Живые не выполняют обещаний

Глава 5. Ладан, тлен и белые цветы

«Всегда буду о тебе заботиться»

Машина въехала во двор, и автоматические ворота плавно закрылись, оставив далеко позади шумную площадь около вокзала и неторопливо-размеренную жизнь маленького городка. У семьи Холли и Юджина здесь был свой мир. Когда я только начинала изучать изобразительное искусство на заочных курсах, мне попадался один подходящий термин, способный описать дух этого места, – пастораль. Двухэтажный коттедж, цветочные миксбордеры в пейзажном стиле, зелень деревьев, прозрачный воздух, голубое небо… Не хватало только белокурой розовощекой пастушки, утопающей в облаках кружева, и овечки, похожей на сладкую вату, намотанную на четыре палочки…

Благодаря отсутствию классических пасторальных персонажей этот мир не выглядел приторным до тошноты. Скорее, даже гармоничным: удачно подобранная цветовая гамма растений создавала ощущение почти невесомой легкости и умиротворения. То здесь, то там взгляд выхватывал куртины1 цветущей лаванды, серебряные листья полыни и высокие свечи-соцветия левкоев.

Почему-то мелькнула мысль, что за домом наверняка есть веранда с подвесными качелями и плетеной мебелью, а в глубине сада обязательно должна прятаться круглая ажурная беседка.

Краски сада настраивали на творческий лад, жаль, что этюдник пришлось бросить в школе… Оставалось только рассчитывать на то, что в ближайшее время я смогу устроиться на работу, и тогда сразу же куплю все необходимые художественные принадлежности. Возможно, у меня получится немного задержаться в гостях у Холли, чтобы сделать хотя бы набросок этой чудесной деревенской идиллии.

Юджин подъехал к крыльцу и заглушил двигатель. Холли указала ладонью на дом и театрально провозгласила:

– Добро пожаловать в уютный домик семейки Паркин! Здесь вы встретите много странных вещей, включая смешение стилей и вкусов его обитателей, но в целом тут очень даже неплохо. Без ползающих отрубленных рук, огромных черных пауков и бутылок с зельями.

– Я видел около полусотни последних, – вмешался Юджин. – В винном погребе.

– Ох, надо же, не подумала! А ты тоже хорош, мог бы промолчать. Нельзя так сразу выдавать все тайны, интриговать надо постепенно. И вообще, твоя задача – выгрузить из багажника все покупки и отнести их в дом. Я пока покажу Илане комнату, где она сможет немного отдохнуть с дороги.

– Как всегда, – притворно возмутился Юджин. – Делает покупки она, а разгружать и таскать мне. И что, никто не хочет мне помочь? Даже совсем немного?

Но Холли уже потащила меня в дом, не обращая внимания на слова брата.

– Так, у нас есть комната для гостей в конце коридора, справа от черного входа. В ней отдельный вход в ванную комнату, там есть все, что нужно. Вот тут, слева, видишь? Это кухня-столовая, справа – лестница на второй этаж и в подвал. Ну, это все потом. Тебе сюда.

Она почти втолкнула меня в комнату и вошла следом.

– Ну, как? Светло, уютно и удобно. Окно, шкаф, кровать… Да, напротив – кабинет-библиотека, через него можно пройти в зимний сад.

– Не думаю, что сейчас мне захочется что-нибудь почитать или полюбоваться орхидеями, – вырвалось у меня.

Холли осеклась и озадаченно нахмурила брови.

– Извини, – поспешила я исправить ситуацию. – Я пыталась пошутить! Но до вас с Юджином мне далеко, пока только глупости получаются.

– А, ладно, – снова улыбнулась она. – Главное – постоянные тренировки, как и в спорте. Оставайся у нас подольше, мы тебе дадим несколько мастер-классов.

Холли вдруг внимательно посмотрела на меня:

– Не сбежишь через окно?

– Зачем?

– Вот и хорошо, – обрадовалась она. Потом, вдруг спохватившись, бросилась к шкафу:

– Так, чуть не забыла! Полотенца здесь, а вот тут возьми, что ли, рубашку и брюки. Для домашнего костюма вполне подойдет. Будет тебе немного великоват, но не страшно. Все, пока, я на кухню. Приходи, когда сможешь.

