Маршал Еременко. Биография глазами дочери

Москва

1958 год. Переезд в Белокаменную

Из дневника (неопубликованного) Еременко

«Когда Хрущев… расчищал себе дорогу к высотам неограниченной власти, то он прежде всего разделался с авторитетными и опытными военными кадрами, убрал с активных должностей всех Маршалов Советского Союза, бывших командующих фронтами во время Великой Отечественной войны, а в мирное время командующих Военными округами. Мы все здоровые, с большим опытом – только работай. Он отстранил нас от политической жизни и ущемил экономически. Все это сделал хитро. Его предательская в отношении нас тактика часто рядилась в тогу заботы о нас. На самом деле он издевался над нами. Он начал с меня. Несмотря на то, что дела в округе, которым я командовал (СКВО), шли очень хорошо, меня освободили. Даже никто со мной не посоветовался».

(Дневник хранится в семье маршала в личном архиве А.И. Еременко).

В Москве мы поселились временно в большом генеральском доме на Таганке, вскоре переехали на Гоголевский бульвар в дом № 7. Вернее, в двухэтажный особняк, в котором ранее проживал сын Сталина Василий. Потом некоторое время жили в квартире на Садово-Кудринской. На заднем дворе этого огромного здания есть железные ворота со львами по бокам и выходом на Патриаршие пруды. Зимой пруд замерзал, его расчищали под каток. Включали музыку. Люди катались на коньках, мои братья тоже. Я редко, потому что занималась фигурным катанием в ЦСКА. Летом сидели на лавочке Воланда… В квартире всегда было очень шумно, особенно в папином кабинете. Окна выходили на Садовое кольцо, а там столько машин всегда. Стеклопакетов не было. Пришлось переехать на улицу Станиславского (теперь это Леонтьевский переулок) в дом № 15. В квартире напротив жил Гришин Виктор Васильевич – первый секретарь Московского горкома КПСС, председатель ВЦСПС. Этажом выше – министр иностранных дел Громыко Андрей Андреевич с семьей. Этажом ниже – министр внешней торговли СССР Николай Семенович Патоличев. Нашими соседями, кроме названных, были: председатель Совета Министров СССР Дымшиц Вениамин Эммануилович; министр сельского хозяйства Дмитрий Степанович Полянский (в его дочку Ольгу был влюблен мой брат Володя); сын Артема Ивановича Микояна Ованес. Сын Никиты Сергеевича Хрущева – Сергей и главный редактор газеты «Известия» (до 1964 года) Алексей Иванович Аджубей тоже жили в этом доме, а также внуки генерального секретаря компартии Испании Долорес Ибаррури Фидель и Лола. Сын Долорес Рубен Руис Ибаррури, гвардии старший лейтенант, погиб 3 сентября 1942 года на Сталинградском фронте.

Аргентина. Буэнос-Айрес. Слева направо: Татьяна Еременко, Георгий Иванович Воробьев – председатель Комитета лесного хозяйства СССР, члены советской делегации. Октябрь 1972 г.

В 1964 году я окончила среднюю школу и одновременно 7-милетнюю музыкальную им. Гнесиных по классу фортепьяно. По диплому я преподаватель музыки. Размещалась «семилетка» на уютной Собачей площадке, по которой «прошелся» Новый Арбат. Где продолжать образование? Конечно же, советовалась с родителями. Мама уговаривала, даже настаивала идти в консерваторию. Мне же очень хотелось учиться в МГИМО. Папа сомневался, убеждал поступить в МГУ на филологический факультет, мотивируя тем, что, во-первых, университетское образование самое лучшее, полное и всестороннее, и, во-вторых, филологическое образование поможет мне в дальнейшем обработать его литературное наследие. В итоге я поступила в МГУ, но не на филологический, а на географический, вслед за братом Володей. Очень уж он расхваливал этот факультет. Проучилась один курс на кафедре «Экономическая география зарубежных стран». Не понравилось. Перевелась (с потерей года) на экономический факультет МГУ на кафедру «Экономика зарубежных стран». В нашей группе учились сын руководителя Монголии Юмжагийна Цеденбала Владислав и югослав из Черногории Алик Голубович. Это была наша дружная троица. Однажды Слава Цеденбал уехал в Монголию на охоту и вернулся только через полгода. Он, конечно, остался на второй год на том же курсе. Алик женился на студентке журфака Лене, потом уехал к себе на Родину, оставив жену и дочку в Москве.

