Помешательство
- -
- 100%
- +
Она говорила что-то еще, я был уверен, хотя не вслушивался, потому что обратил внимание на ее ноги. Щиколотки тонкие, ступни узкие, размер ноги казался небольшим. Красные лодочки, как по мне, выглядели дешево, но зачатки вкуса у этой девчонки были. Чего у нее точно не было, так это денег, потому что торчащие из блузки нитки и замаскированные лаком стертые куски кожзама на обуви выдавали ее с головой.
Но ее ноги мне понравились.
Она вообще относилась к тому типу девчонок, про которых парни обычно думают «я бы ей вставил». Софи хорошо выглядела, умела себя подать и казалась достаточно неприступной, что добавляло ей очков. Одновременно с этим она достаточно грамотно говорила, не вставляла повсеместно слова-паразиты, чтобы заполнить паузу и заглушить скрип недалекого ума, и даже вполне удачно шутила. Если бы не все прочие обстоятельства, я бы точно за ней приударил, проверив ее недоступность парой шотов текилы.
Когда девушка закончила говорить и отвернулась, я еще раз пробежался взглядом по ее фигуре. Она этого не заметила, потому что смотрела в другую сторону – на то место, где часом ранее припарковался ее бойфренд, который, похоже, решил не дожидаться окончания семейного ужина и уехал по своим делам. Мне хотелось удрать вслед за ним, и Софи, скорее всего, разделяла мои желания.
И все же было неприятно признавать, что мне дико нравилось то, что я видел перед собой. Длинные пальцы, сжимавшие сигарету, тонкие запястья, здоровый цвет кожи, хорошие блестящие волосы. Практически не к чему было придраться: даже если у нее и были какие-то заметные несовершенства, она ловко их прятала от чужих глаз, создавая образ нимфетки.
Да, я бы наверняка попытался за ней приударить.
Мысль, которая внезапно пришла мне в голову, заставила губы растянуться в шальной улыбке. Софи уже вовсю пристально смотрела на меня, когда я соизволил лениво поднять на нее взгляд.
– Почему ты не хочешь жить с нами? – совершенно проигнорировав суть ее слов, спросил я, прицепившись к фразе, которая поворачивала наш диалог в нужное русло. – Что бы ты там себе ни напридумывала, я совсем не против того, чтобы ты обитала в нашем доме.
Кэрролл фыркнула и покачала головой.
– Очень смешно.
– Кроме шуток. Могла бы попытаться сэкономить деньги моего отца. Даже если мы закроем глаза на стоимость обучения в Бостонском университете, на оплату общежития тоже нужны средства, ты ведь в курсе?
В ее глазах блеснул дьявольский огонек.
– Спасибо, умник. – Софи раздраженно повела плечами и уставилась на вход в кофейню напротив. – И деньги твоего отца к моему обучению и проживанию в кампусе не имеют никакого отношения. Я собираюсь сама оплачивать свою учебу, так что можешь не переживать, Мартин не обеднеет. Все его кровно заработанные денежки пойдут на драгоценного сыночка, который любит совать нос не в свои дела.
Чтобы оплатить год в Бостонском университете самостоятельно, она должна работать как минимум элитной проституткой, параллельно выкладывая обнаженку на соответствующие сайты, но говорить об этом вслух я, конечно, не стал. Сейчас моей целью было настроить ее на позитивный лад, чтобы принятое ею решение соответствовало моим не до конца сформированным безумным идеям.
– Допустим, – сдался я. – Тогда почему бы не сэкономить свои деньги? Собственная спальня, ванная комната, личное пространство, любимая мамочка и богатенький отчим под рукой: условия у нас явно получше, чем в общежитии. Вдруг твоя соседка окажется неадекватной или будет таскать к себе парней?
Кэрролл заразительно улыбнулась и снова посмотрела на меня.
– Это скорее плюс: возможно, это мой последний шанс на личную жизнь.
Я усмехнулся, но тут же осекся: я не собирался поддаваться ее обаянию. А еще я отметил про себя, что тот кудрявый парнишка, который подвез ее сегодня, похоже, был просто ее приятелем, раз она говорила об отсутствии личной жизни. Так даже лучше. Хотя вряд ли тот недоумок смог бы мне помешать.
– А если серьезно? Почему ты отказываешься? – Если честно, мне было плевать, почему.
