ГЛУБЖЕ НОЧИ

Вставка 3. Из сводки— Пятая. Найдена соседкой. Дверь открыта, свет выключен. Знак — на ключице. Тот же.— Как вошли?— Замок не взломан. Либо знал код, либо есть универсальный ключ.— Или она сама открыла.— Нет. Не она. Царапины на запястьях, но не на двери. Она не ждала.— Тогда почему не кричала?— Может, не успела.— Или знала его.— Проверяем круг. Пока пусто. Она никого не боялась.— Они никогда не боятся. Пока не становится поздно.

Глава 7. Что-то не так

Он проснулся от того, что затекла рука. Не от будильника, не от шума — просто внутри что-то щёлкнуло, будто тело само решило, что пора. Глаза открылись, но сознание ещё не вернулось.Захар лежал, глядя в потолок, и не мог понять, где кончается сон и начинается явь. Потолок был прежним. Серым, с трещиной в углу, похожей на ветку. Шторы задёрнуты, но сквозь щель пробивался свет — белый, режущий, ноябрьский.Он полежал ещё. Потом медленно повернул голову. В комнате ничего не изменилось. Та же тумбочка, тот же стакан с водой, тот же телефон, лежащий экраном вниз. И всё же казалось, будто ночью здесь кто-то был. Не двигал вещи, не открывал дверь — просто прошёл сквозь воздух и оставил после себя неправильность. Такую, какую чувствуешь кожей, а объяснить не можешь.Захар сел. В голове — мутная тяжесть, как после долгой болезни. Во рту — вкус пыли и чего-то медного. Он сглотнул. Потянулся за стаканом. И замер.На запястьях — царапины. Тонкие, параллельные, будто кто-то цеплялся за него в темноте. На левой — четыре. На правой — три. Неглубокие, но свежие. По краям — подсохшая корочка, лёгкая краснота.Он отставил стакан и поднёс руки к лицу. Сначала не понял. Потом внутри стало пусто и гулко.Кошка? Нет, кошки не было. Сон? Может быть. Но царапины так не выглядят. Слишком ровные. Слишком человеческие.Он откинул одеяло, встал. Ноги ватные, но тело слушается. Прошёл в ванную, не включая свет. В зеркале — лицо. Осунувшееся, сероватое, с тёмными ямами под глазами. Он смотрел на себя, будто на чужого. Умылся ледяной водой. Стало легче, но ненадолго.Царапины снова привлекли взгляд. Он повернул руки — на ладонях тоже были следы. Мелкие, как от асфальта. Будто он ночью хватался за землю. Или за кого-то.Захар вернулся в комнату, поднял телефон. Экран загорелся. Время — 11:47. Проспал дольше обычного. В уведомлениях — пропущенный звонок с незнакомого номера, сообщение от оператора, новости.Он открыл новости. Первой строкой — сводка.«В Москве найдена пятая жертва маньяка. Тело девушки обнаружено утром в квартире на юго-западе. На теле — знак, идентичный предыдущим. Источники сообщают, что жертва не была связана с предыдущими. Полиция ищет свидетелей».Захар не читал дальше. Просто смотрел на экран, и буквы расплывались перед глазами, как под водой. Пять.Он снова глянул на руки. Потом на телефон. Потом на окно. Внутри нарастал гул — не страх, а то, что бывает перед страхом: ощущение, что пол под ногами стал тоньше.Он зашёл в приложение такси. Открыл историю поездок. Пролистал вниз. Последняя поездка — вчера, 23:48. Адрес подачи — где-то у Сокола. Адрес назначения — Парк Победы.Он помнил эту поездку. Девушка. Светлые волосы. Серое пальто. Перчатка на коврике. Но после неё была ещё одна. Он точно знал: вышел из машины, вернулся домой, лёг. Так ведь?История показывала только одну поездку. Последнюю. Сданную в 00:16.Но во рту — медный привкус. А на руках — следы.Он оделся, не глядя, что берёт. Внутри всё звенело, как натянутая струна. Хотелось выйти, закурить, сесть в машину и ехать куда-нибудь, где шумно, где люди, где не слышно собственных мыслей.У двери он остановился. На полу, у самого порога, лежала чёрная нитка. Не его. Он не носил чёрного.Захар наклонился, поднял. Нитка была тонкой, как волос, почти невесомой. Он повертел её в пальцах и вдруг почувствовал, как к горлу подступает тошнота.Он не знал, откуда она. Но что-то внутри уже знало. И это что-то начало просыпаться.

