Когти, клыки и женская логика

Пролог.

Война — занятие дорогое, грязное и, честно говоря, крайне бестолковое, если воевать ради процесса, а не ради результата.

Оборотни и вампиры самозабвенно резали друг друга последние триста лет. За что? Сначала за пастбища, потом за рудники, а под конец — просто по привычке, потому что дедушка так делал, и папа так делал, и нам, внукам, совесть не позволяет поступить иначе.

В итоге две армии, помятые, злые и уставшие, как не вовремя разбуженные медведи, встретились на пятачке нетронутой земли. У одних за спиной догорали леса, у других — фамильные склепы.

А посередине, издевательски благоухая медуницей, раскинулась долина. Тишина, покой, птички поют, а в центре — Храм Аглаи, Богини любви, семьи и верности. Стоит себе, сияет белизной, а им мешает: у них тут война, планы сурьёзные… В общем, белоснежная заноза в стратегических планах.

— Мешает, — пробасил вожак оборотней, сосредоточенно почёсывая бороду. — Снести бы... И обзор будет, и фланги развернём, и, глядишь, на фундаменте баньку поставим…

— Согласен, — отозвался высший вампир, брезгливо отряхивая кружевную манжету от дорожной пыли. — Излишнее нагромождение архитектуры портит ландшафт. Мои стрелки за этими колоннами не развернутся.

Они уже занесли мечи, и, плевать им было на святость места. Боги ведь обычно молчат, верно? Максимум — погрозят пальчиком из-за облака.

Но у Аглаи в этот день явно было плохое настроение. Или ей просто не понравилось, что на её землю претендуют неряшливые оборотни и высокомерные вампиры.

Воздух в долине внезапно стал плотным, словно кисель. Храм мигнул и исчез. На его месте возникла Женщина. Не какая-нибудь эфирная дева в тюлевых занавесках, а монументальная Дама в строгом дорожном платье, с выражением лица примерной хозяйки, которая вернулась домой и обнаружила, что в гостиной устроили конюшню.

— Значит, решили поделить мою землю? Храм им мешает? Клочок земли покоя не даёт? — раздался спокойный, холодный голос разгневанной женщины.

— О, какая эффектная барышня! — вампир вальяжно оперся на рапиру, окинув богиню оценивающим взглядом. — И голос такой… командный. Люблю строгих дам. Послушай, прелесть, бросай этот антиквариат. Поехали ко мне? Скучно не будет, обещаю. Да и уверен, под этим строгим платьем прячутся очень… выдающиеся таланты.

Оборотень загоготал, показывая белые зубы.

— А что, бледный дело говорит! У нас в стае как раз не хватает крепкой бабы. Будешь варить похлёбку и греть мне постель. Глядишь, и гнев твой поутихнет, когда делом займёшься. А землю мы и без твоих советов поделим. Ну что, пойдёшь по-хорошему?

По рядам воинов прокатился сальный смешок. Тысячи мужчин, опьянённых близостью крови и безнаказанностью, смотрели на одинокую фигуру с плотоядным азартом.

Ох, зря они это…

Аглая медленно поправила воротничок и посмотрела на них так, как смотрят на плесень на любимом сыре.

— Сальные шутки? — тихо переспросила она, и смех в рядах мгновенно утих. — Постель? Похлёбка? Значит, женщины для вас — лишь удобный инструмент и способ сбросить напряжение между битвами?

Она обвела взглядом обе армии. Воздух вокруг неё заискрился так, будто где-то закоротило магическую проводку.

— Да будет так. Раз вы не цените тех, кто даёт вам жизнь, вы их лишитесь. С этой секунды, ни одна женщина этого мира не будет с вами ни по доброй, ни по злой воле. Ваша кровь остынет, ваши семена засохнут. Ваш род прервётся на вас. Что ж, раз вы так дорожите своим суровым мужским братством и жаждете разделить этот кусок земли, я помогу вам… объединиться.

