Между двух огней

Дэн толкает меня в плечо и кивает куда-то в сторону. Я поднимаю голову-и замираю. Стоит очень красивая девочка. Тоненькая фигурка-словно ветер сейчас унесёт, но в этой хрупкости нет слабости, а есть какая-то особенная лёгкость, как у тех девчонок, которые идут по улице и искренне не замечают, что все на них оборачиваются.

Длинные волнистые волосы. Алые губы-пухлые, яркие, живые. Взгляд озорной, чуть дерзкий, она каждую секунду готова рассмеяться или бросить какую-нибудь колкость. Чуткие черты лица-тонкие, но не холодные, не отстранённые, а такие, что хочется всматриваться, ловить каждую мелочь, будто в них спрятан какой-то секрет, который стоит разгадать.

И в этот момент всё словно стало на свои места: и медленный, тягучий день, и упрямая трава, и даже бесконечная болтовня Дэна, которая обычно просто гудела где-то на фоне, как надоедливый моторчик.

Я почувствовал, как внутри что-то ёкает-не так, как в дешёвых мелодрамах, где всё красиво, гладко и по нотам. А по-настоящему: резко, внезапно, будто кто-то щёлкнул включателем, и всё вокруг стало ярче. Я смотрел на неё-и внутри всё сжималось от этой дурацкой, колючей паники: надо что-то делать, нельзя просто стоять и пялиться, словно я впервые девчонку увидел. Хуже всего было то, что я вдруг понял: я и правда сейчас какой-то не такой. Обычно у меня всё под контролем-фирменная ухмылка, пара дерзких фраз, которые срабатывают как ключ: щёлк -и ты уже в разговоре, всё идёт легко, будто так и задумано. Но сейчас язык прилип к нёбу, а в голове-пустота. Только её взгляд, который словно проходил сквозь меня, вытряхивая наружу всё это привычное нахальство, оставляя одну голую правду.

«Ну давай, Макс, сделай хоть что-нибудь, -шептал внутренний голос, настойчивый, как Дэн в худшие свои дни. –хоть улыбнись. Хоть кивни. Хоть скажи: помочь?»

Дэн снова толкнул меня в плечо:

-Ты что, язык проглотил? Чего стоишь? Иди, а то я сейчас сам пойду!

Внутри всё дёрнулось. «Нет, только не это. Не надо, чтобы он шёл. Это должен быть я…»

Я мягко, но твёрдо взял Дэна за плечо и развернул его лицом к клумбе-так, чтобы он хоть на минуту перестал быть центром вселенной и дал мне этот крошечный шанс всё сделать самому. А потом я сделал то единственное, что смог, чтобы не стоять столбом: шагнул вперёд, легко, будто это самое обычное дело-подойти к девчонке и перекинуться парой слов. И бросил первое, что пришло в голову, изо всех сил стараясь, чтобы голос звучал как обычно-весело, уверенно, без намёка на то, что внутри у меня сейчас всё переворачивается:

-Давай познакомимся?

И тут же мысленно стукнул себя по лбу. «Вот я придурок. Серьёзно? Это всё, что ты смог? Как в детском саду…»

В голове бешено крутилось: «Надо срочно исправляться!» и я выпалил, цепляясь за любую нормальную мысль:

-Давай помогу. Это моя специализация-таскать тяжести. Я быстро. Тут контейнер рядом…

Она чуть улыбнулась- совсем немного, но в этой улыбке было столько понимания, что мне сразу стало чуть легче. Словно она увидела всю эту мою неловкость и не стала тыкать в неё носом, а просто приняла её, как что-то обычное, человеческое.

-Хорошо, спасибо, -тихо сказала она.

Пока я скидывал мешок в контейнер, мысли неслись бешеным потоком: «Только не уходи. Только не стой там и не думай, что я какой-то странный. Останься ещё на пять минут.»

Когда я вернулся, рядом с Кирой уже стояла невысокая девчонка с короткой стрижкой. Мы быстро познакомились. Дэн хлопнул меня по плечу и ухмыльнулся:

-Ну что, герой дня. Веди нас теперь в какое-нибудь неприличное место, где можно выдохнуть.

Лида кивнула

-Пойдём. Я как раз хотела передохнуть.

Кира чуть замялась, посмотрела на нас.

-Я не курю.

-И не надо, -быстро ответил я, будто это было самым важным. -Просто посидим, там тихо, никто не орёт про уборку.

