- -
- 100%
- +
— Ах ты, подлая распутная девка! Ты опозорила свою семью! Хорошо, что твой отец не дожил до этого момента! Надо было отдать тебя в приют, а я тебя кормила, растила, воспитывала как свою родную дочь. Неблагодарная падчерица! — высокий женский голос, полный недовольства, буквально ввинчивался в голову, раскалённым шурупом, вызывая нестерпимую боль в висках.
Кто она такая, и почему орёт словно паровозный гудок? И кто та бедолага, на которую обращено негодование излишне громкой особы?
Мне бы открыть глаза и посмотреть, но веки меня не слушались, да и вообще всё тело казалось чужим, непривычным и наполненным болью.
— Чего разлеглась? Не надо тут обморок имитировать! — не унималась женщина, а в следующую секунду, кто-то грубо схватил меня за руку.
— Мне больно… — слабо простонала я, и тут же чуть сама не закричала от испуга.
Это ведь не мой голос!
С невероятным трудом я всё же подняла веки и с удивлением уставилась на склонившуюся надо мной худую женщину с хищным лицом, искажённым злостью. Но меня смутил не гнев незнакомки, а её шикарное платье и сложная причёска, подходящая для бала где-нибудь в королевском дворце несколько веков назад.
— Кто вы? Что происходит?
Из-за головной боли мне было трудно фокусировать внимание, перед глазами всё плыло, но я понимала, что нахожусь где угодно, но не в больнице, где только недавно заступила на дежурство.
— Не прикидывайся, Лора! Вставай! — прошипела женщина, крепко сжимая пальцы на моём предплечье и стараясь поднять меня.
От приступа боли в затылке я тихо застонала, закусив губу.
— Оставьте её! — раздался надо мной низкий бархатистый мужской голос.
От этого тембра и лёгкой хрипотцы по коже невольно пробежали колкие мурашки.
А затем в поле зрения возник и обладатель шикарного баритона. На секунду я даже забыла про головную боль, разглядывая невероятного красавца. Очень высокий, с широкими плечами, мощной грудью и развитой мускулатурой, которую не срывал даже странный военный китель, наподобие тех, что носили гусары.
Чёрные глаза незнакомца смотрели на меня холодно и оценивающе, но взгляд был такой, что и рентгена не нужно. Казалось, что он видит меня насквозь. Мужественное лицо с волевым подбородком, на котором имелась очаровательная ямочка, стало раздражённым, когда женщина, пытавшаяся меня поднять, вновь открыла рот.
Она тут же отскочила от меня и застыла в глубоком реверансе, склонив голову перед мужчиной.
— Господин Сивер, эта девчонка притворяется! — всё же не удержалась она от комментария и тут же получила такой огненный тяжёлый взгляд, что можно было сгореть дотла под ним.
— Ты сильно ударилась? — спросил незнакомец, опускаясь рядом со мной. — Сколько пальцев видишь?
Перед моими глазами оказалась одновременно сильная и невероятно элегантная кисть с длинными пальцами, которые бывают у гениальных музыкантов и у хирургов от бога.
— Два… — произнесла, больше глазея на красавца, нежели на его руку.
— Вот и молодец! Возможно, у тебя лёгкое сотрясение. Я прикажу, чтобы тебя доставили в твой дом!
В целом, я была согласна с поставленным диагнозом. Но даже сотрясение не объясняло того, что странным образом нахожусь словно на съёмках исторического фильма, а ещё и говорю не своим голосом.
— Господин Сивер, но вы же только что взяли Лору в жёны. Теперь её дом в вашем замке! — не унималась неприятная женщина.
Я с трудом понимала, что происходит… О каком замужестве идёт речь? О каком замке?
— Леди Катарина, вы знаете, что наша свадьба с вашей падчерицей была заключена с целью передачи её магии мне? Но Лора уже отдала свою честь и дар какому-то другому мужчине. На основании этого я имею право расторгнуть брак немедленно! Ритуал единения не произошёл, поэтому эта девушка будет отвергнутой.