Холли подмигнула и ушла, прикрыв за собой дверь, а я осталась одна в чужой комнате, да что там – в чужом доме, пытаясь прийти в себя от шокирующе быстрой смены событий. Сначала аккуратно присела на край кровати, потом все-таки откинулась назад, на мягкое и прохладное покрывало, и принялась задумчиво разглядывать потолок. Как будто там могли быть ответы на мои вопросы или необходимые мне объяснения! Ни одной трещинки, которая своим узором дала бы мне подсказку, что делать дальше.

Пока все складывалось невероятным образом удачно: и бегство из школы, и дорога, и поддержка со стороны новых знакомых. Наверное, это вполне логично – принять такую помощь. Самостоятельность буду проявлять, когда обзаведусь собственным жильем… Мысли тут же скакнули к сумке, которая лежала рядом на полу, и увязли в умиротворенной лени. Радуясь временной передышке, я уже не стремилась разбирать свои вещи, а просто наслаждалась тишиной и покоем.

Дыхание выравнивалось и превращалось в волны, которые плавно укачивали и уносили куда-то в бескрайний океан. Пространство между мной и потолком заполнилось горизонтальными полосами темно-золотого света. Они медленно двигались, меняясь друг с другом местами, становясь то уже, то шире, то выше, то ниже, и эта игра света гипнотизировала настолько, что невозможно было оторвать от неё взгляд. Еще немного – и я почти задремала с открытыми глазами.

Непонятный гулкий стук вырвал меня из расслабленного состояния. Подпрыгнув на кровати, я озадаченно осмотрелась. Передо мной было большое окно; на подоконнике снаружи сидела довольно крупная птица с яркой красно-оранжевой грудкой. Одним крылом она била по стеклу, уткнувшись желтым клювом в раму и заглядывая в комнату. Когда я подошла ближе, она завертела головой, рассматривая меня то одним глазом, то другим, и приподняв крыло, словно приветствуя.

– Линдси, – прошептала я, медленно протягивая руку к стеклу, туда, где было крыло птицы. – Дай пять…

Птица еще раз хлопнула крылом по стеклу, потом вспорхнула и улетела, а я осталась задумчиво стоять у окна. В какой-то момент вдруг поймала себя на мысли, что смотрю на плетеное кресло, стоящее под окном на веранде. Улыбнувшись, я перевела взгляд на деревья, скрывающие забор, и увидела в самом углу странное деревянное строение. Оно казалось слишком маленьким для сарая с инструментами, и в то же время было довольно солидным для обычной собачьей конуры. Присмотревшись внимательнее, я заметила две миски, прикреплённые к доске и приподнятые над дощатым настилом. Похоже, это всё-таки был дом для собаки, причём крупной, но самого животного не было видно. Да и весь этот уголок сада выглядел почему-то заброшенным и тоскливым.

* * *

Брат и сестра ждали меня в просторной кухне. Холли что-то перемешивала большой деревянной ложкой, стоя у огромного стола, а Юджин смотрел телевизор, полулежа на длинном угловом диване. В центре стола стояла ваза с букетом из мелких белых цветов, похожих на крошечные хризантемы. При виде их у меня перехватило дыхание.

– А я уже собиралась за тобой идти, – увидев меня, сообщила Холли. – Подумала, что ты могла прилечь и заснуть.

– Там была птица за окном, вот я и застряла. Она решила со мной познакомиться.

– Что за птица? – бросил Юджин, не поворачивая головы.

– Не знаю, такая темно-серая, с оранжевой грудкой…

– С желтым клювом? – уточнила Холли. – Тогда это странствующий дрозд, они к нам иногда прилетают. В следующий раз обязательно попроси его спеть, дрозды красиво поют.

– Тебе помочь? – я подошла к ней и кивнула, показывая на кухонный стол.

– Нет, не надо, мне Юджин помог. Видишь, отдыхает теперь, все силы свои истратил на схватку с листьями салата.

– Да я их все просто порвал! А еще покрошил эти твои жутко вонючие зеленые дубинки. У меня, наверное, отравление их ядовитыми парами…

Холли фыркнула:

– Стебли сельдерея крошил не ты, а овощерезка. И не отравление это, а обыкновенное увиливание. Илана, ты ешь сельдерей? Если ты тоже считаешь, что это редкостная гадость, я не буду добавлять его в салат…

– Не знаю, не пробовала, но это не важно. Делай так, как считаешь нужным.

Где-то в коридоре хлопнула дверь. Я вздрогнула от неожиданности и вопросительно посмотрела на Холли.

– А вот и наш Цербер, – улыбнулась она. – Но ты не бойся, он на самом деле очень добрый и совсем не страшный.

