- -
- 100%
- +
Небольшое предисловие
Этот роман нельзя рассматривать, как серьёзную научную фантастику, несущую футуристические идеи. Он родился под влиянием творчества Гарри Гаррисона, Франсиса Карсака и других фантазёров, без которых жизнь была бы скучна; из историй, рассказанных моей дочке, чтобы развлечь её и повеселиться вдвоём. Уже позже истории выстроились в одну линию, обросли подробностями… и, как обычно во всех моих историях, герои живут совершенно независимо от автора, на огонёк забегают те, кого не звали, а главное: все поступают так, как им заблагорассудится. Не судите их строго.
Дочери моей, Лене, посвящается эта книга в память о детстве.
Пролог
Большинство людей не подозревало, откуда появились ромахи на Земле. Казалось даже, они жили тут всегда – да так оно и было на самом деле. Ромахи уже были ромахами задолго до того, как первый предок человека взял в руку палку. По поводу палки – это если верить Дарвину, которому я лично, не верю. Просто никто не знал, что существовал еще один – седьмой материк, скрытый от землян в одном из измерений и сообщавшийся несколькими подпространственными коридорами в районе Бермудских островов.
Человечество в своей истории наделало немало ошибок. А виной всему алчность, нетерпимость, жажда власти… Тёмная сторона, одним словом – та самая, что живёт в каждом: все беды от неё, стоит лишь позволить ей захватить душу.
И вот, когда люди в своей непримиримости и упрямстве разожгли костры ксенофобии и не могли больше сдерживать силы разрушения и зла, когда различия между религиями и мировоззрениями дошли до критической точки – вспыхнула Последняя Война. В считанные часы были разрушены крупнейшие города, гибли целые народы и страны – огонь ядерной катастрофы, как метла самого дьявола, прошелся по планете, уничтожая всё живое…
Победителей в таких войнах не бывает.
Остатки человечества – жалкая горстка случайно выживших – увидела все и ужаснулась… И не научилась ничему.
Одичавшие банды продолжали убивать друг друга, теперь уже за кусок хлеба, за власть над территорией, а иногда просто так: за то, что они – чужие.
Из ниоткуда появился новый материк – Ромалия. Так его называли ромахи. Они быстро навели порядок, никто и оглянуться не успел. Для начала, уничтожили всё оружие – оно просто перестало быть, и никто не мог понять – как. Земля, воздух и вода были очищены, новые животные и растения множились и росли повсюду. Строились поселки, в которые потянулись люди. В каждом жилом месте присутствовали представители от ромахов – кураторы, которые следили за порядком и не допускали бесчинств. Бандитов и нарушителей не уничтожали, не наказывали, а отлавливали и проводили с ними собеседование в исправительных участках. Странно, но после этого люди кардинально менялись, становились милыми и приветливыми, хлопот больше не доставляли.
Минуло много лет; организовалась Федерация Независимых Государств. Были отстроены города, восстановлены, не без помощи ромахов, знания, развёрнуты чистые производства, с одним отличием – оружия никто не производил, и воевать не собирался. И тогда все ромы ушли на свой материк. Людям на нём разрешали селиться на тридцати-сорока километровой зоне вдоль берега и делать там всё, что им угодно, а дальше шли девственные леса древних – Запретная Зона. Никто из ушедших туда не возвращался. В дела людей ромахи вмешиваться практически перестали и люди жили так, как им хотелось, а значит, не всегда по совести – тёмная сторона никогда не дремлет.
Прошли века…
Повсеместно утвердилась власть единственной религии двуединого бога: сына Ло и дочери Гар. Служители нового культа несли добро и справедливость, по крайней мере, многим хотелось в это верить.
Были открыты новые законы мироздания, созданы немыслимые технологии. Люди вышли в большой космос. Началось освоение новых миров. От перспектив кружилась голова…
Незаметно Земля стала второстепенной аграрной планетой с невысокой плотностью населения, малозначительной в структуре Федерации. Многие просто забыли о ромахах. А те жили, ничуть не меняясь и не вмешиваясь в чужие проблемы. Себя, правда, в обиду не давали.
Таинственный народ – эти ромахи.
