Хозяйка дома на Совином холме

ГЛАВА 4. Прочь, бродяжка!

Утром все ночные страхи показались мне несущественными, а движение кольца на двери и звяканье будто просто примерещились.

Лампа почти погасла к утру. Я решила, что она на солнечных батареях. Пришлось некоторое время помучиться, чтобы открыть ставни. Я и так, и этак дергала их, но они никак не поддавались, пока случайно не толкнула ладонью в центр ставен. Что-то скрипнуло, и они начали автоматически складываться.

Меня ослепило ярким солнцем. Оно поднялось уже довольно высоко и теперь радостно заглядывало в окно. На поверхности озера, слегка тронутого ветром, сияли яркие блики.

Я подвинула лампу ближе к окну, чтобы получше зарядилась на солнышке, зашла в маленький санузел, сделала утренние делишки, вымыла руки, умылась и напилась местной волшебно-вкусной воды. Есть по-прежнему не хотелось, прямо чудо какое-то, или это у меня от стресса?

К двери я все же подходила с некоторым трепетом, вдруг за ней все же кто-то поджидает. Но на лестнице никого не было, как и во всем пронизанном солнцем доме. Я спустилась вниз, еще раз обошла все, прощаясь, потом обулась и вышла на улицу. Надо искать выход отсюда, не могу же я вечно жить в пустом доме без еды.

В этот раз решила пойти искать деревню, а уже от нее по шоссе выйти к машине. Хотя, конечно, глупо надеяться найти машину на месте. Самым лучшим будет, если кто-то сердобольный найдет на дороге открытую машину с ключом в замке зажигания и вызовет полицию, чтобы ее убрать и освободить дорогу. Интересно, куда мне придется ехать, чтобы ее забрать в таком случае? И как я туда доберусь? Все мои документы, деньги, телефон остались в машине. Если это будет вариант с полицией, то первым делом они должны связаться с родственниками. Я тяжело вздохнула, представив, что про меня полицейским наговорит тетка.

Не пошла по той тропинке, по которой пришла сюда, а направилась в противоположную сторону. Спустилась с холма, полюбовалась озером. Оно все так же светилось в лучах солнца, слепя глаза. Так пригрело, что мне пришлось снять куртку. Как же хорошо! И не скажешь, что уже конец сентября.

Тропинка ровно стелилась под ноги, кусты и деревья радовали буквально летней зеленью. Но чем дальше я уходила от дома, тем грустнее начинал выглядеть лес, да еще и облака как-то сгустились, спрятав солнце. Сразу стало холодно и промозгло, я натянула куртку обратно, даже зябко запахнулась в нее посильнее. Лес тут тоже выглядел нездорово: лишайники и черная и зеленая слизь на стволах, листья, покрытые плесенью и разными видами болячек. И воняло гадостно. Мне стало и страшно, и противно одновременно. Что это за место такое странное? Такая красота там, на холме, и такой ужас здесь. Тут выбросы что ли какие-то ядовитые, а до холма они не долетают? Или наоборот там, возле холма, лес обрабатывают какими-то препаратами, а здесь уже не частная территория, и растения выживают, как могут?

Когда я выбралась с тропинки на дорогу, то облегченно выдохнула. Наконец-то! Только дорога была какая-то не та. До деревни, хоть и с продавленными колеями, но была асфальтированная дорога, а на той, на которой я стояла, максимум горсть щебня уронили. Я не могла сориентироваться и понять, в какую сторону мне идти. Решила, что пойду направо. Наше дело правое! В конце концов, дойду до деревни, уговорю кого-нибудь подвезти меня до места нахождения машины. А если ее не окажется там, то пойду домой. Запасные ключи спрятаны под оторванной дощечкой в туалете. Так даже лучше, у меня и крупы там запасены и картошка в подполе, хоть наемся, и даже немного мелочи в ящике буфета лежит. По идее я дорогу не пересекала, так что направо должно быть к деревне. Но если я как-то умудрилась миновать деревню? Тогда незнакомый вид дороги был бы понятен, дальше-то я никогда не ездила. Но уж разворачиваться не буду.

Местами дорогу полностью занимали грязевые лужи. Было ощущение, что они никогда не просыхают — в них явно кто-то плескался, вились нити водорослей. И все тот же запах гнили. Как тут местные проезжают вообще?! Я обходила лужи по лесу, с отвращением чувствуя, как по коже елозят склизкие листья. Потом и дождик начал моросить. Мелкий, но очень неприятный, холодный. Будто мелкие капли подвесили в воздухе. Дышать стало тяжело.

