Соня и ведьма

Знал бы он, насколько серьёзна эта прогулка для меня… Я натянуто улыбнулась:

– Да, всего лишь прогулка.

– Но свидание ты всё равно должна, – он шлёпнул меня по попе, поторапливая в направлении выхода. Псевдокожаные штаны отозвались звуком натянутого барабана. – И сначала еда, а то от колдунов на пустой желудок у меня изжога.

Утром дом выглядел ещё более идиллически, чем вечером. В окружении ярко-оранжевых листьев, с очаровательными колоннами и качелями, с узенькой аккуратной тропинкой… Он не мог, не имел права быть пристанищем злых магов. Но был.

Я осторожно ступила на дорожку, точно подписывая приговор. Дэн шумно дожевал шаурму, которую полчаса назад гордо звал романтическим завтраком, отряхнул крошки и встал рядом.

– Не боись, я никуда не денусь, – подбодрил он. – Они ребята, конечно, сволочные, но на пустом месте драку не затеют.

– Они пытались меня похитить, – напомнила я. – А потом ты проломил голову одному.

– А, да, – «припомнил» Дэн. – Было дело. Но ничего, не первый день знакомы, сочтёмся.

– Не первый день? – дёрнула я его за рукав.

– Типа того. Идём, нет? – увернулся от вопроса приятель.

Не дождавшись кивка, он требовательно забарабанил в окно.

– Можно-нельзя? Не слышу! – завопил телохранитель. – Тогда мы заходим! Ну пошли, что ты? – нетерпеливо махнул он.

Я сглотнула липкую слюну и поспешила на маячащий впереди рыжий хвост. И никаких ассоциаций с лисом, заманивающим гончую в непроглядную чащу.

Чужое тёмное сознание зашевелилось внутри, пробуждаясь. Нельзя дать ей победить. Это мой выбор и моё тело. Пока что. Я поскорее взбежала на ступеньки и первой переступила порог.

– Тук-тук? – неуверенный голос прорезал пустоту.

Вот сейчас ка-а-а-ак выскочит здоровенный волосатый мужик, что одной левой удерживал меня вчера. Или лохматый блондинчик, со своим приказным тоном велит связать нас с Дэном и сунуть в подвал. Точно что-нибудь случится, не может всё закончиться хорошо, так не бывает!

– Проходите! Коридор направо! – донёсся приглушённый крик из глубины дома.

– Пошли, чего стоять? – приосанился рыжий.

Это сердце так колотится или кто-то бухает по стенам? Кажется, сердце. Только почему-то у самого горла. Я судорожно вздохнула и оперлась о перегородку, чтобы не упасть. Обои в розовый цветочек на ней только добавили сюрреализма.

В конце коридора располагался кабинет. В кабинете – едва помещающийся внутри обшарпанный деревянный стол, на котором, в свою очередь, приплясывал низкорослый парнишка.

– Одну минуточку, – подпрыгнул он, не утруждаясь личным приветствием гостей. – Сейчас я вами займусь!

Парнишка вставал на цыпочки, махал руками, подбадривал себя негромкой руганью, но всё равно никак не мог достать до липкой ленты, как ёлка игрушками, увешанной трупами насекомых.

– Может, стул подставить, – робко предложила я.

– Да если бы! Задняя ножка, собака, у него шатается: навернусь. Разве что вы подержите.

Воздух, заранее набранный в грудь, чтобы хватило поорать, так и остался неиспользованным. Я обошла стол, подняла шаткий стульчик и оперлась в него с неустойчивой стороны. Дэн тоже оперся – руками о столешницу – и любопытно задрал голову в ожидании конфуза. Однако конфуз, как и пушистый зверь песец, подкрался незаметно и с другой стороны.