Она могла назвать тысячу аргументов, каждый из которых разбился бы об мое уверенное «хочу».
Девушка затушила бычок о край лавки и выбросила его в урну. Она повернулась ко мне всем телом, уверенно встречаясь с моим взглядом. Вздернутый подбородок и легкая поволока в глазах буквально кричали о том, что Софи была на все сто уверена в себе, отчего немедленно захотелось сбить с нее спесь.
– Свои причины я уже называла, ты прослушал, наверное. А у тебя что? За столиком ты меня чуть ли не вилкой мечтал заколоть, а теперь хочешь, чтобы я жила с тобой в одном доме? Тебе не кажется, что у тебя биполярное расстройство? Или, может, мазохистские замашки?
Я сделал вид, что задумался, вытянув губы трубочкой.
– Ну, скажем, у меня тоже есть на то определенные причины.
– И мне, похоже, знать о них необязательно.
Обязательно, но не сейчас.
– Милая, я не люблю сразу раскрывать все свои карты. Должна же быть во мне какая-то интрига? – Я улыбнулся, чуть ли не оголяя десны, вполне искренне, чтоб вы знали.
Впервые за этот вечер искренне.
В голове я еще не успел сформировать конкретную цель, которую преследовал своим заявлением. Я лишь подумал о том, что совершенно никак не мог повлиять на решение своего отца, а уж на его пассию тем более, потому что ее, казалось, уже ничто на этой планете не задевало.
А вот с Кэрролл я вполне мог что-нибудь устроить.
На худой конец хоть как-то отыграться за то, что в мою жизнь нагло вторглись, не спрашивая на то моего разрешения, и эта всезнающая мисс «обаяние» просто идеально подходила на роль объекта моей маленькой мести. Пока ничего не планируя, не продумывая грандиозных пошаговых инструкций, я просто понял, что не имею права не воспользоваться таким шансом. Если Софи будет жить со мной, я найду все ее болевые точки и надавлю на каждую так, чтобы она даже мамаше своей не могла на меня пожаловаться, но зато тысячу раз пожалела бы о том, что Кристина посмела претендовать на роль самой лучшей женщины, которая когда-либо существовала в моей жизни, – моей матери. И пусть Кэрролл совершенно не была в этом виновата, я прикормил своих демонов, которые разогнали крупицы моей совести. Я заткнул за пояс все хорошее, что во мне оставалось, потому что злился так сильно, как не злился уже давно. И это чувство накрывало меня с головой, не позволяя разумным мыслям взять верх.
Я улыбался самой сладкой улыбкой, на которую был способен в этот момент, и почти расхохотался, когда увидел, как Софи скривила свое лицо. Мимика у нее была потрясающей.
– Ты серьезно думаешь, что после твоих слов у меня прямо-таки возникнет острое желание ехать в ваш дом? Чего ради? – Ее голос просто сочился недовольством, оттого мне еще сильнее хотелось поставить ее на место.
И я собирался сделать это любой ценой.
– Это уже не так важно, – отозвался я. – Главное, что это желание есть у меня, остальное – дело времени. Я, если честно, просто терпеть не могу, когда что-то идет не так, как этого хочу я, поэтому иногда приходится идти по головам.
– Удачи тебе в этом.
Лучше себе пожелай, Кэрролл. Во всяком случае, я был почти честен с тобой.
– На твоем месте я бы лучше сразу согласился, – добродушно откликнулся я. – Вдруг я выберу какой-нибудь неприятный способ, чтобы тебя заставить?
Софи встала со своего места, очевидно, чтобы посмотреть на меня сверху вниз. Я знал об этих приемах от своего отца, поэтому совершенно не чувствовал себя загнанным в угол. Девушка заметно дрожала, то ли от холода, то ли от злости.
– А ты не на моем месте, так что не тебе решать.
Вызов в ее глазах мне понравился.
Кэрролл развернулась, чтобы вернуться внутрь, но я, тоже подскочив со своего места, схватил девушку за локоть и повернул к себе. В ноздри ударил запах сладковатых духов, ее горячий выдох пришелся куда-то в область моей шеи. До мурашек. Боже, какой восхитительной оказалась химия между нами. Я едва сдержался, чтобы не облизать губы. Лопатки свело от удовольствия.
– Подумай над моими словами, Софи. Я обещаю быть хорошим братом.
К слову, свои обещания я сдерживал не всегда.
