- -
- 100%
- +
***
Вечером, когда дочери Атли ушли, воцарилась удивительная тишина. Ари не привык к такой тишине: в доме Бъерна всегда было много работников и разговоров, а сейчас ему было слышно, как шепчет свои секреты море.
Кто-то тихо постучал в окно, и Ари вышел на улицу. Это была Иске. Под телогрейкой она прятала кожаную флягу.
— Это молоко с вечерней дойки, — сказала она быстро, — еще теплое, — сунула гостинец в руки Ари и побежала обратно, не оглядываясь. А он немного посмотрел ей вслед и поспешил вернуться, пока молоко окончательно не остыло.
Джо стоял на коленях у очага и толок в ступке какую-то траву. Бель сидела за столом и задумчиво водила указательным пальцем по рассыпанному зерну, словно рисовала какие-то картины.
— Иске принесла теплое молоко, — сказал Ари, испытывая мучительную неловкость от этой заботы, как будто он был маленьким ребенком, а не взрослым мужчиной! Джо вскинул на него свои черные глаза, и Ари торопливо пояснил: — У меня плохое здоровье, в детстве я много болел, и знахарка Стирбьерн сказала, что только теплое молоко, которое надо пить каждый вечер, поможет мне поправиться. Поэтому Бъерн и завел коров, хотя только сумасшедший держит скот в наших краях.
Бель сняла свою чудную шляпку, и теперь ее черные волосы были распущены. Под плащом на ней оказалось надето простое серое шерстяное платье, очень теплое и крепкое.
Джо кашлянул, и Ари сообразил, что уже давно таращится на Бель, как полный недоумок.
— Пей свое молоко, малыш, — сказал Джо без всякой насмешки. — Похоже, у тебя малокровие. Знахарка была права, тебе нужно особенно хорошо питаться. Последний ребенок, не так ли? Сил у бедной женщины на тебя почти не осталось.
Обычно Ари любил прикидываться еще более слабым, чем был на самом деле, это позволяло ему избежать множества нежеланных дел. Но сейчас ему снова стало неловко. Почему-то сегодня хотелось быть сильным.
Но он только молча открыл фляжку и приложил ее к губам.
***
— Эта слепая женщина… Она видит будущее? — спросила Бель наутро.
— Торве даже стены не видит, пока в нее носом не тюкнется, — отозвался Ари довольно раздраженно.
На новом месте он плохо спал, все время прислушивался, пытаясь уловить дыхание Бель в соседней комнате, но до него доносились только потрескивание очага и тихий храп Джо. И теперь Ари ощущал себя больным. Как всегда в это время года, запершило в горле, нос был заложен, а вчерашние радужные мечты о новой жизни казались пустыми.
Идиот он, как есть идиот — с чего это ему показалось, что с переездом из одного дома в другой что-то изменится к лучшему? За окном было все то же мрачное море, все тот же надоевший город, слабое тело опять подводило, и он зябко жался к очагу, который старшая дочь Атли заново растопила еще затемно. Бель наняла Ауд в постоянные служанки, что казалось очень странным. Зачем нужна помощь по хозяйству женщине, в чьем доме, помимо нее, живут всего двое мужчин?
— Боги, боги, — протянула Бель тоскливо, — полжизни за яркое солнце.
Джо поднял голову от еды и мягко сказал:
— Не нужно таких обещаний.
Бель резко встала, не окончив завтрак, и стала натягивать на себя плащ.
— Ари, проводи меня к этой слепой женщине, пожалуйста, — не попросила, но велела она.
Ари не хотелось выходить на улицу, он чувствовал слабость и сухость во рту и ждал, когда же закипит вода в котелке Ауд, чтобы можно было выпить травяного отвара.
— Меня не ты купила, а он, — заявил Ари, кивая на Джо.
Бель не рассердилась. Она смотрела на Ари с тем выражением озабоченности, которое появлялось всякий раз, когда он говорил что-то гадкое.
