Ожидание женщины. Том 1. Александр

Глава III

Только дома, закрыв за собой входную дверь, Майка до конца осознала масштаб возможной катастрофы. Чужое вожделение оставило физический след в каждой клеточке тела. Пытаясь избавиться от мерзкого ощущения, она долго отмокала в ароматной ванне, то и дело разбавляя остывающую воду кипятком, а потом просидела до темноты на диване, закутавшись в плед и пытаясь согреть руки кружкой горячего кофе.

Девушка абсолютно не представляла, что ей делать, но знала точно, чего делать нельзя. Нельзя обращаться за помощью к родителям. Во-первых, им уже хватило переживаний из-за прошлой истории (Майка оборвала эту линию воспоминаний, чтобы не расклеиться окончательно). Во-вторых, она переросла и оставила позади тот этап, когда панацеей от всех бед являются родители.

Но и оставить ситуацию в прежнем виде оказалось опасно — эпизод с участием Локи это наглядно доказал. Воспоминание о понимающих глазах овчарки, её готовности броситься на выручку и безоглядной преданности хозяину вернуло девушку к идее завести собаку. Вопрос на эту тему мог стать хорошим поводом задержать Таню после лекции и выйти из аудитории вместе, чтобы избежать риска вновь попасть в беду. А там, возможно, появится ещё какая-нибудь возможность продолжить общение и углубить знакомство — эта идея не оставляла Майю, словно в ней таился ключ к спасению. И пусть изобретённый вариант выхода из ситуации был зыбким и временным, но всё же он немного воодушевил девушку, и, успокоившись, она смогла уснуть.

Утром брюнетка собиралась на занятия, как спартанский воин — на решающую битву. На щите или со щитом. Мейкап по минимуму. Укладка. Вместо невесомого кружевного белья — плотное корсетное боди. На замену любимым нюдовым «шпилькам» — удобные белые слиперы.

С одеждой определялась долго. В огромном гардеробе висела куча самых разных вещей на любой случай, но сегодняшний день должен был стать поистине судьбоносным. Чрезвычайное положение требовало чрезвычайных мер. После долгих раздумий девушка выбрала авторскую модель — плотный джинсовый комбинезон с воротником-стойкой и длинными рукавами.

Чудо дизайнерской мысли было оснащено множеством заклёпок, застёжек и хлястиков, разобраться в хитросплетениях которых было весьма затруднительно. Венчал творение широкий кожаный пояс на шнуровке, которую Майка затянула как можно туже и завязала морским узлом (спасибо дедушке, любителю рыбалки — научил). Талия в корсете казалась нереально узкой, но отнюдь не это достоинство комбинезона было сегодня главным. Важнее было то, что быстро снять его без инструкции смог бы, кроме хозяйки, только сам модельер.

Выдохнув напоследок, Майка застегнула последнюю пуговицу и посмотрела на себя в зеркало. Джинсовая «броня» создавала ощущение уверенности, которое после вчерашних событий ей требовалось, как воздух.

Подъехав к университету пораньше, девушка припарковала машину как можно ближе к зданию. Здесь практически всегда было много людей, поэтому шансов застать её врасплох в одиночестве у злоумышленников не было. Робкий совет внутреннего голоса подождать Таню на ступеньках у входа Майка мужественно отвергла. С гордо поднятой головой она прошествовала по широкой старинной лестнице в полупустой вестибюль, по пути незаметно проверив кончиками пальцев крепость узла на поясе.

Время до начала занятий тянулось медленно. Сидеть в одиночку в пустой аудитории было страшно, а местное кафе по случаю неурочного времени ещё не открылось. Взвесив все варианты, Майка сочла за лучшее отправиться в деканат и атаковала вопросами полусонного секретаря. По истечении вымученного 15-минутного диалога в коридоре стали слышны оживлённые голоса студентов. На кафедру один за другим заходили преподаватели, и Майя, потянув для верности ещё немного, распрощалась со своим вынужденным собеседником и вышла. С преувеличенным вниманием она долго изучала расписание и многочисленные объявления, после чего буквально в последнюю минуту перед началом лекции прошмыгнула в открытую дверь аудитории и скользнула на своё место.

Занятия шли своим чередом, но Майка никак не могла сосредоточиться на словах преподавателей. Она то и дело находила глазами сидящую у окна Таню. Обнаруживать её присутствие раз за разом оказалось очень умиротворяющим процессом. Молодая женщина выглядела спокойной и собранной, внимательно слушала лекторов. Время от времени она делала пометки в конспекте, при этом на лицо ей падал светлый пушистый локон, который прилежная ученица сдувала.