Глава 8. Вспышки

Он вышел в смену в третьем часу.День был серый, как застиранная простыня. Небо висело низко, цеплялось за крыши, и свет был такой, будто солнце забыли включить.Захар сел в машину, прогрел мотор, пару минут смотрел перед собой. В салоне было холодно, но он не стал ждать, пока станет тепло, — просто тронулся.Город встретил его равнодушно. Пробка на ТТК, мокрая грязь на обочинах, люди, бегущие через дорогу, подняв воротники. Он ехал и старался не думать. Не получалось.Первый заказ — женщина с сумками из детского мира. Она села на заднее сиденье, тяжело вздохнула и попросила сделать музыку потише. Он выключил совсем. В тишине она вдруг сказала:— Вы слышали, опять нашли. Пятую. Прямо в квартире. Как так можно — зайти и...Она не договорила, махнула рукой.— Не знаю, — сказал Захар.— Я теперь боюсь такси вызывать. Но что делать? Метро далеко.Он не ответил. И тогда, на светофоре, когда она замолчала и смотрела в окно, в голове что-то мигнуло.Вспышка. Лестничная площадка. Жёлтый свет. Дверь приоткрыта. Изнутри тянет холодом. Он стоит на пороге и смотрит, как на полу, у самых ног, лежит тонкая серебряная цепочка. Кажется, что она ещё тёплая.Захар моргнул. Светофор загорелся зелёным. Он тронулся с места, чувствуя, как ладони вдруг стали липкими.Следующий пассажир — парень лет тридцати, наушники, спортивная сумка. Он не разговаривал. Только раз спросил:— До МЦК сколько?— Минут пятнадцать.Дальше ехали молча.

Вспышка. Пустырь. Трава мокрая, тёмная. Ветер треплет чьи-то волосы. Она лежит на спине, руки раскинуты, будто хотела обнять небо. На шее — тёмный след, но не от пальцев. Он стоит рядом и смотрит, как дождь смывает с её щеки чёрную стрелку туши.— Здесь, — сказал парень.Захар вздрогнул. Они уже стояли у МЦК.— А? Да. Сорок секунд.Парень расплатился, хлопнул дверью. Захар выдохнул. Пальцы на руле дрожали.Он взял паузу. Остановился у парка, заглушил мотор. Достал сигарету, прикурил. Табак показался безвкусным. Он сидел и смотрел, как по аллее идёт девушка с рюкзаком. Тонкая, в шапке, надвинутой на глаза. Шла быстро, не оглядываясь.

Вспышка. Ночь. Подъезд. Он поднимается по ступеням. На втором этаже — детская коляска. В коляске спит кукла с закрытыми глазами. Он проходит мимо, касается её волос. Волосы настоящие.Захар затянулся слишком резко, закашлялся. Выбросил сигарету, не потушив до конца.Дальше снова заказы. Они шли один за другим, как капли из крана. Москва не давала передышки. Он возил, останавливался, ждал, уезжал. Лица пассажиров смазывались. Но иногда среди них мелькали те, кого он уже видел. Нет. Не сегодня. Везде.

Вспышка. Кухня. Чайник свистит, но его никто не выключает. Она лежит на полу, и свет от окна ложится на её голые плечи, как покрывало. Он наклоняется и поправляет выбившуюся прядь. На плите начинает подгорать что-то сладкое.— Вы не подскажете, а это правда, что он оставляет знак?Захар поднял глаза в зеркало. Девушка лет девятнадцати смотрела прямо на него.— Кто? — спросил он.— Маньяк. Про него же везде говорят.— Не знаю.— А я слышала, что у него почерк как у художника. Что он не просто убивает, а как будто... подписывает.— Куда вам? — спросил Захар, чтобы сменить тему.Она назвала адрес. Он тронулся.К ночи город стал плотнее от тумана. Захар ездил уже по инерции, не думая, не запоминая. Телефон гудел, он принимал заказы, вёз, высаживал, снова ждал. В голове было тихо. Но это была та тишина, после которой бывает громко.Он остановился на заправке. Вышел, вдохнул мокрый воздух. На стене у туалета висело объявление: «Пропала девушка. Светлые волосы, худощавая, ушла из дома...»Он не стал читать. Отвернулся. Но в тёмном стекле витрины увидел своё отражение. И на долю секунды ему показалось, что отражение улыбнулось. Не ему. Не ему.

