Мифы Тропической и Южной Африки. От «съедобного неба» до ритуальных масок и птицы-молнии

ФЕДЕРАЛЬНОЕ ГОСУДАРСТВЕННОЕ БЮДЖЕТНОЕ УЧРЕЖДЕНИЕ НАУКИ

ИНСТИТУТ АФРИКИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК

Научный редактор Валентина Грибанова

Книга не пропагандирует употребление алкоголя, наркотиков или любых других запрещенных веществ. Согласно закону РФ приобретение, хранение, перевозка, изготовление, переработка наркотических средств, а также культивирование психотропных растений являются уголовным преступлением.

Употребление алкоголя, наркотических или любых других запрещенных веществ вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Ирина Татаровская, 2025

© Оформление. ООО «МИФ», 2025

Посвящается моему учителю Георгию Христовичу Шингарову

Изучать Африку, отбрасывая сказки, мифы и легенды, равносильно тому, как если бы хотели постичь человека на основании одного лишь его скелета, лишенного плоти, крови и нервов.

Введение

Мифология продолжает играть большую роль не только в традиционном обществе, но и в целом в современном мире. В последнее время проявился интерес к африканской мифологии. С распадом колониальной системы в Африке в 60-х годах XX века и образованием независимых африканских государств страны континента стали самостоятельными и полноправными участниками всемирно-исторического процесса. И в связи с тем, что многие страны континента переживают «вторую волну» освобождения теперь уже от последствий неоколониальной зависимости, внимание к Африке опять возрастает. Это порождает как повышенное внимание к африканским странам со стороны мирового сообщества, так и политический, экономический и не менее важный духовный ренессанс африканских государств. И возврат к своим корням, изучение наследия предков, подавляемого в колониальную эпоху, становятся тенденцией общественной мысли африканского общества, что находит свой отклик и вне Африки, поскольку во многом созвучно одной из магистралей мирового духовного развития.

Настоящая книга посвящена мифологии Тропической и Южной Африки, исключая материал, представленный Египтом, Северной Африкой и странами Африканского Рога.

В Африке проживает более семи тысяч народов. Количество коренных народов и ныне точно не установлено. Наряду с многомиллионными хауса, амхара, игбо, зулу и другими существует огромное число этнических меньшинств.

Политическая карта регионов Африки.

Peter Hermes Furian / Shutterstock

Африка является домом нескольких древних цивилизаций, и в то же время в изолированных регионах континента сохранились народы, образ жизни которых схож с образом жизни людей, живших в каменном веке.

Чем глубже человек познает мир, тем больше загадок встает на его пути к истине. Мифология дает ответ на все вопросы, интересующие человека, которому свойственно мифологическое мировоззрение. В отличие от современной науки, которая выдвигает многочисленные гипотезы, теории, предположения, мифология уверенно объясняет, как появились земля, небо, светила, реки и моря, от кого произошел человек, кто такие боги и духи, откуда пришла смерть и какая она, «страна духов». В то же время мифология воспринимается в современном обществе как анахронизм. Термин «миф» часто употребляется в качестве синонима слов «выдумка», «фантазия», особенно в сфере политики, истории, экономики, культуры. Он становится орудием политической демагогии, средством для манипуляции массами.

Однако не следует рассматривать миф с точки зрения развлечения, относиться к нему как к забавному устному рассказу о вымышленных событиях. Его изучение – это серьезное метафизическое исследование, так как за фантастическими образами скрывается их разумное содержание. Древнегреческий философ Платон утверждал, что мифы не только очаровывают душу, но могут научить человека добродетели и возвестить божественную мудрость.

