Нормально же общались

Глава 10. Неловко быть правым

После разговора с Максом Лера ходила по дому как сомнамбула. Уже трижды она прошла мимо кухни и только сейчас поняла, что держит в руках пустую кружку. Она зашла в кухню, помыла её и поставила на сушилку.

Она остановилась у окна, глядя на запотевшее стекло, и провела пальцем по влажной поверхности, оставляя след. Столько лет она строила жизнь вокруг одной истории. Теперь выяснилось, что у Макса была совсем другая. И самое неприятное заключалось в том, что обе оказались правдой. Никто не врал — просто каждый видел свою половину.

Но это совсем не означало, что она готова броситься обратно. Правда не отменяла трёх лет боли. Ей нужно было время, чтобы научиться жить с новой версией прошлого.

Дом Андрея был похож на развороченный муравейник. Все ходили и что-то делали. Кто-то спорил из-за углей, кто-то искал шампуры, кто-то нарезал салаты, кто-то сидел на веранде, выпивал и смеялся над какой-то старой историей.

Лера вышла во двор. Макс стоял у мангала и увлечённо спорил о чём-то с Андреем.

Она замерла и просто смотрела на него.

Не подошла.

Не окликнула.

Не улыбнулась.

Макс в этот момент засмеялся над чем-то, что сказал Андрей. И Лера поймала себя на мысли: «Я уже забыла, как он смеётся.»

Раньше бы она сразу ушла в другую сторону, чтобы он не заметил её. А сейчас просто не ушла.

Она одёрнула себя, обогнула дом и направилась на задний двор, чтобы скрыться от шума и подумать.

За домом стояли старые деревянные качели — те самые, на которых когда-то они сидели всей компанией до глубокой ночи. Сейчас они были пустыми, только ветер тихо покачивал их, и они поскрипывали, будто кто-то недавно встал.

Лера села. Провела ладонью по шершавой перекладине — той самой, за которую они держались, раскачиваясь до хрипоты под песни Андрея. Ветер качнул голые ветки, несколько сухих листьев слетели на землю.

Самое странное было не в том, что Макс сказал. Самое странное — она больше не хотела на него злиться. Обида была её опорой три года. На неё можно было опираться, ей можно было объяснить всё. А теперь опора исчезла, и Лера вдруг не знала, где земля.

Она услышала шаги до того, как Ира вышла из-за угла. Конечно. Кто ещё это мог быть. Ира всегда каким-то невероятным образом находила её тогда, когда Лера пыталась спрятаться.

— Ты опять спряталась в свою ракушку, мисс-улитка?

Лера даже не обернулась. Оттолкнулась носком кроссовка от земли. Качели тихо скрипнули и поплыли вперёд.

— Я не прячусь. Я просто хочу побыть одна.

Ира ничего не ответила. Подошла ближе, стряхнула с сиденья сухие листья и села рядом. В руках у неё был бокал с чем-то тёмным — сок или вино, Лера даже не стала разбираться.

Несколько секунд они просто качались почти в такт. Ветер шевелил волосы, где-то за домом смеялись, хлопнула дверца машины.

— Ну и чего надумала?

Лера криво усмехнулась.

— Что три года спорила с человеком, которого сама придумала.

Ира покачала головой, глядя вперёд.

— Ты спорила с тем Максом, которого видела тогда. Это разные вещи.

Лера нахмурилась, повернулась к ней.

— Но он ведь...

— Лер. — Ира вздохнула и повернулась к ней. — Ты сейчас опять пытаешься найти виноватого. Мы не в суде. Он не оправдывался. Он просто сказал, как было. Ты хочешь, чтобы он специально сделал что-то плохое, чтобы было за что его ненавидеть?

Лера замолчала.

Качели почти остановились, едва слышно скрипнув. Она смотрела куда-то мимо дома, словно пытаясь разглядеть в сером ноябрьском небе ответ.

— И что теперь?

Ира пожала плечами.

— Ничего.

Лера повернулась к ней.

— В смысле — ничего?

— В прямом. — Ира поставила бокал на землю и сцепила руки. — Ты не обязана сегодня ничего решать. Простила ты его или нет. Не обязана снова влюбляться. И бежать от него ты тоже не обязана. — она улыбнулась краешком губ. — Иногда самое правильное решение — вообще пока ничего не решать.

Она первой поднялась с качелей и отряхнула ладони.

— Всё. На сегодня хватит.

Лера подняла на неё глаза.

— Чего хватит?

— Думать. — Ира протянула ей руку. — Мозг у тебя всё равно уже перегрелся. Лечится только шашлыком.

Лера невольно усмехнулась.

— Это научный диагноз?

— Конечно.

Лера несколько секунд смотрела на её протянутую руку. Потом всё-таки вложила свою ладонь.

— Только не думай, что я внезапно стала весёлой.

— Это было бы очень подозрительно.

