- -
- 100%
- +
***
В первых числах августа, ненавистница-Полина со своей приятельницей Диной заявились домой к Ольге. Ее мать Вера Ивановна была в это время на работе, а сын Никита в садике…– и Ольга согласилась, прогуляться с ними по центральной улице города… Две коварные девицы привели ее к месту встречи со знакомыми парнями Полины…
– Все в сборе? Вот подъезжает троллейбус, который доставит нас к вокзалу… На дачке сейчас замечательно…! – произнес один, из трех парней.
– Девочки, ваше дело молодое…– отдых на даче, для вас, самое то…, но мне через два часа сына из садика забирать…– и вообще, в моем положении, мне лучше к городскому туалету ближе быть…– Ольгой овладела неясная паническая тревога, она, даже, почувствовала некую боль в животе – и приложила свою руку к ноющему месту, а сама сделала шаг, в сторону подземного перехода: ее устрашила «нечаянная» встреча с друзьями Полины.
– Ты, чего за живот хватаешься: беременная, что ли?! – поинтересовался гнусавым голосом, прыщавый парень…: – Ну, в таком разе, ты, свободна – чеши к своему теплому унитазу! – Ольге дважды повторять было не нужно: парни не стали ее задерживать – и она поторопилась, скрыться среди людей, в «недрах» спасительного подземного перехода… Тем днем, Ольге все мерещилось, что ее преследует кто-то…– наверное, по ее пятам, за ней ступала тень ненависти, что испытывала к удачливой Ольге «скромница» Полина…
Ольге, до поры, не дано было знать, но ее тревога передалась Дине, приятельнице Полины – та сумела убежать от странной компании перед самым отходом электрички…– и лютые помыслы Полины, бумерангом, вернулись к ней! Не беременной Ольге и не девственнице Дине, а Полине пришлось на той дачке познать «любовь» троих парней, поочередно, и с ней не церемонились! А, Полина была так уверена, что Павел испытывает к ней пылкую симпатию, но тот, после себя, отдал Полину на потеху своим друзьям – и очень удивился ее запоздалым претензиям:
– Хватит строить из себя целку, кочевряжиться: твои подружки, если не желали близости с первыми встречными, быстро смотались, а ты, одна, поехала с тремя мужиками…– и на, что ты, рассчитывала?!?!
***
Через неделю, после группового насилия над ней, Полина вновь позвонила в дверь Ольги, но ей никто не открыл…
– Что названиваешь, «красавица»? Ольга с сыном поехала к мужу: к месту его службы…– в воинскую часть – и ее мать, и отец с ними, чтобы проводить свою дочь и внука…– сообщил Полине сосед Ольги.
Из-за кипящей, внутри нее злобы и ожесточения, Полина несколько раз пнула входную дверь Ольги, да, только ногу свою ушибла…– и обливаясь злыми слезами, Полина пошла своей дорогой, на ходу давая себе клятву: придет время – и она поквитается с Ольгой, за все… и сполна…!!!
