- -
- 100%
- +
— Для начала — скажу, что твои штаны снова задом наперёд.
Я машинально опустила взгляд. Штаны были надеты правильно.
— Очень смешно.
— А ты уже чуть не пустила искру, — заметил Шуша. — Я видел. Кончики пальцев засветились.
— Ничего не засветились!
— Светились-светились, — подтвердила Ингрид, которая, оказывается, наблюдала за этой сценой с явным удовольствием. — Прямо как светлячки.
Я застонала. Эта дорога до столицы обещала быть самой долгой в моей жизни. Но, с другой стороны, думала я, глядя на удаляющиеся спины моих спутников — рыжую охотницу, тихую аристократку, вечно голодного конюха и язвительного демона в кошачьей шкуре, — по крайней мере, скучно мне точно не будет.
Где-то впереди, за холмами, уже показались первые очертания городских башен. Столица ждала. И, судя по всему, ждала она нас с распростёртыми объятиями. Или с цепями. Скоро узнаем.
Башни, которые мы видели с холмов, оказались ещё дальше, чем я думала. Знаете это чувство, когда вроде бы уже вот он, город, рукой подать, а ты едешь ещё час, и ещё час, и он всё не приближается? Примерно так мы и тащились последние вёрсты, и когда наконец впереди показались городские ворота — настоящие, каменные, с двумя круглыми башнями по бокам и железной решёткой, — я была готова расцеловать мостовую.— Не спеши радоваться, — тихо сказал Шуша, по-прежнему сидевший в обличье обычного чёрного кота. — Видишь арку?Я присмотрелась. Над воротами, прямо в каменной кладке, виднелся небольшой амулет — тускло-синий кристалл в медной оправе. Он едва заметно пульсировал, как будто дышал.— Это он? — спросила я.— Он. Детектор магии. Сейчас он настроен на пассивный режим — просто фиксирует проходящих магов. Если ты не будешь колдовать, он не среагирует. Морок я уже наложил.— А если я случайно?— Не случайно, — отрезал Шуша. — Просто не колдуй.— Легко сказать...Очередь у ворот была небольшая: пара телег с товаром, несколько пеших крестьян и какой-то тощий торговец с клеткой, в которой сидела облезлая курица. Стража — двое дюжих мужиков в кожаных доспехах и один писец с восковой табличкой — лениво проверяли документы и взимали плату за въезд.— Кто такие? — спросил один из стражников, когда подошла наша очередь.— Волконские, — ответила я, стараясь, чтобы бас звучал солидно. — Княжич Дмитрий, наследник рода. Со мной мои спутники.Стражник поднял бровь, оглядел нашу разношёрстную компанию и, кажется, мысленно поставил галочку напротив «странные». Но вслух ничего не сказал, только кивнул на арку:— Проезжайте. С вас пять медяков за каждого, за лошадей — по два.Я полезла за кошельком, молясь про себя, чтобы пальцы не засветились. Шуша на сумке Ингрид замер, как статуя, даже хвостом не шевелил. Ингрид с невинным видом поправила арбалет (стражник покосился, но промолчал — видимо, девицы с оружием здесь не были редкостью). Агафья проехала под аркой, даже не взглянув на амулет. Федька, наоборот, уставился на кристалл с таким любопытством, что чуть не врезался в столб.— Всё чисто, — шепнула я, когда мы оказались по ту сторону ворот.— Я же говорил, — отозвался Шуша, но в его голосе послышалось явное облегчение.Столица встретила нас шумом, суетой и запахами — десятками разных, смешанных в один густой коктейль. Пахло свежим хлебом, конским навозом, пряностями, жжёным сахаром, речной водой и чем-то ещё, что я не могла опознать. Улицы были вымощены булыжником, и копыта наших лошадей звонко цокали по камням. Дома здесь были выше, чем в деревнях, — по два, а то и по три этажа, с узкими окошками и черепичными крышами. Над центральной улицей висели пёстрые вывески: «Сукно и шерсть», «Зелья и настойки», «Оружейная лавка мастера Гроша», «Пирожки от тётушки Марты».