Ком в горле исчез.
Я так долго ощущал себя загнанным в клетку зверем, что, почувствовав толику контроля над ситуацией, наконец вдохнул полной грудью. Я наслаждался этим бегающим взглядом карих глаз, прерывистым дыханием, тем, как ее передернуло от моего прикосновения. Софи буквально попятилась от меня в сторону входа в ресторан, как напуганный зайчик, пытающийся всеми способами спастись от хищника. Вот только рядом не было тернового куста. От прежней уверенности этой девчонки не осталось и следа. Мне так хотелось, чтобы она почувствовала то, чем я захлебывался в последнее время: это пресловутое непонимание, тревогу, страх. Что угодно, лишь бы больше не видеть веселые искорки в этих живых глазах.
Когда мы подошли к столику, родители начали сетовать на то, что время уже позднее и нам пора расходиться по домам. Лично у меня настроение под конец вечера было приподнятым, и даже то, что мой дорогой родитель-производитель попросил меня подвезти Кэрролл в их несчастную квартирку, его не испортило.
Я лишь надеялся, что никто не заметил моей хищной улыбки.
У Кристины и отца были еще какие-то планы на этот вечер, поэтому мы даже не успели толком попрощаться, но я не без удовольствия наблюдал, как хмурилась Софи, всем видом показывая свое недовольство тем, что ей придется ехать со мной в одной машине.
– Сделай лицо попроще, Кэрролл, в конце концов ты садишься в «БМВ», а не в то корыто, на котором сюда приехала.
– Тачка шикарная, просто водитель так себе.
Ну нет, я не собирался продолжать эти детсадовские разборки. Ей оставалось только показать мне язык для пущего эффекта.
И, о боги, она действительно это сделала, когда уже сидя в машине я бросил на нее снисходительный взгляд. Добро пожаловать в мир беззаботного детства и зеленых соплей.
Я никак не мог составить о Софи определенное мнение. Я был уверен только в том, что она привлекательная и не тупая, раз поступает в наш университет, но вела она себя то как стерва, то как ребенок, то смеялась, то злилась, то боялась, то снова язвила – и все это в пределах десяти минут. Мой эмоциональный диапазон, по сравнению с ее, оставлял желать лучшего.
Когда мы ехали по Бикон-стрит, Кэрролл протянула свою тощую ручонку, чтобы переключить песню, но тут же получила легкий шлепок по запястью.
– Ауч.
– В машине в первую очередь должно быть комфортно водителю, а недо-штурман может и потерпеть.
– Здесь становится душно.
Она отвернулась и приоткрыла окно. Мы как раз проезжали мимо корпусов Бостонского университета. Я засмотрелся на ее чуть вьющиеся у висков пшеничные волосы, которые развевал ветер, и, чтобы заполнить тишину, решил завести светскую беседу. Мне в любом случае было невыгодно, чтобы она считала меня совсем уж ублюдком до того, как переберется в наш дом.
– И каким образом ты собираешься оплачивать свое обучение?
Кэрролл расслабленно сидела рядом, не реагируя на звук моего голоса, но потом все же решила ответить.
– Деньги на первый год обучения мы накопили совместно с мамой, а потом мне удалось получить президентскую стипендию, это скостило больше половины стоимости, оставшуюся сумму собираюсь покрыть займом, как и все, собственно. – Софи повернула голову в мою сторону, и я посмотрел на нее в ответ. – К тому же я подрабатываю.
Я на несколько секунд отвлекся от дороги, вслушиваясь в тембр ее голоса, рассматривая ее спокойное лицо, а потом замер, потому что снова поймал себя на мысли, что Кэрролл…
Красивая.
Как бы я ни злился из-за всего случившегося, этот факт отрицать было глупо. Она меня привлекала. В моей черепушке постепенно начинал вырисовываться план моей маленькой мести, я понимал, что именно нужно делать, чтобы потешить свое самолюбие и заглушить обиду на отца. И, похоже, на весь мир сразу. Главное, до последнего держать себя в руках и не поддаваться ее чарам, но тут я в себе был уверен.
– И что ты собираешься изучать? – на автомате спросил я, продолжая гонять в голове мысли.
– Право.
Я улыбнулся лишь уголками губ, стараясь не выдать внутреннего ликования.