– Вадим? – у входа стоял давешний лохматый блондинчик, выглядящий неимоверно уставшим и столь же ошарашенным. Он осторожно, чтобы не задеть запачканную кровью повязку, убрал мешающие пряди за уши и прищурился на представшую взору композицию. Композиция была прекрасна: Вадим балансировал на стуле на одной ноге, пытаясь отодрать намертво прицепившуюся к макушке липкую ленту; я, скорее, держалась за стул сама, чем удерживала от падения его; Дэн увлечённо ковырялся в оставленных без присмотра бумагах, причём из двух документов уже успел сложить самолётики.

Сообразив, что что-то не так, и его сейчас начнут ругать, коротышка перевёл взгляд вниз – на посетителей. Сменив поочерёдно красный цвет на зелёный и обратно, он изрёк:

– Гляди, Кир, кого я нам нашёл! А вы по городу бегали, головы ломали, – после чего с грохотом свалился на пол, подмяв под себя хохочущего Дэна.

– Приветствую, – сухо кивнул лохматый, позволяя светлым неровным прядям снова растрепаться.

– Здрасьте, – пискнула я.

Дэн, не пытаясь подняться и не торопя запутавшегося в собственных конечностях Вадима, протянул ладонь для рукопожатия:

– Привет, Кир. Давно не виделись.

– Со вчерашнего дня, – подтвердил тот, не двигаясь с места, не пожимая руку и уж тем более не пытаясь привести в вертикальное положение кучу-малу.

– Ну вот и познакомились поближе, – попыталась разрядить обстановку я, но так шумно лязгнула зубами, что сходу выдала нервозность. – Я так понимаю, вы здесь за главного?

С пола провокационно заржали на два голоса, но Кир не удостоил клоунов вниманием:

– По крайней мере, я за умного. Вы хотели о чём-то поговорить? – он посторонился, предлагая пройти в более уединённое место.

Я в ужасе обернулась, ища поддержки у Дэна. Тот, наконец, сумевший встать сам и шумно помогающий собрату по несчастью, громко, но неубедительно отрезал:

– Она без меня никуда не пойдёт!

– Пойдёт, – спокойно возразил Кир. Выпячивать грудь или хоть как-то аргументировать мнение он побрезговал. Просто терпеливо ждал.

– Вот ещё! – точно встретились два хищника. Хитрый, вызывающий, подстрекающий взгляд Дэна и Кир: холодный, спокойный, словно пустой изнутри. Я внезапно поняла, что, по большому счёту, ему плевать. На меня и мои проблемы. На неудавшийся ритуал, на потерянную ведьму. Ему плевать на то, что происходит в этом странном доме, а в нём явно происходит что-то важное. И Киру всё равно, выживу я или нет. Он с лёгкостью выставит меня, если что-то его не устроит.

Они оба повернулись к виновнице стычки, ожидая решения. А решать хотелось меньше всего.

– Я пойду, – всё существо вопило, что мчаться надо в противоположном направлении, но существо это редко вопило что-то вразумительное.

Кир никак не выказал заинтересованность. Молча развернулся и двинулся по коридору.

Я быстро-быстро перебирала ногами, чтобы поспеть за его широким шагом. Мужчина не оборачивался, не задавал вопросов: знал, что, раз уж явилась добровольно, никуда не денусь, не сбегу. Нет выбора.

Комната, в которой главенствовал Вадим, напоминала кабинет раздолбая. Собственно, им она и являлась. Но ни огромный стол, ни кипы документов, ни внушительная, с полголовы размером, печать не могли ввести в заблуждение: он здесь прислужник.

А вот крохотная спальня Кира напоминала место, где проводит время начальник. Двинутый на работе, не тратящий время на такие мелочи как хобби или женщины. Диван сиротливо пристроился в дальнем углу, небрежно накрытый пледом. Возле него, прямо на полу, стояла покосившаяся кипа книг с множеством закладок. Какие-то были открыты, иные хранили меж страниц множество вложенных листов, исписанных кривым мелким почерком. Фолианты занимали добрую часть пола, ведь на столе теснились безделушки неизвестного происхождения: чашка недопитого чая соседствовала с огромным камнем, похожим на рубин; рядом темнели мутными боками пузатые колбочки; грудой валялись украшения разной степени дороговизны.