Вставка 4. Из сводки— Он снова ездил. В ночь с пятого на шестое — четыре заявки, все в разных районах. Подняли записи с камер. Машина тёмная, номера читаются частично. Водитель один. Сидит, не выходит. Иногда стоит у адресов по десять—пятнадцать минут. Потом уезжает.— Почему не берём?— Потому что это полгорода. У нас три тысячи таких водителей в одну смену. А он — один. И он знает, где камеры.— Или он просто везёт. А тело оставляет другой.— Тогда почему маршруты совпадают с местами обнаружения?— Потому что город — это одна большая рана. И она не заживает.

Глава 9. Следы

Дом встретил его тишиной и запахом застоявшейся пыли.Захар закрыл дверь, не включая свет. Прислонился к стене в прихожей, постоял так, слушая, как оседает внутри гул дороги. Сердце билось ровно, но где-то в груди, под рёбрами, дрожала тонкая струна — как перед грозой.Он включил свет. Квартира выглядела так же, как утром. И всё же — не так. Захар не мог сказать, что изменилось. Не переставлены вещи. Не открыты окна. Но воздух был другой. Плотный. Будто кто-то дышал здесь до него.Он прошёл в комнату, сел на кровать. Телефон положил рядом, экраном вниз. Некоторое время просто смотрел в стену. Потом медленно, как человек, заходящий в холодную воду, потянулся к тумбочке. Там лежали мелочи: чек, резинка для волос, старая визитка. Он брал их по очереди, вертел, клал обратно. Всё было его и не его одновременно.Потом открыл ящик. Тот самый, нижний, куда сваливал всё ненужное. Внутри — провода, блокнот, сломанные наушники. И что-то ещё. Заколка. Тонкая, чёрная, с обёрнутыми ниткой зубцами.Он держал её перед собой, и внутри медленно, как ржавчина, расползалось узнавание. Он не носил заколок. У него никогда не было девушки, которая могла бы оставить такую. Значит, её принёс он.Захар отложил заколку на край стола — она могла обжечь. Потом встал, включил верхний свет, оглядел комнату. Он стал смотреть иначе — не как жилец, а как чужой. Как тот, кто зашёл впервые и пытается понять, кто здесь живёт.На подоконнике — царапина. Тонкая, свежая. Он провёл пальцем. Остался серый след. Это сделали не им.Он открыл шкаф. Вещи висели ровно, но пахли иначе — верхняя одежда, впитавшая чей-то холод. Он вытащил куртку, осмотрел карманы. В левом — скомканная бумажка. Развернул: обрывок кассовой ленты. На обратной стороне — несколько цифр, нацарапанных неровно. Не его почерк.Он бросил бумажку на пол, но не поднял. Стоял, смотрел на неё, как на доказательство, которое некуда нести.Потом он пошёл на кухню. Включил чайник, не зажигая большого света. В полутьме окно блестело, как чёрное зеркало. Он не смотрел в него. Не хотел видеть, что сзади никого нет.Чайник закипел, выключился. Захар так и не налил воду. Стоял у стола, опираясь ладонями о край. Голова гудела.— Это не я, — сказал он вслух.Голос прозвучал глухо, как из-под воды.— Это не я, — повторил он.Но царапины на запястьях саднили.Он вернулся в комнату, взял телефон. Долго смотрел на иконку приложения такси. Потом открыл настройки, нашёл историю маршрутов, выгрузил за месяц. Сев за стол, начал листать. Сначала — просто глазами. Потом взял лист бумаги, ручку и стал выписывать даты. Ночь. Адреса. Время.Он не знал, зачем это делает. Просто не мог иначе. Список рос. Некоторые маршруты он помнил смутно, другие — совсем не помнил. Но совпадали они с одним: районы, где потом находили тела.Он гнал от себя эту мысль, но она возвращалась, как тошнота. Напротив трёх дат он поставил знак вопроса. Напротив двух — тире. Напротив одной просто оставил пусто. Потом отложил ручку. Посмотрел на лист.Это был не план. Это была карта.Он лёг только под утро. Не раздеваясь, на спину, глядя в потолок. Сон не шёл. Тело гудело от усталости, но мозг не отключался. В ушах — обрывки радио, разговоров, шагов на лестнице. Он не хотел засыпать. Потому что не знал, кто проснётся.

