Катастрофа чувственности

Глава 1. Рукопись, которая пахла дождем и дедлайном

Одиннадцать лет Вера Милова редактировала любовные романы, и все эти годы ее не покидало ощущение, что сама она давно разучилась верить в любовь.

Можно было бы заподозрить неудачный роман, женатого психотерапевта, разбитое сердце. Ничего подобного не случилось. Холодность Веры была делом сугубо профессиональным, а именно – следствием одиннадцати лет непрерывного контакта с текстами, в которых мужчины сексуально хмурили брови, а женщины теряли сознание именно тогда, когда автору было лень придумывать более убедительный переход между сценами. Реальные мужчины Веру разочаровывали, так как в их действиях полностью отсутствал сюжет и хоть какая-то интрига.

В половине третьего ночи на емайл упала новая рукопись. От письма веяло тем особым канцелярским холодом, каким главные редакторы умеют пугать эффективнее любого злодея: «К утру надо посмотреть и прислать правки. Автор важный». К письму был прикреплен файл со скромным названием КАТАСТРОФА_ЧУВСТВЕННОСТИ_ФИНАЛ_НОВЫЙ_ТОЧНОФИНАЛ_3.docx, и уже в этом имени читалась вся боль редакторской профессии.

Автор скрывался под псевдонимом Леди Миледи. Вера, зевая, открыла документ.

«Она стояла у окна, укутавшись мыслями в алый закат».

Вера закрыла файл. Потом открыла снова, будто надеялась, что за эту секунду первая фраза сама себя перепишет. Фраза осталась на месте. Вера поставила комментарий: «Мысли не являются текстильным изделием».

Дальше, разумеется, солнце оказалось красным, как вина признаний, а волосы героини рассыпались по плечам янтарным водопадом; ветер же, из уважения к моменту, временно прекратил дуть, чтобы не спугнуть святую минуту женственности. Вера вписала: «Ветер не обладает религиозными чувствами».

На третьей странице возник он. Кассиан Блэк.

Тридцать два года. Миллиардер. Герцог. Владелец международной корпорации, тайного ордена, старинного замка и такого количества детских травм, что для их хранения требовался отдельный дата-центр.

Скулы у него были настолько острыми, что хотелось написать заявление в полицию. Взгляд был крайне тяжелым. Прошлое – темным. Темные волосы и темные глаза дополняли темноту его души, которую автор прописал крупными буквами еще в синопсисе.

– Ты принадлежишь мне, – сказал Кассиан на шестой странице.

– Не смей ко мне приближаться! – Ответила героиня.

Вера потерла лицо. За окном тем временем набирала обороты гроза – капли забарабанили по стеклу с нарастающим драматизмом, будто жанр требовал музыкального сопровождения. Она долистала до сцены, где Кассиан прижал героиню к стене.

– Ты боишься меня? – спросил он.

– Нет, – солгала она.

«Почему они всегда врут?» – написала Вера в комментарии. Скажи прямо: да, боюсь, ты вооруженный психопат, который проник ко мне в спальню без стука и разрешения.

Молния ударила где-то совсем рядом. Вера вздрогнула, экран мигнул, буквы поплыли и сложились в спираль, а из ноутбука вдруг потянуло сквозняком – запахом роз, крови и опасности одновременно. Она едва успела подумать, что зря выпила три чашки кофе с сахаром на голодный желудок, как мир вокруг перевернулся.

Вера падала сквозь строки, абзацы и бесконечную вереницу мужских челюстей. Мимо проносились алые закаты, черные автомобили, лошади, шелковые простыни и женщины, старательно прикусывающие губы. Она попыталась закричать, но в рот залетела какая-то неудачная метафора, и в следующее мгновение Вера рухнула на мокрую траву.

Над ней возвышался готический замок, в многочисленных окнах которого горели свечи. По небу летали вороны, хотя стояла глубокая ночь и воронам давно полагалось спать, но, видимо, сюжету было важнее символическое зловещество, чем орнитология.

Вера поднялась на ноги. На ней было идеальное белое платье в пол. Рыжие волосы доходили до талии. Грудь увеличилась на размер и заняла позицию где-то в районе двадцати лет. Талия сделалась тоньше некуда. А глаза, судя по отражению в луже, приобрели редкий оттенок штормового океана перед концом света.

– Вот блин, – сказала Вера.

Гром одобрительно раскатился по небу.

– Леди не выражаются, – произнес из темноты глубокий мужской голос.

