В петле времени. Тайны прошлых жизней — 2
- -
- 100%
- +
— Они что умерли? — подползла ко мне Эльза.
Я не мог говорить, комок стоял в горле. Если бы не они, не удержался бы я там, на лестнице и не дотянулся бы к кольцу с Лидой.
— Смотри, там водопад. Может их к воде поднести, да побрызгать водой на них.
Вместе с Эльзой мы понесли этих маленьких существ к воде.
— Смотри, какой большой и красивый сад, кругом фонтаны, а музыка…, ты слышишь музыку, Макс? Надеюсь, наши испытания закончились, и мы как-то вышли из лабиринтов на поверхность?
— Наши испытания еще впереди. Мы прошли физически сложные. А теперь ребята, приготовьтесь к тому, что жрецы будут вам «суричить мозги» своими хитростями и фокусами. Не теряйте здорового скептицизма.
— А зачем им это надо? Какая цель? — спросил Сергей.
— В каждой секте стараются привлечь побольше адептов. На земле идет большая борьба за людские души во всех религиях. Что это им дает? Где-то там, наверху, похоже, тоже идет борьба. У них там тоже свой междусобойчик. «То что внизу, подобно тому что вверху», и заметьте, не я это сказал. Так что, наш мир создан по образу и подобию. И там тоже подковерные интриги, стремление захватить власть, стать приближенным к своему «императору», убрать конкурентов. Так, Михаил вот убрал своего конкурента, Люцифера. Нажаловался Всевышнему, а тот и отказался от своего сына-первенца. Всё как у людей, всё как у богов.
— Так он нажаловался, за то, что «сыны божии» вступили в связь женщинами.
— Нет, Михаил, как последний доносчик, начал не с этого, предъявил главную претензию — они дали людям знания, которые должны принадлежать только им, ангелам., и довершил донос о якобы развратных действиях ангелов, которые вступили в связь с земными женщинами и наплодили кучу детей. Дети эти сильно отличались от обычных людей, своими знаниями, среди них появились лидеры, объединившие под своим началом племена. Так возникли кланы, их потомки также обладали способностями невероятными для простого народа. Даже состав крови их отличался. В ней было больше меди, чем железа. Отсюда пошло выражение «голубая кровь». Впоследствии, все потомки старались сохранить эту особенность. И браки заключались только с себе подобными. Так возникли известные династии.
— Не уберегли они эту кровь, выродились, смешавшись с красной кровью. Но остатки еще сохраняются — продолжил Сергей.
— Это чего это, там наверху считают, что мы так и должны были ходить в шкурах безмолвным неграмотным стадом, и беспрестанно им молиться? — возмутилась Эльза.
— Получив знания, люди стали думать и анализировать, а значит, выходить из-под контроля. Ведь не зря долгое время содержание библии на службах читалось только на латинском языке. Не понимая, люди верили интерпретациям священников. Но мы отвлеклись, мои помощники уже приходят в себя, они еще сослужат нам.
— Добро пожаловать в Мистерии, наши новые посвященные — неожиданно раздалось за нашими спинами. — Вы одержали победу над телом, теперь вам надо укрепить свой дух.
Мы разом обернулись, перед нами стоял высокий пожилой мужчина в мантии, в руке он держал пальмовую ветвь. Мужчина внимательно осматривал нас, при этом вежливо добавил: — Следуйте за мной.
Все молча повиновались, и жрец повел нас по узкой тропинке. Свет медленно мерк, на берегу журчащего ручья стоял небольшой павильон. Жрец указал нам на диваны и предложил отдохнуть. То ли атмосфера была дремотная в помещении, то ли действительно мы устали, но все разом повалились на диваны и заснули.
Проснувшись, я увидел рядом с собой нашего провожатого, но моих друзей не было. Никого. А сам я был полностью раздет, и прикрыт простыней. Я уставился на жреца, и только хотел открыть рот задать вопрос, как он приложил палец к своим губам, давая мне знак молчать.
— Сейчас вы все проходите следующее испытание, молчанием и одиночеством. Каждый из вас помещен в свой павильон, где в полной тишине и мраке вы проведете в размышлении и воспоминаниях о своей земной жизни.
