за разом ударяя по барабанной перепонке грёбаной секундной стрелкой. А секретарше и в голову не приходило, что красавчик мог подвести меня, замарашку и мышку, не только в качестве поддержки сирых и убогих.
– Тик-так! Тик-так! Тик-так!!! – настукивали часы в самые уши.
Я как можно быстрее пересекла комнату и потянулась вынуть из них батарейку. Высоко. Не достать. Тикалка раздражала всех сотрудников, неизменно напоминая о бесконечности трудового дня, но все терпели неизбежное зло. Почему до сих пор никто не выбросил их на помойку?!
– Тик-так! Тик-так!
– Соня!
– Тик-так!
– Когда ты нас познакомишь? Сегодня я не могу: мэйк неподходящий. А завтра…
– Тик-так!
– Настя, заткнись!
Настя замолчала на вдохе, впервые столкнувшись с тем, что на неё, умницу и красавицу, кто-то посмел гаркнуть.
– А что та… – попыталась начать она, но я резко хлопнула ладонями перед её лицом, переключая внимание.
– Я…
Хлопок!
– Да я же…
Хлопок!
– Ничего такого…
– Тс-с-с-с-с! – я приложила палец к её губам, проникновенно заглянула в глаза дамочке и с наслаждением совершенно чужим голосом протянула: – Слышишь? Это тишина. Я хочу, чтобы она звучала каждый раз, когда ты находишься рядом. Поняла?
– Д-да…
Хлопок!
Догадливая блондиночка кивнула молча. А я, небрежно оттолкнув Настю так, что она закачалась на высоченных шпильках, прошла вперёд.
И что это только что произошло?
День тянулся бесконечно, фотографии на экране расплывались перед взором, превращаясь в бессмысленные яркие пятна, системник гудел невыносимо громко, клавиатура убегала из-под пальцев. Пальцы… Они казались слишком длинными, совершенно чужими, а кожа слишком бледной. Как будто меня вдруг сунули в новое тело. Я зажмурилась, пытаясь понять, где нахожусь. Недосып. Конечно, это недосып, только и всего.
Кофе! Боже! Почему я никогда не любила кофе? Растворимый, воняющий кислятиной, самый дешёвый, потому что покупка дорогого на весь офис всё равно не имела смысла. Я добавила ещё пару порций напитка: чтоб ложка стояла! С наслаждением сделала глоток, не обращая внимание на обжигающий горло жар, строго зыркнула на Настю, сразу же с предельным вниманием принявшуюся изучать степлер.
Да что же это такое? Что случилось? Я так не поступаю! Не грублю людям, не повышаю голос, не отпихиваю никого с дороги, не пью обжигающий горький кофе. Это не я!
–«Значит, это я».
Пальцы разжались сами собой. Очаровательная жёлтая кружка с рельефным косоглазым зайцем сбоку медленно-медленно, кружась, полетела на пол, заливая коричневой жижей старенькие джинсы, испачканные кроссовки и блестящие кожаные оксфорды шефа.
–«Неряха», – презрительно выплюнул внутренний голос.
– Шкуркова! – тоненько завизжал Георгий Витальевич, размахивая короткими толстыми ручками. – Ты что творишь?! Мало тебе вчерашнего штрафа, так ты снова нарываешься?
Я испуганно принялась собирать осколки кружки: ну как ещё поранится кто? Расколотый надвое заяц наблюдал за унизительным действом. Правый глаз смотрел соболезнующе, левый – презрительно.
– Простите. Я… Я себя не очень чувствую…
– По клубам шастать меньше надо! – толстяк брезгливо стряхнул с обуви капли кофе, ничуть не заботясь, что они могут попасть мне на лицо, выудил белоснежный платок и протёр им носки ботинок.
– Я не по клубам… Позавчера вёрстка, а там ошибки в статье…
– Меня совершенно не волнует, чем ты занимаешься в свободное время! Но в рабочее ты не имеешь права игнорировать задания! Где воскресный номер?
Витальевич швырнул мне под нос замызганный платок, недвусмысленно намекая, что стирать его придётся виновнице инцидента. Тёмные горячие капли стекали по осколкам кружки в моей пригоршне, медленно, тягуче капая на ладонь, напоминая что-то, что мне полагалось забыть… или вспомнить? В голове стучало, гудело, разрывая её надвое.
– Тик-так! – напомнили о себе часы, словно я должна была срочно что-то сделать, откуда-то вынырнуть, проснуться…
– У вас… на почте, – протянула я, отмахиваясь от заползающего в зрачки тумана.
– Я не обязан проверять почту каждые пять минут! Ты не могла позвонить и сказать, что отправила?
– Я звонила. Трубку… Вы не отвечали, – язык едва ворочался, как чужой.