Вера обернулась. На дороге стоял черный конь, а на коне – черный мужчина. Точнее, мужчина был вполне светлокожим, но все остальное в нем успело почернеть заранее: волосы, одежда, перчатки, настроение и, само собой, прошлое.

Он посмотрел на нее сверху вниз и Вера, пятясь назад, узнала его мгновенно. Кассиан Блэк. Самый опасный мужчина королевства, в котором еще не изобрели центральное отопление. Герцог. Миллиардер. Владелец половины континента и всей сюжетной недвижимости.

– Наконец-то, – сказал он. – Я нашел тебя.

– А я, кажется, потеряла рассудок, – ответила Вера.

Кассиан спешился и медленно пошел к ней. Каждый его шаг сопровождался ударом грома – видимо, за звук отвечал тот же отдел, что и за погоду.

– Ты не знаешь, кто я?

– Еще как знаю. Ты ходячее нарушение личных границ.

Он остановился. В его глазах на секунду мелькнуло что-то человеческое: испуг, не иначе. Кассиан очень тихо спросил:

– Ты тоже слышишь рассказчика?

Голос раздался внезапно, ниоткуда и сразу отовсюду:

Их взгляды встретились – и время послушно остановилось.

Вера посмотрела на Кассиана. Время и правда остановилось. Капли дождя зависли в воздухе. Конь замер с открытым. Молния застыла в небе, не успев закончить движение.

– Слышу, – сказала Вера.

Кассиан закрыл глаза.

– Черт.

Время снова пошло. Конь закрыл рот. Молния наконец ударила в дуб, который тут же загорелся. Так началась великая история любви – при том, что оба ее участника были категорически против.

Глава 2. Самый опасныймужчина во всех налоговых юрисдикциях

Кассиан привез Веру в замок. Другого варианта сюжет, судя по всему, попросту не предусмотрел.

Стоило Вере заявить, что она никуда не поедет с незнакомым мужчиной, как из леса тут же выглянули волки. Когда она решила уйти пешком в противоположную сторону, платье немедленно зацепилось за корень, и рассказчик с явным удовольствием сообщил:

Судьба сама бросила Аврору в его объятия.

– Я споткнулась, – возразила Вера, уже на руках у Кассиана.

Ее тело доверилось ему раньше, чем разумначал сопротивляться.

Кассиан посадил ее на коня, а сам сел позади.

– Как тебя зовут в реальности? – спросил он, когда за холмом наконец показался замок.

– Вера.

– Здесь ты Аврора де Лакруа. А я Кассиан.

– А в реальности?

Он на мгновение замолчал, будто вопрос застал его врасплох.

– Кассиан.

– Родители сразу поняли, что из тебя выйдет идеальный темный лорд?

– Я родился здесь. И здесь я – герцог.

– Ты персонаж? – Спросила Вера.

Лицо Кассиана мгновенно окаменело. Где-то вдалеке завыла одинокая виолончель, хотя никаких музыкантов поблизости не наблюдалось.

– Я живу в этой истории тридцать два года, – сказал Кассиан. – Из них пятнадцать пытаюсь выбраться.

– Почему именно пятнадцать?

– До семнадцати лет я был занят детской травмой.

– Какой именно?

– Пока не знаю. Раскроется ближе к финалу.

Замок встретил их сотнями свечей и целой армией слуг. Навстречу семенящей походкой вышла пожилая женщина в строгом сером платье.

– Леди Аврора, – произнесла она. – Меня зовут Агата, я ваша служанка и, по совместительству, источник всей необходимой информации.

Агата провела Веру в спальню размером примерно с небольшой супермаркет. На кровати лежала алая роза и свернутые лебедями два полотенца.

– Снимите мокрое платье, – сказала Агата. – Герцог скоро придет.

– Зачем?

– Прижать вас к стене.

– Он уже это делал. В рукописи.

– Первая сцена была ознакомительной.

Вера обернулась к Кассиану, застывшему в дверях.

– Ты в самом деле собираешься меня прижимать?

– Если не прижму я, сюжет пришлет кого-нибудь похуже.

– Кого?

В коридоре послышался тяжелый топот.

– Его сводного брата, – побледнела Агата.

Дверь распахнулась. На пороге возник мужчина с длинными белыми волосами и шрамом через все лицо; рубашка на нем то ли не выдержала сквозняка, то ли изначально была сшита с расчетом на подобные драматические моменты, обнажая торс раньше, чем хозяин успел произнести хоть слово.

– Аврора, – прорычал он. – Ты стала еще прекраснее.