Мужчина без особой вины констатировал:

– Сесть негде.

Не дождавшись вопроса или хоть каких-то предпосылок к продолжению беседы, я тактично указала на диван:

– Можно туда.

– Нельзя.

– Да я просто…

– Зачем ты пришла? – Кир неловко тряхнул головой и тут же схватился за обвитый бинтами затылок. Отвернулся, делая вид, что изучает содержимое склянок.

Уставший. Нет, совсем-совсем не страшный, если подумать. Ну как может напугать лохматый мужчина в старой растянутой кофте? Встрёпанный, как подросток, который вместо сна прошлой ночью разучивал аккорды к новой песне. Я даже огляделась в поисках гитары: длинные тонкие пальцы Кира, сжимающие горло одного из бутыльков, точно создавались, чтобы перебирать струны. Гитары не нашлось. А вот мужчина начинал раздражаться. Он старался не смотреть на меня, вообще не смотреть в лица тех, с кем говорил. И почему-то хотелось сказать ему за это спасибо.

– Налюбовалась? – он скрестил руки на груди и шумно выдохнул.

– Простите, я отвлеклась.

Я нервно затягивала узлы на завязках толстовки. Радушный хозяин нашёл бы стул или предложил чаю. Или хотя бы не привёл меня в крошечную комнату, заставляющую стоять совсем близко к этому источающему холод человеку. Ни отгородиться, ни спрятаться, ни отвлечься…

– Извините за голову, – выпалила я вместо серьёзной заготовленной речи. – Я испугалась, а Дэн пытался меня защитить… Он… Мы…

Кир рассеянно коснулся повязки и с удивлением обнаружил багряное пятно:

– Череп проломил. Герой, блин, – выплюнул он и, не глядя, опустошил один из множества сосудов. – С зельем заживёт через день-два.

– Простите, – ещё раз прошептала я. Всё не так! Нечестно! Я пришла обвинять их, требовать исправить то, что проклятые колдуны сотворили. Ведьма не лепетала бы. Она бы сразу получила то, чего хочет. – Нет, не простите!

– Что-что? – колдун приподнял бровь, впервые выражая подобие живых эмоций.

– Я сказала, что не стану извиняться!

– Не извиняйся, – легко согласился он.

– Вот и не буду! – вспылила я. Значит, так? Значит, вы тут все взрослые и умные, а я полезла не в своё дело? Да, полезла! И что с того?

Я пересекла комнату, демонстративно, хоть и с содроганием, проходя как можно ближе к мужчине, и уселась на диване, вызывающе закинув ногу на ногу. Нелепо и неожиданно пахнуло корицей. Казалось, вот-вот в комнату заглянет заботливая бабушка с подносом пирожков. Но заботливая бабушка не появлялась. Кир стиснул зубы, аж скулы побелели, но не сказал ничего. Всего секунда ему понадобилась, чтобы вернуть самообладание. Лишь плечи выдавали настроение: укутанные колючей шерстяной кофтой и напряжённые настолько, что страшно прикоснуться. Впрочем, прикасаться к этому куску льда хотелось меньше всего.

– Что вы со мной сделали? – я бы выглядела действительно грозно, если бы именно в этот момент резинка, сдерживающая в тугом пучке непослушные кудряшки, не лопнула. Волосы рассыпались, взвились пушинками одуванчика. Когда я выглянула из-под них, Кир снова стоял с невозмутимым видом, хотя я готова была поклясться, что он улыбнулся.

– Галвин… То есть, Денис рассказал, кто мы?

Произнести это вслух оказалось ещё сложнее, чем принять:

– Колдуны? – больше спросила, чем ответила.

– Он преувеличивает. Колдуном я звался когда-то очень давно. Уже нет.

Не смеётся, не шутит. Да и способен ли он шутить?

– Тогда кто?

