- -
- 100%
- +
– А-а, вы опять за своё, – парировал Картузов. – Я же просил вас – мне это не интересно.
– Как можно знать, интересен предмет, либо нет, не зная сути?
– Радомир, скажите честно – зачем я вам нужен? – спросил Максим, умышленно опуская отчество, как бы сближая границы доверия. – Чего вы добиваетесь всеми этими беседами? Вы ведь уже ясно поняли: я реалист и где-то, прагматик. Все россказни о паранормальных явлениях, все эти «Секретные материалы» – не моё. Я в них просто не верю! Понимаете?
– А что заставит вас поверить?
– Факт, подтверждённый материальными свидетельствами и больше ничего.
– Так я и думал, – пробормотал Радомир. – А вроде интеллигентный человек с развитым воображением…
– Воображение моё оставьте в покое. Вы на вопрос не ответили – зачем я вам сдался?
– Мне нужна помощь, – сказал Радомир, глядя Картузову в глаза. – А кроме вас помочь некому – всем остальным элементарно не доверяю.
– А мне с чего такой вотум доверия?
– Вы человек порядочный, – пожал плечами Радомир. – Это у вас на челе стилом прописано.
– Прямо так уж и стилом? Может, скажете – фломастером?
– Образно…
– Понимаю – шутка. Ну, допустим, а конкретно? Чем я могу вам помочь?
Радомир оживился:
– Конкретно …
В это время звонок телефона прервал Радомира, Картузов вскинул руку в извиняющемся жесте и, нажав на кнопку приёма, поднёс трубку к уху.
– Слушаю.
– Я пришла к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало!.. – пропел из трубки задорный голос Наташи. Максим расплылся в улыбке:
– Здравствуй, моя хорошая! Ты как, где и когда?
– Из дома вышла. Пробегусь по магазинам на Московском и буду у тебя, мой повелитель.
– Без женщины наша жизнь была бы: в начале – беззащитна, в середине – без удовольствия, в конце – без утешения. Жду тебя, солнце моё, – Картузов отключил телефон и вспомнил о Радомире. Тот стоически смотрел на него, не проявляя нетерпения.
– Наташа, – пояснил Максим. – Извините.
– Я понял, что Наташа. Вы с ней, когда разговариваете, у вас лицо меняется… Шопенгауэром увлекаетесь?
– Не особо. А вы?
– Совсем никак, но занятно.
– Вернёмся к нашим баранам?
– Вернёмся. Мне непременно нужен ассистент для подстраховки процесса. Когда я уйду… в реальность, которой по вашим словам не существует, нужен человек контролирующий аппаратуру – иначе я не смогу вернуться!
– А к чему вам возвращаться? Можно переселиться в Парадиз и жить припеваючи вечно, – развеселился Максим.
– Вам бы всё шуточки, – насупился Радомир. – У меня нет стопроцентной уверенности, что при отключении прибора я смогу воротиться в тот же временной отрезок. Крыса вернулась, как положено, а таймер ключа показал, что она отсутствовала неделю.
– Какая крыса? – заинтересовался Максим.
– Белая, с чёрным пятнышком на ухе, – желчно съязвил Радомир.
– А серьёзно?
– Если серьёзно, я отправлял много раз крысу в клетке с пищей путешествовать в различные… миры, назовём так. Выставлял таймер на ключе возврата, и крыса всегда возвращалась секунда в секунду. А вот когда выключил прибор на минуту и включил снова, полудохлая крыса вернулась, вернулась вовремя, плюс минута отключения прибора, но только часы на ключе показали – через семь дней. У нас прошло шесть минут, а там – семь дней. Понимаете?
– Понимаю. Ещё бы поверить во всё это и вовсе хорошо.
– Вы говорили, материальные доказательства вас убедят?
– Разумеется – глупо спорить с очевидным.
– Хорошо! Вы можете закрыть прокат ненадолго?
– Зачем?
– Вам нужны доказательства? Я предоставлю доказательства!
Картузов, заинтригованный, смотрел на Радомира, пытаясь понять, в чём подвох. После молча, встал, взял табличку: «Технический перерыв 15 минут» , повесил её на дверь и задвинул задвижку.
– Ну?
Радомир уже открыл массивный чемоданчик-дипломат, в котором распологался странный плоский прибор с несколькими клавишами, множественными круглыми ручками и странным дисплеем на треть всей поверхности. Над дисплеем распологался необычный объектив, словно из матового камня, в поворотном корпусе.