Вставка 5. Из блокнота следователяСерия не имеет логики. Он не выбирает по датам, не привязывается к дням недели. Жертвы разные по возрасту, соцстатусу, району. Общее — типаж. Все блондинки. Все худощавые. Все — «светлые». Ощущение, что он ведёт список. Идёт по нему. Не сбивается.Знак на теле — не сатанинский. Это что-то другое. Простая геометрия, но вывернутая. Кто-то из наших говорит, что видел похожее на стенах в психушке. Кто-то — что это перевёрнутая буква. Я не знаю. Но знаю, что он не остановится.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ТРЕЩИНЫ

Глава 10. Изнутри наружу

Он не спал почти сутки.Это было видно по лицу, по движениям, по тому, как он держал руль — слишком крепко, будто боялся, что машина вырвется и поедет сама.Захар выехал в смену, когда уже стемнело. Город был мокрый, тревожный. Фонари отражались в лужах, как в мазуте. Дворники мотались по стеклу, и каждый их взмах казался оглушительным.Он включил радио — и сразу пожалел.…шестая жертва за три недели. Тело найдено на детской площадке в Южном Бутове. Рядом с телом вновь оставлен тот же символ. В городе введено усиленное патрулирование. Жителей просят не выходить ночью без необходимости…Захар переключил волну. Там играла старая песня, но и она звучала глухо, как из-под земли.Первый заказ — из спального района. Он ехал дворами, объезжал пробки, и каждая тень в свете фар казалась ему фигурой. На заднем сиденье никого не было, но он ловил себя на том, что постоянно смотрит в зеркало.Вспышка. Ночь. Детская площадка. Качели ещё качаются, хотя ветра нет. Она сидит на песке, откинув голову, будто смотрит на луну. Только глаза закрыты. И на шее — тёмный след, похожий на ожерелье.Захар моргнул. Перед машиной перебежала дорогу кошка. Он резко затормозил, дёрнул руль вправо. Обошлось. Руки дрожали.Пассажиры в тот вечер были нервные. Все говорили об убийствах. Кто-то шёпотом, кто-то нарочито громко, будто страх можно перебить голосом.Женщина лет сорока:— Я теперь смотрю на каждого водителя. Думаю: а вдруг это он?Мужчина с портфелем:— Говорят, он выбирает только блондинок. Светленьких, худеньких. Прямо как моя дочь. Поэтому я её одну никуда не пускаю.Студентка на переднем сиденье:— А я не боюсь. Если судьба — то судьба.Захар вёз их и молчал. Голоса сливались в один тревожный шум, как радиоэфир, который не выключить.После полуночи он остановился на Мосфильмовской. Вышел из машины, присел у колеса, закурил. Вокруг было тихо. Только капало с деревьев, и шумела МКАД где-то за домами.Он смотрел на свои руки. На запястьях — подвившие царапины. Он больше не верил, что это кошка. Не верил, что это сон. Но и не позволял себе додумать до конца.Вспышка. Комната. Свет выключен. Она стоит у окна, и по лицу её бегут тени деревьев. Он сидит в кресле напротив. Не двигается. Просто смотрит, как она поднимает руку и касается стекла. Потом оборачивается и спрашивает: «Ты пришёл?»— Эй, брат, ты живой?Захар дёрнулся. Рядом стоял парень — водитель с соседней полосы.— Живой, — сказал Захар.— А то сидишь у колеса, как привидение. Ты бледный вообще.— Не выспался.— Ну, ночь длинная. Слышал, опять нашли?— Слышал.— Жесть. У меня жена теперь одна в такси не ездит. Говорит, вдруг маньяк.Захар посмотрел на него. Лицо у парня было простое, усталое, человеческое. Он докурил, сплюнул под колесо и ушёл в машину.Захар остался. Смена продолжалась. Он брал заказы, но теперь каждый новый адрес вбивался в голову, как гвоздь. Он узнавал районы, из которых были жертвы. Одна жила на Войковской. Другая — у ВДНХ. Третья — в Чертанове. Город превращался в карту, на которой невидимая рука проставляла точки. И все точки сходились к нему.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.