Мужчина провёл ладонью над моей шеей, не касаясь, и я вдруг ощутила, что кожу обжигает, будто на неё вылили раскалённый металл.
Глава 2
Я силилась закричать, но горло пережало, словно на него набросили удавку.
— Сейчас пройдёт! — произнёс мужчина, и на секунду в его чёрных непроницаемых глазах мелькнуло человеческое сочувствие.
Он был прав, боль отступила, и я сделала жадный вдох. Протянув руку к шее, ощутила под пальцами прохладу металла, испещрённого каким-то узором.
— Что это? Зачем? Что происходит? Кто вы? Где я нахожусь? — закричала я, чувствуя, что на глазах закипают слёзы, а внутри разливается липкий страх, точнее — настоящий ужас.
— Ты ударилась головой и, возможно, потеряли память. Я пришлю лекаря. А теперь тебя доставят домой! — незнакомец поднялся и было отправился прочь, но вдруг перед ним появилась девушка в роскошном платье, чем-то похожая на ту крикливую женщину, что обвиняла меня распутности.
— Мой генерал… — произнесла она певуче, склоняясь перед мужчиной так, её бюст, подчёркнутый глубоким декольте и изящным корсетом, оказалась на обозрении у красавца. — Прошу, не отправляйте Лору в наш с матушкой дом. Эта развратница опорочила нашу семью. Как мне, невинной девушке, жить под одной крышей с падшей отвергнутой женой? Что подумают обо мне, ведь и моё честное имя будет запятнано.
Девица презрительно взглянула на меня, а на её накрашенных губах зазмеилась надменная улыбка.
— Разве можно запачкать то, что светится добродетелью, леди Дарина? — с некоторой иронией поинтересовался мужчина.
— К сожалению, людские языки способны очернить всё. Спасите репутацию нашей семьи и изгоните Лору из города, вы, магистр драконов и имеете на это право. А ещё согласно договору о магической преемственности вы можете взять в жёны меня, как родственницу недостойной жены, которая не смогла передать свою силу. В отличие от сестры я сохранила себя для вас.
По залу прошёл шепоток, и только сейчас поняла, что вокруг множество людей, но они просто молчали, боясь проронить и звук. Я попробовала повернуть голову, но вновь ощутила сильную боль в затылке.
Мужчина махнул рукой, и опять повисла плотная, почти ощутимая физически тишина.
— А вы хорошо знаете законы, леди Дарина! Думаю, сперва нужно оказать помощь вашей сестре, ведь травма головы — это не шутка! Я схожу за лекарем, а затем мы обсудим ваше предложение.
Незнакомец решительно отправился из зала, — его чёткие уверенные шаги звучали всё тише.
Девушка в роскошном платье склонилась ко мне, и в её светлых глазах читалась смесь издёвки и превосходства.
— Ну что, сестрица, думала, что я позволю тебе выйти замуж за генерала драконов? Этот мужчина будет моим!
__________________________
Дорогие читатели, добро пожаловать в мою эмоциональную и яркую новинку! Буду рада вашим звездочкам и комментариям, ведь они вдохновляют творить.
Книга пишется в рамках литмоба "После развода с генералом драконов" https://litnet.com/shrt/Gj13
Глава 3
Слова Дарины впивались в сознание, цепкие и ядовитые, будто шипы плюща. «Этот мужчина будет моим!». В них было столько самодовольства и холодный, выверенный расчёт. Я попыталась что-то сказать, возразить, спросить, но из горла вырвался лишь хриплый, беспомощный звук. Мир снова поплыл перед глазами, краски расплылись в грязные пятна.
Очнулась я от ритмичного покачивания. Лежала на чём-то мягком, а над головой проплывал узорчатый балдахин кареты. Сквозь полуприкрытые веки я видела противоположную скамью, где сидела та самая женщина — леди Катарина — и смотрела на меня с таким отвращением, будто я была ползучим насекомым.