Пока Кэрролл было совершенно не обязательно знать, что сегодня я отнес документы в Школу права при Бостонском университете, а это означало, что первые два года, мы с ней будем просто не разлей вода.
Глава 3. Софи
На экране высветилось оповещение о пришедшем сообщении в социальной сети, и я разблокировала экран, чтобы ответить. Я уже второй день ждала признаков жизни от Тони, который после нашей последней вечеринки так и не вышел на связь: в любом случае мы с Бри надеялись, что родители не решили снова посадить нашего кудрявого друга под домашний арест за то, что мы распили бутылку отцовского виски в их доме.
Прямо за столом с белоснежными кружевными салфетками.
Родители Тони были чересчур консервативных взглядов, а нам, пока мы были молоды и прекрасны, хотелось делать глупости. За грань разумного мы не заходили, поэтому тот факт, что нашему другу все время доставалось, нас порядком удивлял. И забавлял. Словно нам уже удалось пересечь порог взросления, а ему все еще меняли подгузники.
Что и следовало ожидать, сообщение было не от него.
Бриттани Браун:
Тупой день. Ненавижу чертовых студентов. Пришли сюда завтракать и обсуждать свои грандиозные планы на год, пока я полирую столы какой-то химозной штукой. У меня на руках уже раздражение, серьезно, хотя я в перчатках работаю. Надеюсь, у тебя все еще хуже, потому что я не намерена страдать в одиночку.
Софи Кэрролл:
Ну я сижу на лекции в одном из самых престижных университетов США, отлично выспалась, прекрасно себя чувствую. Тебе уже лучше?
Бриттани Браун:
Ты – самое отвратительное, что случалось в моей в жизни.
Софи Кэрролл:
Я знаю. Если тебе станет легче, то, честно говоря,
лекция жутко нудная, я замерзла и, кажется,
сейчас умру от боли в животе.
Бриттани Браун:
Мне легче.
Я в этом сильно сомневалась, если быть откровенной.
Мы с Бри были одноклассницами еще в Лоренсе, и я всеми силами поддерживала ее в желании поступить в Бостонский колледж искусств. Начало рассказа неплохое, конечно, достойное типичного американского фильма про то, как простой девчонке удалось-таки достичь успеха, вырваться из маленького городка и стать звездой, но все сложилось не так, как мы планировали. Во всяком случае, в подростковых комедиях такого не было.
С одной стороны, были ее родители, которые заметили в дочке нехилый талант к точным наукам и мечтали пристроить ее в «нормальное учебное заведение». А с другой – я, лучшая подруга, которая, брызжа слюной, пела песни о том, что только сама Бриттани в праве решать, кем будет в будущем. В итоге на вступительных она провалилась, и я испытывала чувство вины перед Браун за то, что в отличие от нее успешно поступила в университет. Чтобы с позором не возвращаться в родной Лоренс и не выслушивать в очередной раз типичное родительское «а мы ведь тебе говорили, что так будет», подруга решила остаться в Бостоне и устроиться на работу. Ничего лучше, чем вакансия официантки в кафе, она не нашла и, привыкшая довольствоваться малым, почти искренне улыбалась и говорила, что все еще наладится.
Воспоминания о Бри и парочке утренних казусов заставили меня устало выдохнуть. Я совершенно точно лукавила, когда писала подруге о своем самочувствии в первый учебный день.
Отложив телефон, я достала карманное зеркальце, чтобы полюбоваться на причину моего «прекрасного» расположения духа. Мало того что этот дурацкий прыщ над правой бровью испортил с утра настроение, так еще и толком замазать его не удалось, потому что все валявшиеся в косметичке корректоры были слишком светлыми для моей загоревшей за лето кожи. А еще на фоне волнения перед ответственным днем месячные пришли раньше чуть ли не на неделю, поэтому мне пришлось отказаться от светлого платья, в котором я собиралась пойти на занятия, и натянуть на свою задницу скучные черные джинсы, которые, как оказалось, еще и стали мне велики.
Почему все эти мелкие девичьи неприятности всегда должны случаться в те дни, когда просто позарез нужно выглядеть на все сто? Не то чтобы я поступала в университет, дабы обзавестись поклонниками, но приятное впечатление произвести хотелось, тем более в первый учебный день, который казался мне чем-то до ужаса важным, словно именно сегодня все вокруг, от преподавателей до студентов, должны были составить обо мне свое мнение. Но раз уж все пошло по причинному месту с самого утра, я решила, что уже нет смысла лезть из кожи вон, чтобы исправить ситуацию, поэтому со спокойной душой надела дешевую серую толстовку и собрала волосы в небрежный пучок.