Мы зашли за угол, в этот укромный закуток между стеной техникума и старым забором. Тут все курили, будто сама атмосфера была создана для коротких передышек-для того, чтобы на пять минут перестать быть теми, кто должен, и просто побыть собой. Лида достала сигарету, прикурила, выдохнула дым в сторону и начала рассказывать какую-то шутку. Дэн тут же подхватил, добавил что-то своё, и все рассмеялись. Даже Кира-тихо, но искренне. И от этого её смеха у меня внутри что-то щёлкнуло, вставая на место.

Я ловил каждый её взгляд, каждую улыбку, старался шутить так, чтобы она смеялась, и в то же время боялся переборщить, не хотел казаться тем самым парнем. Который слишком старается, выжимает из себя остроумие, будто от этого зависит его жизнь. А Кира смотрела на меня внимательно-не просто слушала, а словно видела что-то ещё, что я не говорил вслух. От этого внимания в груди становилось тесно, как будто воздуха вдруг стало меньше, но при этом хотелось говорить ещё и ещё, лишь бы она продолжала так смотреть.

-А ты зачем этот мешок сама потащила? –спросил я, чуть наклонив голову. –Или просто хотела доказать кому-то, что можешь?

Она пожала плечами, но в глазах мелькнуло что-то тёплое, ей было приятно, что я это заметил.

-Наверное, и то, и другое. Иногда надо просто сделать шаг.

-Понимаю, -кивнул я. –Вот однажды на спор прыгнул с тарзанки. Колени тряслись так, что, кажется, весь лес слышал. Но когда уже летел вниз, вдруг понял: ну вот, сделал -и жив.

Кира улыбнулась –так, что у меня внутри всё подпрыгнуло от радости.

-Ты всегда на спор что-то делаешь? –спросила она, чуть прищурившись.

Привычная дерзость потихоньку начала возвращаться, но сейчас мне хотелось сказать что-то настоящее, без бравады:

-Почти, -подмигнул я. –но знаешь, есть вещи, которые я делаю не на спор, а просто потому, что хочется. Например, сейчас мне хочется, чтобы ты не думала, что первый день-это сплошной кошмар. Он просто…сложный. Потом станет легче. Обещаю.

Она чуть склонила голову, проверяя: правду ли я говорю или это очередная моя бравада. И я вдруг поймал себя на том, что впервые в жизни мне по-настоящему важно, чтобы она поверила. Не потому, что я хотел произвести впечатление, а потому, что хотелось, чтобы эти слова стали для неё чем-то вроде опоры- пусть маленькой, пусть на минуту, но настоящей.

-Знаешь, что самое страшное в первом дне практики? –я сделал серьёзное лицо, будто раскрывал государственную тайну. –Это когда куратор смотрит на тебя и говорит: «А теперь все вместе-на склад. Там триста коробок. И они сами себя не расставят». И ты стоишь и думаешь: «Я же только вчера спокойно ел пиццу и смотрел сериал…Где я свернул не туда?»

Кира рассмеялась, и в этом смехе было столько облегчения, что я сам невольно заулыбался шире.

-Я тоже скоро буду так стоять, -тихо призналась она, словно делилась чем-то личным.

-Не будешь, -возразил я чуть твёрже, чем собирался, потому что сейчас мне почему-то было важно, чтобы она в это поверила. –К этому моменту у тебя уже будет команда. Ну, или хотя бы пара людей, которые тоже не понимают, что происходит, но делают вид, что всё под контролем.

Лида фыркнула:

-Это ты про себя что ли?

Я расплылся в улыбке, но тут же снова посмотрел на Киру-проверяя её реакцию. Она покачала головой, но в глазах плясали смешинки.

-Ты забавный, -сказала она.

И от этих слов внутри у меня будто лампочка зажглась-тёплая, неяркая, но такая, от которой становилось светлее. «Забавный» –это, может, и не «самый крутой парень на свете», но это было честно. И это было от неё. Только бы не испортить момент, мелькнуло в голове. Только бы сейчас не начать хвастаться или нести чушь. Пусть она просто посидит тут ещё немного, пусть поймёт, что со мной можно не держать лицо, можно просто выдохнуть.

Дэн потянулся, зевнул и предательски протянул:

-Ладно, отдохнули. И хватит. Сейчас куратор вернётся, увидит, что мы тут прохлаждаемся, и заставит нас мыть окна с двух сторон.

Лида затушила сигарету:

-Тогда пошли, пока не поймали.