Карета резко остановилась. Шторку отдёрнули, и грубые руки в ливрее вытащили меня наружу. Я едва стояла на ногах, всё ещё слабая и оглушённая.
Передо мной высился не замок, а скромное, даже бедное поместье. Леди Катарина, выйдя, бросила на меня уничтожающий взгляд.
— С сегодняшнего дня твоя комната на чердаке, — прошипела она. — И чтобы я не видела твоего лица за обеденным столом. Своим присутствием ты очерняешь мой дом. Надеюсь, господин Сивер примет решение отослать тебя подальше. Это будет лучшим подарком на их свадьбу с Дариной. Уверена, что это произойдёт уже очень скоро.
Она развернулась и ушла, оставив меня одну на пороге. Холодный ветер пробирался под тонкую ткань моего платья — того самого, свадебного. Никто даже не предложил мне плащ.
Рослый слуга с безразличным лицом втолкнул внутрь дома и буквально затащил по узкой, скрипящей лестнице наверх, в крошечную комнатушку под самой крышей. Здесь пахло пылью и старостью. В углу стояла потёртая кровать с промятым матрасом, у окна — простой деревянный стул.
Дверь захлопнулась, и я услышала щелчок замка. Теперь я пленница...
На непослушных дрожащих ногах подошла к единственному окну, затянутому пыльной паутиной. Отсюда, с чердака, был виден кусочек улицы и дальние поля, уходящие к тёмному лесу. Где-то там был замок Сивера. Где-то там решалась судьба Дарины. И моя — тоже.
Каждое движение отзывалось ноющей болью в затылке. «Сотрясение», — поставила я себе диагноз. В прошлой жизни, той, что казалась теперь сном, я три года проработала медсестрой в городской больнице. Видела всякое. Но это... это не укладывалось ни в какие рамки.
Последнее, что я помнила, это как бежала на вызов в палату роженицы и ругала уборщицу, которая разлила воду в коридоре, затем моя нога заскользила по мокрой поверхности, а следом затылок пронзило резкой болью и на меня обрушилась темнота... И вот теперь я оказалась здесь. Знать бы ещё, что это за «здесь» такое.
Я была Лорой. Но в то же время я не была ею. Мои мысли, мои знания, мои воспоминания о другой жизни — всё это осталось при мне. А вот тело, прошлое и, судя по всему, репутация принадлежали незнакомой девушке, в которую я вселилась в самый неподходящий момент.
«Распутница... Невинность... Магия... Дракон...»
Ключевые слова звенели в голове, не складываясь в картину. Я не понимала ни законов этого мира, ни его обычаев. Я даже не знала, как выглядит дракон Сивера в своей настоящей форме. Только его пронзительные чёрные глаза и холодное разочарование на красивом лице врезались в память.
И этот ожог на шее... Очень осторожно дрожащими пальцами прикоснулась к металлическому обручу. «Ожерелье Позора». Название пришло само собой, всплыв из глубин памяти Лоры. Знак отверженной. Той, что не смогла или не захотела передать свою магию мужу.
Но как можно передать то, чего не чувствуешь? Я сосредоточилась, пытаясь найти внутри хоть что-то похожее на магию, на энергию. Ничего. Только пустота, головная боль и нарастающий голод.
Глава 4
Утром дверь на чердак скрипнула, и на пороге появилась молоденькая испуганная служанка с чумазым бледным личиком. Не глядя на меня, она поставила на пол миску с какой-то бурдой и кусок чёрствого хлеба.
— Потерпи, Лора, — пробормотала девчонка, избегая моего взгляда. — Леди Катарина запретила тебя кормить, но я не могу так... Только не выдавай. И не шуми, пожалуйста.
— Подожди! — рванулась я к ней, но девушка испуганно шарахнулась и захлопнула дверь, снова щёлкнув замком.
Я была пленницей. В собственном, как оказалось, доме.
Дни слились в череду серых, голодных и унизительных моментов. Еду тайком приносила та же сердобольная служанка, Мира, и только ее шёпотом произнесённые обрывки фраз помогали мне складывать картину происходящего.