— Вот! — Федька ткнул пальцем в последнюю вывеску. — Я же говорил! Пирожки!— Сначала — постоялый двор, — твёрдо сказала Агафья. — Нам нужно где-то оставить вещи и лошадей.— Я знаю одно местечко, — сказала Ингрид и, не дожидаясь ответа, свернула в переулок. Мы последовали за ней, лавируя между прохожими, бродячими собаками и лотками с какой-то невероятно пахнущей выпечкой (Федька чуть не свернул шею, оглядываясь).Постоялый двор, куда привела нас Ингрид, назывался «Золотая щука». Вывеска изображала рыбу, которая и правда была золотой, а под ней значилось: «Комнаты чистые, еда сытная, клопов нет». Последнее уточнение меня немного насторожило.— Ты уверена, что здесь прилично? — спросила я.— Прилично — нет. Зато дёшево и не задают лишних вопросов.Внутри было шумно, как в улье. За длинными столами сидели самые разные люди: купцы, наёмники, какие-то подозрительные личности в плащах, пара студентов (судя по потрёпанным книгам, которые они читали прямо за едой) и даже одна женщина в ярко-красном платье с попугаем на плече. Попугай орал что-то неразборчивое, женщина смеялась.— Колоритно, — пробормотала я.— Это ещё мягко сказано, — отозвалась Агафья, но без осуждения. Ей, кажется, тоже было интересно.Хозяин — круглый, лысый и удивительно подвижный для своих габаритов — выкатился нам навстречу и тут же принялся расхваливать свои комнаты с таким энтузиазмом, будто это были императорские покои.— Для вашей компании — лучший номер! Четыре кровати, вид на фонтан, отдельный стол в общем зале, и завтрак включён!— Сколько? — спросила я.— Всего два серебряных за ночь!— Грабёж, — тут же сказала Ингрид. — За эту дыру — серебро? Максимум пять медяков.— Пять медяков?! — хозяин схватился за сердце. — Девушка, вы меня разоряете!— Шесть.— Полтора серебра, и это моё последнее слово!— Десять медяков.— Серебро!Они торговались ещё минут пять, и в итоге сошлись на двенадцати медяках, бесплатном завтраке и обещании хозяина «присмотреть за лошадьми, как за родными». Я не знала, насколько можно верить этому обещанию, но Федька, услышав про завтрак, уже тащил наши сумки вверх по лестнице.Номер оказался на удивление приличным. Четыре кровати с пёстрыми лоскутными одеялами, деревянный стол, пара стульев и окно, из которого действительно открывался вид на маленький фонтан во дворе. Правда, фонтан не работал, а в нём сидел голубь, но всё равно — вид.— Ну что, — сказала я, плюхаясь на кровать и вытягивая ноги, — мы в столице.— Мы в столице, — повторила Агафья, усаживаясь на соседнюю кровать.— И что теперь? — спросил Федька, который уже успел разуться и теперь с блаженным видом шевелил пальцами ног.— Теперь, — Шуша спрыгнул с подоконника и плавно перетёк в человеческую форму, — завтрак. Потом я иду в город. Разведать обстановку.— Разведать обстановку? — переспросила Ингрид. — Или просто сбежать от нас на пару часов?— Одно другому не мешает, — ответил Шуша, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Заодно узнаю, что там с Академией. И с гильдиями. И с теми, кто ищет необученных магов.При этих словах все посерьёзнели.— Думаешь, нас уже ищут? — спросила я.— Пока не знаю. Но лучше перестраховаться.За ужином (который оказался неожиданно вкусным: тушёное мясо с овощами, свежий хлеб и тот самый обещанный пирог с визигой) мы строили планы на завтра. Ингрид собиралась навестить своего дядюшку, который, как выяснилось, держал лавку артефактов в Квартале Трёх Башен. Федька хотел осмотреть город и заодно купить подковы. Агафья — сходить на рынок. А я... Я понятия не имела, что мне делать.