***
Военный городок, в котором семье Глеба предстояло прожить три года, находился в живописном месте…и недалеко от города, что несомненно было немалым плюсом. В их трехкомнатной служебной квартире, обставленной казенной мебелью, пахло краской…– перед самым заселением Глеба, в данном помещении содеяли косметический ремонт – и это обстоятельство обрадовало Ольгу: в обновленной квартире начинать жизнь «с чистого листа» не в пример лучше, чем в грязной и обшарпанной обители…
Приехавшие вместе с Ольгой, ее мама Вера и отец Кирилл Дмитриевич принялись, сообща, наводить уют в жилье, где их Ольге предстояло жить три года, как минимум… Пятилетний Никита, между тем, был отпущен на прогулку, где он быстро подружился с мальчишками, что играли в футбол на детской площадке – и вскоре ему доверили, постоять на воротах…
***
Три недели Глеб жил один, без семьи – питался в госпитале тем же, чем кормили и больных…, а закупить, к приезду жены, картофеля и круп, у него все не получалось. Наконец, его Ольга и сын Никита приехали к нему, а с ними подтянулись, в помощь Ольге, и ее родители, а у Глеба, что в холодильнике, что в шкафчиках пустота, хоть шары катай… Такая же пустота царила на прилавках продуктового магазина военного городка: времена настали такие…
По совету мужа, ближе к обеду, Ольга устремилась в офицерскую столовую с авоськой, где лежала кастрюлька… Ознакомившись с меню, Ольга остановила свой выбор на картофельном пюре и приобрела восемь порций, а к пюре еще и десять штук шницелей докупила…– и на обратном пути к дому, Ольге повстречался Стас…– и это было большой неожиданностью для нее…
– Я смотрю: ты, совсем не меняешься! Собираешься кормить моего сына тошниловкой, приобретенной в общественной столовой! Допрыгаешься, отберу у тебя сына!!! – прошипел Стас и вздумал, ударить Ольгу в живот.
– Не обижай мою маму!!! Слышишь?! Иначе, мы, с папой, побьем тебя!!! – сын Ольги – Никита появился перед Стасом, словно из неоткуда – и стоял перед ним со сжатыми кулачками, и нисколько не робея, и дерзко взирая, на обидчика мамы…
Стаса удивила и обрадовала храбрость его кровного сына – и он спросил Никиту: – Любишь свою маму?! Она хорошая, по-твоему?!
– Моя мама самая лучшая, но тебя это не касается: ты, нам никто!!! – вызывающе смело, заявил Никита…
– Никита, это дядя Стас – и он приходится нам родственником: твой дедушка Кирилл является нашим отцом…– мы со Стасом сводные брат и сестра…– пояснила сыну Ольга, чтобы избежать неприятностей…
– Какой-то злой у тебя брат! Мне бы не хотелось дружить с таким сердитым и вредным дядей! – бросив подозрительный взгляд на Стаса, Никитка побежал играть далее…
Ольга, наконец, обрела душевное равновесие и решила: разъяснить Стасу, свой поход в столовую…, чтобы избежать гнева, этого неадекватного человека:
– Мы приехали сегодня, с раннего утра. Половину дня мы были заняты, наведением чистоты в квартире, а когда захотели подкрепиться, обнаружили, что в холодильнике пустота… Глеб питался в госпитале: сам знаешь, непросто нынче приобрести продукты без талонов, а Глебу их выдадут только через неделю! Моему сыну и мне самой придется питаться пищей, купленной в столовой, пока отец не приобретет для нас продукты в городском магазине сельхозпродукции… Вот такие дела, мой сводный брат…– и Ольга побрела домой, опасаясь получить удар в спину от того, кого совсем недавно считала идеальным мужчиной – и была готова последовать за ним на край земли…
***
Стас, будучи студентом третьего курса Медицинского института, сделал выбор в пользу изучения стоматологии, но после защиты диплома, ему недолго довелось проработать врачом-стоматологом: его призвали в армию. Андрон Семенович не мог позволить, чтобы его внук служил абы где…– через подчиненного ему военкома, Стаса направили служить в соседний город: в данной воинской части, в режиме особой сверхсекретности, малоизвестные общественности, военные врачи занимались разработкой технологий по созданию «солдата будущего»… Следует сразу отметить, что далеко не все призывники, прибывшие на срочную службу в данную часть, становились объектом, для экспериментов: только самые здоровые добровольцы…
Лишь теперь, Стас заинтересовался психологией…– вот, где сокрыта занятная тайна – это вам не гнилыми зубами пациентов заниматься! Б..р..р..– тошнотворное занятие!!! Совсем иное… – вторгаться в подсознание человека: в священную сферу каждой индивидуальности!!! На глазах Стаса, кудесники в белых халатах воздействовали на субъекты экспериментов: вводили их в измененное состояние, и минуя, на этом этапе, критическое восприятие сознания испытуемых, закладывали некие программы в их хранилище памяти. Основным методом воздействия являлся многоступенчатый гипноз: с его помощью и закладывали в испытуемых несколько программ, с определенными задачами, причем каждая личность не знала о существовании других… Военные психиатры стремились достичь того, чтобы в положенное время, по условному сигналу-паролю, солдат, вмиг, реагировал на ключевую команду, согласно заложенной в него программе… Для достижения цели, не гнушались использовать и психотропные препараты, и влияние низких, и высоких температур! Их «солдаты будущего» не должны знать ни страха, ни усталости; не быть чувствительными к боли; уметь не спать по несколько суток; видеть и слышать острее, чем обыкновенные люди… Выходило, что специалисты, работающие в данном проекте, каждый день примеряли на себя роль Бога…
Надо ли говорить, что Стас, приступив к службе в том секретном подразделении, в конце концов, нашел свое призвание, едва примерив на себя Божье занятие… Ощущение собственной сверх… значимости, увеличило в нем пренебрежение к тем, кто встречался на его пути, к примеру: к его жене, ныне бывшей; к сводной сестре Ольге и ее мужу Глебу…!