Я уже подумывала развернуться и пойти в другую сторону, да еще и оступилась и все-таки упала в одну из луж, но тут впереди в лесу появился просвет. Дорога явно выходила на какое-то открытое место. Обрадовавшись, я ускорила шаг.

Прямо за лесом начинались поля, за ними огороды, сады и дома. Неужели я нашла людей!

Идти было совсем недалеко, но здесь проезжая часть стала совсем болотом, приходилось заходить на поле. Оно было не убрано, да и колосья еще не набрали размер, как мне показалось, зато некоторые из них покрывала пышная черная плесень.

Я, шастая по полю, промокла почти до промежности, еще и несколько раз неудачно оступилась на рядках, лодыжка неприятно заныла.

Но дома были уже совсем близко. И это была не моя деревня. Видимо, все же я вышла ниже по дороге. Сюда я никогда не доезжала. Ну ничего, надеюсь, найдется какой-нибудь добрый человек. А если нет, то здесь ходит автобус, я знаю. Можно попробовать уговорить водителя подвезти меня без денег.

Место было странным. Во-первых, ни одного забора из популярнейшего профлиста, только штакетник, а у домов попроще и вовсе горбыль или плетенка из ивовых ветвей.

В гнилых лужах на дороге плескались грязные гуси и свиньи, как люди их так спокойно выпускают? И не боятся ведь, что машина задавит. На вид животные были тощие и какие-то замученные.

Я шла по деревне, рассматривая дома. Они тоже казались мне странными. Обычно-то что, в деревнях строится кто из чего может. А тут конструкции примерно одинаковые — каменное основание, а на него уложены бревна. Крыши крыты не железом или шифером, а чаще экзотической черепицей.

Стены домов потемнели от сырости, деревья в садах выглядели такими же больными, как в лесу. На яблоне у одного из заборов висели только гнилые яблоки.

Это жутковатое место не было безлюдным. Во дворах кое-где возились люди. Такие же серые и будто покрытые плесенью, как все здесь. Я попыталась с кем-нибудь заговорить, но меня игнорировали, бросали короткие злые взгляды, так что желание общаться пропадало, и продолжали заниматься своими делами. То один, то другой человек начинали кашлять.

Я ускорила шаг, чтобы найти хоть кого-то подружелюбнее. Тут впереди замаячило что-то более яркое, чем местные посеревшие дома. Этот был побелен и казался островком яркости в сером мире. На фронтальной части козырька, защищавшего крыльцо, красовалась вывеска «Лавка». С одной стороны к ней был подвешен выпиленный из фанеры и раскрашенный окорок, с другой — такой же раскрытый мешок с зерном. Впрочем, краска давно выцвела и потрескалась.

Кое-как сбив грязь с кроссовок и стряхнув ее шлепки с джинсов, я вошла в лавку. Внутри лавка оказалась обычным сельским магазинчиком. За прилавком скучала упитанная продавщица в белом фартуке, украшенном рюшами, и кружевном чепчике.

— Здравствуйте.

Женщина подняла на меня взгляд и поджала губы. На вид ей было лет пятьдесят-пятьдесят пять, но она была еще довольно симпатичная, если бы не брезгливое выражение на лице.

— Чего тебе?

— Скажите, как называется эта деревня?

— Прихолмье, — она нахмурилась.

— А Яновка далеко? Я ее случайно пропустила.

— Не знаю такую? Что это? Деревня? Хутор?

— Деревня. Большая, — зачем-то уточнила я. — Там и почта есть, и пункт выдачи Озон.

— Не знаю я никакую Яновку. И не слышала никогда.

Куда же я забрела?! Я начала нервничать, а женщина сердиться.

— Брать чего будешь?

— Понимаете, у меня сложилась такая ситуация...

— Понятно. Денег нет.

— Мне хотя бы позвонить! Или если кто-то мог бы меня подвезти до Яновки... — я сбилась, глядя на продавщицу, которая наливалась краской, как помидор на солнце. — Войдите в мое положение.

— Пппошла отсюда! Бродяжка!

— Постойте. Я не бродяжка!

— Вооон! Прочь отсюда! — она визжала, топала ногами. — Собаками затравлю!