– Таможенники. Охранники. Пропускной пункт. Называй как хочешь. Ты оказалась рядом, когда мы возились с очень опасной вещью. И влезла.

– Прос… Нет, не простите! Вы прекрасно понимаете, как выглядело происходящее! Я пыталась помочь.

– Помогла, ничего не скажешь, – саркастично бросил он. – Чувствуешь какие-то изменения?

– В моё тело подселили некую ведьму, я знаю, – произнести это спокойно не получилось. Я поёжилась от пробравшего вдруг холода.

– Некую?! – он не выдержал, за долю секунды оказался рядом, сжал тонкими пальцами гитариста мой подбородок так сильно, словно готовился оторвать, и заставил приподняться с дивана. Пряный запах корицы усилился. – Ты хоть понимаешь,кто, оказался в твоём теле? В теле неподготовленной, слабой, недалёкой девицы? Знаешь, чем нам всем это грозит?!

Я попыталась вывернуться – он держал крепко. Я дёрнулась, ойкнула от боли, но Кир лишь наклонился, впериваясь в жертву серыми, холодными, пустыми глазами, готовыми выжрать душу.

– Ты понимаешь?! – переспросил он, нависая.

Я обещала себе быть сильной. Знала, что впереди очень неприятный разговор, готовилась к худшему, настраивалась, как могла. Но слёзы всё равно покатились по щекам.

И он сразу отпустил. Отошёл.

– Я догадываюсь, чем это грозит мне, – прошептала я, чтобы он не услышал, как сильно дрожит голос. – Вы сделали это со мной, – Кир хмыкнул, но я с нажимом повторила: – Вы! Значит, вы должны всё вернуть. Вытащите её.

– Мы собирались.

Кир медленно наклонился, поднимая стопку книг с пола, и одну за другой принялся перекладывать их на стол. Медленно, отвратительно ровно, уголок к уголку, складывая тома. Он мог бы показаться расслабленным, отвлёкшимся, равнодушным к проблемам глупой девчонки, влезшей не в своё дело. Он пытался показаться таким. Но плечи едва не прорезали ткань кофты, зубы скрипели не то от ненависти, не то от раздражения.

– Вы поэтому… – я не смогла выдавить конец фразы.

– Мы поэтому вчера пришли за тобой. О, прекрати таращить круглые глазищи! Мы не пытались обидеть тебя! Усыпили бы, вытащили чужую Силу и вернули, где взяли. Как будто ты сама очень нам нужна!

Последнее расстроило больше всего. Конечно, я им не нужна. Кому вообще есть до меня дело? Никто не заинтересуется глупой смешной серой мышкой. То ли дело женщина из зеркала: сильная, уверенная в себе, умеющая стоять с гордо вскинутым подбородком, даже когда пламя лижет стопы. Вот она нужна всем.

Я решительно поднялась:

– Я готова. Не за чем запугивать до полусмерти, я сама счастлива избавиться от неё!

Мужчина сильно зло бросил оставшиеся книги, случайно развалив башенку из предыдущих:

– Думаешь, это так просто? Теперь?

– Но вчера же… Вы сами хотели… Что изменилось?

– Мы не сможем сделать это. Не станем.

Надежда, призрачная, зыбкая, текучая, убегала, оставляя в горле беспомощный зуд. Что-то чёрное, сильное довольно заурчало внутри, как сытый кот. Ведьма никуда не уходила. Не пряталась, не уснула, как я смела подумать. Она насмешливо наблюдала из первых рядов, не прерывая представление. С самого начала знала, что нас уже не разделить.

– Почему?! – я отчаянно бросилась к колдуну, вцепилась в колючую ткань, в напряжённые до боли плечи. – Я хочу избавиться от неё! Она сильнее! Я чувствую! Мне страшно! Пожалуйста, помогите мне! Пожалуйста!

Наверное, Кир никогда не умел утешать. Или просто забыл, как это делается. Или испугался. Или попросту был бессердечным козлом. Он оттолкнул меня, как полагалось бы кисейной барышне оттолкнуть пьяного матроса.