Доказано, что в мифологию своими корнями уходит философия, поэтому ее называют предфилософией или протофилософией, первой метафизикой, а метафизику – второй мифологией. На протяжении нескольких веков философия испытывала в большей или меньшей степени влияние мифологии, использовала ее образы, символы, мотивы и темы. Теории и гипотезы некоторых древнегреческих философов настолько переполнены мифологическими мотивами и представлениями о бытии, что русский философ Алексей Федорович Лосев называл такие философские учения рационально преобразованными мифологиями. Немецкий философ Георг Вильгельм Фридрих Гегель считал мифологию одним из родов философствования, а мифы определял как «своеобразные философемы». Сенегальский политик, поэт и философ Леопольд Седар Сенгор обращался к мифу, когда описывал сущность негро-африканской философии.

К сожалению, африканская мифология остается мало изученной и недооцененной. Научных работ по этой теме мало, да и те часто низводят африканский сегмент до уровня сказок и легенд, вместо того чтобы включить его в ряды «высших мифологий», предназначенных для восточных и западных культур.

Мифы народов Тропической и Южной Африки имеют широкий диапазон мифологических представлений: от архаичных, характерных для первобытно-общинной стадии развития общества до сравнительно сложных мифологических систем с развитым пантеоном божеств и духов. Типы мифологических систем во многом зависят от характера главного персонажа. В архаических мифологиях трикстер[2] становится центральным персонажем мифов, например богомол Цагн у бушменов, паук Ананси у акан.

У африканских народов, у которых появились средневековые государственные образования и существовала сакрализация верховного правителя, сложились мифы о культурном герое – великом вожде, правителе, например об Ункулункулу у зулу.

У народов Западной Африки оформились развитые мифологические системы со сложной мифологической символикой. Это мифы догонов и бамбара.

Таким образом, африканская мифология представляет собой уникальный материал, который дает возможность проследить традиционные мифологические представления в их развитии на протяжении многих веков.

Сложно в одной книге свести мифологию народов Африки в единую систему. В настоящее время идет серьезная научная дискуссия о возможности использования географического понятия «Африканский континент» для описания таких сфер, как «африканское искусство», «африканская культура», «африканская мифология». Одни ученые утверждают, что это сводит разнообразие континента к бессмысленному размыванию, в котором теряются важные черты отдельных народов, а другие в этом обобщении находят жизненно важный панафриканский этос. Однако эта сложная тема требует серьезного научного исследования, и, хотя идея написания книги по африканской мифологии выглядит несколько претенциозной, данная работа будет интересна всем увлекающимся мифологией читателям.

Мифы, приведенные в этой книге, взяты из многочисленных источников, в основном из опубликованных переводов, собранных миссионерами, путешественниками, антропологами, европейскими колониальными чиновниками, а также из сборников африканского фольклора.

Начиная с XIX века активно проходил процесс проникновения европейцев в Африку. Наиболее обширный материал по мифологии, фольклору, религии и традициям африканских народов был собран и описан миссионерами.

Однако научная ценность их трудов снижается тем, что они это делали крайне предвзято. Неся «слово Божье» коренным народам Африки и следуя главным образом практическим целям, миссионеры зачастую не слишком бережно обращались с традиционной культурой. Они старались приобщить африканцев к христианству через традиционные имена мифологических персонажей, а также через модифицированные автохтонные мифологические представления. Во время перевода Библии на местные языки миссионеры охотно заменяли слово «Бог» на имя местного божества. Например, Нзамби у банту, Ункулункулу у зулу или Мулунгу у народов Восточной Африки рассматривались как божества христианского типа. Миссионеры пытались найти в африканских мифологиях «единое высшее существо», фиксировали тот материал, который укладывался в рамки их воззрений и установок. Это привело к искажению фактического материала.

Семья бушменов. Южная Африка.