Тут ко мне подошел юноша с чашей, наполненной водой, на своем языке пропел какой-то стих и протянул чашу мне. Я понял, надо испить из этой чаши. Но надо быть начеку, мало ли чего они там подмешали. Я послушно взял чашу двумя руками и изобразил, что с удовольствием хлебаю эту воду.
Удовлетворенные, служители натянули на меня мантию, и водрузили на голову венок. О, боги, на кого я был похож. Но меня больше беспокоило, куда подевались мои фетчи. Надеюсь, они успели спрятаться где-то рядом.
Иерофант предложил мне подкрепиться тем что, послали боги и удалился. Боги послали весьма щедрое угощение — вино, фрукты, мясо куропатки и еще, может оленя, или кто у них тут водится. Отдав должное этим деликатесам, я снова растянулся на диване и стал размышлять. Первое, где все мои, ну Сергей, положим, мозги не растеряет, а вот девчонки. Масляные лампы как-то разом погасли, и я оказался в полной темноте. Интересное дело. Я встал и начал на ощупь искать выход. Бесполезно. Полностью замкнутое пространство. Дверей словно нет и не было. Хм, но должен я как-то справлять свои физиологические нужды. Ага, что-то, подобное стульчаку имеется. Ладно.
Улегшись на диван, продолжил размышлять. Тишина стоит мертвая, ни звука, ни шороха, аж в ушах звенит. В голову полезли всякие дурные мысли, поплыли картины моей жизни, прошлые поступки, красивые и некрасивые, женщины, обиженные и необиженные. Сон сомкнул мои веки, и неизвестно, сколько я проспал. Проснулся от чувства, что в комнате кто-то есть. По-прежнему полная темнота.
— Эй, есть кто? — я вскочил и с размаху наткнулся на поднос с едой. Зазвенела посуда, упавшая на пол. Черт, кажется еду опрокинул. Ну, хотя бы не забывают обо мне. Интересно, сколько времени я уже здесь в гордом одиночестве? Потерял счет времени и дням.. Помнится, они могут так держать в таком каземате до 40 дней. Свихнуться можно. Что-то из еды сохранилось на подносе, можно немного поесть. Но очень скромная еда оказалась — хлебцы только, кружка с водой опрокинулась. Снова попробовал отыскать выход. Бесполезно. Очень плотно пригнанные стены выхода, не найдешь, да еще и в темноте. Немного размялся, пробовал стихи читать, ничего на ум не приходит. Пустота, и звенящая тишина. Бахнулся на ложе.
Тишина будто оглушила меня. Словно впадая в забытье, я увидел склонившееся надо мной лицо моей незнакомки-красавицы. Великолепно ярко очерченные губы, над смуглым гладким лбом колыхался цветок лотоса. Я заглянул в ее глаза. Это были огромные черные, блестящие и в тоже время влажные как у лани глаза, обрамленные черными изогнутыми ресницами, словно две звезды, блестевшие сквозь мягкий вечерний туман. От этих глаз нельзя было оторваться. Меня охватило смутное воспоминание, спрятанное в уголках моей души, потому что это лицо было мне знакомо. Но где я мог его видеть? В какие далекие времена мы встречались? В какой прежней жизни мы могли сталкиваться? Но мне показалось естественным, что эта женщина, воплощение моего идеала.
Видение сменилось другой картиной. Спал ли я, или это было наяву? Я бродил в огромном помещении с колоннадами, рассматривал красочные священные изображения и надписи на стенах, рассказывающие о фантастических дарах Амону от фараонов. И там стояла прекрасная девушка. Стройная, гибкая, ее накрашенные глаза лучились невероятным блеском словно алмазы. Она была прекрасна, и я с надеждой ждал, что она попросит меня быть проводником в этом храме. Девушка разглядывала меня улыбаясь, и сердце мое растаяло, и у меня в груди всё оборвалось. Она протянула руку, унизанную кольцами и браслетами, и слегка коснулась меня: — Омари, неужели ты думаешь, что страдаешь один?
— Нет, я знаю, что любишь меня, Тианта.
— О, если бы ты знал, как мне ненавистен этот Радамес. Но брат мой очень хочет породниться с семьей царевича. Это существенно поправит его дела. Но, ты говорил, что у тебя есть план. Как я буду счастлива, когда закончится эта неизвестность, и нам не надо будет притворяться и скрывать свою любовь.