– Тик-так!
– Соня! – Настя выбрала неудачный момент, чтобы подать голос. Соня… Это же я. Кажется. Почему же имя так раздражает, словно мне пытаются навязать чужую жизнь? Секретарша не умолкала: – Тебя спрашивают! Соня! Телефон!
– И где камера? – не отставал шеф, жужжа над ухом приставучим шершнем. – Мне доложили, что ты брала. Где камера? Где фото? Почему статьи до сих пор нет?
–«Тряпка», –рыкнул внутренний голос, а я как будто проснулась.
Что я вообще здесь делаю? Это место мне не нравится, оно мне совершенно не знакомо, эти люди неприятны, они шумят, визжат и жужжат.
– Тик-так! Тик-так!
Заткнитесь!
Осколки кружки полетели на пол, я зажала уши, а часы лопнули ровно посередине, звонко разбрасывая по офису ошмётки пружин и винтиков.
Руки сработали быстрее рассудка: одна схватила шефа за загривок, а вторая впечаталась чуть ниже его груди. Я не умела драться. Совершенно точно не умела. Но чёткий уверенный удар выбил из лёгких толстяка весь воздух. Георгий Витальевич склонился в поясном поклоне, шумно, со скрипом пытаясь вдохнуть. Я добавила коленом снизу-вверх, наслаждаясь стуком нижней челюсти об верхнюю.
– Кажется, я увольняюсь, – был ли этот голос чужим? Или теперь это мой голос?
Секретарша изо всех сил пыталась не завизжать и лишь молча тыкала в телефон. Готова поклясться, что Настя испуганно отпрянула, когда я отняла у неё трубку.
– Что?!
Звонивший весело засмеялся в ответ:
– Хей, подруга, я смотрю тебя здорово накрыло?
– Дэн? – сердце радостно подпрыгнуло и ухнуло вниз, как если бы я очень давно знала этого странного рыжего.
– Пляши: мне как раз стало скучно, так что я вернулся за тобой пораньше. Выглянешь в окошечко?
Я сместилась ближе к окну, не выпуская рабочую трубку из рук.
Под мелким противным дождиком, улыбаясь во все тридцать два, стоял возмутительно рыжий Дэн.
– И что ты предлагаешь? – холодно поинтересовалась я.
Он небрежно похлопал по сиденью мотоцикла, на который опирался, и приподнял запасной шлем. Ясно, что он предлагал: самую большую глупость в моей жизни.
Я отпустила трубку, позволив ей упасть на пол, и вышла из ненавистного офиса.
«Кажется, всё не так уж плохо», –хмыкнул внутренний голос, ни капельки не похожий на мой собственный.
Глава 3
Узнай меня
Ужас накрыл уже после. Когда мотоцикл нёсся на бешеной скорости, маневрируя между тяжеловесными авто, визгливо тормозя на мокром асфальте, когда я вцепилась в задеревеневшую от ветра косуху Дэна, когда руки соскальзывали с его пояса на поворотах…
Вот тогда стало по-настоящему страшно.
Как меня вообще угораздило сесть на этот драндулет?!
– Останови-останови-останови! – слёзы наворачивались не то от скорости, не то от паники.
– Эй! Тихо, тихо!
Рыжий затормозил почти сразу, проигнорировав и двойную сплошную, и запрет на поворот. Обнял мои вздёрнутые кверху плечи, прижал к себе, успокаивая.
– Сп… Спасибо, – с трудом выдавила я, пытаясь подняться.
– Стой! Куда?! Тебя же качает! – Дэн силой усадил меня обратно, помог снять шлем и убрал от лица мешающие светлые кудряшки. – Ты как одуванчик, – он легко подул на волосы и погладил по ледяной щеке. – Что случилось? Ты же спокойно поехала…
– Я была в с-сост-т-тоянии аффекта, – пролязгала зубами я. – Надо было думать, когда женщину с неустойчивой психикой на мотоцикл сажал.
– А кто сказал, что у меня у самого психика устойчивая? – искренне удивился Дэн. – Я, может, вообще всего на свете боюсь. Вон ночью домой возвращаюсь, так от страха орать приходится. Хочешь, покажу как? А-а-а-а-а-а!
Я судорожно зажала рыжему рот, пока прохожие не начали шарахаться:
– Всё-всё, я поняла!
– Ну вот и успокоилась, – хитро подмигнул он. – Я, правда, знаю способ отвлечь женщину получше, но ты на него, наверное, пока что не согласишься.
– Пока что? – я звонко захлопнула забрало его шлема.
– Пока что, – нагло подтвердил он, снова открывая лисью физиономию. – А до этого чудесного мгновения можем и пешком погулять.
– И бросить здесь транспорт без присмотра?
– А кто сказал, что он мой?