— Тебе — отдыхать, — сказал Шуша, заметив мои сомнения. — Завтра с утра я отведу тебя в Академию. Если повезёт, найдём наставника. Если не повезёт...— То что?— То будем думать.Ночью, когда все уснули, я долго лежала с открытыми глазами. Столица гудела за окном, даже поздним вечером: где-то играла музыка, слышались голоса прохожих, стук копыт, звон колоколов. Всё было чужим, незнакомым, пугающим — и одновременно манящим.Где-то там, за этими улицами, пряталась Академия. Моя единственная надежда научиться управлять магией. И, возможно, единственный шанс понять, как отсюда выбраться. Или — остаться.Повернувшись на бок, я увидела, что Шуша, снова ставший котом, сидит на подоконнике и смотрит на город. Его зелёные глаза мягко светились в темноте. Он не обернулся, но, кажется, почувствовал мой взгляд.— Спи, маг-недоучка, — раздался его тихий голос в моей голове. — Завтра будет тяжёлый день. А я посторожу.И я заснула. Без снов, без тревог — просто провалилась в темноту, зная, что на подоконнике сидит демон, который не даст нас в обиду. Даже если сам ещё не научился пользоваться десертной ложкой.
Глава 8. Башня Ветров, или Урок пятый: «Никогда не называй воздушника ветродуем»
Утро в «Золотой щуке» началось не с кофе, не с чая и даже не с ворчания Шуши. Оно началось с того, что Федька куда-то исчез.
Я села на кровати, потягиваясь и разминая затёкшие плечи. За окном только-только занимался рассвет, и в сером утреннем свете комната выглядела почти уютно. Почти — потому что кровать Федьки была пуста: одеяло скомкано, подушка валяется на полу, сапоги исчезли.
— Шуша, — прошептала я, — где Федька?
Демон, свернувшийся клубком на подоконнике в кошачьем обличье, даже не открыл глаз.
— Ушёл на рассвете. Сказал, что пойдёт за подковами. И за пирожками. В обратном порядке.
— Он хоть записку оставил?
— Он оставил следы грязных сапог на лестнице. Этого достаточно.
Я вздохнула и начала одеваться. Агафья уже проснулась и сидела у окна, расчёсывая свои пепельно-русые волосы. Движения её были медленными, почти медитативными, и в мягком утреннем свете она казалась совсем юной и трогательной. Ингрид ещё спала, раскинувшись звездой на своей кровати и тихонько похрапывая — сказывалась вчерашняя дуэль с Шушей и две кружки местного эля, которые она опрокинула за ужином.
— Сегодня важный день, — сказала я, застёгивая рубаху (на этот раз — правильно).
— У тебя каждый день важный, — отозвался Шуша, наконец открывая глаза. — То штаны задом наперёд, то демон в трактире, то невеста с кинжалом.
— Невеста с кинжалом — это не проблема, а преимущество, — спокойно заметила Агафья, не оборачиваясь от зеркала. — Особенно если кинжал острый.
Шуша хотел что-то возразить, но передумал и только хвостом дёрнул.
Завтракали мы в общем зале. Хозяин, как и обещал, выставил на стол кашу, свежий хлеб, кувшин с клюквенным морсом и даже по кусочку холодного пирога с визигой — видимо, вчерашний уговор насчёт бесплатного завтрака он воспринял серьёзно. Зал уже наполовину заполнился: купцы обсуждали цены на зерно, двое студентов листали потрёпанные учебники, давешняя женщина с попугаем кормила своего питомца крошками, а попугай выкрикивал что-то неразборчивое, но явно нецензурное. Федька всё ещё не вернулся, и я решила пока не беспокоиться — этот парень мог найти приключения даже на пустом рынке, но и выбраться из них умел.