— Завтра я буду ждать тебя здесь, на этом же месте, как взойдет луна. В доме будет праздник, ты увидишь меня, и я подам тебе знак. — И страстно привлек любимую к себе. Слова любви, которые я ей нашептывал, заставили смолкнуть страх девушки.
Я выпрямился и посмотрел ей в глаза, и ее взгляд был таким странным, ясным и испытующим, что мое лицо вспыхнуло, и огонь побежал по моему телу. А когда она ушла, меня охватила смертельная пустота, словно я бросился в темную пропасть.
Настал день, назначенный для бракосочетания Радамеса с Тиантой. Но не только жених и я с Тиантой с нетерпением ждали этого дня. Кто-то еще, чья-то злая воля решила вмешаться в наши планы.
Как тень легко и проворно я скользнул в галерею, где меня должна была ожидать моя любимая.
— Тианта, Тианта — с беспокойством прошептал я.
Не получая ответа, я сел на пьедестал колонны и прислонился головой к холодному мрамору.
— Боги бессмертные! Где же она? — Мое возбуждение и отчаяние достигло апогея.
Вдруг снаружи раздались шум и крики. Кричала служанка Тианты. Я бросился к ней и остановился в ужасе. Испуганная девушка сообщила мне, что Тианта была ужалена змеей, притаившейся в корзине с цветами. Мое сердце чуть не разорвалось, пока я добежал до дома моего друга и брата Тианты Ахома. В глубокой скорби по дому метались перепуганные слуги, и озабоченно шептались между собой. Увидев меня, они бросились ко мне и повели мня в верхние комнаты. Там лежала больная, и тень смерти уже лежала на ее прекрасном лице. Ее брат Ахом стоял на коленях возле нее, держа ее за руки. Приближенные служанки Тианты горько рыдали, старуха-кормилица обливалась слезами. Шатаясь я подошел ближе, и не в силах сказать что-то, только шептал: — Кто? Кто?
Мне рассказали, что неизвестный человек, закутаный в плащ принес в подарок ко дню бракосочетания роскошную корзину дорогих лилий, в которой притаилась змея, укушение которой было смертельно. Я с ненавистью смотрел на этот смертоносный букет лилий, и запах, что они источали, показался мне знакомым. На мгновение чем-то этот запах мне напомнил сегоднящнюю ночь, проведенную с Тиантой.
Моя Тианта лежала на ложе. Она была еще жива, и ее мраморная грудь была обезображена багровой раной с почерневшими краями. Я остановился, упав на колени рядом с Ахомом. Она подняла на меня глаза. В ее взгляде я увидел не боль, а всего лишь грусть и слезы. Она протянула мне руку. Мне перехватило дыхание.
— Кто!? — шептал я, — кто!?
— Какая-то тень, человек, закутанный в плащ с головы до ног — прошептала девушка. Чудные черты лица ее сияли красотой, но румянец уже медленно сходил со щек, обнаженные руки вытянулись вдоль тела, а головка грациозно склонилась на плечо. Ее глаза были опущены, и только длинные ресницы еще вздрагивали.
О! Как хотел я, чтобы глаза ее раскрылись, и взор ее встретился с моим!
Но ее веки по-прежнему были опущены, и ни одна черта ее лица уже не дрогнула, хотя я взывал к ней всей силой. Я рычал как раненый зверь! Я взывал к небесам, к нашим бессмертным богам, но в ответ мне была незримая бесконечность, и вечная холодная ночь.
Глава 4
Проснулся я от того, что почувствовал, кто-то стоит рядом. Иерофант знаком показал идти за ним. Я с трудом, молча поднялся, медленно приходя в себя от пережитых эмоций в своем видении. Что это было? Так далеко, в такую глубь веков я еще ни разу не заходил. Что за трагедию я пережил когда-то, тысячи лет назад? И эта девушка, как она похожа на ту незнакомку, что я встретил на улицах Каира.
— Сколько времени вы держали меня в этой камере?
— Девять дней, всего то. Обычно здесь находятся до 40 дней, чтобы полностью духовно очиститься к следующим испытаниям.
— Девять дней, и на том спасибо. Сегодня я видел странный сон-видение. А за сорок дней представляю каких невообразимых видений насмотрелся бы.
— Твой сон, Максим, есть картина прошлого, того прошлого, которое образовало бездну между твоим сердцем и сердцами двух женщин.
— Двух женщин? Пока что я видел только одну.