Люди, по своему обыкновению, нашли самый простой выход из создавшейся ситуации: когда какое-либо явление невозможно объяснить или взять под контроль, его объявляют, негласно запретным. Ромахов невозможно было объявить вне закона официально – они человеческих законов просто не замечали в буквальном смысле. Не так, как это принято у политиков: говорить – одно, делать – другое и думать – третье; совсем не так. Они игнорировали их полностью и жили по своим правилам и понятиям, руководствуясь лишь своей моралью и принципами.
С ними вообще невозможно было что-либо сделать, кроме одного – предать их забвению. Ведь к популярности они не стремились, в дела людей не лезли и жили довольно замкнуто на своих землях.
Сначала ромахи исчезли из учебников по истории.
Это самое простое – к такому в человеческой цивилизации прибегали постоянно, переписывая историю сообразно моменту и желаниям писавших.
Потом появились… как дикое, самобытное племя. По одной из версий европейского ученого Фридриха Герша, ромахи были мутантами, оставшимися в наследство от Последней Войны. Его не опровергали.
Пусть живут, как хотят – им разрешили… не в силах запретить.
В ученых кругах говорить о ромахах считалось дурным тоном.
Они стали неофициально запретным племенем.
Глава 1
Гнус умер – Альберт становится «Гнусдвой» – Разборки в «Третьем раунде» – Неожиданное спасение
Мужичонка был мелкий, хлипкий с виду, но из породы "двужильных". Его тонкое и живое лицо, закаленное ветрами и солнцем, принимало деятельное участие в разговоре. Словно в зеркале, в нём отражалась буря чувств и эмоций. Соломенного цвета волосы, вперемешку с пегими клочками, создавали впечатление плохо скошенного поля. Причем, поля довольно грязного, засаленного и нечесаного – если конечно чесаные поля встречаются на свете. По всему видно, человек этот в недавнем прошлом прошел через множество лишений и преград в запретке – это она так метила незваных гостей.
Переминаясь с ноги на ногу и стреляя по сторонам выгоревшими серыми глазами, словно опасаясь нападения, он нервно теребил полу своей видавшей виды замшевой охотничьей куртки и глухо бубнил простуженным голосом:
– Ну, так что, берешь или нет, вещь- то стоящая, не поделка, какая…
Его собеседник – высокий, худощавый человек, закутанный в фиолетовый плащ жреца Логарского Храма, лениво отвечал, словно отмахиваясь от надоедливой мухи:
– Отдохни, Гнус, ведь сам знаешь – без разрешения его святейшества Правящего Настоятеля, я подобные вопросы не решаю. Тем более, нужна еще проверка – вдруг ты наc хочешь фальшивкой порадовать? А?
Гнус, как его называл храмовник, торопливо сделал охранный жест левой рукой:
– Да что ты, бог с тобой, ведь не в первый же раз я вам доста…
Ойкнув, он поперхнулся последним словом и удивленно осел на землю прямо к ногам своего собеседника. Из правого уха торчал арбалетный болт, а изо рта на землю побежала алая струйка крови.
По всему было видно, Гнус умер.
Еще три дня назад, пробираясь через мрачные дебри запретки, Гнус даже представить себе не мог, какой конец ожидает его.
Несколько месяцев было потрачено на подготовку и осуществление этого последнего похода. Карту он, как обычно, составил по рассказам лесного ромаха, разумеется, не особо точную, но уж какая есть.
Хорошо еще, что ромы вообще с ним разговаривают. Когда-то, он оказал одному из них небольшую услугу и теперь при случае мог потрепаться с ними в кабачке на правах старого знакомого.
Ромы помнят добро, сделанное для их племени, а самое интересное – все как один знают об этом. Словно у него клеймо на лбу поставлено. Чудно…
Из отложенных ранее денег он взял необходимую сумму для приобретения охранно-маскировочных средств – различного рода зуккеры, этреккеры и прочая электронная чехарда, которая, однако, помогала пройти и вернуться туда, откуда не возвращаются…
Как тяжело было пробираться через ад, называемый Запретной Зоной, оставленный в наследство Земле цивилизацией прапращуров лесных ромахов.
Те, одичав, утратив почти все корни со своими предками, к другому берегу прибиться так и не смогли. А скорее всего, просто не захотели. Скучно им с нами.
Ни один, из известных Сообществу, миров, так и не смог даже приблизиться к пониманию этого древнейшего во Вселенной народа. Ни один не смог вникнуть в их психологию, объяснить их возможности и технологические достижения.