Ингрид, зевая, спустилась последней и тут же потянулась к кувшину с морсом.
— Дядюшка говорил, что в Академию лучше идти с утра пораньше, — сказала она, намазывая хлеб маслом. — Декан принимает до полудня. После полудня он уходит в библиотеку и сидит там до ночи. А библиотека у них — это лабиринт. Можно зайти и не выйти.
— Принято, — кивнула я. — Значит, идём прямо сейчас. Шуша со мной, вы — по своим делам.
— Я на рынок, — сказала Агафья. — Посмотрю, что тут продают. И ещё… — она замялась, — мне нужно найти лекаря. Хорошего. Такого, который разбирается в старой магии.
Мы все уставились на неё.
— Зачем тебе лекарь? — спросила я.
— Не мне. Моховику. Помните, у него глаза слезились? Я думаю, это от тумана. А туман в овраге был магический.
За столом повисла пауза. Шуша перестал принюхиваться к каше и уставился на Агафью с таким выражением, будто только что увидел её впервые. Ингрид хмыкнула в кружку. А я вдруг поняла, что Агафья — это, возможно, самый добрый человек из всех, кого я знала. И в прошлой жизни, и в этой.
— Ты хочешь вернуться в Холодный овраг, чтобы помочь монстру, который нас чуть не съел? — уточнила Ингрид.
— Он не собирался нас есть, — спокойно ответила Агафья. — Ему просто было одиноко. И у него болели глаза.
— Агафья, — тихо сказал Шуша, — ты святая. Или безумная. Я ещё не решил.
— Я просто хочу помочь, — пожала плечами она.
После завтрака мы разошлись. Ингрид отправилась к дядюшке в Квартал Трёх Башен, Агафья — на рынок с твёрдым намерением найти лекаря, который разбирается в болезнях древних болотных тварей, а мы с Шушей двинулись в Академию.
Утренний город встретил нас суетой и шумом. Солнце уже поднялось над крышами, и улицы наполнились народом. Торговцы раскладывали товар, подмастерья спешили с поручениями, уличные музыканты настраивали инструменты, а где-то вдалеке звонил колокол — размеренно, неторопливо, будто напоминая всем, что день только начинается. Пахло свежим хлебом, конским навозом, пряностями, речной водой и ещё десятком незнакомых мне запахов, которые смешивались в один густой коктейль под названием «столица».
— Как думаешь, этот магистр Авериус вообще согласится меня учить? — спросила я, пока мы шли по мостовой. Шуша в человеческом обличье шагал рядом, и прохожие невольно обходили его стороной — было в нём что-то такое, что заставляло людей уступать дорогу.
— Трудно сказать, — отозвался он. — Воздушники вообще непредсказуемы. Сегодня он может решить, что ты — его лучший ученик, а завтра — что ты недостоин даже стоять на пороге его башни. У них настроение меняется, как направление ветра.
— Звучит… обнадёживающе.
— Зато если он согласится, ты получишь одного из лучших наставников в этой стране. Авериус — гений. Или безумец. Или и то, и другое.
— Ты уже говорил.
— Потому что это важно. Гении и безумцы видят то, чего не видят другие. А тебе нужен именно такой наставник. Потому что твой дар, Вика… — он задумался на секунду, — он странный. Ты не просто маг. Ты — попаданка в чужом теле. Твоя магия пришла не из этого мира, а из тебя самой. Это большая редкость. И большая опасность.
— Для меня или для окружающих?
— Для всех, — коротко ответил он.
Мы замолчали. Я думала о его словах, пока мы пробирались по запруженным улицам. Академия находилась в Квартале Четырёх Башен — том самом, который раньше назывался Кварталом Трёх Башен, пока один упрямый воздушник не построил четвёртую. Мы шли туда минут сорок, если не больше, и за это время я успела трижды спросить дорогу, один раз чуть не попасть под телегу (засмотрелась на уличного жонглёра, который подбрасывал в воздух светящиеся шары) и окончательно убедиться, что столица — это место, где можно потеряться даже с картой.