Wellcome Collection

Необходимо отметить, что из-за деятельности миссионеров пострадало не только устное наследие африканцев, но и некоторые африканские языки. Например, язык лингала[3] не обязан своим существованием естественному речевому сообществу. Лингвоним лингала является неологизмом, детищем католических миссионеров Конгрегации Святого Духа под защитой Непорочного Сердца Пресвятой Девы Марии. Он появился на рубеже XX века и постепенно утвердился благодаря многочисленным публикациям протестантских и католических миссионеров, которые стремились сделать его языком церкви и образования. Языки лингала, «улучшенный» миссионерами, и лингала, на котором говорят народы Конго, развивались параллельно. Прескриптивизм был одной из главных идеологий колониальных властей в Конго.

Несмотря на то что степень воздействия на язык разными миссионерами менялась от случая к случаю, прескриптивизм всегда оставался ключевым правилом даже там, где меньше всего можно было ожидать. В частности, католический миссионер Густав Хулстарт[4] дважды получил звание почетного доктора за свои лингвистические труды. Во введении к «Грамматике языка ломонго» он признавал, что допустил много отклонений от принятого описательного метода, но «пусть люди науки простят это, понимая практическую сторону дела, от которой миссионер не может полностью отказаться»[5]. Таким образом, некоторые африканские языки были сфабрикованы и адаптированы колонизаторами для своих нужд.

В XIX веке известное распространение в африканистике получила хамитская теория, созданная немецким лингвистом Карлом Майнхофом[6]. В основе своей она имела расистскую идеологию, ее обоснованием занимались этнографы, антропологи и лингвисты. Согласно хамитской теории, все культурные достижения африканцев приписывались хамитам, которые якобы сыграли цивилизаторскую роль по отношению к народам негроидной расы. Карл Майнхоф выдвинул следующие положения: хамиты представляют собой группу светлокожих пришельцев, которые вторглись в Африку с севера и образовали целый ряд государств; вся культура народов банту обязана своим происхождением творческому воздействию хамитов. Несмотря на то что некоторые ученые были не согласны с утверждениями немецкого лингвиста и приводили неопровержимые доказательства несостоятельности этой теории, Карл Майнхоф до конца жизни был предан своим убеждениям и имел последователей. В одной из последних работ он писал: «Грамматика банту создана сильной волей могущественного народа, который подчинил Центральную и Южную Африку своей мысли, своей воле»[7]. Его теория получила наибольший отклик в этнографии. Одним из ярых пропагандистов хамитской теории был немецкий антрополог Гюнтер Шпаннаус. В своей диссертации он утверждал: «Африка – это континент переселений народов. На путях больших переселений лежат государственные образования, нанизанные как жемчуг на нитке. Но даже и те государства, которые находятся в стороне от этих путей, вроде Дагомеи и Бенина, пронизаны чуждыми элементами слоя завоевателей. В большинстве государств Африки, от Судана и Абиссинии на севере до Баротсе и Мономотапа на юге, господствующий слой принадлежит или принадлежал к светлому, сходному с европейским элементу Африки, который мы обозначаем хамитами. В большинстве случаев этот господствующий слой хозяйственно должен быть причислен к скотоводам и лучше всего связывается с понятием о хамитском культурном типе»[8]. В разных вариантах эта теория была изложена в работах этнографов Л. Фробениуса, В. Шмидта, Ф. фон Лушана, Э. Зелигманна и многих других. В XX веке хамитскую теорию признали ложной. Было доказано, что хамитов как особой группы народов или языков не существует. Антропологического понятия хамитов так же нет, как нет и особой хамитской группы языков.