– У вас электропроводка мощная?
– Новая, не знаю. Два электронагревателя в лютую стужу, выдерживает.
– Сойдёт, – махнул рукой Радомир. – Нужно максимум три киловатта на пике, обычно два… Теперь так: вот сетевой кабель – его в розетку, естественно, а этот шнур в видеодвойку. Красный – видео, белый – аудио.
– Да я понятия не имею, о чём вы говорите, – смутился Максим. – Только кассету умею включать – нет у меня видео дома.
– Странно, – удивился Радомир. – Телефон за тысячу долларов есть, а видео за двести-триста, нет.
– Тысячу? – глупо переспросил Максим.
– Понятно… Наташа подарила? – усмехнулся изобретатель.
– Не ваше дело. Подключайте сами, пока я не передумал, – озлился Максим.
– Не сердитесь, Максим, я не хотел обидеть ни вас, ни Наташу – она потрясающая девушка!
– Знаю, – ворчливо отозвался Картузов.
Радомир завершил подключения и попросил:
– Поставьте кассету со спокойным видовым фильмом. Лучше природу или географию.
Максим, скептически взял с полки кассету с надписью «Мир дикой природы – Африка» и вставил в приемное гнездо. Магнитофон проглотил её и включился на воспроизведение. Радомир щёлкнул на приборе тумблером «вкл.\выкл» и по прокату разнёсся странный звук: «Пф-у-у», постепенно нарастая по высоте.
– Сейчас – покормится, прогреется пару минут. Подстрою пока, – и он начал колдовать многочисленными верньерами на панели. На плоском экране прибора возникла чёткая красочная картинка, как на экране телевизора, только намного контрастнее, без шумов и огрехов записи, словно отличная фотография. – А теперь смотрите! – торжественно возгласил Радомир и нажал на крупную зелёную кнопку под «объективом», направленным в зал.
Вначале ничего не происходило. Максим даже подумал: «Не вышло, ну и слава богу!». Но постепенно звук прибора усилился и в центре зала для клиентов стал прорисовываться светящийся круглый контур. Нарастая, словно слой за слоем, появилось как бы живое зеркало, переливающееся волнами, а на нём проступило изображение того, что происходило на экране! Это напоминало кинопроектор, только не было ни белой простыни, ни света из объектива – он оставался чёрным. Изображение слегка волновалось, становилось всё чётче, всё контрастнее, пока не стало похоже на окно, за которым была… Африка!
Максим всё не мог поверить в происходящее.
– Ну и что, – глупо спросил он. – Проектор какой-то, хорошего качества, вижу.
– Проектор? – насмешливо переспросил Радомир. – А прогуляться не желаете, Максим Андреевич? По Африке?
– Бросьте, – ещё не веря глазам, отвечал Максим.
Радомир молча, взял лист бумаги со стола, скомкал его и, подойдя к зеркалу, швырнул комок прямо в изображение. Бумага не выпала с обратной стороны картинки – она исчезла. Максим нервно сглотнул. Будучи умным и эрудированным человеком, он принимал очевидное, но не мог поверить своим глазам. Конечно же, Картузов покривил душой – он читал и Стругацких, и Лема, и Азимова, и Хайнлайна…
– Хорошо, я готов, – решительно произнёс Максим.
– К чему? – растерялся Радомир.
– Прогуляться по Африке, – и он направился к зеркалу.
– Стойте! – завопил Радомир. А как вы вернётесь? Нужен ключ возвращения!
Максим даже вспотел. Он не подумал и ругал себя за легкомыслие.
– Дайте руку, – сказал Радомир. Максим протянул руку и на ней тут же защёлкнулся массивный металлический браслет со сложным двойным замком. По виду, браслет должен быть очень тяжёлым, но на поверку оказался неожиданно лёгким. Металл матово отсвечивал серым. Было впечатление, что браслет сам сжался до размера руки и стал тёплым.
– Титан?
– Да, титановый сплав… Теперь смотрите сюда, – инструктировал Радомир. К браслету был прикреплён по типу больших квадратных часов какой-то прибор. Стрелок не было. Были только две индикаторных лампочки: зелёная, светившая сейчас и красная, небольшое двойное электронное табло, типа секундомера, три кнопки сбоку и одна большая кнопка снизу индикаторов, закрытая выдвижной пластиной. – Это, – Радомир указал на большую кнопку. – Экстренное возвращение. На неё давить только в самом крайнем случае, если жизни угрожает опасность. Это – табло таймера: время, на которое вы погружаетесь с обратным отсчётом. Ниже – реальное время в пути. Мы выставим одну минуту – достаточно, для первого раза. Таймер сам вернёт вас в исходную точку перед порталом. Вы поняли меня?
