Единственная повелителя орков

И страх оглушил внезапно. Что же я делаю? Мне ведь нельзя… Повелитель же…

— Я всегда просто беру то, чем одаривают. Благодарна за любой дар. Не все ведь могут… — опустив глаза пытаюсь освободить свою руку.

— Я могу. Потому и спрашиваю, — настойчиво повторяет повелитель.

Он не отпускает мою кисть, сжимает вроде не сильно, но уверенно.

— Подумай, Меора. Я дам тебе время. Скажешь позже. А пока…

Он вдруг вынимает из уха причудливую серьгу в виде широкого кольца с необычной гравировкой. Это древние символы. Я не могу их прочитать.

А повелитель вкладывает эту серьгу мне в руку и сжимает ладонь накрывая мои пальцы своими.

— Покажешь любому орку, Меора, и он выполнит любую твою просьбу, — строго говорит он.

— Что?

— Это лишь самое малое, чем я могу тебя одарить. Просто за то, что не отказалась лечить и помогла.

— А кто-то отказывался? — изумляюсь я.

— Все лекари до тебя, — усмехается он, дергая правым уголком рта.

Моя рука с его подарком так и зажата в его кулаке, но я уже не спешу ее освобождать. А потом спохватываюсь.

Ох! Спина же!

— Вы опять пытаетесь увильнуть от лечения? Я ведь еще не закончила с ожогами! — выскакивают из меня торопливые и слишком смелые слова.

Снова я позабыла кто передо мной. Все из головы вылетело.

Повелитель, наконец, отпускает мою ладонь и отворачивается с той же короткой усмешкой на твердых губах.

Откуда я знаю каковы они на ощупь для меня тоже загадка. Но я стараюсь не заострять внимание на этих мыслях. Мне нужно сосредоточиться на деле. И так преступно много времени потеряла в этих разговорах глупых.

Передо мной раненый, которому требуется срочная помощь, а я… заболталась. Так непростительно!

Поэтому я с пунцовыми щеками я принимаюсь суетится, раскладывая свои снадобья.

Сначала я осторожно протерла всю спину приготовленным отваром. Смыла всю грязь и копоть. Снова мысленно вздрогнула от обширности повреждений. Тут были глубокие ожоги. Местами уже вздулись неприятные пузыри, где-то они уже лопнули и сочилась мутная жидкость.

Зеленая кожа не краснела, хоть кровь у орков и была такого же цвета, как и у людей. Ожоги на коже выделялись по-другому. Она темнела и становилась коричневого некрасивого цвета, в самые тяжелые повреждения были совсем черными, отдавая фиолетовым. Такими же были и пузыри и отмирающая обожженая кожа.

Я закончила с очищением ран. Теперь следовало наложить лечебную мазь.

И вот здесь возникла непредвиденная сложность.

Повелитель все это время сидел молча, никак не реагируя на мои действия. Я тоже успокоилась и почти заставила себя представить, что это просто еще один совершенно обычный пациент. Каких уже было много.

Так мне было проще. И пальцы уже не дрожали, и дыхание восстановилось.

Но когда я принялась осторожно втирать в его спину мазь, то вдруг что-то снова звонко щелкнуло внутри. И я опять погрузилась в странный транс. Словно во сне оказалась, где сложно понять, что реальность, а что уже нет.

Вся обстановка вокруг смазалась, утонула в полумраке. Я только широкую мощную спину повелителя видела перед собой. Залюбовалась невольно.

Таких еще не встречала за свою практику. А ведь приходили ко мне и воины и крепкие мужчины, привычные к тяжелому труду, с накаченными мышцами.

Но орк передо мной выделялся на их фоне. Это как сравнить обычный нож и боевой тесак, или обычный круглый валун и гранитную острую глыбу. Опасность…

У повелителя даже спина излучала эту опасность. Спина настоящего бойца, где каждая мышца гармонично развита и выпирает в едином красивом рельефном узоре.

Спустя какое-то время поймала себя на том, что расходую мазь менее экономно, чем обычно. Щедро покрываю ею кожу даже там, где и само все прекрасно заживет.

Пальцы будто притягивает снова и снова прикоснуться лишний раз, провести осторожно и бережно. Словно запомнить хотят, впитать в себя каждый изгиб…

А повелитель терпеливо ждет, не торопит меня.

— Как это произошло? — спрашиваю я, чтобы хоть немного разбавить волнующую тишину.

— Шатер горящий обрушился, когда мы детей выводили, — коротко отвечает он. — Ты закончила, Меора?

— Я? Д-да, — со странным сожалением признаю я.

Вот сейчас он повернется и все закончится. Но он не поворачивается.

— Подойди сюда. Куда ты убрала то, что я тебе дал?

— Серьгу? Вот она, — я торопливо достаю тряпицу, в которую я ее завернула и обхожу повелителя, становясь к нему лицом.

— Потеряешь так, — качает он головой. — Погоди, сейчас покажу, как его нужно правильно носить.

Правильно? О чем он? Я не носила никаких украшений, не считая одного деревянного оберега, что мне когда-то Руцина подарила.

Но мужские пальцы уже уверенно выдергивают из кольца застежку и ломают хрупкий замочек. На ладони орка остается кольцо. Простое серебряное кольцо со старинными письменами по ободку. Пока я удивленно таращусь на него, повелитель берет мою безвольную руку и аккуратно надевает его на средний палец.

Оно садится плотно и легко. Словно для меня сделано было.

— Как раз. Я так и думал, — тень мрачной улыбки мелькает на его лице, а потом он и вовсе смущает меня до невозможности тем, что тянет руку к своим губам и легко целует костяшки пальцев.

— Не снимай его больше, — строго велит он мне.

А я столбенею и теряюсь от его такого знакомого ласкового взгляда. Отчего мне кажется, что это кольцо уже вот так же сидело на моем пальце? До того оно там на своем месте.

От сильного волнения у меня всегда начинает чесаться левая бровь. И в этот раз я неосознанно тянусь и тру ее пальцами. Привычный мне пустяшный жест, но повелитель вдруг замирает, как хищник, что почуял добычу.