Хамитская теория не обошла стороной фольклор африканских народов. Известный немецкий этнограф Лео Фробениус[9] под впечатлением от путешествия по Африке (1907–1909 гг.) написал книгу «Типы культуры Западного Судана», в которой привел образцы героического эпоса сонинке[10], назвав их рыцарскими сказаниями. Ученый настолько исправил оригинальный фольклорный текст, что он стал походить на рыцарские сказания средневековой Европы. В его варианте появляются прекрасная дама, отважный герой, совершающий ради нее подвиги, и певец с чертами трубадура. Свой вольный перевод он оправдывал тем, что эпическое предание сонинке не африканского происхождения, а привнесенное извне. Лео Фробениус был одним из первых европейских ученых, кто записал предание народов манден «Сундьята». Это героический эпос, рассказывающий о подвигах героя Сундьяты Кейты – основателя империи Мали. В произведении изображены реальные события, которые происходили в середине XIII века на территории древнего государства. В изложении Лео Фробениуса это скорее вольный литературный пересказ, далекий от устного оригинала. Героический эпос у него превращается в сказку, в которой перечисляются подвиги великого охотника и мага Сундьяты с царем-кузнецом и колдуном Сумаоро. Более того, дальнейшие завоевания Сундьяты, приведшие к расширению государства и созданию могущественной державы, по версии Лео Фробениуса, были вызваны стремлением Сундьяты отомстить за нанесенные ему в детстве оскорбления. В современное время героический эпос «Сундьята» имеет статус национальной мифологии Республик Мали, Гамбии, Сенегала и Гвинеи. Его проходят на уроках истории в начальной школе.

Воин амхара. Рисунок Э. П. д’Авенна.

The New York Public Library Digital Collection

Изучение африканского наследия в XX веке породило новые идейные течения. В 1930-е годы в среде обучавшихся во Франции антильских и африканских студентов появился негритюд[11]. Это культурно-философская и идейно-политическая доктрина, в основе которой лежит утверждение об исключительности негро-африканской цивилизации. Основоположниками течения являются сенегалец Леопольд Седар Сенгор (1906–2001), мартиниканец Эме-Фернан-Давид Сезер (1913–2008) и гвианец Леон-Гонтран Дамас (1912–1978). Негритюд затрагивал все сферы жизни африканцев. Многочисленные дискуссии последователей не обошли стороной мифологию и фольклор. Эта идеология была во многом ориентирована на устное наследие африканцев. Известный российский африканист и фольклорист Елена Семеновна Котляр дает верную оценку влияния негритюда на фольклор африканских народов. Она пишет: «Попытки сторонников теории “негритюда” представить африканский фольклор как особое явление, выражающее исключительность духовного и психического склада африканцев, не способствуют объективному пониманию материала. При этом понятие национального своеобразия африканской культуры толкуется превратно. Из всего богатства африканского устного творчества извлекаются только его консервативные, религиозно-мистические черты. Магические и анимистические представления, связанные с культом предков, выдаются за “извечную” мистическую “негритянскую душу”, а древние традиции, взятые как нечто неизменное и неподвижное, противопоставляются современности»[12]. Негритюд не приобрел популярности среди широких масс африканцев, а остался достоянием африканской элиты. Начиная с 1950-х годов, в разгар национально-освободительного движения, это течение стало подвергаться критике со стороны многих африканских писателей.

Таким образом, хамитская теория и теория негритюда имели две противоположные точки зрения на устное достояние африканских народов и обладали значительными изъянами. Одна искала в нем европейский след, а другая, наоборот, превознося африканскую культуру, намерено упрощала мировоззрение африканцев. В последние годы критика негритюда и других теорий, появившихся на основе этого течения, усилилась.

В XX–XXI веках появилось много научных работ, посвященных африканской мифологии и фольклору. Это были и исследования общего характера, и труды, затрагивающие отдельные вопросы и проблемы. Из отечественных африканистов, внесших существенный вклад в изучение мифологии народов Тропической и Южной Африки, необходимо отметить Е. С. Котляр, Б. И. Шаревскую, В. Б. Иорданского, Н. Б. Кочакову, Э. С. Львову, В. Р. Арсеньева, Д. М. Бондаренко, И. В. Следзевского, Г. В. Зубко, А. Н. Мосейко, А. И. Коваль, А. А. Казанкова, Ю. М. Кобищанова, Л. Н. Мосейко, Н. А. Ксенофонтову, И. Е. Синицину и многих других.