Вожак оборотней поперхнулся смешком, а вампир стал подозрительно напоминать по цвету свежевыстиранную простыню.

— Но я не тиран, — Аглая тонко улыбнулась. — Я дам вам шанс. Один на двоих. С этой секунды вы связаны одной цепью, и пока вы не примиритесь между собой… Вы не сможете отойти друг от друга дальше, чем на пять тысяч ярдов, — припечатала Богиня. — Попытаетесь разорвать связь — сгорите оба в божественном пламени. А ещё пока вы не найдёте себе жён, что согласятся по доброй воле консумировать с вами брак, долина вас не выпустит. Удачи, мальчики! — пропела Аглая, медленно растворяясь в воздухе.

Вожак оборотней первым выдавил из себя хриплый смешок, больше походивший на кашель старого пса.

— Слыхал, бледный? — Он повернул заросшую морду к графу. — Нам барышня угрожает, дожили!

Вампир, отошедший от первого шока, медленно выдохнул. На его лице отразилось ледяное презрение, смешанное с изрядной долей скепсиса.

— Театрально, признаю, — протянул он. — Световые эффекты, исчезающие здания... Но пугать карой небесной профессиональных убийц — это, право слово, дурной тон. Видимо, почтенная Аглая слишком долго просидела в тишине своего храма и забыла, что мы — не пугливые крестьяне.

В этот же момент на месте храма вспыхнул белёсый столб света и начал разрастаться до краёв долины, вытесняя армии за её пределы. На своём месте остались лишь оборотень и вампир, скреплённые длинной цепью, которая таяла на глазах, становясь незримой.

Глава 1.

Глава 1.

Фаина.

Я резко надавила на тормоз, потому как передо мной появилось какое-то животное, которому выдали права не иначе как в тёмном лесу за низким кустом под высоким дубом… Ибо я не знаю, откуда ТАКОЕ могло бы ещё вылезти — чуть под монастырь меня не подвело своей ездой корявой! Понакупают прав, а потом честным водителям ездить мешают.

— Поворотник найди, чучело! — выплюнула я, стараясь не вписаться в бампер впереди едущего автомобиля. — Как таким вообще права выдают? Он лево с правым путает! Нет, Люд, ты видела, а? Видела? Как они в мире выживают?

— С божьей помощью, Фанечка, с божьей помощью, — протянула подруга, вжавшись в кресло автомобиля, вцепившись одной рукой в ремень, а второй — в подлокотник.

Людочка на дух не переносит стрессовые ситуации на дороге, поэтому автомобилем владеет только на уровне «пользователя», то бишь пассажира. Я же со своей ласточкой готова и в огонь, и в воду, и по медным трубам. А что? Девочка моя немолодая, конечно, но всё ещё крепенькая. Вот и везла нас моя красавица к Людочке на дачу.

Дача эта для нас стала культовой. Досталась она подруге от бабушки, у которой мы проводили все летние каникулы. Родительница моя без зазрения совести передавала меня в полное огородно-подсобническое владение. Я и не расстраивалась, главное — с подругой рядом. Картошка-то сама себя не посадит, как и морковь, свёкла и капуста, саженцы которых тряслись сейчас в багажнике.

Снизив скорость, ловко повернула на просёлочную дорогу. Людочка, сидевшая рядом, с облегчением выдохнула. Машина запрыгала по «неровностям», как называл состояние дороги глава поселения. НЕРОВНОСТИ на поле перепаханном, а здесь, прости хоспади, выебаны и колдоёбины, а ещё парочка котлованов и одна дорога в преисподнюю.

Так, подпрыгивая и покачиваясь, мы подъехали к знакомому забору с облупившейся оранжевой краской. М-да, недолго же она продержалась, а сколько сил в прошлом году убили на этот забор! Пока всё ошкурили, зачистили, покрасили... А забор деревянный, старый. С него пока старую краску снимали, ещё пару сантиметров содрали — трухлявенький, сыплется, но как смотрелся по-«бахатому»! Да и сейчас, если не приглядываться…

— Ну вот мы и на ме-есте, да здравствует тишина! — протянула я, потягиваясь.