«Генерал Сивер... взял в жены леди Дарину... ритуал единения прошёл успешно... он получил её силу...»
«Её силу». Но ведь магия была у Лоры! Значит, Дарина что-то сделала. Подменила? Подмешала? Я вспомнила её торжествующую улыбку. Да, она всё подстроила. Только вот как? Я слишком мало знала об этом мире, а воспоминания хозяйки этого тела были какими-то обрывистыми и сумбурными.
Кажется, настоящая Лора, была какой-то блаженной. Её жизнь проходила в постоянных хлопотах по хозяйству и мечтах о сказочном принце. Больше девушку не волновало ничего. Но в одном я была уверена на сто процентов: она хранила себя и свою магию для мужа-дракона.
Я смотрела в крошечное пыльное окошко чердака на мир, который был мне совершенно незнаком. Крестьяне в странных одеждах обрабатывали поля, иногда по дороге проезжали всадники в униформе, похожей на ту, что был на Сивере. Однажды увидела, как в небе что-то большое и тёмное на мгновение заслонило солнце. Сердце бешено заколотилось. Дракон? Я так и не разглядела.
Моё прошлое, жизнь Алисы Крыловой, медсестры, становилось всё призрачнее. Здесь не было больниц, скорой помощи, лекарств. Здесь были магия, драконы и ритуалы, в которых я ничего не понимала. Но одно оставалось неизменным — инстинкт помогать. Я ловила себя на том, что, глядя на хромающего мальчишку-конюха внизу, мои пальцы сами по себе вспоминали, как бы наложила ему тугую повязку. Видя, как одна из служанок кашляет, в уме перебирала травяные сборы, которые могли бы ей помочь.
В этом мире я была никем. Обесчещенная, отвергнутая, запертая на чердаке девушка без магии и будущего.
Но я всё ещё была медсестрой. И где-то там, за стенами этого дома, наверняка были люди, которые падали, ушибались, болели. Люди, которым было хуже, чем мне.
И эта мысль, крошечная и упрямая, как росток, пробивающийся сквозь асфальт, не давала мне окончательно пасть духом. Чтобы помочь им, чтобы выжить самой, мне нужно было сначала понять этот мир. И начать следовало с самого простого — выйти из комнаты, ставшей моей тюрьмой.
___________________________________________-
Меня восхищает сила духа героини. Думаю, она заслуживает уважения.
Глава 5
Прошла неделя. А может, две. Время на чердаке текло по-иному, его отметинами были лишь смена света за пыльным стеклом и редкие визиты Миры. Именно от неё я узнала, что леди Катарина и Дарина уехали в замок Сивера — «обустраиваться на новом месте». В доме воцарилась напряжённая тишина, и моя тюрьма стала чуть менее строгой. Дверь больше не запирали на ключ, вероятно, считая, что сломленная позором Лора никуда не денется.
И я решилась.
Спуск по скрипящим ступеням был похож на выход в другой мир. Я кралась, как тень, прислушиваясь к каждому звуку. Дом был пуст и наполнен странными, чужими запахами — сушёных трав, воска и старого дерева. Войдя в небольшую комнату, служившую, судя по всему, библиотекой или кабинетом, замерла у полок, заставленные толстыми фолиантами в кожаных переплётах. Невольно потянулась к одному из них, но мои пальцы вдруг дрогнули.
Этого не может быть! Оказывается, я не умела читать на этом языке. Я была неграмотной в своём же собственном мире.
Отчаяние снова накатило волной. Как смогу что-то понять, если не в состоянии прочесть даже вывеску?
Внезапно скрипнула дверь. Я резко обернулась, застигнутая на месте преступления. На пороге стояла пожилая женщина в тёмном платье, с лицом, испещрённым морщинами, и добрыми, усталыми глазами. Это была экономка, тётя Зоря, как звали её в доме.