Почему-то её слова меня нисколько не успокоили. Опустив глаза, я машинально взяла со стола какой-то фрукт и стала вертеть его в руках.

– Холли! – донеслось из коридора. – Ты сегодня готовишь изысканную отраву? Твой крысиный яд убивает уже на входе в дом.

Юджин расхохотался.

– Вот она, благодарность, – вздохнула Холли. – Я готовлю для всех, стараюсь, а мне даже нельзя съесть веточку любимой немного ароматной зелени…

Она стряхнула кусочки овощей с ложки, постучав ею несколько раз по краю большой стеклянной салатницы, ухватила её двумя руками, как клюшку для гольфа, и угрожающе подняла повыше. Насупившись и старательно сдерживая смех, она смотрела на дверь и ждала.

– В этом доме давно не пахло едой, приготовленной на гриле, – голос приближался, сопровождаемый звуком шагов: Цербер неторопливой и размеренной походкой направлялся в нашу сторону. – Ты со своей травой скоро превратишь нас с Юджином…

В этот момент на пороге кухни появился высокий темноволосый мужчина, в серых джинсах и такой же серой футболке. Обычный человек, без отрубленных голов животных в руках, как я его себе представляла. Он увидел меня рядом с Холли, и осекся на полуслове. На его лице мелькнуло что-то вроде недоумения.

– …в горных козлов, – медленно договорил он, слегка наклонив голову в сторону и переводя взгляд с меня на сестру, и обратно.

– Та-а-ак, спасибо, что предупредили, – в его голосе прозвучала неприкрытая ирония.

– Кен, это Илана. Илана, это Кен, – быстро произнесла Холли. – Мы тут ужин готовим…

Юджин даже отвернулся от телевизора, забыв о нем напрочь, и с нескрываемым любопытством наблюдал за старшим братом. Я тоже не сводила глаз с того, кого мои новые знакомые называли Цербером. Его лицо показалось мне очень знакомым, и я на какое-то время почти выпала из реальности, пытаясь понять, кого же он мне напоминает.

– Я не помню, чтобы среди твоих подруг была Илана, – голос Кена вернул меня обратно на кухню. – И я не помню, чтобы когда-нибудь видел Илану в нашем городе.

Холли тяжело вздохнула и начала объяснять Церберу, почему я оказалась в их доме. Тот слушал молча, прислонившись к стене и иногда качая головой. Когда Холли закончила, он потер пальцами переносицу, цокнул языком и посмотрел на Юджина:

– Ну ладно, она – безмозглое создание, никак не повзрослеет, но ты-то? Оба из подгузников не выросли?

– Мы вообще-то человеку помочь хотели, – обиженно произнесла Холли. – Сам ты безмозглый… и бесчувственный!

– Помочь можно было, обратившись в полицию, не отходя далеко от вокзала, – отчеканил Кен. – Вы вообще хоть что-нибудь соображаете? Дом уже показали, наверное, да? Рассказали, что и где находится… Можно еще код от сейфа написать, чтобы ей не пришлось трудиться и запоминать. Хотя, зачем? Лучше просто самим открыть и все отдать!

– Послушайте, это уже слишком, – не выдержала я. – Я понимаю всю нелепость ситуации, но обвинять меня в том, что я какая-то преступница… И Холли с Юджином ни в чем не виноваты!

Кен поднял указательный палец и направил его на меня:

– Я вежливо тебя прошу: пожалуйста, не мешай воспитательному процессу. Я очень хочу, чтобы они запомнили все, что я сейчас сказал, и больше никогда не приглашали в дом совершенно чужих людей…

Он опять покачал головой и вдруг усмехнулся:

– Как маленькие, честное слово!

У него оказалась очень приятная улыбка. Чем дольше я на него смотрела, тем сильнее убеждала себя в том, что они с Юджином и Холли чем-то похожи. Конечно, они родственники, так и должно быть. Немного отличаются цветом глаз и волос, но одинаковые черты лица просматриваются у всех троих. Может, поэтому его лицо и показалось мне знакомым?

– Кажется, обошлось, – прошептала мне Холли. – Обычно он на нас долго не ругается.

– Ладно, чего стоите? Задабривайте меня съедобными подношениями, – Кен наконец подошел к столу и сел на высокий стул. – Желательно мясными, от травы я еще больше озверею… Так ты – Илана?

Я растерянно кивнула.

– Илана, а дальше?