Дворец бракосочетания. Регистрация брака между Г.А. Белевитиным и Т.А. Еременко. Москва. 1976 г.

По окончании получила диплом по специальности экономист, преподаватель экономических наук и испанского языка. Работала в издательстве АПН в редакции региональной направленности, потом в международном отделе Научно-исследовательского института стандартизации, там же поступила в аспирантуру, но учиться не пришлось. Мужа, Германа Александровича Белевитина, сотрудника МИД СССР, направили советником посольства на работу в Испанию. Было это весной 1978 года. А познакомились мы с ним задолго до того, в 1972 году, в Аргентине, в Буэнос-Айресе, где он работал вице-консулом, а я приехала туда в составе нашей делегации на Всемирный лесной конгресс как личный переводчик председателя Комитета лесного хозяйства СССР Воробьева Георгия Ивановича.

Командировки

В Испании мы прожили семь лет. Дочке Марте предстояло учиться во втором классе, но в то время в Мадриде еще не было русской школы. На помощь пришли кубинцы. Они любезно пригласили всех желающих в колледж при своем посольстве. Марта, не зная ни одного слова по-испански, уже через два месяца заговорила, могла не только прочитать заданный текст, но и пересказать. Она окончила второй класс блестяще, с отличными оценками по всем предметам. На испанском говорит как на родном. В кубинском колледже занятия заканчивались в четыре часа. А вечером дома мы с ней занимались по нашей программе. Герман математикой, я – русским и чтением. 3, 4 и 5-й классы Марточка училась уже в нашей школе. В 6-й класс ей пришлось вернуться в Москву. При посольстве была только начальная школа. Я, кстати, преподавала музыку, вернее пение. Пианино не было. Подыгрывала на гитаре. Жили мы в квартире, которую сняли в многоэтажном доме «Hardin Manaure» с замечательными соседями: французами, англичанами, басками, бразильцами, немцами и, конечно, испанцами. Во дворе был бассейн, у которого по вечерам многие жильцы (и мы в том числе) собирались. Пели, играли на гитарах, жарили мясо. Иногда я спускалась в наш спортзал на занятия по испанским танцам. Еще я брала уроки игры на гитаре фламенко. Марта занималась плаванием с тренером. В другом, в спортивном бассейне. В Москве она занималась фигурным катанием в спортклубе «Динамо», в 7 лет уже имела 1-й юношеский разряд.

Нина Ивановна Еременко с дочерью Татьяной и внучкой Мартой незадолго до командировки в Испанию. Москва. 1978 г.

Первоклассница Марта Еременко во дворе спецшколы № 110.

Москва. 1 сентября 1977 г.

Она окончила школу № 110 с золотой медалью и с красным дипломом – Институт иностранных языков со знание итальянского и французского. Пять лет (до 2023 года) работала в Музее техники Вадима Задорожного его заместителем по организационным вопросам, в настоящее время – директор Музея «Спутник» при Московском финансово-юридическом университете (МФЮА).

В Испании у нас родился сын Андрей.

Я тоже работала в посольстве. Разбирала почту, отвечала на телефонные звонки, встречала многочисленных посетителей, выслушивала их просьбы и в зависимости от темы отвечала сама или приглашала дежурного дипломата.