– Мы знакомы?

– Нет. Но я одержим тобой с детства.

Кассиан молча захлопнул дверь у него перед носом.

– Это Люциан, – пояснил он. – Мой брат, враг, правая рука и, вероятно, главный злодей.

– Почему «вероятно»?

– Автор еще не решил, кто из нас опаснее и, что важнее, сексуальнее.

Из-за двери донеслось приглушенное:

– Я все слышу!

Кассиан запер замок. Агата тем временем достала из шкафа шелковый халат.

– Запомните главное, – сказала она Вере. – Здесь нельзя надолго избегать сюжетных событий. История начинает защищаться.

– Как это выглядит?

– Портится погода. Вас похищают. Или кто-нибудь внезапно оказывается вашим родственником.

– А если выполнить все события подряд?

– Роман закончится.

– И мы выберемся?

Агата опустила глаза.

– Возможно.

– Звучит неубедительно, – выгнула бровь Вера.

– Других вариантов у нас, к сожалению, нет.

Кассиан подошел к окну.

– Чтобы сбежать отсюда, нужно добраться до последней сцены.

– До поцелуя на фоне дождя?

– До него самого.

– И сколько страниц осталось?

– Триста девяносто две.

Вера села на кровать.

– Хорошо, – сказала она. – Мы идем по сюжету. Но без этой чуши про подчинение и предательство собственного тела.

Кассиан обернулся резче, чем того требовала реплика.

– Ты не понимаешь. Рассказчик управляет не только событиями. Он управляет ощущениями.

Будто в подтверждение его слов, воздух между ними моментально сгустился. В камине без всякой видимой причины полыхнул огонь. Кассиан шагнул к Вере, и она, к собственному стыду, почувствовала внезапный жар, слабость в коленях и совершенно неуместное желание рассмотреть его губы поближе.

– Прекрати, – сказала она.

– Я ничего не делаю.

Она ненавидела его так сильно, что это было похоже на любовь.

– Нет, не похоже, – процедила Вера.

Кассиан поднял руку и коснулся ее щеки. В его глазах при этом читалось совершенно искреннее отвращение к происходящему.

– Прости.

Его прикосновение обожгло кожу, и ее чресла затрепетали.

– У тебя руки холодные, – сообщила Вера деловым тоном.

Стены замка дрогнули так сильно, что Вера подпрыгнула на кровати.

– Нам придется изображать роман, – сказал Кассиан. – Иначе история нас уничтожит.

– Тогда будем изображать его плохо?

– Это может сработать.

Он наклонился ближе, и Вера почувствовала его горячее дыхание на шее.

– Завтра бал. Там появится моя бывшая невеста.

– Разумеется.

– Потом на нас нападут.

– Какая насыщенная культурная программа, – отстранилась Вера.

– И еще одно.

– Что?

– В этой комнате только одна кровать.

Вера посмотрела на гигантскую кровать, затем на диван, кресло и соседнюю дверь, ведущую, судя по всему, в отдельную спальню.

– Тут добрый десяток мест для сна.

– Сюжет признает только кровать.

– Сюжет – идиот.

Где-то в небе возмущенно загремел гром, будто у него на этот счет было свое, крайне уязвленное мнение.

Глава 3. Бал неизбежности

К балу Веру готовили шесть часов.

Ее купали в молоке, натирали маслами, затягивали в корсет. Платье выбрали красное. Как объяснила Агата, красный цвет символизировал страсть, опасность и скорое появление мужчины, который непременно должен схватить героиню за локоть.

Кассиан появился ровно через три минуты после последней шпильки, вошел без стука.

– Ты прекрасна, – произнес он.

– А ты невоспитан.

– Это часть образа.

– Образ можно дополнить закрытой дверью.

Кассиан вздохнул и вышел.

В бальном зале собралась вся аристократия королевства. Женщины были ослепительно красивы, но холодны, как хорошо отполированный мрамор. Мужчины – богаты, но безлики. Все как один одновременно повернулись к Вере.

Она не замечала, как хороша!

– Замечаю, – тихо сказала Вера. – Меня шесть часов к этому готовили.

Музыка стихла. По лестнице спустилась высокая брюнетка в серебряном платье. Вера сразу поняла, что это Серафина Морвейн, бывшая невеста Кассиана. Ее лицо было идеально, а сердце разбито.

– Так это и есть ваша новая игрушка? – спросила Серафина.

– Я редактор, – ответила Вера.

– Что?