– Всё предельно ясно.
– Тогда с богом. Ступайте, – с этими словами Радомир выставил на табло 00001 минута и добавил. – Таймер и секундомер запустятся автоматически, как только вы переступите границу чужого пространства. Через минуту он вернёт вас домой. Удачи!
Максим на секунду задержался и с опаской погрузил палец в зеркало, почувствовав лёгкое покалывание, как от слабого разряда тока. Потом вздохнул глубоко и смело шагнул вперёд…
Он стоял на небольшом холме, по колено в чужой, жёсткой траве. Рядом валялся смятый лист бумаги. Максим наклонился поднять его, а вместо этого, зачем-то собрал в руку пучок травы и дёрнул, плохо соображая. Обожгла боль: трава порезала ладонь до крови, но часть осталась в кулаке. Сердце колотилось в ритме рок-н-ролла, голова опустела мыслью…
Неподалёку расположилась на постой крохотная рощица из невысоких изогнутых деревьев с раскидистыми густыми кронами, среди которой виднелись несколько животных типа антилоп или газелей. Над деревьями суетилась стайка ярких птиц. А по равнине катилось стадо буйволов, топча траву и оставляя позади себя чистое поле. Воздух был обжигающе сухим, словно в финской парилке и Максиму стало очень жарко. Яркое до нестерпимости солнце оставляло за всеми предметами и неровностями чернущие тени…
На секунду ослепила голубая вспышка в глазах, и он оказался стоящим посреди проката с лицом, достойным служить иллюстрацией романа Кена Кизи «Над кукушкиным гнездом».
– Но… как?!!! – только и выдавил он, ощупывая своё тело.
– Теперь, я думаю, вы убедились, что я не старый шарлатан, выживший из ума?.. Снимайте ключ.
Максим протянул руку и увидел, как расстёгиваются сложные замки. Ключ хозяин убрал в специальное свободное гнездо на крышке. Ещё один такой же ключ распологался рядом. Радомир сворачивал аппаратуру. Картузов заметил, что он просто передвинул рычажок в положение «выкл.» и стал отсоединять кабель питания и провода. Зеркало в центре растаяло не сразу – секунд десять стояли ещё лёгкие всполохи типа северного сияния. Пахло озоном и ещё чем-то едким. Через минуту чемоданчик закрылся с глухим щелчком замка, а Картузов всё стоял с перевёрнутым в одночасье сознанием, которое не могло так, сразу, принять потрясение основ мира.
Глава 11
Максим – Радомир – Уникум
Максим продолжал стоять оглушённый происшедшим. Всё случившееся казалось каким-то сном, фарсом театра «Буфф» – сейчас актёры закончат петь, плясать, скоморошить, он выйдет на улицу и всё станет по-прежнему… Да только знал – не станет. С этим знанием придётся жить.
В его руке зажат клок жёсткой травы, испачканный кровью.
Он разостлал на столе газетку, положил на неё траву, а сам прошёл к раковине вымыть руку. Вытер её салфеткой, плеснул на ладонь немного салицилового спирта из аптечки – сильно защипало. Поморщившись, он заклеил ранку лейкопластырем.
Всё так же молча, открыл дверь проката, отодвинув засов, снял табличку о перерыве, прошёл за стойку, жестом предложив Радомиру сесть, а сам всё молчал и молчал, переваривая событие и боясь несварения.
Радомир терпеливо ждал, понимая его состояние.
– А пациент, нуждающийся в срочном излечении от рака, я так понимаю, вы? – неожиданно спросил Максим.
– Правильно понимаете, – хмуро ответил учёный. – Мне осталось максимум полгода.
– Сочувствую… Хотелось бы всё же кое-что прояснить, если вы не против.
– Спрашивайте, пожал плечами Радомир. – На что смогу – отвечу.