***
Немного пообщавшись со своим сыном Никитой, Стас осознал, что не может презирать этого мальчика: его копию и его продолжение…– и ему, впервые в жизни, сделалось неприятно оттого, что дорогой ему мальчуган, думает о нем плохо! Стас решил, добиться благосклонности сына к себе – и принялся за дело…
Вернувшись домой, первым делом, Стас ринулся в кладовую, где все полки у него были забиты банками: с тушенкой, сгущенкой, рыбными консервами…– офицерам, ежемесячно, помимо денежного довольствия, выдавали и продуктовый паек… Поскольку Стас был внуком видного обкомовского работника – он никогда не питался концентратами… Раз, в две недели, водитель дедушки Андрона, проехав немалый путь…, привозил на дом Стасу: готовый фарш, свежее мясо, тушки кур; замороженными – пельмени, голубцы, перцы …– кулинарные творения помощницы по хозяйству Андрона Семеновича. Через своего водителя, дедушка Андрон передавал внуку и немалые суммы денег: вдруг Стас пожелает сводить свою даму в ресторан…– или закатить холостятскую вечеринку – у его мальчика всегда должен иметься запас денег! В общем, в продуктовом пайке Стас никогда не нуждался – а получив его…, складировал в своей кладовой…– отдать кому-то, из нуждающихся…– Стасу и в голову не приходило…
Сынок Никита подвигнул Стаса на широкий жест благотворительности – вооружившись тремя холщовыми мешками, он принялся складывать в них банки: с кашей, с тушенкой, со сгущенкой, с консервированными персиками и грушами, рыбные консервы и шпроты, зеленый горошек, майонез… Из шкафа стал доставать упаковки: с мукой, гречкой, пшеном и рисом, сахарным песком – затем, очередь дошла и до бутылок с подсолнечным маслом…
Лично, унести Никите доказательства своего, особого расположения, Стас не смог бы, даже по одному мешку – за раз: это было ему не по силам…– пришлось Стасу просить в помощь шестерых солдат. На его звонок, дверь открыла Ольга – и Стас отстранил ее, бесцеремонно, а солдатам приказал, занести мешки на кухню. Ольгу, в очередной раз, потрясла беззастенчивость Стаса, но она, только, спросила его:
– Что за мешки принесли, вы?! Лично я, ни о чем тебя не просила… Мог о благоденствовать кого-то, другого…– добавила она, недовольно.