– Игрушка сказала, что у нее есть профессия.

Серафина гордо вздернула подбородок.

– Вы не принадлежите нашему миру.

– Наконец-то хоть кто-то заметил.

– Кассиану быстро надоест ваша наивность.

– Надеюсь. Я хочу домой.

По залу пробежал возмущенный шепот. Серафина растерялась: героиня в этот момент должна была побледнеть, выбежать в сад и разрыдаться возле фонтана, но вместо этого она спокойно взяла с подноса пирожное.

– Ты должна уйти, – прошептал Кассиан. – Сейчас начнется сцена ревности.

– Я голодная.

– Вера.

– Я шесть часов провела без еды, потому что у героинь, видимо, отсутствует пищеварительная система.

Рассказчик попытался вмешаться:

Слова Серафины ранили ее сильнее кинжала.

– Вообще нет, – ответила Вера с набитым ртом.

Сердце Авроры сжалось.

– Неа.

Глаза наполнились слезами.

Вера невозмутимо взяла второе пирожное. Люстры над головой заметно задрожали. В дальней части зала со звоном лопнул бокал. Серафина побледнела и стала обмахиваться веером.

– Автор теряет контроль, – Кассиан укоризненно посмотрел на Веру.

Тогда двери зала с грохотом распахнулись, впуская вовнутрь людей в масках.

– Всем оставаться на местах! – крикнул предводитель. – Мы пришли за леди Авророй!

– Видишь? – сказал Кассиан. – Когда ты отказываешься плакать по расписанию, тебя попросту похищают.

Предводитель банды схватил Веру за руку – но Кассиан оказался рядом мгновением раньше. Скука, обычно не сходившая с его лица, вдруг сменилась настоящей яростью. Он ударил нападавшего так, что тот обмяк еще до того, как рухнул на пол. – За мной, – скомандовал Кассиан, беря Веру за локоть.

Они бросились через зал. Кассиан отбивал удары, а Вера тем временем подбирала с пола все, что можно было использовать как оружие. В какой-то момент ей достался серебряный канделябр.

– Я умею сражаться, – сказала она.

– Как так?

– Одиннадцать лет работаю с авторами.

С балкона, приземлившись на стол и разметав троих нападавших разом, спрыгнул Люциан.

– Аврора! – закричал он. – Я спасу тебя!

– Кассиан уже спасает, – крикнула в ответ Вера.

– Тогда я спасу тебя эффектнее!

Он сорвал со стены декоративный меч, который тут же согнулся после первого удара.

– Проклятые бюджетные ограничения! – рявкнул Люциан.

Кассиан тем временем вывел Веру в сад. Дождь начался мгновенно, и они укрылись в увитой плющом беседке.

– Ты ранена?

– Н-нет, – пыталась отдышаться Вера.

– Уверена?

– Абсолютно.

– Тогда придется что-нибудь придумать.

– Зачем?

Только теперь она заметила кровь на своем платье. На красной ткани проступило темное пятно.

– Это не моя кровь, – сказала Вера, разглядывая ладонь.

Рассказчик промолчал. Лишь теперь она заметила тонкий порез, разошедшийся на коже, будто ладонь и правда решила поучаствовать в мелодраме.

– Ах ты сволочь, – сказала Вера, обращаясь то ли к небу, то ли к сюжету напрямую.

Кассиан молча разорвал рубашку.

– У тебя что, платка нет?

– Рубашка драматичнее.

Он перевязал ей ладонь, и Вера, глядя на его обнаженную грудь, заметила два грубых рубца: один уходил под ребра, другой стягивал кожу у плеча. Шутка про обязательную детскую травму так и осталась у нее на языке.

– Кто это сделал?

– Не знаю.

– Как можно этого не знать?

– Мое прошлое еще не написано.

Вера подняла на него глаза, и впервые за вечер ей стало не смешно.

– Я вытащу нас отсюда, – сказала она.

Он усмехнулся той самой врожденной усмешкой, которую Вера редактировала тысячу раз.

– Все героини так говорят.

– Я не героиня.

– Тогда кто ты?

Вера посмотрела на замок, над которым кружили вороны, на ливень, начавшийся строго по расписанию, и на собственную ладонь, которую сюжет порезал исключительно ради возможной интимной сцены.

– Человек с доступом к правкам, – сказала она.

Глава 4. Одна кровать идвадцать проигнорированных диванов

После нападения Кассиан объявил, что ради безопасности Вере придется спать в его комнате. Безопасность на практике обернулась огромной спал

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.