Академия, когда мы наконец добрались, оказалась именно такой, какой я её себе представляла. Огромное здание из серого камня с высокими стрельчатыми окнами, массивными дубовыми дверями и четырьмя башнями по углам, одна из которых действительно была выше остальных и чуть наклонена — видимо, та самая, воздушная. Над входом висел герб: дракон, держащий в лапах книгу и меч, и надпись золотыми буквами: «Императорская Академия Магических Искусств и Прикладного Чародейства».
— Пафосно, — прокомментировала я.
— Подожди, увидишь декана, — хмыкнул Шуша.
Внутри пахло старой бумагой, воском и чем-то, что я уже научилась узнавать — озоном. Магия здесь витала в воздухе в буквальном смысле, и кончики моих пальцев слегка покалывало. Холл был просторным, с высоким сводчатым потолком и мраморным полом, на котором тут и там виднелись подпалины. Студенты — кто в мантиях, кто в обычной одежде — сновали туда-сюда с кипами книг и свитков. Прямо у входа, за дубовым столом, восседала сухопарая женщина в очках. Перед ней лежала толстая книга в кожаном переплёте, в которую она что-то старательно записывала и даже не подняла головы при нашем приближении.
— Доброе утро, — сказала я самым вежливым басом.
— Утро доброе, если вы по делу, — ответила женщина, не отрываясь от книги. — Если нет — до свидания.
— Мы по делу. Мне нужен декан.
Перо замерло. Женщина подняла глаза, смерила меня взглядом поверх очков и, кажется, осталась недовольна увиденным.
— Имя?
— Дмитрий Волконский.
Она полистала книгу, нашла нужную запись и вдруг нахмурилась.
— Волконские не рождали магов уже двести лет. Вы уверены, что у вас есть дар?
— Уверена, — ответила я и, вспомнив уроки Шуши, добавила: — Могу продемонстрировать.
— Не здесь! — женщина вскинула руку. — Демонстрации — в испытательном зале. Второй этаж, комната двенадцать. Но предупреждаю: если вы меня разыгрываете, пеняйте на себя. Декан не любит шутников.
— А декан — это кто? — шёпотом спросила я у Шуши, пока мы поднимались по лестнице.
— Магистр Теодор Грозный, — так же шёпотом ответил демон. — Специалист по боевой магии. Говорят, он однажды превратил нерадивого студента в статую. На неделю.
— В статую?!
— Говорят, студенту понравилось. Он потом ещё просился.
Я не знала, шутит Шуша или нет, и это пугало больше всего.
Мы поднимались по широкой мраморной лестнице, стёртой сотнями ног. Стены были увешаны портретами прежних магистров, картами звёздного неба и какими-то схемами, которых я не понимала. Студенты, попадавшиеся нам навстречу, провожали нас взглядами — особенно Шушу, который шагал с таким видом, будто это он здесь главный экзаменатор.
— Ты не мог бы выглядеть чуть менее… демонически? — прошептала я.
— Мог бы, — так же шёпотом ответил он. — Но зачем?
Комната двенадцать оказалась круглым залом с каменными стенами, на которых тут и там виднелись всё те же подпалины. Посередине стоял магистр Теодор Грозный — высокий, седой, с суровым лицом и бородой, которая могла бы соперничать с бородой батюшки, но явно выигрывала по ухоженности. На нём была тёмно-синяя мантия с серебряными звёздами, а в руке — длинный посох с навершием в виде драконьей головы.
— Княжич Волконский, — произнёс он, и его голос прокатился по залу как гром. — Явился.
— Явился, — подтвердила я, стараясь не дрожать.
— И с фамильяром. — Декан перевёл взгляд на Шушу. — Демон. Интересно. Давно не видел демонов в этих стенах.