Но прежде всего отечественную африканистику нельзя представить без трудов Дмитрия Алексеевича Ольдерогге (1903–1987). Он является автором работ по мифологии, этнографии, истории, литературе, языкам и культуре народов Африки. Под его руководством силами ленинградских африканистов были переведены на русский язык суахилийские, абиссинские, суданские, хаусанские сочинения и хроники, а также записи устных переводов с языка бамбара и «Африка» Льва Африканского. Д. А. Ольдерогге – автор многих научных статей по африканскому фольклору, он одним из первых стал издавать сборники мифов и сказок африканских народов.

Голова леопарда. Бронза. Республика Бенин.

The Metropolitan Museum of Art

Особо следует упомянуть Елену Семеновну Котляр (1936–2021). Область ее научных интересов была связаны с мифологией и фольклором африканских народов. Е. С. Котляр собрала, описала и исследовала богатейшее устное наследие африканцев. Итогом многолетней работы стали около 150 научных статей и издание монографий «Мифы и сказки бушменов» (1983), «Миф и сказка Африки» (1975), «Эпос народов Африки южнее Сахары» (1985), «Указатель африканских мифологических сюжетов и мотивов» (2009), «Мифологический трикстер Южной Африки» (2013), «Африканский охотничий эпос» (2015). Кроме того, она составила первый указатель мифологических сюжетов и мотивов на русском языке. Проследила связь различных жанров повествовательного фольклора (сказка о животных, волшебная сказка, героическая сказка, эпические предания) с мифологическими представлениями. Елену Семеновну интересовали вопросы типологии и поэтики фольклорной традиции, вопросы генезиса и трансформации жанровых категорий, проблема взаимосвязи устной и письменной традиций.

К числу серьезных современных работ по африканской мифологии необходимо также отнести труды Юрия Евгеньевича Березкина – известного российского историка, антрополога, специалиста по сравнительной мифологии. В широкий круг научных интересов ученого входит мифология народов мира. В монографиях «Африка, миграции, мифология. Ареалы распространения фольклорных мотивов в исторической перспективе» и «Мифы Старого и Нового Света. Из Старого в Новый Свет. Мифы народов мира» Юрий Евгеньевич рассматривает фольклорные мотивы в контексте миграции древнего человека из Африки на другие континенты. Ученый приходит к выводу о возникновении в Африке древнейших сказочных мотивов человечества. В работе «Рождение звездного неба. Представления о ночных светилах в исторической динамике» он исследует эволюцию представлений разных народов мира о небесных светилах от палеолита до Средневековья.

В настоящее время во всем мире издаются сборники фольклорных текстов народов Африки, авторами которых являются сами африканцы. Однако опубликована и доступна для исследования лишь малая часть фольклорного наследия африканских народов. Бо́льшая его часть остается неизвестной, а в некоторых случаях потерянной навсегда. Голод, болезни, войны и рабство считаются главными виновниками этой трагедии.

Однако имеющиеся материалы по мифологии Африки тем не менее репрезентативны и могут дать общую картину мифологического мировоззрения народов Тропической и Южной Африки.

Классифицировать фольклор африканских народов по жанрам очень сложно. В настоящее время существует несколько классификаций. Историки выделяют четыре жанра устной традиции в Африке:

1) мифы;

2) этиологические истории;

3) племенные и семейные традиции;

4) развлекательные рассказы[13].