В перерывах между парами Таня оставалась в аудитории, что-то изучая в телефоне. Это обстоятельство несказанно радовало Майку, которую бросало в дрожь при мысли, что придётся даже на короткое время лишиться её успокаивающего присутствия в обществе непредсказуемых сверстников.

К счастью, по средам лекций было не так много, и занятия заканчивались около полудня. Последней парой стояла зарубежная литература. Импозантный седовласый профессор, искренне влюблённый в свой предмет, отдавался главному делу всей жизни истово и безраздельно. Ответная реакция слушателей его не особенно интересовала — для счастья знатоку прозы и поэзии вполне хватало цитат любимых авторов, которые он декламировал с неизменным воодушевлением.

Своей отрешённостью от реальности старенький профессор напоминал Майе одного из героев книги о Гарри Потере — преподавателя истории магии из Хогвартса Катберта Биннса. Она бы не удивилась, появись он однажды на лекции без портфеля или без головы, будь такое возможно. Но, пожалуй, даже такая досадная оплошность не огорчила бы добродушного мэтра и не помешала ему приобщать студенческие умы к литературным шедеврам прошлого.

Сегодня, к счастью, и голова, и портфель были на месте, вдохновение — тоже. Лекция, посвящённая Рабиндранату Тагору, удалась, материал подобран, как всегда, качественно, выдержки из первоисточников точно иллюстрировали основные тезисы. Профессор был собой очень доволен. Настолько, что, увлёкшись, забыл о времени и пропустил окончание пары. Резкий стук входной двери застиг замечтавшегося декламатора на середине фразы. Вынужденный открыть прищуренные глаза, он обнаружил перед собой пустые ряды столов и пару студентов, торопливо убиравших в сумки свои конспекты. Большинство слушателей уже ушли. Только две девушки в противоположных концах зала спокойно сидели на местах.

— Простите, я, кажется, потерял чувство времени, — сконфуженно сказал лектор, и суетливо начал собирать в шаткую стопку свои листы с записями. Неловкое движение — половина страниц разлетелась по полу. Обе студентки, не сговариваясь, бросились на помощь.

Собирая бумаги, Майка в душе ликовала. Всё так удачно сложилось! Они остались с Таней вдвоём, и, судя по всему, судьба предоставляла ей прекрасную возможность осуществить задуманное.

В четыре руки листы собрали очень быстро. В ответ на сбивчивую благодарность профессора Таня тактично отметила, что лекция была очень познавательной, и творчество великого индийского автора, оплота духовности своего народа, по праву считается культурным достоянием всего мира. Удовлетворённый, профессор с достоинством удалился. Девушки проводили его улыбками и вышли следом.

В коридоре была толкучка. Пробираясь сквозь шумный поток студентов, Майя старалась не отстать от маневрирующей в толпе Тани. Спустившись на один пролёт по лестнице, они оставили позади большую часть приверженцев гранита науки. В относительной тишине Майка решилась, наконец, заговорить.

— Таня

Идущая чуть впереди молодая женщина остановилась, обернулась и с вежливым вниманием посмотрела на однокурсницу. Затем неожиданно нахмурилась.

— Где твоя сумка?

— Что?

В полнейшей растерянности Майя оглядела свои пустые руки.

— Вот чёрт!

— Похоже, ты забыла её в аудитории. Времени прошло совсем немного, я уверена, она ждёт тебя там. Беги.

Молча проклиная себя за неуместную безответственность, грозившую разрушить идеальный план, девушка со всей возможной скоростью устремилась обратно на четвёртый этаж. Так кстати надетые утром белые туфли не подвели: на «шпильках» подобный спринт вряд ли был бы возможен. Запыхавшись, Майя ворвалась в пустой кабинет и сразу увидела забытые на столе вещи. В два счёта побросав тетради и ручки в недра объёмной текстильной сумки и не теряя надежды догнать Таню, она пустилась в обратный путь.

На лестничных пролётах и в огромном холле было мало людей. Пропустить свою цель Майя не могла, но кто знает, не зашла ли Таня по дороге в кафе или ещё куда-нибудь? Молясь всем богам, чтобы этого не случилось, брюнетка буквально вылетела на улицу и сразу увидела вдалеке знакомую фигуру в терракотовом пиджаке. Тёплый натуральный оттенок оверсайз-вещички буквально гипнотизировал девушку с самого утра. Таня скомбинировала пиджак с нежно-голубыми зауженными джинсами и нейтральным белым топом, оттенявшим глубину и чистоту терракоты. Непринуждённый, комфортный, уместный образ.