Мое впечатление от первой лекции, которая шла уже больше получаса, было смазанным. Почему-то я ожидала увидеть молодого и бойкого преподавателя, влюбленного в свой предмет и заражающего своим энтузиазмом всех остальных. Но как бы не так. Голос профессора был до ужаса занудным, он не обращал внимания на опоздавших, продолжая бубнить что-то себе под нос, совершенно не заботясь о том, что в потоковой аудитории и в такой атмосфере услышать что-либо было действительно трудно. А еще здесь с каждой минутой становилось все холоднее, так что я плотнее куталась в свою толстовку, раздраженно поглядывая на работающие на всю катушку кондиционеры и радуясь, что все-таки не надела сегодня платье. Все, что ни делается, – к лучшему.
Дверь в аудиторию в очередной раз хлопнула, и незадачливый студент даже попытался извиниться, пролепетав что-то про встречу с куратором, из-за которой он задержался, но профессор лишь махнул рукой и продолжил вещать.
Несмотря на то что образ университета в моем воображении утратил былое очарование, я все равно решила урвать от этих нескольких лет по полной, поэтому старательно записывала каждое сказанное лектором слово. Впрочем, знания были основной, но не единственной моей целью. Университет обещал новые знакомства и был отличной возможностью побывать на сумасшедших вечеринках, о которых еще в моем родном Лоренсе выпускники слагали легенды. Я даже пробежалась взглядом по аудитории, чтобы отметить для себя наиболее активных студентов, которые собрали вокруг себя еще не до конца сформировавшиеся группы почитателей. Если они умудрились проявить себя в первый же день, был смысл наладить с ними контакт.
На два ряда ниже я заметила свою соседку по комнате в общежитии, Эбигейл, которая приветливо помахала мне рукой. Ее пепельные волосы были заплетены в простую косичку, а персиковый блеск и практически полное отсутствие макияжа делали из нее просто пай-девочку. Вот только я уже провела с ней ночь в одной комнате и услышала пару телефонных разговоров, которые давали понять, что она та еще оторва.
– Привет, – знакомый голос заставил меня оторваться от обмена улыбками с Эби, и я резко повернула голову в сторону его обладателя. – У тебя сейчас резинка с волос упадет.
Я оцепенела. Понять то, что молчание затянулось, я смогла лишь в тот момент, когда ошалевшее от такого поворота сердце стало биться уже где-то в районе горла.
Чертов Кристофер Нолан. В скором времени сводный брат. Тупая заноза в заднице.
Сюрприз-сюрприз!
Я смотрела на это сверкающее улыбкой чудовище, думая о том, как же сильно мне хотелось втащить ему хотя бы за то, что он, конечно, заранее знал о нашей предстоящей встрече, прекрасно осведомленный о том, на какое направление я поступила. Просто, похоже, забыл упомянуть, что он тоже собирался тут учиться. А еще за эту сладенькую улыбку на губах, которая раздражала не меньше лукавых огоньков в его глазах.
Я продолжала сидеть в оцепенении.
Почувствовав, что пальцы Нолана касаются моих волос, снимая резинку с почти распустившегося пучка, я вздрогнула. А потом затравленно решила списать мурашки на холод в помещении и прямо посмотрела на будущего сводного брата.
– Что за фигня?
Его карие глаза искрились самодовольством. Мои, наверное, были навыкате.
– Да брось, твой пучок уже не вывозил эту вечеринку, да и с распущенными волосами ты мне гораздо больше нравишься. – Он вытащил из рюкзака тетрадку и ручку и вальяжно раскинулся на скамье, лениво окинув меня взглядом.
Пока он безо всякого стеснения рассматривал мое онемевшее тело, я обратила внимание на то, как он был одет в этот раз. От прежнего лоска и выглаженных манжет не осталось и следа: свободная толстовка, простые джинсы и белые кеды делали его каким-то своим в доску, вот только я уже знала, что этот образ простого парня таил в себе очень непростого придурка, которого сейчас хотелось поставить на место.
– Да плевать на этот пучок и на то, что тебе нравится, а что нет. Ты мне лучше объясни: ты что здесь забыл? – Меня бесило то, как истерично звучал мой голос, но совладать с раздражением я не смогла.