Затылок и шею сковало от ужаса: я никак не могла вспомнить свою новую фамилию. Цербер выжидающе смотрел на меня. С каждой секундой его взгляд становился тяжелее и пристальнее, словно пробирался ко мне в голову и читал мои мысли.

– Давай ты попозже потребуешь предъявить документы, а? – поморщившись, вмешалась Холли и поставила перед Кеном тарелку с чем-то горячим. – Можно же просто посидеть за столом и поговорить, не превращая беседу в допрос.

– Профессиональная деформация личности, – ввернул Юджин, присаживаясь около Кена. Холли вернулась ко мне и встала рядом.

– Вы оба рано расслабились, я пока не подобрел окончательно… И в нашем городе ты ищешь свою подругу, – Кен снова переключился на меня. – Еще раз, как её зовут?

– Линдси Гринвуд, – ответила Холли.

Кен задумался, глядя на меня и слегка прищурив глаза.

– Ерунда какая-то! – резюмировал он после небольшой паузы. – Имя знакомое, даже более, чем… Но не стыкуется, никак. Нужно будет кое-что проверить, придется приютить тебя на пару дней...

На меня вдруг навалились усталость и какое-то безнадежное безразличие. Я смотрела на белые цветы в центре стола и думала о том, что мне уже все равно: пусть проверяет, выясняет все, что хочет, а у меня больше нет сил, чтобы нервничать и переживать из-за его подозрений и своего вранья. Будь, что будет, идти мне некуда. Обратно к Джарету я в любом случае не вернусь.

* * *

Такие же белые цветы я срезала для похорон Гарольда Кроуфорда.

На следующий день после той ужасной ночи, когда мы с Джаретом встретились в кабинете около тела его отца, я проснулась в своей постели от ощущения, что меня раскачивают из стороны в сторону. С трудом открыв глаза и повернув голову, я увидела Линдси, сидевшую на полу возле моей кровати. Она с тревогой смотрела на меня своими огромными глазищами и настойчиво дергала за рукав пижамы.

– Ты опять долго спишь, а тут столько всего происходит, – громко зашептала она, приблизившись к моему лицу. – Вставай!

– Пока не могу – голова болит, – пожаловалась я. – Что происходит-то, рассказывай.

– Мистер Гарольд умер! Нам поэтому сегодня занятия отменили… Тут и полиция, и врачи были. Увезли его, миссис Андерс сказала, какую-то экспекстицию будут делать…

– Экспертизу, наверное, – машинально поправила я подругу, заметив, что она опять запуталась в слове. – Не волнуйся так, говори дальше.

– Джарет ходит мрачный, ага, – закивала Линдси. – Все взрослые в шоке. Я слышала, спрашивают друг друга, что теперь со школой будет?

– А что с ней случится? – не поняла я.

– Джарет с ней случится, глупая! А он совсем не такой, как мистер Гарольд. Он нас ненавидит, точно! Нас всех тут скоро не будет, да… Вот увидишь, ага! Я знаю, почему он такой злой, - запнувшись на мгновение, она придвинулась еще ближе, чтобы поделиться своим страшным открытием. - Джарет – тот самый король гоблинов!

- Ой, ладно! – сдержать неуместный смех не получилось, и из меня все-таки вырвался какой-то хрюкающий звук.

- Не смейся! – почти обиделась подруга. – Я серьёзно, ага! Я это поняла, когда мы кино смотрели, где странные оранжевые чудики головами кидались… Не зря его также зовут. И к тому же, я знаю, кого он выбрал в королевы…

– Линдси, птичка, ты чего-то сильно испугалась? – перебила я её, не в силах слушать эту чушь дальше.

– Так я тебя полночи ждала, когда ты вернешься! – воскликнула она со слезами в голосе. Затем опять перешла на громкий шепот:

– Ждала, не дождалась, уснула, вот. Потом проснулась, когда дверь открылась. Думала, ты пришла, а это Джарет был, ага! Хорошо, что я не встала… Он и не понял, что я не сплю. А он тебя принес, и ты как мертвая на нем висела, на плече, ну как накидка! Я испугалась, думала, что он тебя убил! Он тебя на кровать положил, глаза тебе открывал, фонариком светил, смотрел что-то. Я подглядывала, да… Джарет потом ушел, а я к тебе подошла, чтобы послушать, дышишь ты или нет.

Я слушала сумбурный рассказ подруги и вспоминала наплывающее на меня светлое пятно, превратившееся в лицо младшего Кроуфорда. Но решила ничего не говорить и без того напуганной Линдси.