– Я, разумеется, не технарь – скорее наоборот: глубокий гуманитарий. Но всё же возникает вопрос: я ещё могу понять – вернее принять – внешний антураж, неодушевлённые предметы,.. даже природу, дублированную по известным законам, даже животных, с их инстинктивно-поведенческими реакциями. Это лекала. Но разум?! Индивидуальные личности с жизненным опытом? Язык?.. Сложные механизмы, работающие по особым принципам и созданные всё тем же разумом? Как быть с ними? Ведь, насколько я понял, миры копируются не только как природный ландшафт, но и как социум со всеми вытекающими?
– Вы ещё мало перечислили и не всё знаете – лишь прикоснулись к кожуре яблока, – усмехнулся Радомир. – Мы вообще мало что знаем о мире. Вполне возможно, что все миры, включая наш, лишь иллюзия? Доказательств нет – их не может быть в области разума, и такая теория вполне имеет право на жизнь… – потом задумался на минуту. – Ну, хорошо, я расскажу. Мы работали изначально лишь над одной задачей: научиться создавать некоторые элементы таблицы Менделеева в чистом виде из… любых подручных материалов. Эдакий синтезатор-преобразователь материи. Когда лаборатория добилась определённых успехов, нам стали предлагать некие… – я их называю артефакты. Это предметы других цивилизаций, возможно инопланетные, обладающие неизученными свойствами. И вот, однажды, принесли его, – Радомир кивнул на чемоданчик. – Сердце этого прибора, даже не сердце – мозг! Он выглядел как необычный, матово-белый кристалл, схожий формой с большим перепелиным яйцом, весь опутанный сетью, типа проволоки из сложного сплава драгметаллов. Кристалл этот закреплён между двумя пластинами графита, заключёнными, в свою очередь, в платиновый каркас. Но… графит этот имеет необычайную плотность и жёсткость. Проводки, опутывающие веретено кристалла, уходят вглубь этих пластин, а по наружной стороне периметра находятся гнёзда, для подключения незнакомых разъёмов… Мы начали исследовать этот интереснейший образец. Опущу целую вечность опытов и экспериментов. Скажу только, что добились мы немного. Это словно обезьяне исследовать шарманку: она узнает только одно – когда крутишь ручку, звучит музыка. Если она вскроет шарманку, то ничего не поймёт!
Радомир снизил голос до шёпота, словно их подслушивали. Глаза его заблестели, и даже румянец проступил на щеках, как у недозрелого яблока летом.
– Но как же удалось… – начал Картузов.
– Это словно бог, понимаете? Бог! Он живой! Это искусственный интеллект, рядом с которым мозг человека – детская игрушка рядом с самолётом! Однажды я сидел в лаборатории один, далеко за полночь – нам не запрещали задерживаться: хоть неделями не выходи – был бы результат. Мы уже знали, что Уникум – так мы нарекли кристалл – начинает давать данные при подаче на него от тридцати шести до пятидесяти вольт постоянного тока. При этом он начинал светиться лунным светом, и по нему прокатывались цветные волны. Но он не нагревается, хотя электроэнергию жрёт, как голодная лошадь сено! Это против всех законов физики! Куда девается тепло так и не выяснили… Да мы, по сути, ничего не выяснили – данные всё время менялись при прочих равных… Я смастерил проволочную сетку на голову, по типу шлема – просто так, нелепая идея – и стал последовательно вставлять тонкий проводок в гнёзда на корпусе и вдруг… – Радомир судорожно сглотнул и попросил. – Дайте попить, Максим.
Заинтригованный Картузов быстро плеснул две кружки чая и придвинул конфеты. Радомир выпил свою почти залпом, даже не обратив внимание, что пьёт и продолжил:
– Я вдруг … увидел, но внутри головы. Как сон или образ, понимаете?.. Увидел чётко сложную схему – сложнейшую, которую тут же начал копировать в тетради. Когда заканчивал одну, возникала следующая, словно он знал, что я закончил чертить. Так я начертил двадцать пять сложнейших и нелепейших схем. Но на каждой было указано место кристалла и схема подключения. Наступало уже утро. Я всё спрятал, отключил кристалл и размотал сетку, что бы никто не понял, чем я занимался… Я был заместителем начальника отдела. По моим заявкам смежники изготовили первую схему из десяти независимых блоков. Моей подписи на заказе было достаточно – заказывали много, денег на нас не жалели. Никто не интересовался зачем, ждали только результат. Среди массы железа мои заказы не заметили – я сохранил всё в тайне, не зная ещё, что из этого выйдет. Пытался понять, чего же «ОН» хочет, но так и не понял. Всё сводилось к питанию различными токами и созданию полей разной амплитуды и частоты. Много кварца… В конце концов я собрал это, – Радомир указал на чемоданчик. Остальное вы знаете… Грянул развал, в отдел пришли «инспекторы» из-за океана, лабораторию расформировывали, результаты крали и я под шумок… – Радомир с тоской поглядел на Картузова и снова, отчего-то шёпотом, закончил. – Я не знаю, как он работает. Да и можно ли назвать это – работой. Он творит. Создаёт миры, понимаете? Миры! И они живут потом, далеко уходя за рамки, определённые видеоматериалом. Живут самостоятельно!.. Такие простенькие, ландшафтные, как эта Африка, создаются быстро – они ЕМУ знакомы, я с них начинал. А сложные, игровые фильмы необходимо вначале загружать, потом ОН «думает», иногда по нескольку дней – обрабатывает и готовит программу и уж затем возникает портал. И все миры ОН запоминает. Они нумеруются автоматически и потом легко посещать любой, набрав определённый код.