Потерять из виду такое яркое цветовое пятно было невозможно, и Майка перевела дух. Бежать сломя голову вдогонку не хотелось. Таня двигалась неспешным прогулочным шагом, значит, был шанс незаметно следовать за ней на автомобиле, отыскивая подходящий повод продолжить прерванную беседу.

Долго ждать не пришлось. В этот день удача явно благоволила Майе, возможно, пытаясь двойной дозой везения компенсировать вчерашний стресс. Очередным подарком судьбы стал большой книжный магазин, мимо которого Таня — фанатка чтения — никогда не могла спокойно пройти. Припарковавшись возле входа, начинающая ищейка изучила вывеску над дверью, за которой исчез объект её преследования, и возликовала — вот он, заветный шанс!

Читать она любила всегда, а теперь оказалось, что книги, похоже, интересуют и молодую женщину, которая так привлекла юную наследницу финансовой империи физически ощутимой аурой внутренней силы, острой иронией, находчивостью, решительностью и непробиваемым самообладанием. Словом, всем тем, чего Майка не находила в себе, как ни старалась.

Потянув на себя тяжёлую дверь, девушка вошла в прохладный зал. Специфический запах тысяч бумажных листов, типографской краски и добротных кожаных переплётов вызвал в памяти домашнюю библиотеку, где среди высоких, до потолка, деревянных стеллажей, французских окон и множества кресел разной формы и размера было так уютно и безопасно. Знакомая атмосфера стала связующим звеном между прошлым и настоящим, волшебным образом открыв секрет успеха миссии дня: деликатно войти в личное пространство, узнать о привычках, угадать вкусы, вызвать хотя бы минимальный интерес к своей персоне. Тогда, возможно, уверенность и харизма Тани хоть краешком, да накроют её саму, и жить станет легче. Или хотя бы не так страшно.

Отыскать молодую женщину среди витрин оказалось несложно — в этот полуденный час библиофилов в магазинных залах практически не было. Таня обнаружилась перед стеллажом с книгами современных авторов. В руках она держала томик в знакомой обложке, изучая выдержки из рецензий на последней странице. Расценив это как добрый знак, Майка решительно сделала шаг вперёд.

— Привет ещё раз! Как хорошо, что я тебя встретила, а то умчалась за сумкой и даже спасибо не сказала. Если бы не твоя наблюдательность, прощайте, телефон и документы. Сама бы я пропажу заметила только на парковке — без ключа машину не откроешь.

Таня слегка улыбнулась в ответ на такое самокритичное признание. Чтобы закрепить успех, Майка перевела взгляд на книгу.

— Читаешь Гилберт? Мне тоже нравится. Дома все её книги есть. Я оформила предзаказ, и теперь новые издания приходят сразу из типографии. Могу дать тебе почитать, если здесь не найдёшь. Неординарная женщина, правда? Взгляды, судьба, выбор — не перестаю ей удивляться.

— Пожалуй, — согласилась Таня задумчиво. — Я бы сказала, цельная натура. Она всегда честна и сама с собой, и с другими, даже если правда оказывается жестокой. Такое редко встретишь в наш толерантный век.

Скрестив за спиной пальцы «на удачу», Майка осторожно прощупывала почву для каждой новой реплики, сосредоточенно подбирая фразы, чтобы не спугнуть зарождающееся внимание.

Ремарк? Да, особенно «Тени в раю» — автор назвал рукопись «Земля обетованная», но мне «Тени» нравится больше. Знаешь, я, как ребёнок, люблю счастливые финалы, а в этой книге, как ни странно, чувствуется надежда.

Стихи? Нет, предпочитаю прозу. Иногда, правда, бывает, попадутся строки — чудо, до чего хороши. Вот, например, Мэллок: «Если ты не можешь быть сосною на вершине холма, будь деревцем в долине, но только самым лучшим деревцем у родника Если ты не можешь быть кустиком, будь травою и сделай для других дорогу счастливее». Он прав, я думаю, нужно проявлять лучшее, что в тебе есть, каким бы незначительным оно ни казалось. Вдруг кому-то пригодится.

Сейчас — Эрик Берн. «Познай себя». Наверное, надеюсь разобраться. Это долгий разговор и трудный, если честно. Как-нибудь в другой раз, можно?