– А где ты так долго пропадала? – наконец, спросила она.

– Я упала на лестнице и стукнулась головой о ступеньку, – пробормотала я. – Наверное, там меня Джарет и нашел.

Она немного подумала и согласилась:

– Да, наверное… Это тебя жуткая жуть столкнула, ага! И мистера Гарольда тоже она убила. Только, я думаю, никакая экспекстиция этого не поймет. Потому что они ничего про жуть не знают. Надо им рассказать, как думаешь?

Мне стало до слез жаль подругу: ночные переживания и сильный испуг вернули её в прежнее состояние. Ей больше не надо было выдумывать какие-то симптомы и прикидываться, она снова стала бестолково щебечущей птичкой, путающей слова. Сдерживаясь, чтобы не разреветься, я задала решающий вопрос:

– Сегодня на завтрак давали твои любимые плюшки?

Она довольно заулыбалась:

– С мокрицей? Конечно! Я две взяла, свою и твою, только съела уже, ты же ведь спала!

– Ничего, подожду до следующего раза… А про жуть надо кому-то рассказать, обязательно.

Линдси радостно кивнула и заботливо погладила меня по руке:

– Так ты встанешь?

– Позови, пожалуйста, миссис Андерс. Скажи ей, что я стукнулась головой и меня тошнит, пусть таблетки принесет, хорошо?

Подруга нахмурила брови, и я решила, что поставила перед ней невыполнимую задачу. Но она справилась. Сходила за нашей доброй старушкой и даже смогла ей объяснить, что от неё требуется. Они вернулись в нашу комнату вместе, миссис Андерс меня осмотрела и сделала укол, от которого я снова заснула и проснулась только к вечеру.

Джарет к нам не заходил ни в этот день, ни на следующий. Все это время в школе не было никаких групповых занятий. Миссис Андерс вместе с остальными взрослыми возились с теми детьми, которым был нужен дополнительный уход и постоянное внимание. Мы с Линдси могли обходиться без посторонней помощи, поэтому сами придумывали, чем заполнить свободное время. Жизнь в доме словно замерла в одном и том же унылом и горестном моменте.

Только на третий день я увидела Кроуфорда-младшего. После ужина мы направлялись к лестнице, чтобы подняться в свои комнаты. Он стоял в коридоре напротив, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, и с обычным непроницаемым выражением лица исподлобья смотрел на вереницу детей. Мы встретились с ним взглядом, и он, оттолкнувшись от стены, жестом позвал меня к себе. Линдси сжала мою руку, но я шепнула ей, что все в порядке, и пошла к Джарету. Он указал мне на кабинет директора и пропустил меня вперед, а сам последовал за мной мрачной молчаливой тенью.

В кабинете мистера Гарольда был бардак, на полу валялись книги и бумаги. Джарет закрыл за нами дверь и встал за моей спиной.

– Посмотри на этот беспорядок, Николь, – тихо и вкрадчиво произнес он. Его голос прозвучал совсем рядом, около моего уха. – Здесь все осталось также, как было той ночью, когда ты сюда заходила. Что ты искала, Ники? Той ночью, когда умер отец? Я видел тебя, и знаю, что ты тоже меня видела. И теперь ты считаешь, что я убил отца, так ведь? Но я видел намного больше, чем ты думаешь… Я повторю свой вопрос: что ты здесь искала?

– Н-ничего, – я пожала плечами, стараясь не показывать, насколько меня напугали его слова. – Я только заглянула и увидела мистера Гарольда… Меня больше ничего не интересовало.

– Хочешь сказать, это была не ты? – Джарет развернул меня лицом к себе и иронично ухмыльнулся, приподняв бровь. – Может быть, знаешь, кто?

«Конечно, знаю, – промелькнул в голове ответ. – Ты сам здесь все перевернул, больше некому!»

– Нет, я не знаю, – твердо произнесла я. – И не надо обвинять меня в том, чего я не делала.

– Осмелилась дать отпор, надо же! Случайный проблеск храбрости у овцы, решившей загнать снежного барса на край глубокого ущелья. Ну-ну… Не разгоняйся слишком сильно, а то затормозить не успеешь.

– Не понимаю.

– И не надо. Главное, что я все понимаю. Я тогда просто оказался рядом и видел, как ты заходишь к нему в кабинет. И пока ты стояла около стола и разглядывала его, я наблюдал за тобой из темного угла.