Они обогнули дом. Чем ближе подходили к беседке, тем громче становились голоса. Кто-то уже перебирал струны гитары, Андрей спорил с кем-то, что мясо «ещё две минуты», хотя говорил это последние минут пятнадцать. В воздухе смешались запах дыма, жареного мяса и свежей зелени.

У Леры неожиданно заурчало в животе. Она даже остановилась.

— Вот предатель.

— Организм, в отличие от головы, знает, чего хочет, — хмыкнула Ира.

Когда они подошли к беседке, ребята уже рассаживались за столом. Кто-то разливал вино, кто-то тянулся за соком, кто-то пытался стащить кусок мяса прямо с шампура, пока Андрей этого не видел.

Компания гудела сразу несколькими разговорами.

— Да я тебе отвечаю, он точно его пересушит.

— Лучше пересушить, чем есть сырое.

— Андрей, ты мясо готовишь или диплом защищаешь?

— Не мешайте художнику.

Девчонки заняли свободные места. Тут же началась привычная суета.

— Лер, тебе что налить?

— Белое сухое, — ответила она.

— С мясом?

Она пожала плечами.

— Красное я всё равно не люблю.

В этот момент Андрей появился с шампурами так торжественно, будто нёс олимпийский огонь.

— Господа! Прошу к столу!

— Наконец-то, — простонал кто-то. — Мы уже успели состариться.

— Тебя только за смертью посылать, — хмыкнул Дима, принимая шампур. — Или за шашлыком. Разницы никакой.

За столом сразу раздался смех.

— Зато теперь никто не скажет, что мясо не дошло, — невозмутимо ответил Андрей.

Кто-то уже тянулся за салатом, кто-то просил передать соус, бокалы тихо звякнули друг о друга. Лера поймала себя на странной мысли. Ещё утром ей казалось, что она здесь лишняя. Что этот дом, эти люди, этот шум остались где-то в другой жизни. А сейчас она сидела за общим столом, слушала привычные перепалки и вдруг поняла, что скучала не только по человеку. Она скучала по чувству, что когда-то была частью всего этого.

И впервые за долгое время это чувство ненадолго вернулось.

Вилки негромко звякали о тарелки, кто-то тянулся через весь стол за салатом, кто-то просил передать соус. Андрей с Димой уже спорили о маринаде.

— Майонез с соевым соусом — идеальная база.

— Это преступление против шашлыка.

— Это эволюция.

— Это лень.

В итоге они решили, что в следующий раз каждый замаринует мясо по-своему, а победителя выберет компания.

Рядом Ира смеялась над историей Олега. Лера подцепила вилкой кусочек мяса и невольно улыбнулась.

— Ладно... Андрей, беру свои слова обратно.

Андрей победно вскинул подбородок.

— Я же говорил!

— Не обольщайся, — тут же отозвался кто-то. — Просто все настолько проголодались, что уже согласны на всё.

За столом снова засмеялись.

— Передайте, пожалуйста, хлеб.

Корзинка начала своё путешествие с дальней стороны стола, переходя из рук в руки. В какой-то момент она оказалась у Макса. Он взял её, поднял взгляд и встретился глазами с Лерой.

Ничего не сказал. Просто протянул.

Лера потянулась за хлебом. На одно короткое мгновение их пальцы соприкоснулись — тёплые. Она почти сразу убрала руку.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Он сказал это так спокойно, как сказал бы любому другому. И в этой обычности было что-то важное.

Раньше она бы не заметила такой мелочи. Потом был долгий период, когда замечала бы каждое движение, каждый взгляд, каждое случайное слово. А сейчас это вдруг оказалось просто хлебом, который один человек передал другому. И почему-то именно эта простота успокаивала её больше всего.

— Андрей, а где обещанный соус?

— Так вот же.

— Это кетчуп.

— А что, кетчуп уже не соус?

Кто-то начал смеяться. Олег качает головой:

— Всё. Следующий выезд без Андрея. Он позорит культуру шашлыка.

— Зато без меня вы до сих пор угли бы разжигали.

— Это ещё не доказано.

Опять смех. Лера ловит себя на том, что смеётся вместе со всеми. И не потому что заставляет себя — ей действительно смешно.

Она поймала взгляд Макса. Он тоже улыбался. Не ей — Андрею. И почему-то именно это оказалось неожиданно важным. Он не пытался всё время смотреть на неё, не искал повода заговорить, не превращал каждую секунду в неловкость. Он просто был частью этой компании. Так же, как и она.

— Слушайте... а мы вообще когда последний раз все вместе собирались?

Все начали вспоминать.

— Года три назад?

— Нет, два.

— Нет, это когда Серёга мангал перевернул?

— Нет, тогда дождь был.

Начался хаотичный спор. Лера слушала и почти не участвовала. И поняла одну вещь. Пока она пыталась забыть прошлое, у остальных жизнь продолжалась. Они встречались, шутили, виделись. А она сама вычеркнула себя из этого круга.

Андрей крикнул:

— Кстати... Макс!

Макс поднял голову.