— Предполагается, что он должен любить людей? — спросила она у Джо негромко.
Тот произнес несколько слов на незнакомом языке в ответ, а потом посмотрел на Ари чистыми ясными глазами.
— Проводи Бель, куда она просит, мальчик, — мягко сказал он.
С Ари редко разговаривали так вежливо, поэтому он растерялся, молча поднялся и стал натягивать свою облезшую телогрейку. Все те грубые слова, которыми был битком набит его рот, так и рвались на волю, но почему-то он не осмелился их произнести.
ГЛАВА 03
Старая Торве стояла на берегу и жадно вдыхала морской воздух. Ее ноздри раздувались, грудь тяжело поднималась и опускалась.
— Скоро я буду возле мужа, — сказала она, хоть ни Ари, ни Бель не успели еще сказать ни слова. — Сорок лет назад море унесло его.
— Ты видишь будущее? — спросила Бель.
Торве слепо пошарила в воздухе руками, и Бель сжала ее ладонь.
— Будущего не существует, — сказала Торве. — Если тебе нужна ведунья, то в наших местах ее нет. Но в деревне на востоке есть одна женщина по имени Рута. Найди ее и задай свой вопрос. Ари проводит тебя по весне, Ари хороший мальчик.
— Ты сказала, что видишь смерть, — настаивала Бель.
— Я везде вижу смерть. Смерть ласкает меня по ночам и целует мои волосы. Они, наверное, уже совсем белые.
— Есть ли земли еще севернее? — спросила Бель. — Что там дальше?
— Мир мертвых, наверное, — качнула головой Торве, не удивившись. — Мы живем прямо у его порога. Холод струится по нашим венам вместо крови.
Бель что-то ей ответила, но Ари не услышал. Должно быть, у него снова началась лихорадка, потому что все вокруг покачнулось и каменистый берег стремительно полетел ему навстречу.
***
Он очнулся от того, что было слишком тепло. Совсем близко горел огонь, от которого несло жизнью и жаром. Ари не сразу понял, что лежит на соломенном тюфяке возле очага в комнате Бель.
Прошуршали рядом юбки, успокаивающе, утешающе. Бель присела рядом, в ее руках дымилась кружка. Пахло травами и теплым хлебом.
— Надо было сказать еще утром, что ты болен, — укорила она его. — Я бы не потащила тебя в такой холод, если бы знала об этом.
— Как ты донесла меня сюда?
— Мне помогли внуки Торве, — Бель положила прохладную руку ему на лоб. — У тебя все еще жар, — проговорила она. — Почему ты такой злой, Ари? Разве родители не любили тебя? Отец даже коров завел, лишь бы ты поменьше болел.
Ари отвернулся. От близости огня в глазах тут же защипало.
— Отец ненавидит меня за то, что я убил маму.
— Или он убил жену, запихав в ее утробу столько детей? Джо велел тебе выпить этот отвар.
Она поставила кружку на низенькую скамеечку рядом с тюфяком и отошла чуть в сторону, прислонилась спиной к стене.
— Мир мертвых, — припомнил Ари. — Вы говорили со слепой Торве про это. Он действительно совсем рядом?
Лицо Бель не дрогнуло.
— У тебя жар, — сказала она ровно, — тебе все пригрезилось. Разве в этих богатых и счастливых землях есть место для несчастий?
В этот раз она даже не скрывала насмешки.
Ари принялся пить отвар мелкими глотками. Боль в груди становилась чуть слабее.
— Это травы с моей родины, — сообщила Бель. — Я расскажу тебе об этих местах. Там очень много солнца, и всегда тепло, и даже зимой люди запросто могут ходить босиком, потому что на моей родине никогда не бывает снега, а трава вечно зеленая.
Снув как-то рассказывал, что однажды они заплыли так далеко, что очутились в странном месте, где солнце буквально сжигало кожу, но ему никто не поверил.