По мнению Е. С. Котляр, ни одна классификация африканского фольклора не может быть удовлетворительной, «поскольку строго научной классификации должно предшествовать тщательное исследование типов сказок, сюжетов и мотивов, персонажей и характеров, построенное на конкретном анализе материалов»[14]. Не разработаны также критерии и терминология африканского фольклора. В литературе существует параллельное употребление терминов «миф» и «сказка» для текстов устного народного творчества африканцев. Одни ученые (Маргрет Кэри[15], Исидор Окпехо[16], Кэтлин Арнотт[17]) многие фольклорные произведения относят к мифам, а другие (Теофиль Обенга[18]), наоборот, мифы, рассказы, новеллы, анекдоты и басни считают сказками. Такое вольное употребление терминов «миф» и «сказка» объясняется тем, что, в отличие от европейской традиции, африканцы вносят иной смысл в эти понятия. Мифы обычно повествуют об очень отдаленных событиях. Сказки – это легенды о событиях, происходивших намного ближе ко времени рассказчика, они передают недостоверные, вымышленные сюжеты. Оба эти жанра устного народного творчества воспринимаются и слушателями, и рассказчиками как истории. Однако мифы, легенды, сказки не остаются абсолютно статичными. Они могут модифицироваться, переходить из одной категории в другую. Так, некоторые мифы становятся сказками, когда отпадает необходимость поддерживать веру в достоверность происходившего. Кроме этого, некоторые африканские сказки настолько пронизаны мифологическими мотивами, что в равной степени могут быть отнесены как к мифам, так и к сказкам. Французский писатель и антрополог, близкий друг Леопольда Седара Сенгора Роланд Колин утверждал: «Взаимопроникновение жанров – это нормальное для негро-африканской литературы явление. Оно является следствием “эмоционального” мировоззрения, отличающего африканцев»[19]. Возможно, в этом и заключается причина широкого употребления некоторыми исследователями фольклора Африки термина «миф». Условное применение в африканском устном творчестве терминов, принятых в европейской фольклористике, связано еще и с тем, что в языках банту[20] эти категории фольклора не разделяются. Например, на языке лингала словом lisapo обозначаются сказки, легенды, мифы, басни, аллегории, история.

Захват рабов. Картина Ф. Ремингтона.

Wikimedia Commons

Е. С. Котляр различала следующие жанровые категории африканского фольклора: мифы, мифологические сказки, сказки о животных, волшебные и новеллистические сказки, басни, эпические и исторические предания, легенды, песни, заклинания, загадки, пословицы и поговорки. Все эти категории представлены в устном народном творчестве африканцев в разной степени, что связано с общественным и культурным развитием народов континента. Елена Семеновна также признавала трудность определения жанровых категорий африканского фольклора, неоднократно писала о необходимости разработки методики анализа африканского фольклорно-мифологического материала и распределения его по жанрам.

Количество фольклорного материала, имеющегося в распоряжении исследователя, варьируется в зависимости от жанра. В существующих сборниках фольклорных текстов сказок намного больше, чем мифов. Это связано с тем, что африканцы охотнее рассказывали сказки, чем мифы, так как мифы и легенды считались сакральным знанием. Как правило, они были доступны лишь узкому кругу соплеменников и их нельзя было передавать непосвященным, особенно европейцам, поэтому опубликованных мифов и легенд мало.

Ознакомление с мифами проходило постепенно и зависело от возраста и положения человека в обществе. Молодежь посвящали во время обряда инициации. Хранителями мифов были жрецы. У многих народов Тропической и Южной Африки нет единого точно фиксированного мифического сказания. Существуют отдельные мифы, повествующие о богах и сотворении мира, о героях и их подвигах.

Мифологических героев, а также мифологические сюжеты можно распознать в ритуальных масках, вышивках, в орнаментах на тканях или жилищах. Например, на церемониальной маске народа табва[21] изображены космогонические символы, которые для непосвященного человека будут непонятны. В центре маски нарисован диск между равнобедренными треугольниками. Диск символизирует Луну, которая разрывается между двумя своими женами – Утренней звездой (Венерой), восходящей на востоке, и Вечерней звездой (Венерой), которая появляется на западе. Луна связывает две стороны света. Восток символизирует начало, рождение, а запад – конец и смерть. Следовательно, треугольник – это символ небесного брака между Луной и двумя образами Венеры и обозначает возрождение и непрерывность жизни.