Стас, с подобающим ему хладнокровием, изрек:
– Это для моего Никиты…! Тебя мама, надеюсь, готовить научила? Еда домашнего приготовления, для ребенка, несомненно лучше столовской…
На кухню забежал Никита, заглянул в мешки и достал из одного… баночку шпрот…
– Спасибо, дядя Стас! Шпротики я люблю! Мама, зачем все это отдавать кому-то, когда у нас есть бедняжка Гриппа?! – Никита принялся, доставать из мешков банки…и раскладывать их на две кучки…
– Каши в баночках пошлем Гриппе: она, по утрам, всегда каши ест…– и тушеночка ей пригодится, и нам отложим…– Ольга прервала занятие сына вопросом:
– Почему ты, считаешь, что Агриппина бедная? Что за чушь взбрела тебе в голову?
– Это не мне взбрело: старушки – Розочка и Риммочка всегда говорили, что «бедняжку» Агриппу надо пригласить к нам…, а, потом, у Гриппы нет таких красивых платьев, как у тебя, мама!!! – Никита посчитал, что ответил маме исчерпывающе, на ее вопрос – и продолжил, сортировать банки из мешков по кучкам: себе и Гриппе…
– Перед тем, как Розочка и Риммочка отправились к ангелам, летом, мы отдыхали на даче деда Кирилла. Вы, с папой сдавали экзамены, а мне стало так тоскливо, что я заплакал, а Розочке с Риммочкой сказал, что шашлыков хочу… Розочка и Риммочка не умели, жарить шашлыки…– и принялись плакать со мной, но не Гриппа…: она призналась, что тоже не умеет жарить шашлыки…, но умеет запекать на костре картошку… Мне стало интересно – и я перестал плакать. Гриппа соорудила небольшой костер – и пока полешки догорали до углей, на костре мы поджарили хлеб, насадив кусочки на вилки. Поджаренный хлебушек, с одной стороны, Гриппа натерла чесноком, а сверху положила шпротинки…, у..м.., как же было вкусно! Даже Розочке и Риммочке понравилось! Потом, мы запекли картошку. Спичкой проверяли, пропеклась ли…– готовую вынимали из костра, очищали от кожуры. Как же было хорошо и вкусно…– тогда!!! На другой день Гриппа повела меня на рыбалку, а на речке наш сосед по даче уже ловил рыбу…– и он посмеялся, над нами… И зря: Гриппа, за час, поймала четыре рыбины – и мы вернулись домой, запекать рыбу на угольках… Это, тоже, было очень вкусно…! Потом, мы с Гриппой еще в лес, по грибы и ягоды, ходили… Гриппа хоть и старая, но подружка из нее классная!!! Нам было весело, а потом вы, приехали на дачу…, а у Гриппы кончался отпуск – и она уехала… Положу Гриппе еще несколько баночек шпрот: пусть и она вспомнит то лето! Хорошо было!!! – мечтательно, произнес Никита…– и Стас, словно завороженный рассказом сына, пообещал ему:
– Никита, для твоей Гриппозы, я еще продуктов принесу… Если она такая хорошая, подкормим и ее…– пообещал Стас и пошел своей дорогой…
***
После ночного дежурства, у Глеба был выходной день – вместе с тестем Кириллом Дмитриевичем, они отправились к Агриппине. На их удивление, застали ее дома: все строящиеся объекты, в данном городке, были или в стадии «заморозки», или уже «законсервированы» до лучших времен…, а поскольку строительство… не получало финансирования, то и рабочим, и служащим не из чего было, платить зарплату – и всех отправили в неоплачиваемый отпуск…
Агриппа увидев Глеба и Кирилла Дмитриевича очень удивилась: с тех пор, как умерли Розочка и Риммочка, она не имела никаких известий о жизни Глеба и его семьи. Когда мужчины внесли в дом мешки с продуктами, Агриппа не выдержала, расплакалась: с утра, у нее во рту не было ни крошки хлеба!