– Я разве разрешал вешаться мне на шею? – холодно поинтересовался он, застёгивая верхние пуговицы своей колючей брони.

– Я подумала…

– Разрешал? – настаивал Кир. Бинты не справились: кровь проложила две узкие дорожки по виску. Они столкнулись, пересеклись, но тут же разошлись в разные стороны, пока раненый не смазал их предплечьем.

– Н-нет.

– Нет, – удовлетворённо кивнул мужчина, пытаясь оттереть алое пятно с рукава. – Запомни это.

Тогда слёзы ушли. Засохли, как старая ссадина. Не стану унижаться перед этим гадом. Найду другой способ, других колдунов. Дэн поможет.

– Прошу прощения за беспокойство, – я подскочила, как ужаленная, и поскорее схватилась за дверную ручку, чтобы эта ходячая ледышка не стала свидетелем подкрадывающейся истерики. Но Кир оказался быстрее и заблокировал проём чуть выше. Я упрямо дёрнула, но мужчина, едва держащийся на ногах, оказался куда сильнее, чем выглядел: дверь не шелохнулась.

Он не умел утешать, но всё равно выдавил со всей возможной мягкостью:

– Мне жаль, но уже ничего не изменить. Она проявила себя: вчера ты раскидала нас с помощьюеё магии. Теперь ведьма вросла в тебя, как сорняк. Если мы попытаемся разделить вас, ты вряд ли выживешь.

Он стоял слишком близко. Пах корицей и крепким чаем. Густым, терпким. Не обжигающим, напротив, давно остывшим. Таким, какой заваривают, чтобы просидеть всю ночь без сна, когда вместо сладостного забвения приходят одни лишь кошмары. Я не отступила, поэтому он первым сделал шаг назад: незачем впускать абы кого в личное пространство.

– Неужели ничего нельзя придумать?

Кир покачал головой.

– Вы не можете оставить всё так! – в отчаянии, я попыталась ударить его, но Кир с лёгкостью перехватил неумело занесённый кулак.

– Мы будем молиться, – не то издеваясь, не то серьёзно пообещал он. – Советую тебе делать то же самое.

Он выпустил меня, намекая на то, что разговор окончен.

– Нет! – в этом месте стоило бы прозвучать звонкой пощёчине, но я никогда не умела скандалить драматично. – Вы должны помочь. Вы виноваты! Это ваша проблема!

– Теперь это твоя проблема. Можешь утешиться тем, что, если ты её не решишь, плохо придётся всем, и мне лично тоже.

– А я думаю, что это вы так долго? А это Кирюха мою девочку запугивает, всё как обычно, – защитник, как и полагается, показался внезапно. Только что алую розу во врага не швырнул. Стоял ли он в коридоре всё это время или Дэну просто так вовремя надоело ждать? – Соня, не паникуй. Этот придурок любит раздуть трагедию на пустом месте.

Кир окинул Дэна тяжёлым задумчивым взглядом. Окажись на месте рыжего кто-то другой, он предпочёл бы ретироваться, но этот лишь насмешливо подмигнул:

– Голова не болит, нет? Ты всегда любил преувеличивать. Сонь, пошли домой.

– Я передумал, – не отводя взгляда от рыжего, Кир поймал и до боли стиснул моё запястье. – Предлагаю тебе остаться на наблюдение. Возможно, мы найдём выход.

– И думать забудь, – нахмурился Дэн.

Кир в ответ показал зубы в подобии улыбки. Получилось плохо:

– Случай редкий. Мало ли, как среагирует тело девушки. Стоило бы присмотреть за ней.

– Вот я этим и займусь, – Дэн цапнул вторую руку.

– У меня нет причин ему доверять, – Кир повернулся ко мне и провокационно уточнил: – А у тебя?

Я осторожно попыталась высвободить хотя бы одну кисть. Обе были зажаты, как тисками. Я запаниковала, пойманная в ловушку.