— Наконец-то свежий воздух, — подхватила подруга.

— И никаких начальников и всезнающих мужиков на все праздничные дни!

— Согласна! — поддержала Людочка.

Выйдя из машины, вдохнула полной грудью запах сирени и свежескошенной травы. Ага, соседи активировались. Новенькие, кстати: в прошлом году хибарку соседнюю выкупили и за год снесли всё к лешему, времянку поставили, огород развели — молодцы!

Дача встретила нас солнечным светом, пением птиц и лёгкой прохладой майского вечера. Распахнула скрипучую калитку, пропуская подругу с продуктами вперёд.

— Так, — деловито начала она, поднимаясь на крыльцо, — сначала всё распаковываем, потом быстренько прибираемся и только потом завариваем чаёк. Кстати, у меня ещё мята сушёная с прошлого лета осталась, можно будет добавить…

— Да, но потом — веранда! Мой «центр принятия ошибочных решений» решительно требует присесть и вытянуть ножки!

— Ага, зная твой «центр», главное — их потом не протянуть, — усмехнулась она, проворачивая ключ в замке.

— Мой центр? И это мне говорит человек, который руководствуется фразой: «А что, если?»…

— Ну, не преувеличивай…

— Ага, не преувеличивай! У нас половина приключений с этого начиналась.

— Да, но вторая принадлежит твоему «центру».

— Не поспоришь…

Через час мы уже сидели на веранде за деревянным столом. Людочка задумчиво помешивала ложечкой чай, а после заговорила, глядя куда-то:

— Ты знаешь, сегодняшний день, будто проверял меня на прочность. Помнишь, я тебе рассказывала про новый объект? Пятикомнатная квартира в новостройке?

— Ну?

— Утром на работу не вышел напарник — заболел. В обед выяснилось, что нам привезли не тот оттенок краски для детской, а мы уже больше половины покрасили! Потом я поехала на второй объект (это где офисное здание готовим), а та-ам какой-то «умелец» так стены оштукатурил, что разница в толщине аж четыре сантиметра! Ты представляешь? Это под чем надо было быть, чтобы так состав нанести? Я плевалась и ругалась, мне-то предстояло это исправлять. А там ещё и хозяйка заявила: «Может, вы как-нибудь краску подберёте специальную, ну, чтобы перепад и неровности скрыла?» Представляешь? Нет, я, конечно, специалист, но не волшебник же! Я могу её понять с одной стороны: кому охота дважды за одну работу платить? К тому же одно дело — делать с нуля, а другое — за такими «умельцами» исправлять. Ой, а под конец вообще начальник позвонил и сказал, что, оказывается, краска, которой детскую покрасили, вообще для коридора предназначалась. Там дЭзайнер, видите ли, номера оттенков перепутала, а мы виноваты! Но я-то по накладной делаю. С накладной совпадает? Совпадает, и всё, не надо мне тут ля-ля!

— А он что? — спросила я, отхлёбывая чай.

— Сказал, что будет разбираться, с меня взятки гладки, — ответила она, разведя руками. — Ты же знаешь, только дай слабину будут ездить и ездить! А у тебя как?