Кристофер даже не усмехнулся в ответ.
– Я пришел сюда учиться, милая. Как и ты. – Его пальцы барабанили по столу, словно он пытался нарочно взбесить меня еще и этим.
И ему это прекрасно удавалось.
– Ну конечно, именно туда, куда поступила я. Какое совпадение!
Нолан снисходительно улыбнулся и наклонился чуть ближе, будто пытался объяснить что-то не слишком смышленому ребенку.
– Это действительно совпадение. Ты же знаешь, в Бостонском не так-то просто куда-то перевестись за короткие сроки. Я выбрал Школу права еще в январе.
– Но предупредить о том, что ты будешь учиться со мной, ты не посчитал нужным, да?
– Я просто люблю сюрпризы. – Его нахальный ответ еще больше вывел меня из себя, а дурацкая улыбка на его губах заставляла изнывать от желания вцепиться ему в лицо. – Перестань так на меня смотреть, считай, что я сравнял счет: меня в отличие от тебя не предупредили о помолвке родителей, вот и мне захотелось увидеть замешательство на твоем прелестном личике.
Звучало как-то не слишком справедливо. Я была не виновата в том, что мои отношения с мамой были достаточно нормальными, чтобы обсуждать ее помолвку и последующую свадьбу. Можно промолчать о запаре на работе или не слишком хорошем настроении, но утаить от своего ребенка то, что твоя жизнь в скором времени изменится до неузнаваемости, – как минимум странно. Вопросы были скорее к Мартину, который не удосужился сообщить своему родному сыну о том, что собирался жениться. Хотя, скорее всего, дело было в самом Кристофере. А точнее, в его непредсказуемой реакции.
– Все же стоило мне сказать, я бы нашла способ свалить отсюда. – Конечно, это было блажью, но мне хотелось сделать вид, что у меня был выбор.
– Да брось. Мы ведь теперь почти семья. – Мой скептический взгляд его не смутил. – Даже хорошо, что у нас так много точек соприкосновения. Узнаем друг друга получше.
Он невинно захлопал ресницами, но такими выкрутасами меня было не провести, потому я без зазрения совести продолжала плеваться сарказмом.
– У меня такое острое желание узнать тебя получше, что я подумываю переспать с президентом университета, лишь бы решить все проблемы со срочным переводом на другое направление.
– Лучше переспи со мной, я сам заберу документы.
Моя голова резко дернулась в сторону, но смешинки в его глазах немного меня успокоили. То ли из-за изменений в гормональном фоне все сказанное Ноланом я воспринимала острее, чем было нужно, то ли он действительно даже шуточные фразы говорил слишком серьезно.
– Президент Бостонского мне нравится больше.
– Да, но у него же дряхлая задница. – От этого нелепого аргумента я закатила глаза. – А еще в его возрасте секс опасен для жизни: будет грустно, если он умрет и не успеет подписать все, что тебе нужно, и тебе придется продолжить порочный круг из дряхлых старческих ягодиц.
– Может, я фетишистка?
Его рука упала на спинку скамьи позади моей спины, поэтому я отодвинулась к краю сиденья, чтобы Нолан не смог даже ненароком до меня дотронуться. Его близость заставляла чувствовать себя некомфортно, хотя я бы не сказала, что у меня когда-либо были проблемы в общении с противоположным полом.
– Тогда давай договоримся встретиться лет через пятьдесят?
– Надеюсь, ты к тому моменту уже помрешь.
Он почти засмеялся, а я закусила щеку, чтобы скрыть рвавшуюся наружу улыбку.
– С твоим именем на губах, – нарочито томно прошептал он.
Наша детская перепалка все же заставила меня улыбнуться, хотя я и не придумала ничего лучше, чем просто отвернуться от Кристофера, чтобы не тешить его самолюбие своими ответами. На парте лежала моя резинка, которую я тут же нацепила на руку, чтобы демонстративно собрать волосы в пучок снова. Нравится ему, видите ли, когда у меня распущенные волосы.
Выкуси.
Затем я подумала, что этот поступок был до ужаса наивным, и смешок сбоку это подтвердил. А потом около минуты я пыталась уверить себя, что с распущенными волосами мне было просто неудобно и дело вовсе не в том, что я сделала это назло Нолану.