— В лесах моей родины очень много всяких зверей, — продолжала Бель.
— Что такое лес? — прервал ее Ари, жадно впитывая каждое слово.
Бель повернула к нему свое лицо, и оно было мечтательным и нежным.
— Лес — это когда очень много деревьев в одном месте, Ари. Так много, что среди них можно заблудиться и годами искать дорогу домой.
— Так не бывает, — прошептал Ари.
— В этих лесах живут очень яркие крикливые птицы, их зовут попугаями. И нахальные мартышки, звери, похожие на людей. Там очень много цветов и разных фруктов, и люди никогда не знают голода и холода.
— Если бы такое место на самом деле существовало, — заявил Ари, — то вы с Джо никогда не покинули бы его ради нашего городишки. Или же вы просто дураки.
— Это место существует, но оно очень далеко, — сказала Бель. — Мы выехали в дорогу в начале зимы, а скоро уже новая зима — вот как долго мы сюда добирались. Через море, через степи и горы.
— Зачем?
Бель опустила голову, разглядывая носки сапожек, снова обрела неподвижность, только едва шевелились крупные губы.
— В поисках чуда, мой милый Ари. Мы отправились в путь, чтобы ухватить за хвост надежду.
— Надежду на что? — задал новый вопрос Ари. Рассказ Бель звучал для него странно и невероятно, она словно пыталась убедить его в том, что человек с небесных чертогов решил добровольно спуститься в темное и мрачное подземное царство.
— На жизнь, — ответила Бель.
Ари каркающе рассмеялся, хоть горло у него и растрескалось, как глиняная посуда.
— Здесь ты не найдешь ничего, кроме голода и холода.
— Я нашла тебя, — ответила Бель и улыбнулась ему.
Ари стало так горячо в животе, что он залпом выпил травяной отвар и, конечно же, обжегся, закашлялся, слезы брызнули из глаз.
От унижения он так разозлился, что отшвырнул от себя кружку и отвернулся, скрывая от Бель пылающее лицо.
— Джо было видение, — задумчиво проговорила она, не обратив никакого внимания на произошедшее, — что на самом северном севере мы найдем того, кто нам нужен.
Она явно была безумна — эта женщина с черными глазами и черными волосами, с гортанным говором, со смертью за спиной и нелепой верой в то, что надежда еще жива в этом мире.
Ари не стал отвечать, притворяясь спящим.
***
В этот раз Ари заболел особенно тяжело, его без конца лихорадило, и сил хватало лишь на то, чтобы сходить до нужника. Иске каждый вечер прибегала со спрятанной за пазухой фляжкой, но ни теплое молоко с медом, ни травяные отвары не помогали. Иногда Ари казалось, что он, как старуха Торве, просто ждет своего часа, но наступила зима, и Ари пошел на поправку.
В день, когда выпал первый снег, Ауд не пришла топить очаг и печь хлеб: она вышла замуж за кузнеца Вальгарда. Теперь вместо нее стала приходить средняя дочь Атли, Аста.
Ауд же забегала просто так, в гости, потому что как-то умудрилась за месяц работы в доме привязаться ко всем, включая Ари. Она учила Бель штопать белье и ткать, рассказывала, как печь хлеб. Женщины часто обсуждали мужчин, и Ари узнал, что у Бель был муж, и она с ним разошлась. Такое случалось и здесь: мужчина и женщина, соединив свои судьбы, вовсе не обязаны были жить вместе до глубокой старости. Иногда мужчины прогоняли своих жен за дело: например, за неспособность родить сына или плохое ведение хозяйства. В таком случае семья жены обязана была вернуть мужу часть свадебного выкупа за невесту. Иногда жена выставляла мужа вон за пьянство или за то, что он бил ее или детей. Как правило, к таким житейским ситуациям родичи и соседи относились спокойно.
Всякое случалось.