– Тетя, сам-то я еще не получал продуктовый паек: недавно служу…– это Стас, сводный брат Ольги принес, для Никиты, свои запасы…– и это Никитка вспомнил, как вы, картошку запекали с ним, как хлеб на костре зажаривали – и, как на рыбалку ходили…– вот, он и решил, что нам надо поделиться с тобой! Прости меня, если сможешь! Я и не предполагал, что в провинции голодают по-настоящему…– и Глеб пошел на кухню, чтобы поставить кастрюлю с водой на плиту…– в его планах было, приготовить для тети макароны по-флотски…
Агриппина, тем временем, достала из шкафа фотографии, на которых было запечатлено то лето, о котором говорил Никита – и Глеб, и Агриппина, и Кирилл Дмитриевич принялись рассматривать черно-белые фото…
Когда макароны по-флотски были уже готовы и бутерброды со шпротами лежали по тарелкам, в дверь Агриппы позвонили…– пришел ее отец и дед Глеба, и принес полное ведро картошки, а еще полпирога с капустой…
– Дочка, мама твоя с утра пирогов напекла, так я и пришел…, а тут нежданная радость: наш Глеб приехал! А, что так мало времени пробудите?! Бабушка твоя расстроиться, что не повидалась с тобою! Надо же, уже офицер и военный врач, а вроде, только вчера, тебя, испуганного мальчонку, Агриппа привезла от казахов! Время…, как летит время!!! – сконфуженно, произнес дед, Глебу…– и тот покраснел, из-за своей необоснованной беспамятности…
***
Всего-то три часа и погостили Глеб, и его тесть Кирилл Дмитриевич в гостеприимном доме Агриппины, затем, стали собираться в обратный путь: они торопились, засветло, вернуться в воинскую часть…– в лихие годы, ухари с кистенем или битой, неизменно «балуют» на дорогах… – и Ольга, и Вера Ивановна пребывают в тревоге, когда же их мужчины воротятся из поездки?!
Проводив дорогих гостей, стал собираться домой и отец Агриппины:
– Как славно дочка, что даже в такое тяжелое время Глеб, хотя бы изредка, но вспоминает о тебе! Не так страшно помирать будет, когда мое время придет: не совсем одна останешься на этом свете… Теперь, я часто вспоминаю твоего Никитку: виноват я перед ним и перед тобой, но ничего уже не исправить! Вот, он – локоть близко, но его не укусить!!!! Да, Лариска, ноне, второй раз, вроде, как овдовела: убили ее многолетнего полюбовника – Анатолия Борисовича…– и не удивительно!!! Государственные предприятия остаются без финансирования – и рабочим нечем платить, а Ларискин буржуй Толенька, со своей цепкой хваткой и бешенной энергией, такой крупный бизнес сумел создать…– и завистниками, влиятельными обзавелся! Его убили, а богатство, накопленное им, разделят – и по «кирпичику», по кускам растащат его бизнес, но праху Толика, теперь, это безразлично: в могилу с собой ничего не унесешь…– и там карманов нет, не то, что банков…!!! Интересно, а, как душа Анатолия: не чувствует себя ограбленной!? Вот, нашей Лариске, ноне, плоховастенько придется, без его поддержки…– а семья Толика, вмиг, обнищала!!! Вот, какая она…– горбачевская перестройка!!! Толи, еще будет!!! Ладно, Агриппа, продуктами Глеб тебя обеспечил, на некоторое время…– голодать, пока, не будешь…– и я пойду, успокою твою мать… Пенсию я получил дочка, – денежки, вот, возьми и задолженность по квартплате не забудь погасить! Пошел я, Агриппа! – пожилой отец, удовлетворенный своим визитом к старшей дочери, направился к входной двери.
***
Жигули, управляемые Кириллом Дмитриевичем, стремительно мчались по пустынному шоссе. Глеб сидел на переднем сидении, рядом со своим тестем, но мысли его все еще витали вокруг тети Агриппы.