Потом мы работали четыре года в Никарагуа. Там Андрей пошел в первый класс. Потом три года на Кубе. Герман был советником посланником, т. е. вторым лицом после посла. В мае 1995 года у нас гостили моя мама и дочь Марта со своей двухмесячной дочерью Кристиночкой. 9 мая наше посольство совместно с украинским устроили большой прием. Самым главным гостем был Фидель Кастро. «Познакомь нас», – попросила мама. Протиснулись сквозь толпу, подошли. Мама представилась, стала рассказывать про мужа, про себя, про Сталинград. Я только успевала переводить. Фидель слушал с интересом, спросил, откуда я так хорошо знаю испанский. Мама вместо меня в шутку ответила: «Она – испанка». Команданте пригласили в отдельную комнату для переговоров. Кроме послов и их жен, по просьбе Кастро позвали и мою маму. Они так увлеклись беседой, что не заметили, как пролетело время. Позже посол выразил Герману свое сожаление, что не смог обсудить с Фиделем Кастро насущные вопросы.

Татьяна Еременко в Барселоне.

Испания. 1981 г.

В июле командировка закончилась, мы вернулись в Москву. Через пять дней Герман скоропостижно скончался.

С 1996 года, после соответствующей подготовки и последующих стажировок во Франции, я работала косметологом-методистом и визажистом в совместной российско-французской фирме в Москве. В настоящее время занимаюсь публицистикой. В мае 2014 года меня приняли в Союз писателей России.

Кроме детей – Марты и Андрея, у меня двое внуков – Кристина и Тимур.

Герман Александрович Белевитин с сыном Андреем.

Мадрид. Испания. 1983 г.

Хавьер Сотомайор, кубинский спортсмен, олимпийский чемпион (1992), двукратный чемпион мира по прыжкам в высоту, обладатель мирового рекорда с Андреем Еременко. Куба. Гавана, гостиница La Hacienda. Июль 1994 г.

Интересно, что мое первоначальное желание учиться в МГИМО и впоследствии работать за границей сбылось, правда, несколько по-иному, но я не о чем не жалею, наоборот, я благодарна мужу и судьбе за те чудесные незабываемые годы. Осуществляется и духовное завещание моего отца: сегодня я с головой, как говорится, погрузилась в его обширное литературное наследие.

Татьяна Еременко в Гаване на набережной Малекон. Куба. 1994 г.

Фидель Кастро, председатель Государственного совета Кубы, беседует с Ниной Ивановной Еременко. Куба. Гавана. 1995 г.

Мой старший брат Андрей (уже покойный) закончил инженерную академию им. Куйбышева, служил военным специалистом в группе советских войск в Венгрии, в военной приемной комиссии на заводе Ильича в Москве. Ушел из армии, переехал с семьей в Тынду, работал ведущим инженером БАМА. У него двое детей – Татьяна и Андрей, двое внуков.

Внуки Тимур Еременко и Кристина Дружинина. Анталья. Июль 2024 г.

Сын Андрей Еременко читает поэму дедушки «Сталинград».

Москва. 2017 г.

Андрей Иванович Еременко с сыном Андреем, курсантом Суворовского училища. Москва. 1959 г.

Брат и сестра Владимир и Татьяна Еременко. Москва. 2008 г.

Мой второй старший брат Володя (тоже покойный) окончил географический факультет МГУ, работал какое-то время геодезистом, но, следуя зову крови, сделался военным. Много лет прослужил в морской пехоте на Кольском полуострове. Его часть располагалась в поселке Спутник вблизи города Печенга в 16 км от Норвегии. Позже служил в Москве старшим офицером ВМФ отдела боевой подготовки и в Подмосковном ДОСААФ – начальником отдела спорта. Полковник в отставке. У него двое сыновей – Алексей и Глеб и трое внуков.

