Хозяйка дома на Совином холме
- -
- 100%
- +
Под крышкой оказались конфорки! Скорее всего не газовые, а электрические. Всего их было четыре. Возле края находились четыре тумблера, я на пробу повернула один из них. Тут же одна из конфорок, начала медленно краснеть. Я сняла с полки самую маленькую кастрюльку, сполоснула ее в раковине, набрала воды и поставила греться. Ура! У меня будет горячий напиток! Оборвав с веточек ягоды, их я все же опознала, это была калина, бросила в закипевшую воду. Жаль, что сахара нет. Подумав, кинула в кастрюльку и огрызок от яблока, что зря добру пропадать, все какой-то навар будет.
В одном из шкафов нашлась целая коллекция чашек разного размера. И все тонкостенные, фарфоровые. Выбрав ту, что побольше, почти пол-литровую, я ее помыла, а потом налила свой своеобразный напиток. Пах он, кстати, сногсшибательно, будто я не полгорсти калины и огрызок сварила, а минимум килограмм яблок туда положила. А на вкус оказалось и вовсе изумительно. То ли от кипячения калины горечь из нее ушла, то ли от одинокого огрызка, но напиток получился кисло-сладкий и очень насыщенный.
Я дочистила остатки орехов и съела их, запивая горячим. Как мне стало хорошо! Сначала появилась легкая расслабленность, сменившаяся бодростью и жаждой деятельности.
Первым делом я все тщательно прибрала за собой, вымыла кастрюльку и чашку, вытерла от скорлупок столешницу, а сами скорлупки положила в карман, выкину где-нибудь на улице. Потом решила еще раз осмотреть сад. Если не смогу выбраться, то будет что поесть. И с собой в дорогу нужно что-нибудь взять, а то вчера бродила весь день голодная.
Я вышла на крыльцо, закрыла дверь, поставила ногу на первую ступеньку, и тут же чуть не грохнулась, еле удержалась, ухватившись за перила. Дурная птица с худым клювом засыпала все орехами. Я села на ступени и все тщательно собрала, потом отнесла на кухню. В шкафу нашла небольшую глубокую миску и ссыпала добычу туда. Орехов получилось примерно с литр. Вот спасибо, птичка! Если б я еще об них чуть не убилась. Но снова выйдя на крыльцо, я вслух поблагодарила птицу, вдруг она меня услышит.
— Спасибо, птичка! Твои орешки мне очень пригодятся! Жаль тебя объедать, но мне больше нечего есть.
Словно в ответ, откуда-то со стороны сада раздался пронзительный крик.
Первое, что я заметила, даже не дойдя до сада, веточки болотной мяты возле фундамента. Злостный сорняк, но я ее просто обожала, она мне нравилась куда больше любой культурной. Подумав, сорвала несколько веточек и пихнула в карман, калины нарву на обратном пути. В саду, помимо маленькой яблоньки, на которой осталось всего шесть яблок, нашлись еще две старые. Одна какая-то поздняя, яблоки на ней были белые, средние по размеру, и ужасно жесткие. Вторая была чем-то вроде яблони ягодной, ее всю усыпали крошечные плодики на тонкой длинной ножке. Ароматные, но горькие ужасно. Ладно, в отвар с калиной и мятой пойдут.
В траве нашлись щавель, лук-батун и кучки чеснока. Все или дикое, или просто одичавшее. Я пощипала листочки щавеля и съела прямо немытыми. К этому бы набору картошечки и банку тушенки. Но о таком оставалось только мечтать.
Сад плавно переходил в лес. Нашлись еще несколько кустов смородины, черной и золотистой, но ягоды на них давно мумифицировались. Орешник я так и не нашла. Значит, птица приносит их откуда-то из леса или вовсе из деревни, чтобы разронять у меня на крыльце.
Подумав, что все равно откуда начинать искать путь, я смело устремилась в лес, на дорожку сорвала пару яблок.
Я вроде все время придерживалась одного направления, никуда не заворачивала, но через пару часов вышла к озеру. Я постояла, тупо попялилась на воду. Интересно, здесь рыба водится? На другом берегу на холме возвышался дом. Это уже попахивало чем-то потусторонним. Ну или топографическим кретинизмом. Развернувшись, я отправилась в другую сторону. Мне повезло выйти на какую-то тропинку, судя по попадавшимся человеческим следам, протоптали ее не звери. Я решила идти направо, мне казалось, что дорога к Яновке в той стороне.