— Лора, дитя моё, — тихо сказала она, без упрёка. — Ищешь, чем заняться? Хозяйки нет дома, и она вернётся нескоро, — если вообще решит покинуть замок господина Сивера, так что не волнуйся.
Я не знала, что ответить. Мой испуганный взгляд, должно быть, сказал всё за меня.
— Пойдём, — кивнула она. — Поможешь мне. Старые кости болят, а травы нужно перебрать.
Она привела меня в кладовую, где от пола до потолка были заставлены полки с банками, склянками и пучками сушёных растений. Воздух был густым и терпким. И тут ко мне вернулось знакомое чувство, поднявшееся во мне тёплой, уютной волной. Я вдыхала запахи и узнавала их: ромашка, мята, зверобой, кора дуба... Это было не знание Лоры, а моё — знание медсестры, выросшей в деревне у бабушки-травницы.
— Это для желудка, — машинально произнесла я, взяв в руки пучок с характерными соцветиями. — А это... для заживления ран.
Тётя Зоря смотрела на меня с нескрываемым удивлением.
— Откуда ты знаешь? Леди Катарина всегда говорила, что ты к практическим наукам не склонна, только к... — она запнулась, не решаясь сказать «к магии».
— Я... я просто помню, — смущённо пробормотала, опустив глаза.
С этого дня моя жизнь обрела новый смысл. Тётя Зоря, видя мою искреннюю заинтересованность и, что важнее, явный дар к целительству, стала потихоньку обучать меня. Не магии — ту мне было не вернуть, — а тому, что она знала сама: свойствам трав, приготовлению отваров, простейшим повязкам. Я схватывала на лету, а в ответ делилась своими, казалось бы, «интуитивными» знаниями о гигиене, стерилизации и анатомии, маскируя их под догадки.
Однажды наставница, растирая в ступке корни, грустно вздохнула:
— Жаль, леди Катарина запретила тебе покидать усадьбу. В дальних деревнях, за Чёрным Бором, знахаря хорошего давно не было. Детишки там болеют, а помочь некому. Старый Идор с прошлой зимы слёг.
«Дальние деревни... Дети...» Эти слова отозвались во мне чем-то глубинным и важным. Вот он, шанс. Не просто сбежать, а найти своё место.
Как-то раз Мира, помогавшая мне нести корзину с бельём, вдруг разоткровенничалась:
— А знаешь, генерал Сивер, говорят, совсем другим стал. После ритуала с твоей... с леди Дариной. Раньше хоть и строгий был, но справедливый. А теперь... хмурый, как туча перед бурей. И на коне своём все дальние дозоры объезжает, дома почти не бывает. Словно бежит от чего-то. А то и вовсе обернётся драконом, да пропадёт на несколько дней.
Я слушала её, и внутри закипала странная смесь злости и жалости. Злости — к Дарине, обманувшей Сивера. И жалости — к нему самому. Дракон получил магию, но какой ценой? Он жил с ложью в собственном доме и, судя по всему, чувствовал это на каком-то подсознательном уровне.
Однажды вечером, разбирая завалы в кладовой, я нашла небольшую, потрёпанную книжицу с простыми, понятными картинками. На них были изображены растения, а рядом — буквы. Буквы, которые я начинала понемногу узнавать, слушая, как тётя Зоря читает вслух рецепты. Это был самоучитель. Дар судьбы.
Сидя на своём чердаке при свете сальной свечи, я обводила пальцем закорючки и тихонько шептала: «Т-р-а-в-а». «Ц-е-л-е-б-н-а-я». Это был медленный, мучительный труд. Но с каждым новым словом, с каждой прочитанной строчкой, этот странный мир становился для меня чуть менее чужим.
Я была не просто наивной и глуповатой Лорой, отвергнутой мужем. Я Алиса, медсестра, оказавшаяся в незнакомом месте. И теперь училась выживать, чтобы однажды помочь тем, кто в этом нуждался больше меня.