Земляки

Папа очень нежно относился к своей малой родине – Марковке. Никогда не стеснялся, что родом из небольшого украинского села. Наоборот, подчеркнуто гордился им, всем и всюду рассказывал про его революционное и боевое прошлое. А уж как помогал, земляки до сих пор помнят и ценят. Однажды у нас гостил Иван Семенович Незнайко, в то время председатель марковского райисполкома. Он привез знаменитый марковский лук, красиво сплетенный в венки. Распаковали. Папа говорит: «Пойдем к Громыко». Взяли они несколько венков, повесили себе на шею, как цветочные гирлянды, поднялись на четвертый этаж. Мы жили этажом ниже. Позвонили. Выходит сам Андрей Андреевич, приглашает. Зашли. Папа протягивает в подарок два луковых венка, и Незнайко два. «Да что ты, Андрей, да что ты!» – возражает Громыко, но было видно, что подарок пришелся ему по душе. Прощаясь после чаепития, Громыко сказал:

– Андрюша, спасибо тебе, спасибо. Замечательный у тебя земляк.

Во время войны в 1945-м году на 4-й Украинский фронт из Марковки приезжала делегация в составе 10 человек, чтобы поддержать своего земляка – командующего фронтом и порадовать бойцов не только вкусными подарками. В подарках были часы, портсигары и другие вещи, вручение которых было организовано по армиям, куда выезжали представители делегации.

В этих подарках выражалась горячая любовь советского народа к своей Красной Армии. Писали ему на фронт письма. В 1942 году марковчане подарили Сталинградскому фронту самолет, т. е. собрали деньги, построили самолет и преподнесли своему земляку – командующему фронтом.

Приезд марковской делегации на 4-й Украинский фронт. Чехословакия, г. Пардубице. Май 1945 г.

Особую радость испытывали дети, когда к Марковке подлетал, делая приветственный разворот над селом, самолет Ил-12. Тогда со всех концов бежали к нему местные ребятишки. Каждый уже знал, что в этом самолете летит Андрей Иванович, и что над центральной площадью он обязательно сбросит записочку: «Привет землякам! Еременко». Детские головы то и дело поднимались, высматривая заветный листок. И когда тот появлялся и, подхваченный ветром, неспешно смещался в сторону, десятки мальчишек и девчонок с радостным криком бросались за ним вдогонку через дворы, сады и огороды прямо через терны по крапивам и колючкам. Счастлив и горд был тот, кто первым поднимал это послание знаменитого земляка. Счастливчик, сопровождаемый ватагой, бежал к зданию райисполкома и вручал бумажку председателю. Любили земляки своего знаменитого полководца, спешили на встречу с ним и стар и млад. Все буквально толпились возле своего Маршала, почтительно рассматривая разноцветные колодочки на кителе. Всем хотелось поговорить с ним, тема всегда находилась. Отцу это нравилось, он с удовольствием беседовал со всеми, особенно с простым людом, т. к. сам из крестьян. Уединяться же с начальством в так называемом тесном кругу не любил.

Однажды отец зашел в коровник. Не понравились ему коровы. Пообещал хороших. Через некоторое время из подмосковного хозяйства в Марковку пришла «посылка» – породистые черно-пестрые коровы голландской породы.

А ведь какая нищета была в селе – грязь по пояс, света нет, тепла нет. Папа поднажал, где надо, и за восемь месяцев газ провели. Так что Марковка стала первым районом в Луганской области, который газифицировали. Помог возвратить району имя – Марковский, да и сохранил сам район, который хотели в административном порядке упразднить. Помог заасфальтировать дороги и все подъезды к фермам в районе. Нищая Марковка расцветала на глазах, из села превратилась в поселок городского типа. Строились новые школы, дома культуры. Особая гордость Марковки – сыроваренный завод, который производил 20 сортов высококачественного сыра, снабжая всю Украину. Не успели только наладить железную дорогу от Кантимировки до Марковки, хотя ее строительство уже утвердил Госплан СССР, даже деньги были выделены. Но папа умер, и процесс остановился.