Шла долго, вышла к той дороге, которая вела к неизвестной деревне. В этот раз повернула налево. Я точно дойду до Яновки! Даже если придется заночевать в лесу! А к этому все располагало. Небо отчего-то здесь так и было затянуто тучами, это возле озера всегда солнечно. Наверное, поэтому и лес там не больной.
Сумерки становились все гуще, пока не сгустилась совершенно непроглядная темнота. Я остановилась. Куда идти? Как? Шагу не видно куда ступить. Почти на ощупь я с дороги сошла на обочину, наткнулась на поваленное деревце и села на него. Оно было покрыто какой-то противной слизью, но лучше так, чем на холодной земле. Все, буду сидеть и ждать рассвета. А потом пойду дальше.
У меня было с собой два яблока. Одно я съела еще в пути, а второе достала из кармана сейчас.
Сразу, отгоняя запах плесени и гнили, вокруг разлился чудесный аромат. Яблоко словно чуть светилось в темноте, да и вообще, я будто бы стала лучше видеть. По крайней мере, могла различить стволы деревьев неподалеку.
Яблоко было таким же сказочно вкусным, как и его предшественники. Сладкий сок растекался по языку, хрустела нежная колкая мякоть. Я даже огрызка не оставила, только косточки собрала в горсть. Показалось кощунством их съесть. Нащупав почву под ногами, я вырыла пальцами небольшую ямку в рыхлой земле и сложила их туда, засыпала.
Подкрепившись, я почувствовала себя гораздо лучше. Интересно, сколько я вообще продержусь на подножном корме? Надеюсь, завтра мне все же удастся выйти к Яновке.
Я думала о всяком, а потом вдруг поняла, что не слышу никаких звуков, кроме собственного дыхания да шороха одежды, когда шевелилась. Вообще, я сейчас подумала, что не слышала и раньше в лесу криков птиц и животных, только шелест листьев. Вот возле озера, там было все. И птичьи трели, и жужжание насекомых. Так странно все это.
Стоило задуматься об этом, как сердце ледяной лапкой тронул страх. Причем мне казалось, что он надвигается откуда-то извне, с той стороны, куда я шла искать Яновку.
Я буквально кожей чувствовала, что надвигается что-то ужасное. Сердце заколотилось как сумасшедшее, волосы на голове зашевелились. Такой же страх я начинала испытывать в доме, когда после полуночи гас свет. И сейчас, наверное, полночь уже миновала.
Спокойно, Зоя. Сиди. Ну что ужасного может быть в лесу? Ну не монстры же какие-нибудь?!
Ноги распрямились сами собой, поднимая меня с бревна. Я часто-часто дышала, глядя в непроглядную тьму. Я больше не видела ни стволов деревьев вокруг, ни чего-либо еще. Тьма будто пульсировала там и подбиралась все ближе и ближе.
Нервы не выдержали, я завыла и бросилась прочь. Мысли отключились, осталось только стремление оказаться как можно дальше от этого ужаса.
Не знаю, каким чудом я тогда не врезалась ни во что, не споткнулась о ветки и корни, все препятствия тогда будто расступились, а земля выровнялась.
Я вылетела на открытое пространство и оказалась перед крыльцом дома. Дверь услужливо открылась передо мной. В доме еще горел свет. Не останавливаясь и даже не подумав запереть входную дверь на засов, я вбежала внутрь, поднялась по лестнице, заскочила в комнатку, заперла засов, крючок, только потом обессиленно сползла на пол. Сердце колотилось где-то в горле, ноги ломило, легкие разрывались, пытаясь заглотить побольше воздуха, в боку кололо.
И тут в дверь с той стороны что-то ударилось.
Похрипывая от ужаса (голос я сорвала еще в лесу), я отползла от двери, на четвереньках поднялась по ступеням, сжалась в комок у кровати. Дверь тряслась, будто в нее колотился кто-то огромный. Кольцо, заменяющее ручку, раскачивалось и звякало о дверное полотно.
И тут погас свет.
Дверь больше не тряслась, наступила тишина.