Да и кто может понять – ну почему?! Почему существо, способное силой мысли уничтожить боевой скутер, а обреченного страшной болезнью на смерть – вылечить, или рассчитать курс внутригалактического прыжка без компа (играючи, в уме!) – почему эти самые суперсущества, место которым на вершине мироздания, предпочитают вершины огромных деревьев. Живут укладом жизни диких, примитивных лесных племен. В охоте признают только лук, нож и копьё. И владеют ими мастерски. А необходимые им для жизни вещи приобретают в городах, продавая дичь и шкуры и никогда не торгуя своими фантастическими возможностям.
Случается, ромы выделяют некоторых людей. Нет, конечно, дружбой это назвать нельзя, но всё же – выделяют. Именно таким человеком и был Гнус. Не тот – продиравшийся через дебри Запретной Зоны и убитый арбалетной стрелой на площади, а совсем другой: милый, тихий, интеллигентный человек, замкнутый в своих мыслях и не навязывающий никому своего общества.
Свое неблагозвучное имя он получил после приезда в Руну – своего рода, столицу Ромалии, хотя никакого административного и иного государственного деления в Ромалии не существовало.
А произошло его "крещение" довольно шумно.
Не успел он подыскать недорогое жильё и выйти поосмотреться в город, как его задержали два местных менялы и потребовали возмещения причиненных убытков – якобы, занимал у них деньги, на какую-то экспедицию… Ничего не понимая, он пытался объяснить тот факт, что прибыл в Руну не далее, как вчера днем. Зовут его никак не Гнус, а Брукс – Альберт Брукс, и ни в каких экспедициях он не участвовал, а соответственно не мог нанести ущерб столь уважаемым господам… Дело едва не дошло до поножовщины. Лишь вмешательство шерифа помогло предотвратить назревавшую расправу.
Досконально изучив эмиграционную карту и получив его согласие на дактилоскопию в местном участке, менялы несколько поостыли. Ответ с идентификационного терминала несказанно поразил всех – он действительно не являлся человеком, на которого был похож, как брат-близнец.
– Я же говорил вам, – твердил один из приятелей менял, – это не Гнус. Гнуса убили сегодня на площади, сам видел: хрясь – и стрела торчит из уха. Кровищи натекло… Ясное дело – ромахов работа. Зря он в запретку шастал – всё за этими диковинками охотился… Вот ромы его и порешили. Глупый Гнус…
Не самая лучшая эпитафия.
– Гнус? – удивленно спросил новичок.
– Да, Гнус, – раздраженно отвечал меняла, – такой же мерзавец, как и ты, наверное… Гнус-два! – и нервно хлопнув дверью, выбежал вон из участка шерифа, не потрудившись даже извиниться.
Новичок благоразумно решил не затевать скандала на незнакомой территории, хотя менялу мысленно зачислил своим врагом. Он недолюбливал, когда его оскорбляли. А тут еще это сходство.
Кличка прилипла моментально. Вначале его так и называли: «гнусдва» – в одно слово. Получалось нечто среднеженского рода, непонятное и странное: « …у Гнусдвы спроси… …Гнусдву не встречал?..» Но вскоре "фамилия" исчезла, и он остался просто Гнусом, совсем против такого обращения не возражая – это очень помогало его планам затеряться на новом месте.
Прошло несколько месяцев.
Гнус обустроился. Он приобрел необходимые ему для работы вещи и целыми днями не выходил из своей конуры.
Но деньги кончались. Пришлось заняться поисками работы, способной не только доставлять удовольствие, но и кормить.
Когда удавалось, он ремонтировал кухонное оборудование в трактирах или настраивал музыкальные и игровые автоматы. Механиком Гнус слыл знатным. Да вот беда – не так много техники, нуждающейся в ремонтах, находилось на руках окружающих, да и ломалась она редко. Чаще, перебивался менее интеллектуальными заработками. Всеобщего уважения, правда, не снискал – виновата замкнутость и отчуждённость поведения, но на это ему было плевать. А всё дело в ромах – ромы его замечали…
Так прошло несколько лет.
Гнус сам не понимал, из-за чего ромы не чурались его общества и даже могли пропустить с ним по кружечке пива или избавить от очередной болячки на теле своим невесомым прикосновением.
С одним из них – Риуром, он встречался особенно часто – два, три раза в месяц, не реже. А познакомились они так.