— У меня тоже было весело. Сначала станок решил устроить забастовку и отказывался работать. Шпиндель опускается рывками — и хоть ты тресни. Наладчик решил уйти в запой, оставив ученика вместо себя, а он понятия не имеет, с какой стороны подходить к станку. Я ему объясняю, что время пришло, надо снимать боковую крышку и смотреть. Скорее всего, либо лопнула возвратная пружина, либо пазы пиноли забились металлической стружкой, а он спорит со мной. Мол, ты баба, и что ты там понимаешь? Я?! Представляешь? А я на этом станке больше десяти лет работаю, да он для меня словно ребёнок родной. Я по звуку могу сказать, что у него «болит». А этот? Сопля без году неделя, и говорит: ремень порвался! Ну, какой ремень? Где тебя учили, чудо криворукое? Если бы ремень порвался или растянулся, сверло либо на месте стояло бы, либо проскальзывало под нагрузкой, а у меня-то рывками опускается. Пришлось всё брать в свои нежные ручки и вместе мудрить. А тут, когда мы в масле по самые, простите, локти, подходит бригадир, открывает папочку и лилейным голоском сообщает, что новым постановлением увеличили план на день. Я думала, ему эту папочку затолкаю по самые уши…

Подруга рассмеялась.

— Ладно, в баню их всех! Кстати, давай завтра после огорода баньку затопим, а? Пропарим наши разваливающиеся тела после физической нагрузки.

— Думаешь, завтра развалимся?

— У тебя только картошки семь соток, а всё остальное?

— Ну да…

— Тогда масочки можно поделать, рюмашечку бахнуть…

— Рюмашечку — это да-а...

— А пока рюмашечки нет, давай поднимем чашечки! У меня есть тост: за выходные без городской суеты.

— За выходные! — поддержала Люда.

Чокнулись чашками, улыбнулись друг другу и отпили чуть остывшего чая, наслаждаясь тишиной и теплом майского вечера.

Утро началось с хлопот, а именно с раннего подъёма, быстрого завтрака и Огорода! Да-да, именно с большой буквы, дабы упахаться нам сегодня грозит в прямом смысле. Натянув огородные треники и давно застиранные футболки, покрытые древними неотстиранными пятнами, взяли по лопате, и пошли гнуть спины во имя будущих зимних заготовок.

Это в двадцать мы о таком не думали, а в тридцать плюс… Да-да, всё, что после тридцати — просто плюс, без ненужных циферок! Всё надо! Всё в хозяйство! Вот мы и пахали, пахали и упахались к вечеру так, что ноги с трудом держали. Силы придавали только мысли о помывке, баньке и вечерних посиделках.

Люда ловко управлялась с печью, подбрасывая дров и следя за тем, чтобы жар набирался ровно, без резких скачков. Я перебирала берёзовые веники, сделанные в прошлом году своими ручками, любовно разглаживая ветки. Ох и люблю я баньку, так и парилась бы каждый день! А чувствуешь себя после неё как? Будто заново родился! Легко, хорошо….

— Ну что, подруга, всё готово, пойдём париться?

— О-да-а-а-а. Пойдём, я тебя отхожу как следует! — Смеясь, подхватила веники и пританцовывая пошла в сторону парилки…

Горячий сухой воздух ударил в нос, принеся с собой терпкий аромат берёзы и нагретого дерева. Жар обволакивал тело, расслабляя мышцы и прогревая косточки…

— Эх, хорошо-то как, Люда-а! Почаще бы так париться!

— Согласна, — ответила подруга, усаживаясь за накрытый стол в небольшой кухоньке. — Кстати, Фаня, я забыла совсем! — Резко вскочив, подруга ускакала куда-то вглубь дома. Пару минут спустя вернулась с бутылкой в руке, в которой темнела густая жидкость.

— Вот! Вишнёвая настойка, — гордо объявила она. — Рецепт нашла в одной из бабушкиных тетрадей. Настаивала три месяца.

— Правда, сама сделала? — я удивлённо подняла брови.

— А то! — рассмеялась Людочка. — Вишня с дачи, сахар, немного специй и терпения.

— Ну, раз от бабушки, попробуем…

Настойка оказалась в меру сладкая, с насыщенным вишнёвым вкусом и нотками каких-то трав. Мы подняли чашки. Да, именно чашки, из которых обычно пьём чай. Это дача, а не элитный ресторан, у нас всё по-простому. Одежда из тех, что носить уже стыдно, а выкинуть жалко, маска зелёненькая из глины на лице, для омоложения, на голове… волосы! Завязанные в небрежный пучок.