– Ты и мотоцикл угнал?
Дэн склонился к моему уху и заговорщицки прошептал:
– Не задавай вопросы, на которые не готова узнать ответы.
– Ты сумасшедший, – поняла я и сразу же стряхнула его вторую руку, уже опустившуюся мне на талию. – Двинутый на всю голову.
– А я это отрицал? – удивился Дэн, выправляя из шлема длинный рыжий хвост.
– Нормальному человеку стоило бы…
Лис поднял палец:
– Во-о-о-от! Нормальному. Сама сказала. Тогда ко мне никаких претензий!
Я тяжело вздохнула. И правда, какие претензии? Вчера в тот странный дом я отправилась добровольно. Разгром в офисе тоже моя вина… Блин! Разгром в офисе! Я же уволилась! Я схватилась за голову: никто ведь не подговаривал, не вынуждал. Сама дура. И мотоцикл вместе с психопатом я тоже оседлала сама.
– Мне нужно домой, – в родной квартирке всё встанет на свои места, я почти уверена. Горячая ванна, чашка чая, любимый сериал. И выспаться. Совершенно точно нужно выспаться!
– Я провожу, – с готовностью отозвался Дэн, нахлобучивая шлем на руль мотоцикла и легкомысленно оставляя в замке зажигания ключи.
Словно солнце в конце длинного тёмного коридора, он освещал улицу своими рыжими лохмами и лучезарной улыбкой. Высокий, расслабленный, притопывающий на месте, как нетерпеливый кузнечик, в невыносимо узких джинсах, обтягивающих филейную часть… Я как можно быстрее увела взгляд из запретной зоны.
Я не знала его.
Но кто-то внутри, кто-то незнакомый, сильный, не допускающий сомнений, ему доверял.
– Нет. Я тебя не знаю, – нехотя выдавила я.
– Ну тогда мне и правда придётся играть роль преследователя, потому что отпускать девушку одну в таком состоянии нельзя. Буду красться следом, прячась за деревьями и ныряя в тень переулков, – он зловеще навис надо мной и многозначительно пошевелил пальцами в воздухе. – Так что для нас обоих будет спокойнее, если ты согласишься, что это свидание, – заключил он.
– Чего-о-о? – опешила я. – Это не свидание!
– А что же ещё? От преступников спас? Спас. В одной постели ночевали? Ночевали. С работы забрал? Тоже галочка!
– А как же ужин и кино? – уцепилась я за последнюю надежду.
– В перспективе.
– Ты ведь всё равно не отстанешь?
– Никаких шансов!
Вдох-выдох. С психами лучше не спорить.
– Только до подъезда! В квартиру я тебя не впущу, – тут я настроилась серьёзно.
– Это только пока что, – обезоруживающе улыбнулся Дэн.
Он шагал чуть позади, постоянно отвлекаясь то на чрезмерно, по его словам, живописное облако, то на «такой уродливый подъезд, что грех пропустить», но неизменно нагонял.
Мелкий противный дождь, заляпавший мне очки и заставивший кудряшки печальными патлами налипнуть на куртку, рыжего, кажется, только раззадорил. Он скакал, как подросток, подставляя каплям щёки, не следя за дорогой и не обращая внимание на встречных пешеходов, с трудом выворачивающихся, чтобы не столкнуться с оболтусом.
– А это чего у нас? Розы? Фу, как банально! – фыркнул он у цветочной лавки, выхватывая из самого дорогого и претенциозного букета жёлтый солнечный ирис.
– Чего букэт портишь, э? А платить кто будет?! – полетел вслед недовольный возглас, но рыжий уже вприпрыжку догонял подругу.
– Красота – бесценна, – сообщил он, закладывая цветок мне за ухо.
Я выпутала подарок из волос и недоумённо уставилась на него. Нет, конечно же, мне дарили цветы раньше. Папа приносил букет на выпускной и ещё на восьмое марта мальчишки в универе иногда дарили нам подвядшие гвоздики, что по дешёвке продавались после двадцать третьего.
– Зачем это?
Дэн точно налетел на невидимую стену от удивления и даже с чуть меньшим воодушевлением принялся рассматривать лужу, похожую на огромное зеркало.
– Странная ты, – заключил он, перепрыгивая водную гладь. – А зачем девушкам цветы дарят?
– Ну тебя…
Ещё и меня дурой выставил. Сам вон скачет, как саранча на энергетиках, а делает вид, что всё нормально.
– Ну меня, – безропотно согласился Дэн. – Кстати, насчёт меня: в гости пригласишь?
Сбоку как раз появилась знакомая серая восьмиэтажка. Пригласить в гости этого ненормального? Вот ещё!
– Как-нибудь в другой раз.