Гнус, оказавшись на мели, подрабатывал подметальщиком в трактире "Третий раунд", где Риур продавал хозяину дичь. Однажды, уже незадолго до закрытия заведения, уставший до одури от работы Гнус, занимаясь уборкой, случайно опрокинул кувшин с пивом прямо на колени Риуру. Все так и притихли в зале – каждому известно – ромы оскорблений не прощают, а расплата наступает немедленно. Гнус же, внутренне уверенный в благородстве ромов, обезоруживающе улыбнулся :
– Извините, сударь, честное слово не имел дурного умысла, простите мою неуклюжесть, не хотел, право не хотел…
– Я знаю, – невозмутимо произнес ром. Отряхнул мокрые штаны и добавил: – Ты, когда закончишь метлой махать – подходи, пивка попьем, познакомимся поближе…
Зал вздохнул с облегчением. В присутствии ромахов люди, по большей части, всегда находились в некотором напряжении. Но запретить истинным хозяевам Ромалии делать или не делать того, что они хотели, не мог никто. Если ром желал сидеть в кабаке – он сидел в кабаке и тут уж ничего не попишешь.
Гнус в тот вечер допоздна просидел с Риуром, угощаясь пивом. В третьем часу ночи, нетвердо держась на ногах и обнимая ромаха за плечи, он называл его Ри и утверждал, что лишь Ри и понимает его в этой жизни.
Вот с того самого дня сначала Риур, а за ним и другие ромы, заходившие опрокинуть стаканчик-другой дешевого красного вина или душистого пива, стали отличать Гнуса среди прочего люда. Иногда угощали пивом. А изредка даже снисходили до беседы неторопливой, спокойной и гладкой, которая, казалось, снимала некую тяжесть с души и вселяла даже уверенность в лучшие времена.
Перемены действительно наступили.
Однажды Риур, получив от хозяина плату за прекрасную радужную форель, сидел в уголке у маленького круглого окошка расстеклованного цветным витражом и потягивал свое любимое светлое пиво. По обыкновению он пригласил и Гнуса разделить с ним скромную выпивку. Гнус конечно был бы рад – да случилась работа. Два фермера подрались, опрокинули стол… битая посуда и прочее. Поблагодарив Риура за приглашение, он сказал:
– Сейчас приберу мусор и с удовольствием посижу – отдохну с тобой. У меня и работа закончилась уже. Вот Тибро – сменщик мой – запаздывает. Ты уж извини.
Риур, как и все ромы, ценил вежливость. Он степенно кивнул и коротко ответил:
– Жду.
В это время дверь в трактир с треском распахнулась и в зал вкатилась ватага крепких, загорелых, коротко стриженых парней, явно навеселе, с намерением продолжить попойку. Бесцеремонно расталкивая присмиревших посетителей, они проложили дорогу прямо к стойке, где нагло потеснив всех вокруг, потребовали:
– Эй, хозяин, текилы нам и не меньше ведра!
Прозвучавший из уст главаря заказ их чем-то рассмешил, и все бритоголовые дружно заржали.
Хозяин – человек многоопытный и всякого повидавший на своем веку, был не робкого десятка. И далеко не хлипкого. Не случайно стену его трактира украшали гордые вымпелы и кубки чемпионатов по боксу – правда, определенной давности, но всё же… Так что он, не робея, выбил пробку, ударив ладонью о донышко у двадцатилитрового бочонка с водкой и, протянув его на вытянутой руке бритому, произнес:
– С тебя две сотни, приятель. Заплати. Я не отпускаю в кредит.
Тут уж и вовсе в зале всё стихло. Даже эти тупоголовые жеребцы, кажется, поняли – что-то назревает. Они перестали хихикать, злобно насупились, оскалились – просто собаки взбесившиеся, да и только.
– Ты нас, похоже, хочешь обидеть недоверием, толстая крыса? А не боишься и вовсе остаться без монет, а?! Мы тебя живо разведем, не успеешь гукнуть.
Самый рослый верзила потянулся и, перехватив из руки хозяина бочонок, попытался запустить его прямо в стойку, но не успел, а удивленно хрюкнув, стал заваливаться на бок. Хозяин, ловко подхватив откупоренный бочонок, поставил его под стойку и с изумлением воззрился на Гнуса.