— За дружбу, за весну и за выходные! — произнесла я.

— Ура! — добавила подруга, поднося свою чашку к моей.

Чокнулись, улыбнулись друг другу, наслаждаясь моментом и вкусом настойки.

— Так вкусно, словно компот. Волшебная настойка, вкус — просто сказка. И где твоя бабка только этот рецепт откопала? — произнесла я, разглядывая жидкость на дне чашки.

— Не знаю, — улыбнулась подруга. — Но мне пришлось немного изменить рецепт. В него ведь не только вишня и алкоголь входят, но и травки разные. Какие-то травы я не нашла, и их пришлось заменить, но даже так получилось очень недурно. В рецепте написано, что она «добавляет настроения». Хотя, думаю, настроение добавляют градус и хорошая компания.

Людочка отпила из своего стакана и с наслаждением прикрыла глаза.

— Хорошо-о… Кстати, я тут думала на днях: куда в этот раз в отпуск махнем? Наткнулась я на одну афишу: спуск по реке на байдарках, пять дней. Активный отдых, новые знакомства — думаю, будет круто, — договорив, подруга поставила стакан на стол и поиграла бровями, мол, как тебе идея?

— Какие байдарки? Какой спуск? Мать, окстись! Тебе напомнить прошлогодний отпуск в походе? — губы невольно растянулись в улыбке.

— Ну, подумаешь, заблудились немного, — фыркнула Люда, отмахиваясь. — Зато было весело!

— Весело? — спросила я, посмотрев искоса на подругу. — Да ну тебя. Вернулись все искусанные, грязные, дёрганые. Между прочим, в прямом смысле: у тебя глаз дёргаться начал. В палатке душно, открываешь проветрить — а к тебе делегация кровососущих без приглашения! А потом мы полночи от комаров отмахиваемся. А утром что? Пра-авильно, мы спать хотим, и вообще ноги никуда идти не хотят! После того похода у нас ещё месяц болело то, что болеть не должно. А ещё кто-то кричал: «Да чтобы я ещё раз! Да никогда!» А тут — байдарки. Утопить нас решила?

— Ну, знаешь, — задумчиво начала Люда, — я не хочу весь отпуск провести в четырёх стенах.

— Тогда, может, в горы? На Домбай. Я читала, там красиво и по стоимости недорого, — предложила я.

— Горы? Ты на меня сейчас наехала, что я нас утопить хочу, а сама решила нам ноги переломать? — посмеиваясь, возмущённо сказала подруга.

— О господи, какой нам активный отдых, — смеясь, начала говорить я, — мы с кровати без травм встать не можем: то колено хрустнет, то спину защемит.

— А помнишь… — начала я, но вдруг осеклась.

Воздух вокруг нас начал мерцать, лёгкий ветерок неожиданно стих, и все вокруг на мгновение застыло. Затем пространство озарило ослепительно ярким мягким светом.

Я невольно прикрыла глаза руками, а когда снова их открыла, мельком огляделась, и удивлённо прошептала: «Тото, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе». Подруга согласно хмыкнула.

Мы стояли в просторном зале с каменными стенами. По периметру горели сотни свечей в кованых подсвечниках, отбрасывая причудливые тени. В центре помещения возвышался массивный алтарь из тёмного дерева, украшенный резными узорами и странными символами. На нем лежала старая на вид книга в кожаном переплёте, стеклянный шар, пучки трав и серебряные кубки. По углам виднелись ритуальные камни с выгравированными узорами и знаками, связки перьев и сухих цветов. Воздух был наполнен терпким ароматом ладана и чего-то горького.

У алтаря стояли двое.

Первый — высокий, с бледной кожей и пронзительными темными глазами. Его черные волосы были зачёсаны назад, а в улыбке мелькнули слишком длинные клыки. Одет он был в длинный фрак с виднеющейся подкладкой темно-бордового цвета. Из-под пиджака виднелась белоснежная рубашка с кружевами.