В комнате не было темно, хватало света луны из окна. Окно! Мне почему-то показалось, что оставив попытки пробиться через дверь, нечто попытается ворваться в окно. Я резво, забыв о боли в мышцах, вскочила и стукнула по ставням, принуждая их закрыться. Мне очень хотелось, когда они медленно расправлялись, помочь им, как-то подтянуть, ускорить процесс, но я боялась, что сломаю. Но вот картинка с совятами расправилась, пазы щелкнули, заходя друг в друга, и я почувствовала сильное облегчение. Коснулась лампы на столе, та сразу засветилась. Комната была все такой же уютной и казалась безопасной.
В этот день я в постель не легла, так и просидела всю ночь за столиком. Хорошо зарядившая за день лампа ровно светила всю ночь. Сегодня никто больше к двери снаружи не подходил.
Утром, когда я открыла дверь, на внешней стороне не нашлось ни следов, ни царапин. В доме было тихо, мирно, ничто не напоминало о вчерашнем ужасе. Даже входная дверь оказалась аккуратно прикрыта.
И я сама, и моя одежда были в удручающем состоянии. Кроссовки вряд ли удастся починить, да и джинсы почти в клочья. У куртки оказался оторван один рукав. Я вчера даже не заметила, как его потеряла.
Так что с утра я мылась, стараясь не заснуть в ванне, потом сушилась, пила чай из калины с мятой, ела орехи. Потом пыталась как-то привести высохшую одежду в божеский вид, поняла, что бесполезно. Вот теперь меня точно за бродяжку любой примет. Прямо хоть пытайся что-то соорудить из хозяйских полотенец и диванного покрывала. Впрочем, можно еще постельное белье использовать. Все это было неправильно. Я же не воришка, но что мне делать?!
Придется, наверное, сшить из простыни что-то наподобие простейшей туники. Я направилась к лестнице. Дверь в гостиную была открыта, солнечные лучи проникали в коридор и освещали дверь под лестницей. Я ее раньше не замечала. Наверное потому что под лестницей все время было темно.
Я потянула за ручку и дверь легко открылась. Это оказался встроенный шкаф! Точнее даже гардеробная. Стоило войти, под потолком загорелась лампа.
Чего здесь только не было! И платья, и теплая одежда, и обувь, и белье, и постельные принадлежности, и полотенца. Все было чистым, пахло травами. Только было каким-то несовременным.
Мысленно попросив прощения у хозяев, я взяла себе платье, то, что показалось мне попроще, льняную женскую нижнюю рубашку, трусы, пусть без упаковки, но вроде новые, чулки, пояс к ним, и что-то вроде топа, только из плотной ткани с застежками спереди.
Нашлись для меня и удобные мягкие тапочки, и для выхода на улицу — ботинки из мягкой кожи с высоким голенищем, на шнуровке.
Что удивительно, вся одежда оказалась моего размера. И даже обувь! Тапочки ладно, но ботинки! У меня высокий подъем, но довольно узкая стопа, при этом большой размер. Так что вся обувь или болтается, или не лезет. А тут сели, как родные.
Одевшись, я подошла к зеркалу. Оттуда на меня смотрела какая-то дореволюционная барышня.
ГЛАВА 7. Ни пути, ни дороги
В этот день я решила отдохнуть. От вчерашних приключений еще болели ноги. Сходила в сад, нарвала калины, мяты, нашла еще небольшой кустик шиповника, взяла одно яблоко. С грустью посмотрела на щавель, но его рвать не стала, все равно, так слишком кислый, а сварить не с чем. Пошла обратно нагруженная. В этот раз для сбора «урожая» взяла большую миску.
Шла, перебирала в ней калину, сразу отрывая от веточек. Подняла глаза и обмерла — на крыльце лежала мертвая птица. Не та, которая носила мне орехи, а другая, крупная, какая-то круглая, с мохнатыми лапами. Светлые перышки на ее горле марала алая кровь.
Что это?! Откуда?! Кто это подбросил? Вспомнились фильмы, где мертвых животных подбрасывали, как угрозу. Меня затрясло. Я долго стояла, не зная, что делать. Захотелось уйти. Развернуться и уйти отсюда.
Раздавшийся птичий крик заставил вздрогнуть. На мертвое тело упал крупный орех. Это словно разрушило мое оцепенение. В голове вдруг все как-то перестроилось. Это же не ужас-ужас. Это еда!
Я подняла глаза. Серо-розовая с синим хохолком птица сидела на козырьке и смотрела на меня одним глазом.
— Спасибо! — поблагодарила я. Только сама не поняла за что. За орехи или приведение в чувство.