Отец всегда много работал, но если выдавался свободный денек-другой, спешил к землякам, к берегам родной речушки Деркул, в степь – туда, где когда-то еще мальчишкой подрабатывал пастушком. Ходил молча по степи, дышал раздольем, а на глазах слезы….

Мама рассказывала, как однажды папа подошел к своим товарищам-погодкам, которые стояли в стороне отдельной группой. Все старенькие, согбенные такие, с палочками. Спрашивает у одного:

– Гришка, ты ли? Почему с палкой ходишь?

Сам-то он всегда подтянутый, ладный, энергичный, походка уверенная, осанка кавалерийская, любо-дорого посмотреть.

– А ты кто? – спрашивает другого старика. – А, так мы ж с тобой на кожухах с девчатами спали, помнишь?

Тот в ответ:

– Да, Андрей, помню, – а сам по сторонам оглядывается, вдруг жинка услышит.

– Что же вы все согнулись так, что это такое! А ну, бросайте палки да ходите без них. Я тоже раньше сутулился, а при поступлении в академию кто-то обратил на это внимание, сказав: «Какой ты офицер, выправки нет». Так я потом по полчаса стоял, прислонившись к стене головой, плечами и пятками. И смотрите – выровнялся.

Мама впервые увидела Марковку осенью 1960 года. Она немного нервничала, не знала, как ее примут, хотя с некоторыми уже встречалась. Это папин брат Гавриил, сестры Прасковья и Марфа, а также Григорий Еременко (однофамилец) и Федор Коваль, которые во время войны были у папы водителями.

Приезд родителей вызвал жгучий интерес не только у марковчан, но и у жителей соседних сел. Не терпелось посмотреть и на своего легендарного земляка, и на его новую жинку.

Из дневника Еременко

«Народ собрался на базарной площади, соорудили трибуну на грузовой машине, убрали ее коврами. Встретили нас, как полагается – с хлебом-солью и рушником. Поднося хлеб-соль, старый партизан сказал:

– Дорогой Андрей Иванович, все население района очень радо Вашему приезду и встречает Вас как самого дорогого гостя. Все в нашем районе и в области гордятся Вами, прошу принять хлеб-соль.

Мы обнялись, поцеловались и с ним, и с женщиной, которая поднесла рушник.

Поднялись на трибуну, шквал аплодисментов, крики “Ура!” Я волновался, не мог говорить. Когда буря эмоций улеглась, я всех поприветствовал:

– Здравствуйте, дорогие земляки, здравствуй, Марковка, моя дорогая родина!

Опять овации, крики “Ура!”, “Слава нашему земляку!”

Марковчане встречают хлебом-солью Андрея Ивановича и Нину Ивановну Еременко. Марковка. 1962 г.

После этих приветствий и треволнений я выступил с речью, которая была выслушана с большим вниманием и часто сопровождалась бурной овацией.

Я говорил о Марковском районе, международном и внутреннем положении нашей страны, коротко охарактеризовал нашу Советскую Армию, ее высокую боеспособность и хорошее вооружение. Коротко рассказал землякам о своей деятельности за время службы в армии.

Заканчивая выступление, я призвал своих земляков к напряженному труду, к поднятию производительности труда и в полеводстве, и в животноводстве.

Затем я ответил на самые разные вопросы: как было дело под Сталинградом; есть ли у нас атомные бомбы и как их много; когда пройдет вблизи Марковки железная дорога и т. д. и т. п.

Я коротко сказал, что под Сталинградом произошла битва, невиданная в истории войн, битва, которая длилась более шести месяцев, где мы разбили фашистов и более 300 тысяч человек захватили только пленными во главе с командующим фельдмаршалом Паулюсом.

По поводу атомной бомбы сказал, что она у нас есть, причем в таком количестве, что хватит на всех врагов, чтобы разбить их при попытке пойти на нас войной.

Насчет железной дороги ответил, что вопрос в Москве поднят, что министр путей сообщения товарищ Бещев обещал рассмотреть его.