Меня отшатнуло к двери.

— Не надо орать. Я уже ухожу.

— Сейчас урядника кликну! Поди украла уже что-нибудь! Вывертай карманы!

Меня вынесло на улицу. Ненормальная какая-то! Ускоряя шаг, я пошла обратно. Сама как-нибудь до Яновки дойду. И все здесь чудные!

Вроде вышла рано утром, шла по дороге до самых сумерек, но к Яновке так и не вышла, даже до асфальтированной дороги не дошла. Стремительно темнело. Меня охватило отчаяние. И тут слева мелькнула тропинка. Я ее сразу узнала, это по ней я пришла от дома на холме. Я так долго шла, а прошла всего ничего! Вроде и хотела идти дальше, но ноги сами свернули на тропинку.

***

Мира все никак не могла успокоиться и отдышаться. В горле даже начало саднить от крика. Сколько раз она просила Крина нанять крепкого парня, чтобы дежурил во время торговли. А то и товар кое-кто без денег норовит забрать, и в долг все время просят, смотрят жалостливо, а тут бродяжку занесло. Мира выбралась из-за прилавка, разглядывая расставленные у входа открытые мешки с зерном. Поди, несколько горстей прихватила. Воровка! Потому и карманы выворачивать не захотела.

А грязная какая была, да и оделась по-мужски. Вот стыдоба!

Вечером Мира заперла лавку и ушла домой, а утром, придя на работу, отперла заднюю дверь и нырнула внутрь. У порога уже толпились те, кто хотел с утра что-нибудь купить. Деревня нищала, денег у людей становилось все меньше, а с чего им взяться, если урожай пропадает. Только, считай, у них и можно хорошей еды раздобыть. И то только потому, что Крин ее из других краев привозит, собой рискует.

Мира вышла в зал, чтобы отпереть переднюю дверь и закричала от ужаса — золотистое, крупное, хорошее зерно за ночь сгнило и покрылось плесенью, скверна покрывала и пол у входа, и дверь. Там где стояла вчерашняя побродяжка.

Хозяин магазина и урядник долго рассматривали зерно, загаженные пол и дверь, не обращая внимания, на плачущую Миру. Та оттаскивала другие товары и хваталась за голову: скверна продолжала захватывать еду.

— Ведьма проклятущая! Это она все!

Она уже все рассказала про вчерашнюю бродяжку. Крин тогда прищурился, будто подозревал, что это она, Мира, поменяла хорошее зерно на оскверненное.

— Откуда здесь бродяжка? — спросил урядник. — Чужие уже больше года в наши земли не заходят. Тем более нищие. Скверны боятся.

— Я почем знаю! — Мира подхватила ящик, в котором лежали кульки с пшеном и потащила к черному ходу.

— А говорила она что?

— Деревню какую-то искала. Ясновку, кажись. Говорила, что попала в положение. Раздвигают ноги перед всеми подряд, а потом у них положение, — бурчала Мира.

Крин и урядник опять переглянулись.

— Я не знаю деревни Ясновка в округе, — подумав, сказал урядник.

— Да и я про такую не слышал. А еще что?

— Одета не по нашему. Как мальчишка. И кто ей позволил так одеться?! Как раньше камнями не забили?! Чтобы баба как мужик одевалась!

Урядник тяжело вздохнул. Это был грузный, но довольно расторопный мужчина лет сорока. Служить в деревню он попал после того, как получил ранение.

— Странно это. Необычная беременная женщина ищет какую-то неизвестную деревню. Надо сообщить господину.

Крин согласно закивал, а Мира опять раскудахталась, что ведьму надо срочно искать, ловить, пока она совсем им житье не отравила. На нее снова не обратили внимания. Владелец магазина достал из кармана крошечный флакончик благодати. Стоил такой немалых денег, но иначе можно вовсе без магазина остаться. Итак убыток большой случился.

Крин подошел к границе, где заканчивалась скверна, и перевернул флакончик. Капля благодати, засияв как солнце, которого в Прихолмье не видели уже давно, упала вниз, растеклась вспышкой света, уничтожая всю скверну. Магазин снова был чист.

Крин и урядник вышли на крыльцо. Трава перед крыльцом больше не выглядела больной, напротив, сочно и ярко зеленела. Сюда тоже достала благодать.

— Будешь искать ведьму?