Глава 6
С каждым днём мир вокруг переставал быть декорацией и обретал плоть, ароматы и звуки. И не все они были приятными. Воздух в поместье пах не только травами из кладовой тёти Зори, но и кислым запахом забродившего сидра из погреба, дымом от печей, в которых пекли тяжёлый, зернистый хлеб, и едкой пылью, поднимаемой со двора, где сушилось бельё.
Я научилась различать не только травы, но и металлический привкус надвигающейся грозы, который витал в воздухе за день до ливня, и сладковатый аромат цветов ночной фиалки, росшей под окнами моей комнаты на чердаке.
Мир был... плотным. Осязаемым. И пугающе реальным. Мысль о том, что это сон, галлюцинация или кома, медленно, но верно таяла, оставляя тяжёлый, свинцовый осадок отчаяния. Я ловила себя на том, что по вечерам, глядя на заходящее солнце, не просто любовалась красками, а искала в небе следы пролетающих самолётов. Прислушивалась к ночным звукам в надежде услышать отдалённый гул машин или сирену — хоть что-то, что напомнило бы мне о доме. Но слышала только уханье совы, стрекот цикад и редкий лай собак.
Тоска по своему миру была физически ощущаемой. Я скучала по запаху кофе по утрам, по ровному гудению компьютера на рабочем месте, даже по ощущению податливого старого линолеума под каблуками. На котором, кажется, я распрощалась с жизнью...
Здесь я была никем. Тенью. Призраком с клеймом на шее.
Я пыталась найти способ вернуться назад, расспрашивала тетю Зорю о странных явлениях, о падающих звёздах, о местах силы, о порталах. Старушка смотрела на меня с жалостью, поправляя свой накрахмаленный чепец.
— Падающие звёзды, детка, это души, что уходят в небесный замок Драконьего Отца, — говорила она, суя в печь новую лепёшку. — А о порталах... это уж колдуны знают. Но их давно в здешних землях не видно. После Войны Раскола магию упорядочили, а дикарей-чудотворцев выжили.
«Колдуны». Ещё одно слово, которое ничего мне не говорило. Этот мир был не просто другим. Он был выстроен, структурирован и совершенно непонятен. И я, с моими скудными знаниями, была в нём песчинкой.
Однажды, помогая Мире разбирать старые сундуки, я нашла спрятанный под стопкой потёртых платьев маленький дневник. Крошечная книжечка, в ладонь величиной, книжечка в сафьяновом переплёте. Страницы были исписаны тем же языком, который я с таким трудом начинала понимать, но почерк казался детским, корявым, буквы были неровными, а текст был почти нечитаем из-за множества ошибок. Но, возможно, здесь был ключ? Не к возвращению домой, а к пониманию того, что случилось.
С трудом, буквально по слогам, продираясь сквозь ошибки и помарки, я стала читать.
«...Матушка говорила, что магический дар наш — и благословение, и проклятие. Я чувствую его иногда... как тёплое течение под кожей. Особенно когда трогаю увядший цветок или больного щенка. Он выздоравливал на глазах! Но леди Катарина запретила мне это делать. Говорит, негоже дворянке возиться с грязной магией. Что мой дар должен быть передан достойному мужу. Как вещь...»
«...Сивер. Я видела его сегодня на турнире. Он сидел на своём гнедом, и солнце играло на его эполетах. Такой... большой. И страшный. Говорят, что в драконьей ипостаси, которую зовут Ночной Коготь, он сжёг целое войско варваров с Севера. А его глаза... они видят тебя насквозь. Я бы хотела, чтобы Сивер увидел меня. Но жених смотрит сквозь меня. Он видит только мою магию. Только силу для своего дракона...»
«...Дарина подслушала разговор матери со жрецом. Говорила, что я, наверное, недостойна, раз не могу контролировать свой дар. Что я слишком слаба для генерала. А сама улыбалась, и глаза у неё были холодные-холодные. Я боюсь её...»
Последняя запись была датирована днём перед свадьбой.
«Завтра. Завтра всё изменится. Я так боюсь ритуала. А вдруг я не понравлюсь Сиверу? А вдруг магия не передастся? Он будет ненавидеть меня. Но я попробую. Я должна...»