– Странно, как-то…, живя рядом с ней, я постоянно испытывал благодарность к тете Агриппе: она не дала мне пропасть в детском доме, заботилась обо мне неизменно…– я был очень счастлив те три года, что провел в ее доме! Едва погрузившись в студенческую жизнь, я перестал вспоминать и думать об Агриппе, но ведь я был многим обязан этой женщине!? В конце концов, из-за меня Агриппу бросил муж – и, после моего отъезда, она осталась совершенно одинокой… Маленький Никитка оказался благодарнее меня: он не забыл ни одной мелочи, из хорошего, что было между ним и моей тетей, а я позабыл о ее бескорыстной любви и заботе, что Агриппа щедро изливала на меня, ежеминутно, все три года, что мы жили вместе… Выходит, что у Никитки, с учетом его возраста, душа незамутненная…– и помнит добро, а я, едва взглянув на Ольгу, в первую же нашу встречу… и по сей день, постоянно, озабочен моими отношения с ней?! Потом, жизнь в нашей стране, резко, поменялась – и не в лучшую сторону…– я, теперь, частенько опасаюсь, что не сумею обеспечить своей семье достойную жизнь! Ольга готова была отдать посторонним… все подношения Стаса, а я, шкурник такой, уполовинил бы продуктовую кучу…, что Никита приготовил для Агриппы…– и все из-за моей неуверенности в завтрашнем дне! Хорошо хоть, что Стас приволок еще продуктов, огромный мешок… Ольги и Никиты дома не было, в это время – и Вера Ивановна с Кириллом Дмитриевичем все банки с тушенкой и сгущенкой, и рыбными консервами…, и пачки чая, и какао, и упаковки с крупами разложили, по полочкам, в кухонные шкафы. Теперь, если и будет, вновь, задержка с денежным и продуктовым довольствием…, это будет некритично: запас еды в моем доме есть! Моей Ольге, вообще, нужно хорошо и полноценно питаться: она вынашивает мне ребенка! Вот, Андрон Семенович, совершенно, забыл о правнуке Никите: его посылочки с замороженным мясом и мясными полуфабрикатами были бы, сейчас, как нельзя, кстати… Ничего, ничего, я, сумею: позаботиться о своей семье…– это с непривычки, меня корежит, от страха! Я, взращу в себя делового мужика – и у моих близких все будет превосходно…– и, даже, у тети Агриппы!!! – дав себе установку на борьбу и успех, Глеб почувствовал облегчение… – и бросил свой взгляд на тестя…
***
Кирилл Дмитриевич, тоже, был занят думами о наболевшем… Вера Ивановна, Вера, Верочка! Встреча с ней, вновь, через столько лет, перевернула его душу и сознание…– спасибо, ныне покойным, тетушкам Розе и Римме: ведь, это они, предчувствуя скорый и закономерный конец своего жизненного пути, озаботились тем, чтобы их отрада – любимая Верочка не осталась совсем одинокой! Они созвонились с Кириллом Дмитриевичем и пригласили его на чай…– и, таким образом, милый Кирилл стал частым гостем ее тетушек в доме, где проживала и Веры с дочерью Ольгой…
Первоначально, едва узрев Кирилла – гордая Вера исчезала в недрах своей спальни – и не появлялась…, пока вероломный Кирилл не покидал их дома. Потом, случилось то, что случилось: сперва скончалась Розочка, а вскоре и Риммочка последовала за сестрой в мир иной…– Глеба призвали на службу – и Ольга с сыном Никитой поехала, вслед за мужем… На работе у Веры Ивановны, тоже, приключились перемены: отправили на пенсию старого директора…– и пришла на ее место молодая и хваткая особа… Вновь, назначенный директор медицинского училища принялась, расставлять на руководящие посты своих людей – и, соответственно, Веру Ивановну перевели на должность рядового преподавателя, с минимальной недельной нагрузкой в 18 часов… Свободного времени у нее появилось, хоть, завались им… Горькое одиночество и нужда грозились, стать уделом Веры Ивановны, этой еще нестарой и красивой женщины! Если бы не Кирилл Дмитриевич…
Поневоле, неприветливая, ранее, Вера перестала противиться обществу Кирилла: не сложилась, когда-то, их супружеская жизнь…– что уж, теперь, вспоминать об этом?! Грезы молодости…– в них все зло! Зато, в компании с теперешним Кириллом, не так страшно и одиноко жить в этом мире…: есть с кем и чаек попить, длинными вечерами; и в театр, на премьеру, есть кому пригласить; и в парке вдвоем прогуляться сподручнее; и в кафе посидеть…– и поплакаться Кириллу, на самодурство нового директора и ее заместителя, ныне, Вере не претит! Потом, теперешний Кирилл проявляет невиданную заботу о Вере: то продуктами с ней поделиться, то деликатесами Веру побалует, то деньгами поддержит… – а, ведь, она не жена ему, вовсе, но мать его дочери Ольги и бабушка их общего с Кириллом, внука Никиты…– и эти незримые, но неразрывные узы, ныне уже и не обязательно скреплять в загсе!