Мы поднялись, отряхивая с себя пыль и остатки этой короткой передышки. Я шёл рядом с Кирой-не слишком близко, но и не отставая, словно если держаться вот так, на расстоянии вытянутой руки, день станет чуть менее безумным.

-Слушай, -сказал я, когда мы уже подходили к углу, откуда снова начиналась территория уборки, -если вдруг станет скучно…или просто тяжело…Найди меня. Мы тут все немного теряемся в первый день, но вместе теряться как-то веселее, да?

Она посмотрела на меня, и в этом взгляде было что-то такое, от чего сердце пропустило удар.

-Спасибо, -тихо ответила она. –Наверное, это как раз то, что мне нужно было услышать.

Я шёл дальше, чувствуя, как внутри разгорается что-то новое-не просто желание понравится, а что-то более настоящее. Желание быть тем, к кому она может подойти, когда станет тяжело.

-Ладно, пять минут тишины прошли. Теперь обратно в бой, -бросила Лида, кивнув на меня короткий взгляд, и просто улыбнулась.

-До встречи, ребята. –сказала Кира.

Я только кивнул в ответ, стараясь не выглядеть так, будто стою и смотрю ей вслед слишком долго. Лида и Кира ушли, а мы с Дэном вернулись к клумбе. Он поковырял землю лопатой, будто надеялся найти там что-то интереснее травы, потом покосился на меня и хмыкнул:

-Ну, герой, рассказывай. Что там у тебя в голове творится?

Я хотел отмахнуться, привычно свести всё к шутке, но язык словно прилип к нёбу-слишком много всего крутилось внутри, и ни одна из этих мыслей не хотела превращаться в лёгкую остроту.

-Понравилась она мне, -выдохнул я, не глядя на Дэна. –Не просто красивая…а настоящая. Такая, знаешь, без этих масок, когда сразу видно: ей и страшно, и хочется всё сделать правильно, и при этом она всё равно делает шаг вперёд.

Дэн помолчал секунду, воткнул лопату в землю, опёрся на неё и посмотрел на меня уже без привычной ухмылки- по-взрослому, будто мы не на клумбе копаемся, а решаем что-то важное.

-И что теперь? –спросил он, не отрывая взгляда. –Будешь вокруг неё кружить, как кот вокруг миски, и бояться подойти?

-Да я уже подошёл, -буркнул я, чувствуя, как щёки становятся чуть теплее. Я злился на себя за эту неловкость-за то, что даже перед Дэном не могу говорить спокойно, будто каждое слово выдаёт меня с головой. –Мешок помог донести, поболтали просто…Но дело не в этом. Я не хочу быть вечным шутником, который всё сводит к приколу. Хочу, чтобы она не думала, что за каждой фразой прячется очередная попытка произвести впечатление.

Дэн чуть наклонил голову, будто взвешивал мои слова, а потом спокойно сказал:

-Знаешь, Макс, иногда самый крутой ход –это просто не прятаться. Сказать прямо: «Ты мне нравишься.»

Я покосился на него:

-Ты откуда знаешь? Ты вообще, когда последний раз с девчонкой нормально разговаривал, а не пытался её рассмешить до потери пульса?

Он фыркнул и хлопнул меня по плечу:

-Я много чего знаю, просто не всегда показываю.

Мы сова взялись за работу. Я дёргал траву, а мысли всё равно крутились вокруг Киры.

Кира

Мы снова вернулись в аудиторию. Тут всё ещё пахло пылью, но уже не так остро-будто воздух понемногу сдавался, уступая место чему-то новому. По углам по-прежнему громоздились коробки, но теперь они казались не врагами, а просто кучей нераскрытых историй: кто-то когда-то их ставил, что-то в них складывал, а потом просто забыл.

Мы принялись разбирать коробки: вытаскивать папки, старые журналы учёта, потрёпанные тетради с чужими пометками на полях. И тут из соседней коробки что-то с глухим стуком вывалилось на пол.

Лида закатила глаза, но в голосе у неё звучала явная симпатия:

-Ты вечно всё роняешь! Как ты вообще дожил до первого курса?

Витя притворно обиделся, прижал папку к груди:

-Не роняю. Я драматизирую. Без этого какая уборка, правда?

Дальше он ничего не ронял, зато шутил без остановки-веселил нас так, что неловкость потихоньку таяла, и кабинет становился чуть живее.

Мы разобрали ещё пару коробок, вытащили стопку старых конспектов. И вдруг Лида хитро покосилась на меня:

-Слушай, а этот Макс…как он тебе?