— Ты же знаешь, что скверна у нас не из-за ведьмы появилась. Сообщу господину. Пусть он решает, кого искать, а кого не искать.

ГЛАВА 5. Третья ночевка

Стоило только ступить на тропинку, как сразу как-то полегчало, усталость отступила, зато настигли терзания душевные. Что я этой тетке сделала? Ведь только зашла. Конечно, я испачкалась, грязная, как поросенок, но вот так с ходу обвинять в воровстве. Напомнила мою тетку. Сейчас я уже придумала миллион слов, чтобы осадить эту хабалку, а тогда испугалась и растерялась.

Чем ближе подходила к холму, на котором стоял дом, и озеру, тем теплее становилось. Какой тут интересный микроклимат. Солнце красиво садилось, окрашивая гряду туч в малиново-бордовые оттенки.

Я шла к чужому дому, одновременно радуясь, что сейчас смогу отдохнуть, и отчаиваясь, что так и не смогла выбраться отсюда. И есть так хочется! Дура, ты, Зойка, и трусиха. Нет, чтобы подойти к кому-нибудь и попросить позвонить, нет побоялась хмурого вида, а после скандала в магазине и вовсе сбежала. Но мне проще было прошагать с десяток километров, чем общаться с недружелюбными людьми и добиваться чего-то. Еще я очень переживала, что появятся хозяева дома, ставшего моим прибежищем. А если они такие же злющие, как продавщица?! Выкинут меня на улицу и даже слушать не станут.

От отчаяния я начала всхлипывать, а, подходя к дому, уже рыдала. Опасаясь, что в доме могут оказаться хозяева, не стала входить, а плюхнулась на крыльцо. Ступенька так нагрелась на солнце, что на ней было хорошо сидеть. Я неожиданно даже полностью согрелась. Не знаю, сколько времени я так проплакала, но солнце почти скрылось в тучах, однако холоднее не становилось, да и ступени оставались все такими же теплыми. Я опустила руку на ступеньку и наткнулась пальцами на что-то круглое. Посмотрела, а это орех. Не продолговатый мелкий с лещины, а крупный такой, явно сортовой фундук. Откуда он тут? Снова мелькнула мысль о вернувшихся хозяевах. Они и уронили орех.

Но тут мне прилетело по макушке. Охнув, потерла голову, а на ступени с моей одежды скатился еще один орех. Я посмотрела вверх. На козырьке крыльца сидела крупная розово-серая птица с голубым хохолком. Увидев, что я на нее смотрю, она подняла хохолок, проорала что-то мерзким голосом и улетела. Это что было? Она тут их прячет, что ли?

На травке рядом со ступенями нашлись еще орехи, некоторые были еще в плюске. Всего набралось чуть больше горсти. Я обшарила всю траву самым тщательным образом. Прости, птичка, я не знаю, где найти, поэтому заберу эти, а ты знаешь, где найти, соберешь себе еще.

Уже совсем успокоившись, я поспешила на кухню. Я помню, там в ящике стола лежали какие-то инструменты. Нашелся и орехокол.

Ядрышки фундука были такими крупными, сладкими, вкусными. С трудом удалось оставить на завтра, а не съесть все сразу. Оставив целые орехи на столе, я сгребла в гость скорлупу и решила выкинуть на улицу. А потом мне в голову пришла дельная мысль. Фундук культурный. А если он растет рядом с домом?! Я тогда смогу себе набрать не горстку, а много! Да и вдруг там еще что-то растет. Надо посмотреть, пока совсем не стемнело.

Я вышла на улицу, ссыпала под кустик скорлупки, полюбовалась еще раз на озеро. Дом оказался неожиданно большим, я прошла мимо окон гостиной, подняла голову, чтобы посмотреть на окно второго этажа. Даже снаружи оно смотрелось очень симпатично, сразу на душе потеплело, стало хорошо, вспомнилась маленькая уютная комнатка с совами на ставнях, захотелось скорее отправиться туда, устроиться на подоконнике и любоваться на закат. Я не смогла держать улыбку. Ладно, успею еще. Сейчас надо поискать еду. С едой-то еще уютнее станет.

На углу рос какой-то небольшой куст с гроздями красных ягод. Знакомые какие-то. Название я не вспомнила, но точно съедобные. Попробовала одну ягодку — горечь страшная! Но ароматные. Если сахару добавить и заварить кипятком, отличный отвар получится. Я сглотнула слюнки. Кипятка, правда, взять негде и сахара нет. Но я все равно сорвала пару гроздей. Не поем, так хоть понюхаю, отнесу наверх и положу на столик, пусть пахнут, и красиво будет. Или разомну как-нибудь и водой разведу.