— Я польщён, — сухо ответил Шуша.
— Не стоит. Я помню, чем закончился прошлый визит демона в Академию. Три сожжённые аудитории и один фонтан, который до сих пор иногда плюётся кипятком.
— Это был не я.
— Знаю. Но всё равно не стоит. — Декан снова повернулся ко мне. — Итак, княжич, показывайте, на что способны.
Я выдохнула. Вспомнила уроки Шуши. Вспомнила ручей, камень, искры из пальцев. Сосредоточилась. Протянула руку и представила, как воздух передо мной сгущается в светящийся шар.
Из пальцев вырвался сноп золотых искр, закружился, собрался в комок — и через секунду над моей ладонью парил маленький, но очень яркий огненный шар. Он гудел, потрескивал и освещал весь зал тёплым золотистым светом.
Декан прищурился.
— Неплохо, — сказал он. — Для новичка. Но контроль хромает.
— Я знаю. Поэтому мне нужен наставник.
— Наставник, — повторил декан и вдруг улыбнулся. Улыбка у него оказалась неожиданно доброй, почти отеческой. — Что ж, княжич. У меня есть для вас кое-кто на примете. Но предупреждаю: этот наставник — не из простых. Он эксцентричен. Своенравен. И терпеть не может бездарей.
— Я не бездарь! — возмутилась я.
— Вот и проверим. — Декан хлопнул посохом об пол, и в воздухе перед нами возник свёрнутый пергамент, перевязанный синей лентой. — Это направление. Ваш наставник живёт на окраине города, в Башне Ветров. Его зовут магистр Авериус. И да, он — воздушник. Так что готовьтесь к тому, что вас будет много… сдувать.
Я взяла пергамент дрожащей рукой. Внизу, под печатью Академии, мелким убористым почерком было приписано: «P.S. Если магистр Авериус попытается выкинуть вас в окно — не пугайтесь. Это его стандартный метод проверки учеников. Просто возвращайтесь через дверь. Если сможете».
— Обнадёживает, — пробормотала я.
— Воздушники, — пожал плечами декан. — Что с них взять.
Мы вышли из Академии, когда солнце уже стояло высоко. Утро пролетело незаметно — пока добрались, пока ждали в коридоре (секретарша забыла предупредить декана, и нам пришлось сидеть на деревянной скамье почти полчаса), пока прошли испытание… Я сжимала в руке пергамент и чувствовала, как внутри бурлит смесь восторга и ужаса.
— Ну что, — сказал Шуша, потягиваясь на ходу, — теперь у тебя есть направление к наставнику.
— К эксцентричному воздушнику, который живёт в Башне Ветров и, возможно, выкинет меня в окно, — уточнила я. — Звучит как начало анекдота.
— Или как начало очень большой головной боли. Но, по крайней мере, скучно не будет. Пойдём. До окраины путь неблизкий.
И мы пошли.
Дорога к Башне Ветров заняла добрых полтора часа. Сначала мы пробирались через шумные центральные улицы, потом через тихие жилые кварталы с палисадниками и деревянными домами, потом через какие-то пустыри, заросшие колючей травой. Город постепенно редел, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что мы, кажется, вышли за его пределы — на холмистую местность, где ветер дул уже совсем не по-городскому: сильно, порывисто, трепля волосы и заставляя жмуриться.
— Далеко ещё? — спросила я, пытаясь пригладить растрёпанные волосы.
— Где-то здесь, — отозвался Шуша, который снова принял кошачье обличье и теперь трусил рядом, ловко перепрыгивая через колдобины. — Я чую воздушную магию. Она совсем близко.
Башня Ветров показалась из-за холма внезапно. Она стояла на самой вершине, одинокая и какая-то… упрямая. Высокое узкое строение из серого камня, которое, казалось, вот-вот рухнет, но каким-то чудом держалось. Вокруг не было ни забора, ни сада — только выжженная ветром трава и пара кривых деревьев, пригнувшихся к земле, будто они пытались спрятаться от бесконечных сквозняков.