Подробности того, как я ощипывала несчастную птицу, я опущу. Для работы я переоделась в старую одежду. И правильно сделала. Уделалась перьями и пухом с головы до ног. Птица была только что убитая, еще теплая. Не знаю, какой хищник потерял ее на моем крыльце, но, когда мне удалось избавиться от оперения, я обнаружила на спине у несчастной следы чьих-то когтей, и шея была сломана. Почему-то это вызвало облегчение. Да, несчастный хищник оказался без обеда, но это не чья-то недобрая воля. Наверное, хозяева редко наведываются в дом, вот животные здесь свободно и гуляют. Хищник тащил куда-то добычу, а я его спугнула, и он ее бросил.
Как только перья и пух были все отодраны, дальше пошло легче. Тушки я разделывать умела. Сложила мясо в кастрюльку и поставила варить. Это не бройлер, эту придется поварить подольше. Хотя птица была довольно жирная, со светлым мясом. Когда мясо почти сварилось, тут пригодились и щавель, и зелень дикого лука с чесноком. Я даже нашла в шкафу соль. Сюда бы еще картошечки или крупы какой. Вот тогда супец вышел бы на славу. Впрочем, и так неплохо. И мясо можно съесть, и бульон с травами.
Отложив немного сварившегося мяса, я посыпала его дроблеными ядрами орехов. Каким же изумительно вкусным оно было! Я запивала его пряным, чуть кисленьким от щавеля бульоном.
Еда меня так разморила, что съев последний кусочек и выпив последнюю каплю бульона, я чуть не уснула за столом. Еще и бессонная ночь сказывалась. Пришлось преодолеть себя, подняться, навести порядок и вымыть посуду. Только после этого, проверив, заперта ли входная дверь, я дошла до гостиной, свалилась на диван и буквально выключилась.
Проснулась ближе к закату. Солнце уже зашло куда-то за стену дома, только по гряде облаков и по воде озера блуждали розовые лучи.
Я поужинала остатками супа, нашла себе красивейшую ночную рубашку с нежнейшим кружевом на вороте, рукавах и подоле, помылась в свое удовольствие, перепробовав несколько новых средств. В самом углу нашлись еще два. В одном была белая соль для ванны, пахнущая морем, а в другой — какие-то прозрачные разноцветные шарики с мелкую вишню размером. В воде они начали шипеть, как водяные бомбочки, окрасили воду в какое-то невероятное переплетение разноцветных струй, ванную наполнил очень вкусный фруктово-цветочный аромат. Я побоялась, что кожа или волосы окрасятся, но обошлось, так что вдоволь наигралась с новой забавой.
После полуночи, когда я уже лежала в постели, напарившаяся и сонная, страх так и не пришел. Причем я чувствовала, что он где-то недалеко, но не в доме. И ночью двери в комнатку никто не касался. Я проспала до утра, не просыпаясь.
Утро встретило как всегда солнечными лучами. Ну что, надо придумать, что поесть, мясо-то я вчера все слопала, и идти искать выход.
Умывшись и почистив зубы, в шкафу откуда-то нашлись зубные щетки в бумажных упаковках и коробочка зубного порошка с мятой, я нарядилась в новое платье и вышла на улицу. На крыльцо ступала осторожно, вдруг там еще какой-то сюрприз. И он-таки там оказался. Чуть ближе к перилам лежал крупный картофельный клубень. На нем отпечатались чьи-то внушительные зубы. Собака что ли какая-то принесла. На ступенях было и с пяток орехов.
Да. Картошка есть, теперь мяса нет. Тем не менее, я с благодарностью ее подобрала. Меня тут будто подкармливают, причем разное зверье. Только подумала так, как тут же рассмеялась над своими мыслями. Тоже мне, принцесса Диснея нашлась, животные ее подкармливают. Все это просто череда случайностей. Я их или пугаю, или тут хотят спрятать добычу.
Меня не испугали даже следы зубов. Сварю и все обеззаразится. Но варить супчик буду вечером, если вернусь. Я все-таки надеялась выбраться.
День прошел в блужданиях. Я решила обойти озеро и пойти в ту сторону, где еще не была.
От воды очень приятно пахло свежестью. Я не смогла удержаться, в тех местах, где берег позволял, подходила к воде. На дальнем берегу обнаружились потрясающей красоты плакучие ивы. Как мне нравятся эти деревья, с удовольствием ими полюбовалась и пошла дальше.