В смятении я закрыла дневник, чувствуя, как по щекам текут слёзы. Не мои. Лорины. Эта девочка была не распутницей. Она была напуганным ребёнком, которого использовали как разменную монету в политических играх. Её предала собственная семья. И её не стало в тот момент, когда я появилась здесь.
Теперь я понимала. Возвращаться было некуда. Тело, которое я занимала, было вакантно. Его прежняя хозяйка ушла, не выдержав предательства и страха. Моя прежняя жизнь... осталась там, за гранью. Возможно, тело Алисы Крыловой лежало в морге, а коллеги гадали, отчего у медсестры случился инсульт в тридцать лет.
Я сидела на своём чердаке, сжимая в руках маленький дневник, и горевала по двум потерянным жизням. По своей. И по Лориной.
А потом решительно подошла к окну и посмотрела на тёмный контур леса на горизонте. На Чёрный Бор. За которым были те самые дальние деревни, где болели дети и не было знахаря.
Возврата не было. Значит, нужно было идти вперёд. Не Лоре, ненужной невесте генерала. И не Алисе, городской медсестре с ипотекой. А мне, — той, кто я есть сейчас. Женщине с руками, знающими толк в травах и перевязках, и с сердцем, полным боли, которую можно было заглушить только одним — помогая тем, кому ещё больнее.
Глава 7
План созревал медленно, как целебная настойка в тёмном углу кладовой. С каждым днём я становилась сильнее — не магически, а физически. Чёрствость хлеба и скудная похлёбка перестали быть наказанием, став просто пищей. Руки, некогда непривычно тонкие и слабые, теперь уверенно толкли корни и сворачивали бинты. Я училась. И выживала.
Однажды тётя Зоря, глядя на мои пальцы, ловко разделяющие корень лопуха, покачала головой:
— Зря они с тобой так... Магия магией, а такие руки — тоже дар. В деревнях за Бором за такое золотом бы платили.
«Деревни за Бором». Эти слова стали моим компасом. Я начала по крупицам собирать всё, что могло пригодиться в дороге и после. Горсть сушёных ягод, лишнюю свечу, клубок прочных ниток — всё это исчезало в потаённом уголке моего чердака. Даже выменяла у Миры старую, но прочную дорожную накидку на обещание вышить ей платочек — навык, к моему удивлению, сохранившийся в мышечной памяти Лоры.
Но самым ценным сокровищем стали знания. Я уже могла прочесть простые рецепты в книге тёти Зори. Буквы складывались в слова, слова — в предложения. Этот мир обретал голос. Я узнала, что «драконья подать» — это не метафора, а налог, который деревни платят шерстью и зерном на содержание драконьей стражи. Что «Ночной Коготь» — это не просто прозвище, а имя Сивера в его нечеловеческой ипостаси. И что ритуал Единения — это не просто передача силы, а создание нерушимой связи, третейской стороной в которой выступает сам дракон.
Мысль об этом вызывала странную тяжесть в груди. Сивер был обманут вдвойне: он не получил предназначенную ему мою магию, и его внутренний дракон был связан с ложной хозяйкой. Предательство Дарины было глубже, чем я думала.
Решиться было страшно. Но один случай перевесил все сомнения.
Как-то раз во двор поместья привели мальчишку, сына одного из батраков. Он упал с повозки, и его рука виделась под неестественным углом. Открытый перелом. Леди Катарина, которая как раз наведалась в поместье за какими-то вещами, брезгливо сморщилась:
— Отвезите его к деревенскому костоправу. Нечего тут кровью пол гадить.
«Костоправ»... В памяти всплыли ужасные истории из учебников по медицине о таких «специалистах», ломавших кости ещё сильнее. Я не выдержала.
— Подождите!
Все замерли, уставившись на меня. Я подошла к мальчику, который плакал от боли и страха.
— Мне нужны две прямые палки, бинты и чистая вода.