— Уютненько, — прокомментировала я, оглядывая этот пейзаж. — Прямо как в Холодном овраге. Только без моховика.
— Зато с ветром, — отозвался Шуша, принюхиваясь. — И, судя по запаху, с пылью. Много пыли.
Дверь в башню была массивной, дубовой, с вырезанным на ней символом воздуха — спиралью, закрученной вокруг пера. Я постучала. Тишина. Постучала ещё раз. Снова тишина. Тогда я, набравшись смелости, толкнула дверь, и та с протяжным скрипом отворилась.
Внутри Башня Ветров оказалась… захламлённой. Мягко говоря. Повсюду — на столах, на стульях, на подоконниках, даже на ступеньках лестницы — лежали книги, свитки, карты, какие-то странные приборы, стеклянные шары с искрящимся содержимым и просто груды бумаг. Воздух пах пылью, старым пергаментом и чем-то металлическим. С потолка свисали мобили из перьев и кристаллов, которые тихонько звенели от каждого сквозняка.
— Ого, — прошептала я.
— Ого — это не то слово, — раздался сверху голос. — Скорее, «варварское вторжение в мою личную библиотеку, но я пока терплю».
Я подняла голову. На верхней площадке лестницы, прямо под потолком, стоял мужчина. Высокий, тощий как жердь, с седыми волосами, которые торчали во все стороны, будто он только что сунул палец в магический шар. Одет он был в синий халат, расшитый золотыми звёздами, и домашние тапочки с помпонами. В одной руке он держал чашку с дымящимся чаем, в другой — толстую книгу, которую, кажется, читал вверх ногами.
— Магистр Авериус? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал уважительно.
— Он самый. — Мужчина спустился на пару ступенек и прищурился. — А вы, стало быть, Волконский. Тот самый, который не маг, но магия есть. И фамильяр — демон. Интересно.
— А вы тот самый, который воздушник, гений и безумец? — вырвалось у меня.
Авериус замер. Потом медленно перевёл взгляд с меня на Шушу, потом снова на меня. И вдруг расхохотался — громко, заливисто, так что мобили на потолке зазвенели сильнее.
— А ты мне нравишься, Волконский! — воскликнул он, спускаясь. — Обычно меня называют «ветродуем» или «сумасшедшим стариком», а тут — «гений и безумец». Почти комплимент.
— Я стараюсь, — пробормотала я.
Авериус остановился передо мной. Он был ниже Шуши, но выше меня, и смотрел на меня сверху вниз с выражением, в котором смешивались любопытство и какая-то мальчишеская радость.
— Итак, — сказал он, — декан направил тебя ко мне. Значит, он думает, что ты не безнадёжен. Или наоборот — настолько безнадёжен, что только я смогу с тобой справиться. В любом случае, это интересно. Но у меня есть одно правило.
— Какое?
— Я не учу тех, кто не может войти в мою башню.
— Но я уже вошла, — заметила я, указывая на дверь.
— Вошла — да. Но войти мало. Нужно… — он сделал паузу, явно наслаждаясь моментом, — выйти.
Я непонимающе уставилась на него.
— Выйти?
— Именно. Ты вошла через дверь. А теперь попробуй выйти.
Я развернулась и толкнула дверь. Она не открылась. Потянула на себя — то же самое.
— Дверь заперта? — предположила я.
— Нет. Дверь открыта. Просто она тебя не выпускает.
— Потому что ты ещё не доказал, что достоин быть моим учеником. Дверь — это первое испытание. Откроешь её с помощью магии — я тебя приму.
Я беспомощно оглянулась на Шушу. Тот сидел на подоконнике, обернув хвост вокруг лап, и смотрел на меня с выражением глубочайшего терпения.