Как и прежде, на некотором расстоянии от озера здоровый лес сменился больным. Дальше — хуже. Небо снова затянуло тучами, или скорее я вошла в область облачности. Здесь свежестью уже не пахло.
В платье идти было не так удобно, оно периодически цеплялось подолом за что-то. Я думала к вечеру буду оборванка оборванкой, но нет, даже испачкалась не очень сильно, хотя и несколько раз смачно шлепнулась.
Незнакомая тропинка вывела к незнакомой деревне. Я остановилась на опушке леса, оглядывая местность. В этот раз я не торопилась бежать к человеческому жилью, тем более, что я опять не видела заборов из профлиста, сайдинга и шифера. Зато на крышах красовалась черепица, стены были сложены из бревен, а основания из камня. Дома в этой деревне были такими же как в той, где меня обвинили в воровстве. Я бы подумала, что эта та же самая деревня, просто я обошла ее с другой стороны, но нет, здесь была не одна, а несколько улиц, домов гораздо больше, да и главная дорога проходила не через центр деревни, а огибала ее справа.
С холма мне было видно, что в центре деревни толпятся люди. Они не просто там стояли, а мельтешили. Что это там происходит?
Я решила дойти и посмотреть. Вдруг удастся узнать, как выйти к Яновке.
Тропинка виляла между травяными кочками, пришлось немало потопать, чтобы спуститься, а потом преодолеть лужок.
Дома, заборы, растения — все тут было такое же гнилое и больное. Как и люди. Выделялись только несколько человек. Эти сидели на телегах и торговали.
— А вот кому зерно! Чистое, без скверны! Из соседнего края!
— Мясо! Свежее мясо! Из Колнеевска!
— Овощи! Зелень! Бери! Налетай! Овощи из Аноха!
Эти были румяными и какими-то чистенькими, светленькими, не говоря уже про упитанность. Местные торговали корзинками, поделками, ношеной одеждой, каким-то старьем. Угрюмые лица, впалые щеки, синяки под глазами, какие-то нездоровые пятна на коже, кашель. У меня сердце защемило. Что тут происходит?
Я бродила по этой маленькой ярмарке, рассматривала людей, товары. Есть хотелось ужасно, но просить за так я была не приучена, а денег у меня не было ни копеечки. Ходила, смотрела, глотала слюнки. Впрочем, многие так ходили, не одна я тут нищая. Хотя самое простое платье, что я выбрала для путешествия, выглядело просто роскошным на фоне одежды деревенских, да даже приезжих.
Меня дергали, совали товар, кто-то клянчил. Не выдержав, я развернулась и ушла. Тропинка исправно привела меня к дому на холме. Оттуда я шла не меньше получаса точно, а вернулась, как мне показалось, за пять минут, не больше.
Вошла в дом, поздоровалась с лежащей на столе картофелиной:
— Здравствуй, супчик. Сейчас я принесу тебе друзей, и приступим к твоему созданию.
Я взяла большую миску, чтобы нарвать в нее щавеля, зелени чеснока и лука, ну и мяты с калиной для чая и яблоко на десерт. Открыла дверь и замерла — недалеко от крыльца стояла тощая лисица, в пасти она держала рыбу. Что если бешеная? Хотя вроде бешеные едой не интересуются. Глаза зверя встретились с моими. Рыба плюхнулась на траву, а животное быстро метнулось прочь, почти мгновенно растворившись в кустах. Но я успела заметить, что лисица-то хоть и была тощая, но шерсть у нее блестела, как шелковая.
— Действительно, принцесса Диснея.
Я подошла и подняла рыбу. Это был небольшой, чуть больше ладони, но довольно увесистый карась. Так что щавель рвать не стала, вместо щей будет уха.
День за днем я пыталась выйти к шоссе и Яновке, но выходила куда угодно, только не туда. И однажды я поняла, что не выйду никогда. Зайдя особенно далеко, я наткнулась на прозрачную, упругую и непреодолимую стену.
ГЛАВА 8. Отчаяние и смирение
Урядник стоял, вытянувшись, перед молодым и довольно красивым человеком с утонченными и даже какими-то нежными чертами лица, вот только в остром взгляде не было ни нежности, ни томности.
— Чужачка?
— Да, ваша милость. Я сам не видел, но местные говорят, одета чудно была, в какое-то рванье, да еще в мужское.