Я тактично оттеснила провожатого и приготовилась юркнуть в подъезд. И я бы сделала это. Сама. Если бы кто-то из недр здания не схватил меня и не вдёрнул внутрь насильственным образом. Я покачнулась и плашмя рухнула в темноту.
Темнота толкалась, шумно дышала и переругивалась:
– Да держи осторожнее! Куда ты лезешь!
– Блин, это моя рука!
– А ты не мешайся!
– Она меня укусила!
– Сейчас я тебя покусаю!
Слишком поздно сообразив, что у темноты недвусмысленные и совершенно недружелюбные намерения, я, наконец, завизжала.
– Не брыкайся ты! – шикнул кто-то низким голосом. – Мы ничего плохого не сделаем! Ай!
Я ударила кого-то по колену и ломанулась к выходу. Успела мазнуть ногтями по запертой железной двери, но меня схватили поперёк спины и потащили обратно, набрасывая вонючую тряпку на нос.
– Помогит-е-е-е-е-е-е! – заорала я, стараясь не вдыхать, максимально мешая похитителям и безадресно брыкаясь.
– Боевая деваха! – гыгыкнули из темноты с другой стороны. – Кир, дай я.
Крепкие, почти медвежьи, объятия сомкнулись поверх плеч, а названный Киром поплотнее прижал тряпку к моему лицу.
– Да как вы… Да я вас, – бормотала я, оседая. Нет-нет-нет! Я не могу отключиться так быстро! Хлороформ действует не так! – Дэн. Галвин…
Едва слышный шёпот… Последняя яркая солнечная вспышка… И словно костёр вспыхнул в голове! Звук незнакомого имени ударился о стену забвения, выбивая один-единственный кирпичик. Но этого оказалось достаточно.
В подъезде на мгновение стало светло, как в полуденном поле. Лицо лохматого светловолосого парня, стоящего передо мной, перекосилось от ненависти, понимания и… ужаса? Но лишь на одно мгновение. В следующее его подняла в воздух невидимая сила и швырнула на лестницу. Мокрый хруст прозвучал щелчком в густой, пьянящей тишине.
Тот, кто держал меня, отброшенной тем же колдовством, налетел на железную дверь. И это был хороший, шумный удар, потому что вторым нападавшим оказался огромный, действительно огромный косматый мужик в совершенной идиотской жёлтой панамке.
– Мамочки! – завопил он, заглушая звук покорёженного металла.
– Соня! – дверь не слетела с петель окончательно, но достаточно покосилась, чтобы тощий Дэн смог влезть внутрь. Получается, не ушёл? Стоял там всё это время? Неужели что-то знал или… чувствовал? – Сонька, живая?
Я застонала. Вместо меня ответил лохматый нападающий. Светлые волосы запачкались в крови, закрывали обзор, но сориентировался он мгновенно.
– Проваливай отсюда! – прорычал он, касаясь виска двумя пальцами и делая в сторону непрошеного героя движение, которым впору выпалывать сорняки. – Ты её не получишь!
Дэн сгорбился, хватаясь за грудь и хрипло дыша:
– Серьёзно? Думаешь, наша история закончится вот так?
Лохматый замешкался, к тому же кровь заливала лицо; он покачнулся, зажмурился и схватился за затылок. Дэн только того и ждал: оттолкнувшись от бесполезного «медведя», повисшего на остатках дверей, он длинным прыжком пересёк подъезд, подскочил к похитителю:
– На этот раз вам её не убить! – и, растеряв всю благожелательность, схватил покалеченного двумя руками за голову и изо всех сил приложил о ступеньку.
Я шмыгнула носом, пытаясь расплакаться, осознавая, что не смогу не только объяснить полиции, что здесь произошло, но и вообще встать. Усталость навалилась огромным пыльным мешком, прижимая к полу, глаза, абсолютно сухие, всё смотрели на стекающую по лестнице тёмную жижу, медленную, тягучую. Я не хотела смотреть, не собиралась… Но не могла отвести взгляда: заворожённого, восхищённого.
– Соня? – Дэн наклонился ко мне и отгородил от страшной картины. – Живая? Всё хорошо?
Я безмолвно открывала рот, пытаясь вытолкнуть из него что-то вразумительное: всё плохо. Всё очень-очень плохо! Всё так плохо, что хуже уже просто некуда!
– Надо вызвать полицию…
Дэн осторожно подхватил меня на руки:
– Не надо. Через полчаса здесь не останется и следа драки. В какой квартире ты живёшь?
Я какой квартире… Номер. Точно, у моей квартиры был номер. Только я его не помнила и бездумно махнула наверх, благополучно забыв о наличии лифта.
– Где-то там…
Рыжий брезгливо переступил лежащего на ступенях.
– Эта? – угадал он с восьмой попытки.