«Вот это вкус… А вид? Какой-то болезненный. Кожа белая, круги серые под глазами — ходячий труп, но притом не лишённый грации и мужественности», — подумала я и посмотрела на другого.

Второй — крепкий, с загорелой кожей и густыми русыми волосами, слегка растрёпанными. Его взгляд был живым и хищным — маньяк какой-то! На нем была простая рубашка и штаны.

— Люд, ты видала? — толкнув подругу локтём, зашептала я, но в тишине помещения мой голос прозвучал громче, чем хотелось бы. — Во-от это загар, мне, бледной поганке, о таком только мечтать. Прям подкопчённый такой, уух! — пронеслось у меня в голове.

— Значит, ритуал сработал… — низким голосом произнёс болезненный, повернувшись к своему спутнику. — Они здесь.

— Тяжело поверить, — хрипло отозвался второй, в его голосе зазвучала смесь изумления и тревоги. — Мы действительно смогли призвать своих женщин.

Бледнолицый склонил голову, изучая нас с любопытством.

— Интересно, — произнёс он бархатистым голосом, — какие необычные дамы…

— Стой! Запомни мысль, сейчас продолжишь, — сказала я бледному, а после обратилась к подруге: — Людочка, а подскажи-ка, какие именно ты травки в настойку добавляла? — спросила я, покосившись на мужиков.

— Видать, забористые... — икнув, ответила подруга и посмотрела в чашку с настойкой в своей руке.

— Где мы? — спросила я и, сглотнув, посмотрела на загорелого, одновременно примеряясь к стеклянному шару.

— Что вы с нами сделали? — подхватила подруга, оглядываясь в поисках чего-нибудь увесистого.

— Успокойтесь, дамы. Мы не причиним вам вреда, — Болезненный поднял руки в примирительном жесте.

— Не причините? Вы уже нас похитили! Я не глухая, вы сказали, что призвали нас. «Своих женщин»? Что за бред вы несёте?

— Я не знаю, какие у вас там «свои» женщины, я — своя собственная, так что отправляйте нас обратно сейчас же! — проговорила подруга, с любовью поглядывая на подсвечник.

Я сделала шаг назад, прижавшись к алтарю. Бледный медленно подошёл ближе. Его движения были плавными, почти гипнотическими.

— Простите за столь резкое перемещение, дамы, — произнёс он учтиво. — Но древний ритуал призыва не терпит церемоний. Мы провели обряд, и вы были избраны…

— Избраны для чего? — резко спросила Людочка, стараясь бочком приблизиться к подсвечнику.

Загорелый шагнул вперёд, его глаза сверкнули в полумраке.

— Чтобы завершить обряд, — сказал он глухо. — Должна состояться брачная ночь. Только тогда связь между нами станет полной.

Я недоуменно хлопала глазами.

— Вы что, с ума сошли? — воскликнула я. — Мы не собираемся ни с кем вступать в брак, и тем более по какому-то дурацкому обряду!

— Понимаю ваше возмущение, — спокойно произнёс Бледный, — но ритуал проделан, вы тут, и теперь вам придётся…

— Так, малыш, а ну-ка подержи, — сказала я, протягивая бледному чашку.

— Это ещё зачем? — спросил он, недоумевая, но чашку взял.

— Чтобы руки были свободные! — ответила я, хватая стеклянный шар с алтаря. — Буду вдовами нас делать. Готова, Людочка?

Не дожидаясь ответа, я с размаху запустила шаром в бледнолицего. Тот ловко увернулся, шар пролетел в сантиметре от его головы и с грохотом разбился о стену.

— Ла-адно, — вздохнул Бледный, — похоже, переговоры отменяются.

Глава 2.

2 глава.

Фердинанд.

Я понял, зачем существам дан мозг: чтобы прокручивать в голове свои самые идиотские оши

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.