Так, в северной части города жила одна женщина, чья мать ее прокляла сгоряча еще в детстве: уж очень много ребенок плакал. Так вот, эта женщина была несчастной настолько, что становилась вдовой пять раз. Среди мужчин города ходила шутка: хочешь побыстрее умереть, женись на Уне. Но, несмотря на серьезную угрозу скорой кончины, к ней то и дело кто-то да сватался. Сама Уна носила пять черных платков и почти не выходила из дома. Поговаривали, что она совсем спятила и теперь боялась даже просто посмотреть на мужчину, чтобы не накликать на него беды.
Ауд ужасно заинтересовалась бывшим мужем Бель, и она то и дело заводила о нем разговор.
В одно утро Ари дремал на своем тюфяке и лениво подслушивал женские разговоры сквозь приоткрытую дверь на кухню.
— Он, наверное, тебя обижал?
— Обижал? — равнодушно переспросила Бель. — Просто я его разлюбила, вот с чего все началось. Зачем жить с человеком без любви?.. — и тут же спохватилась: — Ох, Ауд!
Ауд, кажется, заплакала. Аста сердито кинула на каменную плиту сковороду с лепешками.
— А мы тебе говорили: не ходи за Вальгарда, — в сердцах сказала она. В ответ Ауд зарыдала еще громче.
— Ари! Ари! — звонкий голос Иске летел с улицы. — Ари! Корабль пришел! Корабль! Твой брат Снув вернулся домой!
***
В доме Бъерна готовились к пиру. Снув и его дружина прибыли с богатыми дарами: они привезли вино и глиняную посуду, красивые ткани и звонкое оружие. А главное, «Свирепый вепрь» был под завязку набит древесиной.
— Ари, поганец, — с несвойственным ему добродушием приветствовал брата Снув и кинул какой-то мешочек. Снув стал, кажется, еще выше, его борода стала еще гуще, да шрамов на обнаженных мощных руках изрядно прибавилось.
Ари открыл мешочек и едва не вскрикнул от ужаса: там было что-то темное и сморщенное.
— Изюм, — обрадовалась Бель и бесстрашно закинула себе в рот целую горсть.
Во дворе громко квохтали потревоженные куры: их товарок резали десятками, чтобы подать к праздничному столу. Под хохот своих дружинников Снув швырнул отцу особый подарок — пышногрудую наложницу, отчего зубы Бергторры отчетливо клацнули. Бъерн и сам растерялся от такого дара и попытался передарить дрожащую от страха красавицу Ари.
— Малец, возьми себе девку!
— Отдай ее Тови, — огрызнулся Ари, отпрыгивая в сторону, — он краше коров ничего в жизни не видел.
Тови, обладавший в этой семье самым спокойным характером, со смехом взвалил наложницу на плечо и, помахав рукой собравшимся, потащил ее в сторону амбаров.
— Зря, — заметила Бель, жуя изюм. — Рабыня бы нам не помешала.
Джо посмотрел на нее тем своим самым противным взглядом, от которого непроизвольно просыпалась совесть.
— А что? — защищаясь, пробормотала Бель. — Дочерям Атли нужно платить деньги!
Они были здесь все три: Алва, Аста и Ауд, помогали Бергторре с приготовлениями. Ари видел, что Снув и Ауд то и дело кидают друг на друга пылкие взгляды, и ему вспоминалась мертвая жена кузнеца Вальгарда с черепом, раскроенным топором.
К вечеру приехал старший из сыновей Бъерна, Эймунд, чья жена снова была на сносях. Ари уже и считать перестал, сколько племянников подарил ему неутомимый брат. Он рассказал, что ездил навещать их сестру Сангррид, вышедшую замуж за скотовода с равнины, она все так же прекрасна, но очень похудела и осунулась. Близнецы Сангррид родились слишком слабыми и умерли вскоре после рождения, и теперь Сангррид снова ждала ребенка. Она опасалась того, что беременность наступила слишком рано после предыдущих родов, но ее муж требовал сыновей. Услышав эту новость, Бъерн потемнел лицом, и Ари мог бы поклясться, что в очень скором времени он лично отправится навестить дочь. Сангррид всегда была любимицей отца, и, если понадобится, он силой заберет ее у мужа и вернет домой.