— Нет, ты видел двух женщин.
— Откуда вам знать, что я видел. Может вы своими фокусами и создали эту фантасмагорию.
— Странно слышать это от человека, допущенного к Хроникам судеб многих людей.
Я недоверчиво пожал плечами и направился вслед за ним. С моим наставником мы проходили мимо темного озера, вся атмосфера была наполнена некоей печалью, и наводила грусть.
— Сейчас ты проведешь здесь некоторое время, для состояния медитации нужен покой. Подумай о бренности того мира, что ты покинул. Здесь ты должен очистить свой дух, чтобы принять потом последнее испытание. Здесь я оставляю тебя.
— Ага, покинул тот мир, — подумал я, — как бы не так. Ну что ж, посмотрим, что они мне еще приготовили. Очистить дух. А те девять дней не очистили значит. Черт побери, где же мои, как мне их найти, вот задачка. Ситуация может складываться довольно опасно, и надо найти друзей, да выбираться отсюда. Приключение слишком затягивается. Вот Клаус, хитрец. Затянул нас сюда с какой-то своей целью. Что ему здесь нужно, интересно?
Оглядевшись, я понял, что нахожусь в небольшой долине, окруженной высокими скалами. Попытался обследовать эти скалистые стены в поисках выхода, но в ответ раздавались только мои гулкие шаги.
Я заметил в полумраке, что невдалеке, в нише, стояла гигантская статуя возможно Озириса. Может, за ней кроется дверца? Вся энергетика этого места наполнена мрачностью и унынием, словно здесь властвует хозяйка-смерть.
Внезапно долину озарила вспышка ослепительного света, и с противоположной стороны появился огромный светящийся шар. Внутри него находилась группа людей, с печальными лицами она двигались в шаре, и своими шагами перекатывали его. За спинами каждого виднелись пернатые крылья.
— Шустро, — мелькнула у меня мысль, — на кого, какого дурачка рассчитан этот фокус? Что они хотят этим сказать?
Люди в шаре то соединяли руки, то разъединяли их в своем немом танце, крылья слегка покачивались, принимали при этом то ослепительно белый цвет, то переливаясь цветами радуги, темнели.
Постепенно сфера стала удаляться в глубину темных скал, медленно превращаясь в точку, пока совсем не исчезла, снова повторив яркую вспышку. Может быть, тысячи лет назад, такие фокусы и производили сильное впечатление на посвящаемых, но не на нас, людей, развращенных современной цивилизацией. Явно тут у них полно всяческих механизмов для невиданного аттракциона чудес.
Снова наступила полная темнота, и только слабый свет, исходящий из статуи, помог мне немного ориентироваться в ущелье. Я подошел к огромному валуну, и взобравшись на него, растянулся на нем во весь рост. Неплохое ложе, даже удобное.
В этот момент слабый свет осветил статую в нише. Вернее, она сама слегка светилась изнутри. Её холодное мерцание сопровождалось легкой музыкой. Я очнулся от транса. У ног божества распростерлась человеческая фигура. Медленно, в такт музыке, фигура поднималась, и я разглядел, что она женская. Она поворачивалась ко мне, и ее покрывало светлело на лице, и становилось прозрачным.
Затаив дыхание, с трепетом я вглядывался в эти черты лица, и, наконец, воскликнул: — Это ты! Ты, моё наваждение! Моя мечта!
Я бросился к ее ногам как к своей воплощенной мечте, бормотал пылкие слова, какие приходят на ум в минуты любовного экстаза. Душа моя переполнялась любовью из далекого прошлого, и я чувствовал, знал, что эта любовь вмещала в себя целую вечность.
По мере того, как я говорил, ее огромные глаза блестели и сделались лучистыми, она протягивала ко мне свои руки. А я почувствовал, что словно объят пламенем.
Девушка, внимательно смотрела на меня сквозь прорези покрывала еще несколько секунд, и, словно тая в воздухе, стала исчезать за статуей.
— Останься! Не уходи, молю тебя! — кричал я в странном исступлении — Скажи хоть, как тебя зовут!
Но девушка словно растаяла в воздухе, исчезнув за статуей. Я бросился туда, стал искать этот чертов тайный ход. Мое сердце изнывало от потрясения, от той любви и тоски, что я испытал несколько минут назад. Но всё было тщетно, двери не было. В отчаянии я сел на огромный валун, и слезы горячими ручьями текли по моим щекам. Тут появился мой гид и молча отвел меня в павильон, где я утомленный таким испытанием, уже потеряв счет времени, снова уснул.