За углом нашелся небольшой сад. Хотя настоящие размеры не позволяли оценить наступающие сумерки. Рядом с домом было пустое пространство, потом стояли несколько молодых деревьев, а дальше темнела стена каких-то кустов и взрослых деревьев. Вот там было уже совсем темно. Мне стало не по себе. Взгляд так и приковала к себе эта темнота. Я даже чуть не упустила то, что одно из молодых деревьев увешано крупными, белеющими в сумерках плодами.

Я судорожно рванулась к этому деревцу, сорвала несколько плодов и бегом кинулась в дом. Чуть отдышалась только когда дверь за спиной захлопнулась, а засов зашел в пазы.

В доме уже горел свет.

Я отнесла добычу на кухню. Это оказались яблоки. Огромные, почти с два кулака. Белые с размытыми красными полосками. А ягод уцелела только одна кисточка, вторую я потеряла, когда удирала в панике из сада. На улице казалось, что еще довольно светло, а в доме — что за окном уже ночь.

Стараясь не смотреть в темные окна (страх все еще не отпустил), я вымыла яблоки и села за стол. Плоды казались спелыми и одуряюще пахли. Какие же они были сочные, сладкие и ароматные! Я таких вкусных еще никогда не ела. Интересно, что за сорт? Наверное, новый какой-то.

Я осилила только два из трех и впервые за несколько дней почувствовала себя сытой. Не представляла, что можно наесться яблоками. Обычно они у меня наоборот вызывали чувство голода.

От этой сытости начало клонить в сон, но спать пока рано. Запив фрукты водой из-под крана, хотя очень хотелось горяченького, даже просто хотя бы горячей воды без заварки, я отправилась отмываться и отстирывать одежду.

За эти несколько дней блужданий по лесу я сильно поизносилась. Джинсы были разодраны на коленях, на внутренней стороне бедра разошлись швы и с одной, и с другой стороны. Курточку тоже порвала, наверное, острыми ветками. На одном из кроссовок начала отходить подошва. Все-таки у меня была самая обычная, не походная одежда. Будет ли совсем уж наглостью обшарить шкафы в гостиной в поисках иголок и ниток, и есть ли они тут?

В этот раз я решила использовать не только мыло для мытья, но взять немного жидкости из одного из бутыльков. Все оказались неожиданно тяжелыми. Еще бы, они были стеклянными, а не пластиковыми. Вместо винтовых крышек — плотно притертые стеклянные, как на графинах. А если в них вообще не моющие средства, а какой-нибудь коньяк?

Я открыла один со светло-зеленым содержимым и понюхала. Остро и свежо пахло мятой. Казалось, у меня нос изнутри замерз от этого запаха. Мяту я не очень любила, поэтому отставила его в сторону и взяла другой, с янтарной жидкостью. Здесь запах оказался хвойным. Мне понравился. Я вылила немного жидкости на ладонь, она была густой и вязкой. Стоило добавить немного и перемешать пальцами, как взбилась густая пена, запах стал нежнее, к нему добавился будто бы легкий цветочный аромат. Неизвестно, что это, гель для душа, шампунь или просто жидкое мыло, я решила рискнуть и вымыть этим ароматным средством волосы. От мыла с ними ничего не случилось, а уж от этого точно не должно.

Высохнув, волосы стали настолько шелковыми и блестящими, что я долго не могла отойти от зеркала, любовалась. Еще и на кожу лица обратила внимание. Она у меня не очень хорошая, могут и прыщики появиться и возле носа то сально, то шелушится, а тут вдруг просто бархатная стала. И на руках тоже! Я сегодня падала, хваталась за ветки и траву, помню, что порезалась и свезла ладонь, но на коже не было ни следа, мягкая и гладкая, как после дорогого крема.

— Чудеса!

Одежда сохла, а я, наглядевшись в зеркало, в одном полотенце принялась шарить по шкафам. Впрочем, долго шарить не пришлось, стоило выдвинуть первый попавшийся ящик, как от передней стенки к задней покатились катушки ниток. Синий, голубой, белый и черный. Как будто под цвета моей одежды подбирали. Нашлась и белая подушечка с иглами. Была здесь даже изогнутая игла для починки ботинок, а в углу лежал небольшой клубок навощенных ниток. Такими бабушка мне в детстве латала сандалии и босоножки.