Ари все еще плохо себя чувствовал, он не любил подобной многолюдной сутолоки, да и родственников не сильно жаловал. Ему хотелось поскорее уйти, предчувствие неумолимой беды все нарастало, но Бель нравилось здесь. Дружинники Снува очень быстро выяснили, что она свободна, и теперь боролись за ее внимание: передавали ей кубки с вином, сочные куски мяса, а один из них, разухарившись, пытался подарить золотое ожерелье, на котором бесстыдно багровели неотмытые пятна засохшей крови.
Мужчины становились все пьянее, Бель хохотала, показывая ровные зубы, купалась в их плотоядных взглядах и пила очень много пива. Ее щеки раскраснелись, а глаза блестели. Ари старался не упускать ее из вида, хоть это было и тяжело для него: в этом доме с ним не слишком церемонились, и он получил за вечер немало насмешек и тычков. Джо тоже держался неподалеку, смиренно не отвечая на все более грубые шутки.
Лицо Вальгарда, вылакавшего не одну чашу медовухи, наливалось кровью. Ни Ауд, ни Снува было уже не видно за столом, и дружинники с хохотом подначивали кузнеца, спрашивая его, в каком сарае он потерял свою молодую жену. Ари не заметил, когда Вальгард покинул праздничный стол, и, лишь услышав пронзительный женский крик, понял, что вот беда и пришла.
***
Ауд очень быстро перестала кричать. Когда Ари вслед за Бъерном и Джо ворвался в коровник, она уже только стонала, лежа в луже собственной крови. С лопатой наперевес Вальгард наступал на смеющегося Снува, который одной рукой поддерживал расстегнутые штаны, а в другой сжимал свой смертоносный меч.
Джо, не обращая внимания на мужчин, бросился к Ауд и огляделся в поисках того, кто смог бы помочь ему. Прибежал Тови, и они вместе с Джо вынесли Ауд на руках из коровника. Крови было так много, что Ари ощутил тошноту.
— Забери отсюда Бель! — крикнул на бегу Джо.
Это было нетрудно: те мужчины, которые еще удерживались на ногах, поспешили посмотреть на драку, а напуганная Бель покорно накинула свой изумрудный плащ и поспешила вслед за Ари. На холодном ветру она быстро протрезвела и теперь была мрачна и серьезна.
***
Когда Ари увидел Ауд, скрюченную на тюфяке у очага, с которого он сам недавно встал, то сразу сообразил, что она не дотянет и до утра. Ее словно окружали неясные тени, и губы уже были обнесены налетом, а дыхание то и дело обрывалось. Но Джо зачем-то поставил кипятить какие-то травы и пытался остановить кровь, прикладывая к ране тряпки. Зачем он вообще принес сюда эту женщину? Надо было оставить ее в коровнике, и пусть бы у Бъерна голова болела, что делать с этим истерзанным телом.
Бель бестолково металась по кухне, не зная, что делать. Ари устало опустился на лавку.
— Вы не поможете ей, — процедил он. — Да и она сама виновата.
Джо посмотрел на него с такой яростью, что Ари непроизвольно попятился.
— Любая человеческая жизнь есть величайшая ценность, — твердо сказал он.
Ари обдумал эти слова. Они шли вразрез с тем, что он знал о смерти и жизни. Мужчины встречали свой последний час со смехом, считалось, что до старости доживают только трусы и неудачники. Женщин и вовсе мало кто оплакивал, такова их доля: рожать детей и рано умирать. В этих суровых краях было не принято цепляться за жизнь, потому что она могла оборваться в любой момент, от голода ли, от болезней или от удара мечом. Рыбаков убивало море, охотников — дикие звери, а те, кто вел такую жизнь, как Снув, редко встречали тридцатую весну.