Утром меня снова навестил почтенный старец, что-то начал лепетать мне об эликсире вечной жизни.
— Эликсир вечной жизни, это конечно хорошо, — я был не в духе и очень зол.— Но что же вы своим фараонам его не давали, да и сами то… не похоже, что так стремитесь к этой вечной жизни.
— Мы ведь не заставляем принять его, это воля каждого из нас. Да и не всякому его предлагают. — Хмуро произнес жрец и со вздохом добавил. — Это удел избранных, и даже они не всегда выносят такое бремя. Эликсир еще надо заслужить.
— Моисей и Христос не заслужили, как я понимаю.
— Моисей гордец и колдун! — горячо воскликнул жрец. — В своем чрезмерном честолюбии он мечтал занять место Первосвященника и управлять фараоном, но по законам полукровка не мог быть Первосвященником, только египтянин по крови, и жрецы назначили другого. И тогда Моисей стал мстить! Ему нужна была наша святыня — Ларец Могущества! Чтобы взять власть над всем миром! Он украл и Жезл! Гордец и обманщик, он скрыл от своего народа, что был жрецом Осириса и все тайные знания получил в этом храме, а не на горе Синай. Он скрывал факт своего воровства даже от своего народа, и пользуясь дремучестью людей, преподнес эти святыни как дар от своего бога. Но боги наказали и его и его народ. До конца своих дней он скитался по пустыне, так и не получив ни заветного престола, ни своего царства. В своей книге он не написал имени фараона, который якобы погиб в водах Тростникового моря со своим войском, потому что такого фараона нет в истории. Все имена сохранены в летописях. Рамсес II бросился в погоню за реликвиями, но Моисей, обогнув море с севера, с болотистых песков, скрывшись в густых зарослях тростника, увел народ на юг аравийской пустыни, а Рамсес пошел севернее, и дошел до Кадеша. Когда же стало понятно, где обитает изменник, то лазутчики фараона выследили его, дождались его очередного долгого отсутствия на Синае, и похитили из скинии Ларец, заменив его простым ящиком. По возвращении Моисей обнаружил пропажу, впав в ярость, под предлогом заговора мятежников, он велел казнить 24 тысячи своих соплеменников, но признаться народу в своем проигрыше не смог. Так и таскали они по пустыне, а затем из города в город эту подделку, свято веря в его волшебство.
Я не понял, какой фараон? Рамзес или Рамсес?
— Рамсес II, Сын Сети I и царицы Туйи, 19-я династия, вернув Ларец, восстановил и укрепил могущество Египта.
— Оставим этот печальный факт в истории. Давно это было, у вас тоже нет Ларца.
— Ларец давно уже вернулся на своё законное место, слава Рамсесу II. Он велел навсегда убрать Ларец и замуровать его глубоко в одном из храмов. Реликвия надежно спрятана. И пусть ищут его где угодно. Уже никто не узнает о его местонахождении.
— Скажите лучше цель вашего сегодняшнего визита. Да, и что с моими друзьями, где они, почему я не могу с ними встретиться?
— Каждый из вас пройдет своё последнее испытание и получит право решать остаться здесь или вернуться в свой мир. Скоро наступит твое последнее испытание. Отнесись с почтением ко всему, что увидишь.
И он повел меня по длинному ряду галерей и святилищ, составляющих целый подземный город. Мы долго и нудно бродили по высоким залам, иерофант читал мне лекции о божествах Египта, законах движения светил солнечного Зодиака и прочее. Я порядком утомился.
Когда мы подошли к большой темной двери, жрец торжественно произнес: — Здесь, за этой дверью, хранятся Изумрудные Скрижали, на них записаны все знания еще допотопной расы людей, летописи еще более ранних времен, и все тайны звезд, неба и земли. И очень малому числу посвященных позволено познать тайны мироустройства. Вам, людям, дали только малую толику этих необъятных знаний.
— И как это Моисей не добрался до этих Скрижалей?
— Он очень хотел завладеть и ими. Боги не допустили этой кражи. Тогда погиб Великий Жрец, защищая тайну от вторжения. Моисей убил его, но дверь открыть не смог. Тогда, проведя несколько соплеменников тайными ходами, успел захватить Ларец и скрыться.