Радомир закончил говорить, налил сам себе чаю в кружку и замолчал, тихо прихлёбывая тёплый напиток.
– Паганини для шарманщика, – пробормотал Максим.
– Что вы сказали? – оживился Радомир.
– Вы сравнивали процесс познания свойств артефакта с шарманкой и обезьяной, а я продолжил вашу мысль. Кристалл этот, или Уникум, как вы его называете, для нашего мира всё равно, что Паганини для шарманщика. Невозможно заставить шарманщика исполнить каприс Паганини – он жёстко ограничен музыкальным механизмом, но сам маэстро мог бы написать пару-тройку простеньких мелодий для шарманки… Вы, учёная братия, считающая себя венцом развития цивилизации и остриём науки – вы, шарманщики. Крутите ручку и ограничены своими знаниями и технологиями. Вы даже не догадываетесь, что попало в ваши руки. Его мощь может быть направлена в такие плоскости, о которых подумать морозно, не то, что бы сделать.
– Полагаете, я этого не понимаю?.. – Радомир не успел закончить, в его кармане зазвенел телефон: не мелодией, а простым электронным пиликаньем. Он вынул из кармана большую, толстую трубку Филипс – втрое больше, чем телефон подаренный Наташей Максиму, взглянул на номер вызывающего, пожал плечами и принял звонок: «Да, алло!», – а дальше – дальше его лицо изменилось, стало землистым, плечи поникли. Он выслушал монолог звонившего, ответил: «Хорошо, не волнуйтесь, буду» и пробормотал, отключив телефон: «Как же они узнали этот номер?». Потом вспомнил о Максиме.
– Мне нужно отъехать на пару часов. Максимум на четыре. Я оставлю у вас «Проводник»? – он кивнул на чемоданчик, мирно стоящий под стойкой для посетителей.
– Неприятности? – поинтересовался Максим.
– Ещё не знаю,.. вечером договорим, хорошо? – с этими словами Радомир одел свою тёмно-серую куртку и вышел из проката.
Глава 12
Наташа – День как год
Наташа, после звонка Максиму, решила пробежаться по хорошим магазинам и накупить для любимого подарков побольше. Её деятельная натура два года томилась в заточении и, вырвавшись на волю, ликовала. Энергия созидания переполняла девушку, а Максим стал доминантой мира, без которой свет потеряет радугу и обернётся в чёрно-белую грусть.
Наташа видела: Максим – человек не богатый. Ей хотелось побаловать любимого, окружить заботой, вниманием, доставить радость. Для начала Наташа позвонила на квартиру Картузову. Трубку сняла соседка.
– Роза Семёновна? Здравствуйте! Какие у вас планы на сегодня, это Наташа, нас Максим вчера познакомил – помните меня? – насела она на женщину с первых слов, не давая опомниться.
– Наташенька, здравствуй! Ну конечно помню! А ты что хотела?
– Я хотела Максиму сюрприз сделать, но у меня ключа от квартиры вашей нет.
– Я никуда не пойду, тебя ждать буду. Ты когда планируешь зайти?
– Вот спасибо! – обрадовалась Наташа. – Часа через два, примерно.
– Подъезжай, не волнуйся – я дома.
Первым магазином, куда зашла Наташа, был «Панасоник» на Московском проспекте. Наташа купила новый большой телевизор, видеомагнитофон и музыкальный центр, а так же мебельную стойку под орех в размер техники, с доставкой на квартиру Максима – договорилась через три часа. Продавцы были счастливы – такие покупатели заглядывали не часто. Девушка для полноты ещё прикупила половину коллекции их классики на компактах.