Ари не понимал, зачем так стараться, чтобы помочь Ауд, но, кажется, лекарю это было по-настоящему важно. Ему немного нравился Джо, он был немногословен и никогда не смеялся над другими, он готовил ему травяные отвары и ухаживал во время болезни. Поэтому Ари преодолел накатывающую тошноту и тоже склонился над Ауд.
Он смотрел и смотрел на нее, и вдруг совершенно отчетливо понял, из-за чего именно она умрет. Не от потери крови, а из-за раздробленного в двух местах черенком лопаты позвоночника.
А если случится чудо и Ауд выживет, то останется калекой до конца своих недолгих и наполненных мукой дней.
Джо перевязал ее раны и теперь пытался влить в неподвижные губы что-то из маленького пузырька.
Прибежали Алва и Аста, и Бель вышла к ним, чтобы успокоить. Ари и Джо остались стоять вдвоем на коленях над Ауд.
— Она уходит, — сказал Джо, и его голос был наполнен печалью.
— Мы все когда-нибудь уйдем, — ответил Ари довольно равнодушно.
— Мне бы очень хотелось, чтобы это случилось с Ауд не сегодня, — у Джо поникли плечи. — Она еще так молода, в ней столько веселья… — и он, медленно поднявшись, вышел из комнаты, по-стариковски шаркая ногами.
Оставшись в одиночестве, Ари некоторое время еще просто таращился на умирающую. Он думал о тех ночах, когда вот так же лежал у очага, дрожа от озноба, и о том, как огонь не мог согреть его. Маленьким он мечтал, чтобы кто-то обнял его, больного и одинокого, как рабыни-матери обнимали своих детей. Но в доме Бъерна не было лишних объятий, сплошь тумаки и насмешки.
Ауд было не спасти, но еще можно было согреть ее последние часы. Ари снял свою телогрейку и лег рядом, подумал и перевернул девицу на бок, так, чтобы переломанный позвоночник касался его груди и живота. Он знал, что если из людей торчат кости, то нельзя их ворочать туда-сюда, но он также знал и то, что Ауд уже ничто не могло повредить. К тому же ее и так непозволительно перетрясли, когда тащили сюда из далекого амбара Бъерна. Ну почему Джо не оставил ее там! О чем он только думал?
Ари обнял ее и закрыл глаза. Перед мысленным взором снова предстал ее раздробленный позвоночник, и Ари, только чтобы отвлечься от запаха приближающейся смерти, стал прикидывать, как бы можно было его собрать заново. Он видел скелеты людей не слишком часто. Однажды они с Тови наткнулись на чьи-то останки, когда слишком далеко ушли от пастбищ в поисках сбежавшей козы, а в другой раз море принесло погребальную лодку с высохшим покойником, который, должно быть, при жизни так сильно рассердил богов, что они отказались его принимать. Ари помнил, как он завороженно таращился на то, что остается от человека после его смерти, и даже страх тогда малость отступил перед любопытством.
И пусть он не знал наверняка, как там должно быть правильно, поэтому представлял себе это так, словно собирает узор из камешков на берегу. Это была просто детская игра, способ успокоиться и перестать испытывать тошноту. И когда в воображении Ари последний кусочек ее кости встал на место, он заснул так крепко, будто и не держал в своих руках женщину, которая вот-вот умрет.
ГЛАВА 04
Проснувшись, Ари сразу увидел неподвижное лицо Джо. Лекарь сидел на шкурах возле тюфяка и казался задумчивым. Бель спала на скамье у стены, и ее темная коса струилась вниз, достигая пола и напоминая затаившуюся змею. В свете едва занимавшегося утра очертания ее фигуры казались особенно мягкими и круглыми.