— Вот ворюга, фальсификатор истории.
— Именно так. Власть над миром и фальсификация истории в свою сторону, вот было его целью. Ярый поклонник религии Эхнатона о единобожии, он был крайне тщеславен. Ему захотелось стать царем, для этого и возмутил свой народ.
— И он практически достиг своего. История самая изнасилованная наука, как сказал однажды один наш историк. А Христа то вы чего отпустили?
— Ну, — помявшись, продолжил мой гид, — он тоже не прошел последнего испытания, к слову, как и Моисей. И отпустили его, чтобы он создал другую религию.
— Аа, в отместку Моисею, так сказать.
Мы продвигались по галереям и залам дальше, свет становился всё слабее, пока мы не оказались почти в полной темноте. Здесь жрец взял меня за руку и благоговейно сказал: — Мы пришли в святилище нашей богини Исиды. Здесь ты получишь откровение, Тайну из Тайн, останешься один в полной темноте. Бодрствуя пол ночи, ты проведешь в медитации и подготовишь себя к ужасному моменту, когда священные Завесы обрушатся на тебя. А сейчас я покидаю тебя.
И после этих слов, жрец торжественно поднялся по ступеням в галерею.
— Ой, ой, — провожал я его взглядом, — напугал, Тайна из Тайн, ужасный момент. Держи дурачка. Прекрасно я знаю, что это за ужасное испытание. Да, не спорю, искусное соблазнение женщиной, специально обученной этому, то еще испытание для мужчины. Устоит инициируемый, прошел посвящение полностью, не устоит и… вот здесь вопрос, а что с ним сделают за физическое обладание жрицей? Моисей не устоял, думаю, даже получил удовольствие. Отсюда и родился миф, что Моисей соблазнил толи дочку фараона, толи дочку жреца, за что и был изгнан из храма. В отместку он взбунтовал свой народ и весьма успешно, да еще и словил гешефт в виде Ковчега. А вот с Христом история молчит. Но то, что он был здесь, в этих лабиринтах, несомненно. Я знаю, что сейчас, здесь должна появиться женщина. Прекрасная как сама мечта, идеал красоты для испытуемого мужчины. И не зря мне показали там, в долине, мою незнакомку. По условиям испытания именно она и должна появиться.
Глава 5
С надеждой я вглядывался в темноту. Она должна появиться, мне надо сделать ее своей союзницей. И пусть она поможет мне найти моих друзей, уйдет со мной отсюда. Но смогу ли убедить ее в этом, может она ярая приверженка своего культа. Вот будет облом, впору мне предстать в роли соблазнителя.
Так рассуждая, я в темноте наткнулся на колонну и прислонился к ней в ожидании. Вдруг по стенам побежали световые блики, в одном из углов зала будто поднималась завеса, там мелькнула женская фигура и словно опять скрылась. При звуке легких шагов моё сердце учащенно забилось. Я уже не сомневался, это она, моя мечта, мой идеал женской красоты.
Словно в облаках дыма девушка медленно приближалась. Она танцевала, сладострастно покачивая бедрами, грациозно взмахивая руками со звенящими браслетами и колокольчиками, притопывала каблучками в такт кастаньет. На ней было полупрозрачное одеяние, перехваченное роскошным поясом с кистями на бедрах, и она уже так быстро кружилась в танце, что было почти невозможно разглядеть ее лицо. Резко остановившись, встала напротив меня на небольшом расстоянии.
Несмотря на тонкую фигурку юной девушки, в ней была непостижимая царственная красота. Ее тонкие, почти ребяческие руки были унизаны браслетами, черные волосы заплетены в мелкие косички, а на груди висел амулет — фигурка с семихвостой плеткой в руках. Амулет жрицы Исиды.
Тихо покачивая бедрами, она шагнула немного вперед, протягивая ко мне руки в манящих движениях. Она дышала ровно, и только румянец на щечках показывал ее разгоряченное состояние. Её пылающий взгляд с загадочным выражением скользил по моей фигуре. О моем спокойном состоянии тоже не было речи. Я был совсем неспокоен, и не мог отвести от красавицы глаз. Да что там, я просто пожирал ее глазами. Клянусь, устоять против такой призывной красоты было просто невозможно. Я шагнул ей навстречу.