Молодой человек отвел глаза от лица урядника, отчего тот даже слегка расслабился, перестал тянуться затылком к потолку.
— Что еще говорят?
— Ведьма, говорят. Как побывала в лавке, так скверну туда принесла.
Темные глаза резанули по уряднику, тот быстро выровнялся.
— Скверну, говоришь?
— Да, ваша милость! Столько продуктов перевела! Мерзавка! Прикажете найти ее, да схватить?
— Нет. Не нужно. Я думаю, рано или поздно сама объявится. А скверну нельзя никуда привнести. Скверна появляется там, откуда уходит благодать.
***
Последним сдалось белье. Верхняя одежда, джинсы, футболка давно истрепались так, что просто расползлись в моих руках, хотя я все больше носила ту одежду, которую нашла в доме. А теперь вот и бюстгальтер с трусами.
После того, как я обнаружила прозрачную стену, я долго билась, стараясь ее преодолеть. Через нее свободно пролетали камни, ветки и листья, я даже видела, как пролетают птицы и насекомые, но только не я. У меня даже наступило какое-то умопомрачение. Я орала и билась до темноты, пока не появился ужас и не загнал меня домой.
Потом, немного придя в себя, я отправилась изучать это явление целенаправленно и более тщательно. Все было очень странно. До стены лес был по-прежнему больной, хотя рядом с домом и озером все дальше простирались здоровые участки, наверное, то, что над озером почти всегда светило солнце, благотворно влияло на растения. И я заметила, что этот «круг хорошей погоды» расширяется все больше. А вот за прозрачной стеной все растения были сочного зеленого цвета, без парши и ржавчины.
Я пыталась двигаться вдоль этой стены, но дойти до ее края не могла, раньше наступала ночь, меня окутывал страх, я практически теряла рассудок и убегала в дом. Удивительно, как, бегая по ночному лесу, я до сих пор не убилась или хотя бы не покалечилась.
Я не могла понять, что это за преграда, которая не пропускает только людей. Что это за неведомые технологии?! Хотя я же не знаю, вдруг это какая-то секретная разработка. И весь этот больной лес заражен чем-то страшным и находится в карантине. А я кидала через преграду зараженные гнилые ветки и листья!
В какой-то момент я совсем отчаялась и прекратила попытки выбраться, сначала сидела и рыдала, потом просто сидела в каком-то отупении, потом жалела себя и снова плакала. Только я могла попасть в такую ситуацию. Уверена, что хозяева дома скоро объявятся и выгонят меня.
Но никто не объявлялся и не выгонял. Периодически на ступенях крыльца что-то появлялось. То какие-то овощи, то дичь или рыба. Было это нечасто. Да и в саду я подъела все, что могла. Начала искать еду в окружающем лесу. Собирать грибы и ягоды решалась только там, где лес был совершенно здоров. Я столько благородных грибов в жизни не видела, сколько удавалось тут набрать. Не сразу, конечно. За один раз находилось, чтобы хорошо покушать пару раз. И ягоды. Я набредала то на земляничную полянку, то на малинник, то на чернику. Удивительно было собирать землянику в это время года. Странный микроклимат.
Непонятно было, как я вообще ноги не протянула от голода на всем этом подножном корме. Даже есть не слишком хотелось. Да и не похудела совсем почти, разве что мышцы от постоянных походов подтянулись. Но вопрос с едой очень беспокоил. И вся ситуация очень беспокоила. У меня началась бессонница. Я долго лежала, исходила потом от близкого присутствия неведомого нечто, пугающего меня до умопомрачения, и переживала. Переживала о том, как мне жить дальше, что делать, что есть. Исчезнет ли когда-нибудь эта стена, смогу ли я вернуться домой?
Однажды, после того, как ужас загнал меня домой после долгих блужданий вдоль невидимой стены, а потом ломился в дверь маленькой комнаты, я не выдержала. Подхватила с пола ботинок и швырнула в дверь.
— Хватит! — орала я. — Хватит!
Кинулась к двери, откинула крючок, рывком отодвинула засов, рванула на себя дверь. За ней ничего и никого не было, только теплая тишина пустого дома. Даже перестало быть страшно. Я отступила обратно в комнату, закрыла и заперла дверь, потом пошла и легла на кровать, силы совсем кончились, охватила противная слабость, даже голова закружилась.