Дело в том, что именно Гнус, не ожидая от себя такого, ударил молодца прямо по почкам кленовой ручкой от швабры – крепко ударил – и теперь стоял, растерянно глядя на банду, надвигавшуюся прямо на него.
– Соберите мусор и быстро все вон отсюда, – раздался тихий, спокойный голос со столика от окна. – Я говорю один раз, бритая шваль, не забывайте.
Тихий, вроде бы, голос, но его услышали все в зале.
Бритые в ярости уставились на Риура, который, даже не приподнявшись со стула, таранил их тяжелым, немигающим взглядом.
А взгляд рассерженного ромаха – вещь трудноперевариваемая, надобно сказать. В девяноста девяти и девяти десятых процентов из ста, человек не бросается прямо на тяжелый танк, желая его остановить.
Но, то ли бритые выпили слишком много, то ли понадеялись на свою коллективную силу и защиту сильных покровителей, а может неученые еще… Одним словом вся компания, достав ножи и кастеты, гурьбой кинулась к столику у витража.
Почти все в трактире понимали, что Риур мог бы разделаться с бандой, даже не вставая с места. Но знали также и то, что ромахи пользуются тайными силами исключительно редко.
Риур легко вскочил с места, изогнулся, гибкий как кошка и в руке его блеснул длинный, тяжелый охотничий нож – особое оружие, которое, как говорят «люди знающие», ромы делают сами из обычных подшипников скольжения, в своих лесных мастерских.
Бандиты явно не ведали, что творят. Ромах был одномоментно всюду. Его длинные светлые волосы, забранные в хвост, ветром рассекали воздух трактира. Вот пригнувшись от удара и нырнув под руку первого нападавшего, лезвие, казалось лишь слегка, коснулось его живота… руки с кастетом другого, горла третьего… И на пол вдруг повалились внутренности вместе с отрубленной рукой и фонтанами крови.
А Риур продолжал этот, невиданный никем, танец смерти.
Главарь кинулся на него, растопырив широко руки – в каждой было по длинному стилету. Но не успел он подскочить и на три шага, как прямо в сердце ему вошел нож, воткнутый по самую рукоять. Никто не умеет метать ножи лучше ромаха. Риур кувыркнувшись, оказался рядом со своей жертвой и вырвав свое смертоносное оружие обернулся.
Бандиты, узрев безвременную кончину своего главаря, в ужасе улепетывали, даже не прихватив раненого приятеля с отрубленной рукой. Тот, потеряв сознание, медленно истекал кровью на полу, среди пары дружков, которым повезло ещё меньше.
– Извини, уважаемый. Намусорил. Вот тебе за выпивку и беспокойство, – произнес Риур, обращаясь к хозяину. Он положил на стойку деньги, поглядел с уважением на Гнуса, обессиленно прислонившегося к стойке, и вышел в ночь.
На другой день Гнус сидел в любимом трактире и наливался мнимой храбростью из глиняной кружки, когда к его столику легко скользнул Риур и присел напротив.
– Ну, как самочувствие после вчерашнего веселья? – с интересом спросил он, придвигая свою кружку и наливая в нее пенистый золотистый напиток.
– Не нужно об этом, Ри, – Гнус тоскливо оглядел полупустой еще зал, отхлебывая изрядный глоток. – Я лишь только собираюсь обдумать положение, так у меня по костям холод. Тебе-то что, ты неприкасаемый – это раз, живешь не в городе – это два. А я теперь всё равно, что покойник с отсрочкой похорон. Ведь эти жлобы – из банды Мексиканца, а один из тех, которым ты жизнь сократил до минимума – их бригадир. Вот так-то.
И Гнус продолжил цедить пиво, мрачно покачивая головой.
– Я могу помочь с этим, – бесцветно произнес Риур. – Охранять тебя постоянно у меня, конечно, времени нет, но если хочешь, можешь пойти со мной. Отсидишься в моей берлоге, пройдет время. Искать перестанут, у них других хлопот прибавится. Они НАМ уже надоели. Они перестали уважать ромахов.
– НАМ? – понимающе хмыкнул Гнус. – Ну, значит хана Мексиканцу, если он надоел ВАМ.
– Это точно, – спокойно подвел черту под приговором Риур. – Ну, так что ты решил?
– Да я с удовольствием, если не помешаю, – застенчиво отвечал Гнус.