— Ауд, — испуганно дернулся Ари, но тут же понял, что обнимает вовсе не покойницу. Раненая дышала тяжело и прерывисто, огненное тело грело не хуже раскаленной печи. Ее лихорадило, но она совершенно точно была жива, а белый налет вокруг губ исчез.
— Надо же, — сказал Джо без всякого выражения, — значит, мы не зря проделали такой длинный путь.
***
Измена Ауд вроде никак не касалась обитателей дома старой девы Оддни, а принесла и Ари, и Джо, и Бель много неприятностей.
Ари после ночи, проведенной в обнимку с Ауд, заболел с новой силой. Несколько дней подряд у него шла горлом кровь, и он был не в силах даже подняться с кровати. Джо, чтобы не бегать от одного больного к другому, положил тюфяки Ауд и Ари рядом, и теперь они дружно метались в жару.
Только спустя несколько дней Ари узнал, что его братец Снув не пощадил рогатого Вальгарда и лишил его глаза. Кузнец был в ярости и поклялся, что, как только Ауд оправится, он убьет ее теперь уже наверняка. Добивать едва живую после лопатной расправы женщину даже у Вальгарда не хватило духу.
Снув же как ни в чем не бывало ушел в море, и поскольку берега уже начали покрываться льдами, то до весны ждать его не приходилось. Ауд горько разрыдалась, услышав об отъезде любимого. Больше всего ее расстроило, что он даже не поинтересовался, осталась она жива или нет.
Аста и Алва каждый день навещали сестру, и Ари, лежавший совсем рядом, приходил в ярость от непроходимой женской глупости.
— Дура! — закричал он однажды на рыдающую Ауд. — Зачем ты легла под моего брата, если знала, что твой муж уже убил одну жену за измену? Разве ты не видела, что Снуву нет до тебя никакого дела?!
Ауд повернула к нему избитое лицо, из ее глаз струились слезы.
— Я бы и сейчас пошла за Снувом, позови он меня, — сказала она. — И отдавала ему себя снова и снова.
— Ааааа! — взвыл Ари, не выдержав этого. На его крик прибежал Джо. — Перенеси меня от нее, пожалуйста, — взмолился Ари, — не то я действительно сойду с ума.
Кроме того, Аста рассказала: горожане потрясены тем, что Ауд все еще жива. Многие видели ее страшные раны, и теперь о лекаре-мужчине говорили уже без прежней насмешки. Конечно, это приводило в неистовство знахарку Стирбьерн, и она не придумала ничего лучшего, чем излить свою злобу на Бель, повсюду рассказывая о том, что та делит свое ложе то с Джо, то с Ари. Эта сплетня очень разозлила Ари: ладно бы досужие языки подложили под него молодую и веселую Иске, так ведь нет, болтали о пришлой Бель, чьи черные глаза и волосы ужасали его.
Ари страшно бесился не только из-за сплетен и глупой Ауд, но и из-за Бель тоже. Он постоянно вспоминал, как она вела себя на пиру, жадный блеск в ее глазах и порочный смех — и тогда злоба тугим кольцом обхватывала его горло, и он начинал задыхаться в кашле.
А Бель, будто назло, все время вертелась рядом, бросая на Ари долгие внимательные взгляды. После истории с Ауд она сильно переменилась, повеселела, утратила свою раздражительную молчаливость. В ней пробудилось озорство, а на щеках все чаще вспыхивали ямочки от улыбок.
Еще Бель то и дело оказывала Ари разные знаки внимания: то приносила лепешку с медом, то поправляла ему одеяло, то принималась петь на чужом языке, и в такие моменты ему хотелось выпрыгнуть из своей шкуры. Почему-то казалось, что ее песни всегда очень грустные, но он не желал спрашивать, о чем же они, чтобы не разговаривать с Бель слишком уж долго.