После покупки аппаратуры, Наташа зашла в одно общеизвестное госучреждение на противоположной стороне проспекта и провела в нём минут пятнадцать – вышла, улыбаясь, довольная визитом, и продолжила поход за подарками.
Вторым магазином стал «Спортмастер», где она приобрела две отличных куртки Коламбия: зимнюю и осеннюю, кроссовки Рибок, спортивный костюм, полдюжины футболок… Далее был магазин джинсовой одежды «Левайс», где Наташа взяла три пары джинсов, свитера, куртку, рубашки. Завершив вояж покупкой зимней и осенней обуви, она, заехала в мебельный магазин, присмотрела современный шкаф-купе из готовых, подходящий по размеру, с условием, что его привезут и соберут через два часа. Довольная собой, она села в такси, возившее её по магазинам, и поехала к Максиму на квартиру.
С Розой Семёновной они нашли полное взаимопонимание. Наташа тут же начала наводить свои порядки в комнате Максима – дверь он никогда не запирал, даже замка не было.
Она вынула и сложила всю его одежду стопками на кровати и диване, после чего безжалостно разломала весь его картонный «шкаф» и освободила место в спальне. Вскоре мастера подвезли новую мебель и собрали её за полчаса. Пока они работали, доставили аппаратуру и тумбочку. Всё было в стиле картузовского книжного шкафа под орех и комната приобрела совсем другой вид. Старому ореховому комоду нашлось место в спальне, между дубовым столом и тахтой. Наташа постелила на него красивую декоративную салфетку, поставила на неё старую Кузнецовскую фарфоровую вазу, найденную в книжном шкафу, а рядом примостился бронзовый рыцарь, одобрительно глядевший на перемены. Отслуживший своё Рекорд и кучу картона Наташа попросила вынести на мусоросборник, что было сделано.
После, деловая хозяйка разложила все вещи: и новому, и старому нашлось место в купе. Большинство из старья она безжалостно отправила в разряд ветоши. Крутки и рубашки развесила на тремпели, обувь расставила по обувным полкам и тут поняла, что у Максима нет головного убора. Она пулей сорвалась с места и через полчаса вернулась с красивой шапкой-бояркой из щипаного бобра, бейсболкой и парой спортивных вязаных шапочек. Всё! Любимый был одет и ему будет тепло. Как хорошо на душе!
Наташа позвала Розу Семёновну оценить перемены. Та так даже прослезилась:
– Как всё красиво, Наташенька, какая ты умница. Я так рада за вас!
Наташа чмокнула Розу Семёновну в щёку и тут же сорвалась на кухню – она решила приготовить Максиму солянку. Сама. Первый раз порадовать любимого мужчину своими кулинарными талантами. А готовила Наташа вкусно – мамина школа. Через два часа на плите уже стояла кастрюлька густой, наваристой солянки, сверху плавали маслины и лимонные дольки, а дух витал такой, что слюнки текли. Наташа позвала Розу Семёновну снять пробу и они вдвоём пообедали. По словам соседки, она «в жизни такой солянки не вкушала».
День для Наташи выдался длинным, насыщенным событиями, переменами, заботами – всем тем, что она так любила. На часах уже было пять и неугомонная девушка решила поменять старые выгоревшие шторы на новые. Сказано – сделано. В ближайшем магазине «Строймаркет» на проспекте Юрия Гагарина, были куплены финские льняные шторы, со светоотражающим слоем, замечательного сине-голубого оттенка и занавеска из тонкого бамбука, вместо тряпки, служившей дверью в спальню. Заодно она присмотрела толстые шерстяные накидки под шотландку в тон к шторам на диван и кресло. Через два часа всё это уже отглаженное и прикрученное заняло своё новое законное место в комнате.
Уже семь вечера – пора к Максиму. Наташа пошла пешком – решила прогуляться не спеша. Внутри у неё всё пело. И потому, что Максим – такой добрый, умный и чуткий – любит её, и потому, что она любит Максима. И день такой удачный – она всё успела, и долгожданная свобода, которую она пила как птицы росу и не могла напиться…
Вот и прокат. Радостная Наташа распахнула дверь, улыбаясь, предвкушая встречу и удивление Максима, когда он вернётся домой… Улыбка слетела с её лица. Она увидела друга и поняла: что-то случилось…