Когда вопросы и ответы были исчерпаны, секретарь райкома собирался объявить встречу закрытой, но тут одна пожилая женщина спросила на украинском языке:

– Андрий, ты скажи як ты поризав кожухи дивчатам?

Взрыв хохота.

– Такой грех был, я неправильно тогда поступил.

– Правильно, правильно поступил, пускай слушают старших! – донеслось из толпы.

– Придется заплатить за порезанную шубу, – сказал я с улыбкой.

Голос с места:

– Та що вы кажете, Андрий Иванович, бог с вами, я даже радо, що кожух поризав мини маршал.

(Марковка, по примеру соседних казачьих станиц, была поделена на “сотни” – кварталы, где собиралась молодежь отдохнуть после полевых работ, похороводиться. Отец в 17 лет стал вожаком 5-й сотни.)

Взрыв хохота.

На такой веселой ноте закончилось собрание, и мы с Ниной Ивановной пошли обедать. Сквозь толпу окруживших нас людей с трудом добрались до дома, который специально выстроили для нас. Признаться, я не ожидал такого подарка.

Теплый прием со стороны земляков произвел на Нину Ивановну потрясающее впечатление: в какой-то момент она даже прослезилась от радости. Понравилась ей Марковка и в особенности люди, которые с такой теплотой и заботой отнеслись к ней, что даже трудно выразить словами.

Весь следующий день я посвятил встрече с партизанами, начал принимать их с утра, причем каждого отдельно, а потом поговорили все вместе. Вспоминали свое боевое прошлое, обсуждали бытовые нужды. Характерно, что все партизаны получают пенсию, правда, небольшую, но никто не жалуется. Все просто – золотой народ у нас.

Под вечер к удовольствию партизан в их честь был организован торжественный обед, я поднимал за каждого бокал и говорил тосты.

Встает старый партизан Василий Корсун и обращается ко мне со словами:

– Товарищ Маршал Советского Союза и командир Марковского партизанского отряда, прошу разрешения передать вам, Андрей Иванович, в присутствии партизан только один из многих услышанных мной разговоров о вас.

– Если хороший разговор, говори, если плохой – тоже говори, – шутливо отозвался я.

В дни моей юности Корсун был самым бедным человеком в Марковке. Кроме полуземлянки и гармошки у него ничего не было. Это был “душа человек”, хорошо играл на своей двухрядке, именно в ней было его богатство. В ту пору был он роста среднего, рыжеват, всегда подтянут, опрятно одет, выбрит. Нрав веселый, человек приятный, рассказчик хороший. Сколько же у него было в запасе разных историй, забавных случаев, анекдотов, рассказов! Вот и теперь он не мог удержаться, чтобы не блеснуть своими способностями.

– Так вот, – начал Корсун, – когда нам точно стало известно, что Вы, Андрей Иванович, прибудете в Марковку, в народе пошли разговоры. Народ ожидал вашего приезда. Я был свидетелем и участником одного такого разговора между двумя бойкими женщинами. Вы все, здесь сидящие, знаете их, и я не буду называть их имена, а то еще “бубну” дадут мне.

Все засмеялись.

– Скажу только, что это Н. и М. Вы знаете их, Андрей Иванович. Вот их разговор:

Н., обращаясь к М.: – Ты слыхала, что к нам в Марковку едет Андрей Иванович?

М.: – Слыхала, слыхала, разговоры уже давно идут об этом.

Н.: – А какой он сейчас, хотя бы одним глазком взглянуть, постарел или нет? Говорят, что он сейчас маршал, что ему подчиняются все солдаты, а живет он в Москве.

М.: – Этого я не знаю. Мой муж говорил мне, что Андрей Иванович под Сталинградом разбил немцев. Это я слышала и от других.

Н.: – Смотри, каким он стал умным и большим человеком – немцев разбил! Вот голова! А какой он был красивый и храбрый, когда мы с ним гуляли в молодости… А как за ним девушки “убивались” и бегали…