Пока я возилась, время уже приблизилось к полуночи. Скоро погаснет свет. От этой мысли стало не по себе, тени во всех углах стали будто гуще. Я взяла в ванной уже высохшую одежду, кроссовки, прихватила иголки с нитками и отправилась наверх. Вошла в маленькую комнатку, задвинула засов, накинула крючок и только после этого почувствовала себя в безопасности.

Луна снова смотрела в открытое окно, сегодня она была уже не такая полная, похудела с одного бока. На небе ни облачка. На озере играла лунная дорожка. Я присела на подоконник. Тут было очень удобно. Я разложила катушки, подушечку с иголками и стала латать дыры, пока не погас свет. Для удобства еще и лампу зажгла. Она, видимо, хорошо зарядилась днем, потому что светила гораздо ярче, чем вчера. Шить было комфортно.

Временами я поглядывала в окно, любуясь пейзажем. Лунный свет красиво озарял листву, открытые места, будто на улице горел огромный фонарь. Только тени от всех предметов были угольно-черными. И мне показалось, что в одной из таких теней что-то движется. Я пристально всмотрелась, но больше движения не было. Убедив себя, что показалось, хотя по спине полз холодок страха, я вернулась к шитью. Но стоило отвернуться, как боковым зрением я снова заметила в тени движение. Не знаю почему, но все внутри будто смерзлось в ледяной ком от страха. Я быстро переложила все вещи на столик с подоконника, а окно закрыла ставнями. Сразу стало легче. И чего я вообще так перепугалась?! Это может быть какая-нибудь лисица или собака. Если там вообще кто-то был.

Смешные совята кувыркались на ставнях, добродушная мать-сова ласково смотрела на меня, успокаивая янтарным взглядом. Я села на стул и быстренько закончила работу. Общий свет давно потух, но мне хватило света лампы.

Руки работали, а голова думала мысли. Как мне выбраться отсюда? Почему те люди в деревне были такими неприветливыми? Когда появятся хозяева дома? Он отапливается, в нем автоматически включается свет, есть вода. Не должны это все оставить надолго. С другой стороны — нет никаких продуктов, холодильника и плиты для готовки. Хотя хозяева могут привозить все готовое с собой. Наверное, в выходной день приедут. А это буквально на днях. У меня появилась идея — дождаться их и попросить помощи, попросить отвезти меня в город. Не могут же они быть такими же злобными, как жители деревни. Или могут? И вместо помощи меня отправят в полицию.

Я тяжело вздохнула, откусила нитку. Вот и все готово. Даже у кроссовка подошву подшила как смогла. Натянув белье и футболку, остальное повесила на спинку стула и нырнула под одеяло. Стоило лечь в кровать, как лампа постепенно начала меркнуть, пока не остался крошечный огонек. Вовремя же я успела дошить, как раз заряда хватило. Какая все-таки удобная кровать. Закуталась в толстое теплое одеяло и обняла подушку-батончик. Стало так хорошо и уютно, даже пальчики на ногах быстро согрелись. Постельное белье приятно ласкало кожу. От тепла меня совсем разнежило, и я быстро уснула.

Ночью снова проснулась от страха. Кольцо на двери больше не звякало и не шевелилось, но от двери веяло почти осязаемым ужасом, я чувствовала, что у меня шевелятся волосы на голове. Совершенно по-детски я нырнула под одеяло с головой и долго лежала так, потея и трясясь от страха, пока меня снова не сморил сон.

ГЛАВА 6. Новые находки

Открывшиеся ставни впустили в комнату ослепительные солнечные лучи. Озеро за окном казалось одним большим сверкающим зеркалом. Оно даже солнечных зайчиков пускало.

Я сладко потянулась, стоя перед окном, потом оделась и пошла вниз. Умылась и кое-как почистила зубы пальцем, щетки-то не было. О! У меня же со вчерашнего дня еда осталась! Я с удовольствием куснула сочнейшее сладкое яблоко. Так, куда я вчера убрала орехокол? Я не знаю, что я сделала, то ли нажала какую-то скрытую кнопку, или просто оперлась на столешницу, но внезапно она начала плавно подниматься, как крышка.

— Это что еще за чудеса?!