– Договорились, – кивнул головой Риур. – Утром выходим. Ты пока вот что, собери-ка свое барахлишко, которое поценнее, и спрячь за Южными воротами. Ну, а потом подтягивайся сюда в таверну. Тут переночуем – я снял комнату. Выходим с петухами.
Гнус только благодарно кивнул, допил пиво и прошел мимо стойки по коридору, вроде приспичило ему по нужде.
«А парень не так прост», – отметил для себя Риур. Он знал, что за туалетом была дверь черного хода.
Глава 2
Засада, где не ждали – Ультиматум – Разговор в храме
«Повезло, господи, как повезло-то, а…» – думал Гнус, пробираясь по узким переулкам в свою конуру, которая располагалась в Шанхае – проклятом всем белым светом районе, где порядочные люди старались не появляться даже среди бела дня в присутствии друзей-тяжеловесов. Но были и преимущества – жильё тут стоило истинные гроши, а разыскать тебя могли с большим трудом по очень хорошей наводке.
Гнусу – типичному представителю нижних слоев – это все было на руку.
Для человека постороннего, да еще вдобавок непривычного к подобным местам, эти трущобы могли показаться диким нагромождением разнообразных хибар, наползающих друг на друга и похожих, как братья. Но Гнус прекрасно ориентировался в этой планировке и вскоре подошел к одному, ничем не примечательному на общем фоне, строению.
С обветшалых стен кусками свисала отвалившаяся штукатурка – остаток роскоши прежних времен. Фасад неоднократно перекрашивался в различные цвета – очевидно, красили краской, которую удавалось стащить либо достать за бесценок. Ныне он выглядел словно полинялая газета. Размытые дождями и обожженные солнцем стены, вызывали сомнение в их надежности, но всё же стояли, давая приют бедолагам, которым не слишком повезло в жизни.
Гнус отворил покосившуюся дощатую дверь, хлипко болтавшуюся на одной петле, поднялся по разбитой лестнице на второй этаж и хотел уже вставить ключ в старенький, но довольно надежный замок, однако не сделал этого. Что-то его насторожило. Он не мог дать себе однозначный ответ, что именно, просто Гнус привык доверять своим чувствам.
Общение с ромахами не прошло для него даром, он быстро учился. Теперь, стоя перед своей, вполне обычно выглядевшей дверью, он закрыл глаза, расслабился, как учил Ри и представил себе: вот он входит в дверь, неслышный и невидимый…
За столом сидели двое, рядом с дверью стоял еще один – мордатый и самоуверенный амбал в свободной позе мясника-забойщика во время обеденного перерыва. Двое за столом аккуратно перебирали нехитрые пожитки Гнуса, откладывая в сторону его бумаги и документы… Они открыли его сейф!? Это совсем непросто. Замаскированный под старую тумбочку, изготовленный из многослойной высоколегированной стали и титанового сплава и оснащенный новейшим электронным замком, сейф был его гордостью. Значит ребята – профи и высокого уровня. Доигрался! Ну, ничего не поделаешь, нужно сматываться и побыстрее.
Гнус мысленно прошел сквозь стену и вернулся в тело.
Недаром он столько тренировался – новообретенная способность, возможно, спасла ему жизнь. Гнус медленно, чтобы не шуметь, повернулся и двинулся к выходу, но доска под ногой предательски заскрипела – конспирации конец. Дверь распахнулась и "мясник" осклабился в довольной ухмылке.
– Он тут, шеф, а я думаю, кто это топочется?
Какие еще гениальные думы теснились в его голове, он сообщить не успел, поскольку Гнус неожиданно выбросил обе руки вперед. Одна – раскрытой пятерней ударила по глазам, а вторая – кулаком врезалась в солнечное сплетение. Амбал осел на пол, растерянно и грузно, а Гнус в это время, перепрыгивая сразу через три ступеньки, вылетел на улицу, свернул за угол и дунул на максимальной скорости по переулку, справедливо рассуждая, что первую помощь пострадавшему окажут коллеги по цеху. Преследования он не опасался, полагая, что нежданные гости вряд ли смогут так же хорошо знать все множество незаметных проулков и сквозных дворов, в которые он сворачивал, при всякой удобной возможности, запутывая следы. Поэтому разряд электрошока, полученный им, когда он выскочил из-за очередного угла, был совершенно неожиданным. Неожиданным, но очень болезненным – перед глазами запрыгали "чертики" и Гнус отключился.