— Гитару-то привёз?

— Конечно.

— Ну тогда после еды без вариантов. Споешь нам. У тебя это отлично получается.

Кто-то начал поддерживать:

— Да!

— Сто лет не слышали.

— Только не свои депрессивные песни!

— Особенно свои депрессивные песни!

Все смеются. Макс улыбается.

— Посмотрим.

Лера вдруг поняла, что совершенно не помнит, когда в последний раз слышала, как он играет. Когда-то это было так привычно, что она никогда не думала запоминать. Оказывается, самые обычные вещи начинаешь ценить только тогда, когда однажды они исчезают.

После еды все начали убирать тарелки. Кто-то ленился, кто-то уже разливал чай. Андрей достал старую гитару.

— Макс.

— Что?

— Даже не думай отказываться.

— Я и не собирался.

Все зашумели, ребята начали хлопать в ладоши, подбадривая. Макс взял гитару, положил на колени и провёл пальцами по струнам.

Лера не подняла глаз. Она сделала вид, что внимательно слушает Иру, кивнула на какую-то фразу, которую даже не расслышала. Но стоило Максу провести пальцами по струнам, как все остальные звуки будто отступили.

«И то, что было набело, откроется потом,

Мой рок-н-ролл — это не цель и даже не средство.

Не новое, а заново,

Один и об одном,

Дорога — мой дом,

И для любви это не место.»

Первые строчки ударили неожиданно точно. Лера не знала, выбрал ли он эту песню случайно или нет, но каждое слово цепляло что-то внутри, что она весь день пыталась не трогать.

«Прольются все слова, как дождь,

И там, где ты меня не ждёшь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу.

На наших лицах без ответа

Лишь только отблески рассвета

Того, где ты меня не ждёшь.

А дальше — это главное, похожий на тебя,

В долгом пути я заплету волосы лентой.

И неспособный на покой,

Я знак подам тебе рукой,

Прощаясь с тобой,

Как будто с легендой.»

Сначала она только сильнее сжала вилку. Потом поняла, что давно перестала есть. Где-то рядом тихо подпевал Андрей, кто-то отбивал ритм ладонью по столу, кто-то молча смотрел в огонь. А Лера впервые за три года позволила себе не спорить с тем, что чувствует.

«Прольются все слова, как дождь,

И там, где ты меня не ждёшь,

Ночные ветры принесут тебе прохладу.

На наших лицах без ответа

Лишь только отблески рассвета

Того, где ты меня не ждёшь.»

Она моргнула. Перед глазами всё стало немного размытым. Лера машинально провела пальцами по щеке и только тогда поняла, что плачет.

«И то, что было набело, откроется потом,

Мой рок-н-ролл — это не цель и даже не средство.

Не новое, а заново,

Один и об одном,

Дорога — мой дом,

И для любви это не место.

Дорога — мой дом,

И для любви это не место

Последняя нота растворилась в вечернем воздухе. Никто не хлопал. Несколько секунд слышно было только потрескивание углей в мангале.

Лера моргнула, и слёзы скатились по щекам — горячие, неожиданные. Она не вытерла их сразу. Позволила себе несколько секунд просто сидеть, чувствуя, как внутри отпускает что-то, что держалось слишком долго.

— Ну Макс, мы же просили без депрессивных песен! — Андрей хохотнул и забрал гитару.

— Как получилось.

— Всё, теперь я тряхну стариной, а то всех девчонок довёл до слёз.

Компания зашумела, кто-то просил ещё одну песню, кто-то уже подпевал весёлую. А Лера глубоко вдохнула — медленно, как перед нырком — и поднялась из-за стола. Не демонстративно, никто даже не обратил на неё внимания.

Она отошла к потухающему мангалу. Смотрела, как над углями поднимаются тонкие струйки дыма.

Столько лет она мечтала услышать его объяснение. Сегодня услышала. И с удивлением поняла, что вместе с правдой исчезло что-то ещё. Она больше не чувствовала той злости, за которую так долго держалась. Она больше не могла ненавидеть его так, как раньше.

За спиной хрустнул гравий. Она обернулась.

Макс остановился в нескольких шагах. Стоял, засунув одну руку в карман, во второй держал кружку. Смотрел на неё, потом перевёл взгляд на дым.

— Чай будешь? — и протянул горячую кружку.

Она обхватила её двумя ладонями, грея пальцы. Сделала глоток — чай был с мятой, немного сладкий. Её любимый.

— Буду. Спасибо.

Она не спросила, откуда он знал, что она до сих пор пьёт именно такой. И он не сказал ни слова.

Они стояли рядом. Никаких признаний. Никаких разборок. Просто молча смотрели, как над углями поднимаются тонкие струйки дыма. Между ними было ровно столько воздуха, сколько нужно, чтобы дышать.

За спиной Андрей уже пытался попасть в аккорды, компания смеялась и подпевала невпопад. Здесь же было тихо.

И впервые за долгое время эта тишина не казалас

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.