Я чуть замешкалась. Пальцы машинально разглаживали обложку какой-то старой тетради-будто она могла удержать меня от того, чтобы выпалить всё сразу. Не хотелось признаваться, что он мне понравился. Но и врать тоже не хотелось.

-Он шумный, -наконец сказала я, подбирая слова так, чтобы они звучали спокойно, почти буднично. –Но не в плохом смысле. Такой…словно, если он рядом, то ничего страшного не случится.

Витя, который как раз возился с очередной коробкой, замер, прислушиваясь к нашему разговору. Потом выпрямился и чуть резче, чем нужно, бросил:

-Макс? Не знаю такого. Тут этих шумных на каждом шагу. Все хотят казаться самыми крутыми.

Он тут же словно спохватился, что прозвучало слишком резко, и натянул на лицо привычную улыбку. Но в глазах на долю секунды мелькнуло что-то колючее.

-В смысле, я не люблю этих парней, которые думают, что одна дерзкая фраза-и все уже в восторге, -добавил он, оправдываясь.

Лида покосилась на него, словно хотела что-то сказать, но сдержалась. А я вдруг почувствовала эту неловкость-и поспешила сгладить:

-Да я и не в восторге. Просто…спасибо ему, что помог.

Витя чуть расслабился, будто эти слова его успокоили, и снова встряхнул себя, возвращая обычный весёлый тон:

-Ну, помогать-это святое. Главное, чтобы потом не начал требовать за это благодарности в тройном размере.

Я посмотрела на стопки папок, на Витю, который уже снова что-то вытаскивал из коробки с видом первооткрывателя, на Лиду, которая улыбалась-и поняла: да, мы справляемся. И первый день, каким бы тяжёлым он ни казался, потихоньку укладывался по полочкам.

Лида выпрямилась, потянулась и довольно оглядела кабинет:

-Ну вот. Теперь тут можно учиться.

Мы собрали вещи и направились к выходу. У дверей Лида вдруг остановилась и посмотрела на меня чуть внимательнее, чем обычно:

-Ты куда сейчас? Домой?

Я покачала головой:

-Нет. У меня ещё смена в бургерной.

Лида приподняла брови-но не с жалостью, а с каким-то искренним уважением:

-Ого. И когда ты всё успеваешь?

Я пожала плечами, стараясь не показывать, как сильно уже тянет просто сесть и не двигаться:

-Стараюсь. Там нет места для долгих размышлений. Только чёткий ритм: принять, пробить, собрать, отдать. Если хоть на секунду зависнешь-очередь растёт, и ты уже не успеваешь за этим ритмом.

Лида хмыкнула:

-Звучит как своя маленькая логистика.

Я невольно улыбнулась:

-Наверное. Только тут вместо коробок-бургеры, а вместо плана-голос гостя: мне всё без лука.

Она рассмеялась, потом шагнула ближе и быстро обняла меня-так по-простому, без пафоса, будто этим объятием хотела передать немного своей бодрости.

Мы попрощались у выхода, и я пошла дальше. День ещё не закончился-он просто перешёл в другую фазу.

Макс

Следующий день начался нарочно серым. Небо висело низко, тяжёлое, набухшее, оно собиралось пролиться дождём в любую секунду, и даже воздух казался густым, словно сам мир решил: пусть сегодня будет непросто.

Мы с Дэном пришли на практику чуть раньше. Я специально так сделал-не чтобы что-то сказать, а просто чтобы увидеть Киру. Хотелось поймать тот самый миг, когда она появится: как идёт, чуть наклонив голову, как поправляет волосы, как улыбается. Хотелось убедиться, что вчерашний день не был каким-то сном, в котором я вдруг стал тем, кто теряется от одного взгляда.

И вот она появилась-вместе с Лидой. Только не одни: рядом с ними шёл какой-то парень. Он что-то рассказывал, размахивая руками, чуть ли не кружился вокруг Киры, будто хотел быть центром её вселенной. Лида смеялась. Кира слушала, иногда кивала и улыбалась-спокойно, без восторга, но и без отстранённости.

Я замер, сам не ожидая такой реакции. Внутри всё сжималось, и это была ревность- негромкая, но острая, как царапина, которая сначала почти не чувствуется, а потом начинает щипать. Мысль мелькнула резкая и нелепая: подойти, сказать что-нибудь громкое, чтобы Кира посмотрела на меня, а не на этого парня.