***
Помянул Глеб об Андроне Семеновиче нелицеприятно: вроде, тот забыл о правнуке Никите…– и зря грех на душу взял! Вернулись они домой от Агриппины, а на кухне у Глеба сидит, собственной персоной, тот Андрон…
– Отец, Глеб, поддержите меня: рано еще нашему Ники, в такие далекие вояжи отправляться, без родителей! – от волнения, Ольга раскраснелась, ее мать Вера Ивановна сидела смирно, потупив глаза и не участвовала, в жаркой дискуссии дочери с сыном Никитой и его прадедом… Ольга не привыкла проигрывать споры – поневоле, пришлось искать поддержки у мужа и отца.
Кирилл Дмитриевич присел на стул, рядом с Верой Ивановной, словно бы сообщая своей дочери, что Никита – ребенок Ольги… и Глеба – им и решать…: куда мальчику можно ехать, а, что ему, категорически, воспрещено!
– А, в чем, собственно, проблема? Не просветите меня? – Глеб надумал быть объективным – и счел нужным вникнуть в проблему…
Выяснилось, что Андрон Семенович вознамерился, провести остаток месяца августа и половину сентября в санатории, на побережье Черного моря… – и, правнука Никиту захотел взять с собой… Этому благому намерению, Ольга и воспротивилась!
– Вообще-то нашему Никите шестой год идет – с ним не должно возникнуть особых проблем у Андрона Семеновича…– и я понимаю, как Никите хочется к морю…– и тут… такая возможность! Но Никита, имеется один пунктик, против твоей поездки: ты, научился, чистить зубы и умывать лицо, и сам моешь свои ноги перед сном…, но не освоил ты, еще, как самолично, мыть себе попку…– мама каждый вечер и с утра помогает тебе… Представь, уехал ты, от мамы…, но, ведь не всякому ты, доверишь твою попку мыть? В этом я вижу большую загвоздку, а в целом, я не против, чтобы Никита побывал на море, позагорал на южном солнышке и, вдоволь, покушал фруктов…– усталый Глеб поставил на газовую плиту чайник: ему хотелось, испить чая и завалится спать – завтра снова на службу, в госпиталь…
В словах отца не прозвучало категорического «нет» – и Никита воспрял духом, и, безапелляционно, он заявил маме Ольге…
– Папа не против – и, значит я могу поехать к морю с дедом!!! Папа разрешил!!! Мама, сейчас же научи меня, как мне надо мыть попку…– и я, поеду с дедом на вокзал!!! Решено!!!– взволнованный скорым отъездом, Никита кинулся в сторону ванной комнаты, оставшаяся в меньшинстве, Ольга, понуро, побрела за сыном…
***
Пока Ольга, на пару с мамой Верой, собирали Никиту в дорогу, Андрон Семенович, из окна кухни, махнул, призывно, своему водителю – и тот, как навьюченный верблюд, занес в квартиру Глеба сумки: со свежезамороженным мясом, курами и мясными полуфабрикатами, что, заботливо, приготовила для семьи маленького Никиты помощница по хозяйству влиятельного и грозного Андрона…