«Да что со мной?» –пронеслось в голове. Я никогда не был таким. Обычно мне было всё равно, кто там вокруг девчонок крутится. Да я сам был тем, кто притягивает взгляды, кто шутит, кто первым заводит разговор. А сейчас внутри всё натянулось-злость, напряжённость переплелись в одно желание: сорваться из-за того, что кто-то слишком близко подошёл к Кире. И от этого я сам себе не нравился.

Дэн хмыкнул и толкнул меня локтем-скорее всего, что бы вернуть в реальность:

-Эй, полегче! Макс, расслабься. Ты сейчас дырку в Кире прожжёшь взглядом.

-Просто мне не нравится, как он на неё смотрит, -буркнул я, не сводя глаз с Киры и того парня, который всё ещё что-то вещал, словно читал монолог на сцене.

Дэн тихо вздохнул:

-Да он просто болтун. Если бы он хоть что-то из себя представлял, не стоял бы там и не старался так сильно.

Я не ответил. Слова не шли-внутри всё по-прежнему сжималось, и от этого было неприятно. Будто я сам себе казался каким-то чужим, не тем уверенным парнем, который всё держит под контролем, а тем, кто впервые не знает, как себя вести.

И тогда я шагнул вперёд-не резко, не как на драку, а неторопливо, но без промедления, точно зная, что делаю. Дэн шёл чуть позади, прикрывая тыл, -в этом молчаливом сопровождении было что-то надёжное.

Лида заметила нас первой: её глаза чуть расширились, уголок губ дёрнулся, она хотела что-то сказать, но сдержалась. Тот парень нахмурился, словно не ожидал, что к их компании кто-то подойдёт. Его показная уверенность на секунду дала трещину, голос споткнулся о воздух.

-Привет, -спокойно сказал я, глядя прямо на Киру. Не на парня, не в сторону-только на неё.

Она чуть улыбнулась, и эта улыбка смыла всю ревность, которая ещё секунду назад жгла изнутри, словно кто-то плеснул водой на тлеющие угли. Стало легче-просто от того, что она посмотрела на меня и чуть приподняла уголки губ, тихо, только для меня.

Я чуть наклонился, чтобы слышала только она, и сказал:

-Знаешь, у тебя красивая улыбка. Она всё во круг делает светлее.

Кира покраснела совсем немного-так, если не присматриваться, не заметишь. Опустила взгляд, но неловкости не было-скорее какая-то тихая радость, ей было приятно это услышать. Не как комплимент из вежливости, а как что-то настоящее, сказанное не для галочки.

В этот момент из здания вышла Татьяна Фёдоровна. Кинула на нас строгий взгляд, но не злой-она сразу поняла, что мы тут не делом заняты, а жизнь живём.

-Девочки-в актовый зал. Там надо навести порядок, -коротко бросила она.

Лида тут же потянула Киру за руку:

-Пошли, пока она не передумала нам ещё что-нибудь!

Они ушли быстро, почти бегом, смеясь на ходу, и я только и успел поймать ещё один короткий взгляд Киры.

Дэн хмыкнул, глядя им вслед:

-Ну вот, теперь ты стоишь и смотришь, будто тебя бросили одного посреди поля.

-Заткнись, -пробурчал я без злости.

Практика быстро подошла к концу. В последний день мы таскали парты из подсобки-тяжёлые, скрипучие, как будто они сопротивлялись, цеплялись ножками за пол, не хотели покидать своё пыльное убежище. Каждый раз, когда я ставил очередную на место, дерево поскрипывало, как будто ворчало: «Ну зачем ты меня вытащил?»

Кира держала дверь, прижимаясь плечом к косяку, чтобы створка не захлопнулась прямо на ножке. В её движениях была эта особенная смесь решимости и лёгкой неловкости-словно она сама себе шептала: «Я справлюсь», но в глубине души надеялась, что кто-то подойдёт и тихо скажет: «Давай я помогу».

-Эта парта явно прошла войну, -выдохнул я, ставя её с тяжёлым «бум». –И, судя по звуку, победила. –Похоже, она считает, что мы тут лишние, -хихикнула Кира, потирая плечо. –У неё такой взгляд…ну, если у мебели вообще бывают взгляды. –Ещё какие, -я наклонился, прислушиваясь к столешнице. –Слышишь? Она шепчет: «Я тут стояла с девяностых, я заслужила покой».

Кира рассмеялась, и этот смех вдруг стёр усталость, как тёплая вода стирает пыль. Я выпрямился, улыбнулся и кивнул на её плечо:

-Ты его сейчас прямо в стену вдавишь. Дай я подержу дверь. –Не надо, я справлюсь! –тут же выпалила она, а потом смущённо добавила: -Просто…если ты будешь держать, я начну просто стоять и смотреть, как ты всё делаешь, а это уже наглость. –А если ты будешь стоять и смотреть, я буду делать это нарочно красиво, -подмигнул я. –И тогда мы точно не закончим до зимы.

Она фыркнула, но всё-таки отошла на шаг, уступая место. Я упёрся плечом в дверь, и та послушно замерла.

-Вот, -сказал я, словно совершил подвиг. -Теперь у нас есть стабильность. И немного драмы. –И много пыли, -Кира провела пальцем по краю столешницы и показала чёрную полоску. –Мы точно не археологи? –Точно. Археологи бы уже всё сфотографировали и подписали. А мы просто пытаемся не дать этому кабинету окончательно превратиться в руины.

Я сделал шаг вперёд, и между нами вдруг стало чуть меньше пространства, чуть больше воздуха, который звенел от этой близости.

-Знаешь, -вдруг вырвалось у меня, -мне нравится, как ты не боишься выглядеть неловкой. Ну, когда что-то падает, или ты спотыкаешься, или вот сейчас-пытаешься удержать дверь, хотя она явно сильнее.

-Это не смелость, -тихо сказала Кира. –Это просто…я не успеваю притворяться. –А я думаю, это и есть самая настоящая смелость. –спокойно ответил я. –Всё, что нас не убивает, делает сильнее. Но я бы предпочёл, чтобы нас убивали поменьше. Хотя бы сегодня.

Она подняла на меня глаза, и в них мелькнуло что-то тёплое, почти благодарное. И тут Лида ворвалась в кабинет с коробкой в руках, споткнулась о порожек, коробка взлетела, папки разлетелись веером, и мы оба, не сговариваясь, рванули вперёд.

-Осторожно! –крикнул я. –Кира, там может быть призрак старосты! –Главное, чтобы не паук! –выпалила она, ныряя под стол, и в голосе её было столько неподдельного ужаса, что я не выдержал и расхохотался, даже не успев поймать очередной лист.

-Паук?! –переспросил Витя, заглядывая в кабинет. –Вы что тут насекомых изучаете? –Кира объявила эвакуацию! –крикнул я, едва не задыхаясь от смеха. –Я не объявляла! –Кира вынырнула из-под стола с охапкой листов и покрасневшими щеками. –Я просто…предупредила! –Она предупредила, -крикнул я с абсолютно серьёзным лицом. –Если в этих развалинах обнаружится паук-спецотряд эвакуируется в полном составе. –Кроме тебя, -Лида, уже собравшаяся, подмигнула. –Ты у нас громила, тебе положено первым идти на паука. –Почему это я?! –возмутился я. –Потому что ты единственный, кто не боится, -просто сказала Лида. –Я боюсь, -честно признался я. –Просто тихо.

Кира посмотрела на меня, и мы одновременно рассмеялись. И всё это было так нелепо, так шумно, так по-живому, что я вдруг понял: мне нравится эта суета. Нравится, что рядом есть человек, с которым можно быть неидеальным.

Когда мы наконец собрали всё и сели на пол, прислонившись спинами к стене, Кира посмотрела на меня и сказала:

-Знаешь, я думала, практика будет каким-то испытанием. А оказалось, тут можно просто дышать. И даже смеяться, когда всё валится из рук. –Главное, чтобы не на голову, -пошутил я, и она снова рассмеялась-уже свободнее, словно сбрасывая с плеч все тревоги.

Я постоянно искал глазами Киру-просто не мог по-другому. Иногда мы обменивались улыбками: короткими, почти незаметными для остальных, но для меня они тянулись дольше, чем любые разговоры. В этих улыбках было что-то вроде тихого «я тут», и этого хватало, чтобы день уже не казался таким тяжёлым.

Потом все разбрелись, а мы остались вдвоём. Кабинет уже не казался чужим-он помнил нас: помнил смех, скрип парт, разлетевшиеся листы и ту шутку про паука, которая почему-то стала нашей. Кира стояла у окна, и солнце падало ей на волосы, делая их чуть светлее. Я подошёл, встал рядом, не слишком близко, чтобы не спугнуть эту тишину, и сказал просто:

-Ты молодец. Тут всё изменилось. Из-за тебя. Она покосилась на меня, улыбаясь той самой короткой улыбкой, которая для меня всегда тянулась дольше любых разговоров. –Тут всё изменилось из-за нас, -тихо сказала она.