Пастернак? Нет, ещё не пришлось. Но я много слышала — «Доктор Живаго», да? И кино фрагментами видела: мне лет двенадцать тогда было, родители не приветствовали такой контент. Запомнила домик в снегу и пару — такое счастье в глазах, что не спрячешь. Да они, кажется, и не пытались. А что дальше было, расскажешь? И, может быть, перекусим, если ты не занята? Здесь рядом кафе, там уютно и готовят неплохо Серьёзно? Здорово! Тогда идём.

Глава IV

О финале «Доктора Живаго» Таня в тот день говорить отказалась: по её глубокому убеждению Борис Леонидович не заслужил такого примитивного способа приобщения к его творчеству. Классиков нужно читать, причём лучше в оригинале, а не судить по субъективным оценкам других людей. Сказала как отрезала. Майка, послушно следуя за администратором кафе к предложенному столику, спорить не стала. Только, удобнее устраиваясь в просторном кресле, доверчиво посмотрела на однокурсницу своими невозможными глазами.

И правда — погибель, а не глаза. Изучая меню, Таня боковым зрением оценивала обстановку в камерном зале, как по мановению руки претерпевшую кардинальные изменения после их появления. Зрелище как две капли воды напоминало знаковую сцену из фильма «Красотки»: вот уже и официант вокруг их столика без причины кругами ходит, и мужчина, сидящий у окна, скоро шею свернёт, любуясь открывшимся взору совершенством. Не девушка, а оружие массового поражения, право слово.

Майка вызванного своей персоной ажиотажа не замечала. Пользуясь выпавшей возможностью, пристально, до рези в глазах, она сканировала и фиксировала каждую мелочь в действиях своей спутницы. Ей хотелось всего и сразу: собрать максимум информации, запомнить каждое движение, вслушаться в каждое слово, прожить с полным погружением каждый миг внезапного везения.

О многом рассказал заказ Тани. Никакой экзотики: греческий салат, кофе и фирменные, тающие во рту эклеры со сливочным кремом. Набор безмолвных для любого другого человека блюд ей, много времени проводившей в обществе шеф-поваров родительских ресторанов — гуру не только в кулинарии, но и в её скрытых смыслах, — сообщил много интересного.

Сначала смесь летней свежести и лёгкой пикантности, классика средиземноморской кухни. Выбор натуры свободолюбивой, лишённой предрассудков и педантизма, щедрой и открытой (ингредиенты крупными кусками вместо нарезки мелкими кубиками одного размера говорят сами за себя). В каждой порции — жаркое лето и вольница Эллады, вдохновение в порывах ветра и шуме волн, боги, стоящие за плечом, первозданная, кристальная чистота души.

Предпочтение классического десерта — не менее важный штрих к портрету. Да что там штрих — полноразмерное полотно. В переводе с французского «eclair» — молния, вспышка. Эти пирожные с фанатичной страстью готовил домашний повар Франсуа. Он-то и любил рассказывать маленькой Майке, с охотой проводившей время на кухне среди многообразных ароматов, выверенных движений и знакомых звуков, о том, как верно французы определили этим коротким названием вкус и скорость поедания настоящего эклера.

Затаив дыхание, девочка слушала истории о поваре Екатерины Медичи по имени Пантерелли, который в 1554 году открыл заварное тесто, с гордостью назвав его собственным именем. Рецепт современной вариации появился благодаря ещё одному придворному повару — Мари-Антуану Карему, служившему Наполеону I, Георгу IV и Александру I.

— Non, non, я не тиран, — пылко ораторствовал Франсуа, энергичнее любого миксера взбивая венчиком воздушный крем в большой прозрачной чаше. — Вы можете выбирать, oui, выбирать на свой вкус. Можете попробовать смузи. Можете дегустировать тирамису. Это ваше право. Но только с тем, кто предпочитает модным веяниям старый добрый эклер, только с тем, ma chere, я готов иметь дело. Этот человек никогда не предаст, ведь проверенные временем истинные ценности для него превыше экспериментов.

Майя не знала, можно ли считать слова повара истиной, но ей очень нравилась кстати вспомнившаяся сейчас фраза. Такой человек не предаст. Таня — Майка была в этом уверена — не разочарует и не подведёт никогда. Укрепившись в этой уверенности, она глубоко вдохнула, настраиваясь на то, что получалось у неё не особенно хорошо, но именно сейчас было крайне необходимо. Нужно добиться желаемого от человека, который ничего ей не должен.

После обеда девушка настояла на том, чтобы подвезти Таню — она при любой возможности предпочитала ходить пешком, что для Майи оказалось нонсенсом. Сама наследница финансовой империи сидела за рулём с шести лет: дедушка брал её с собой в салон «Форда», удобно устраивался на водительском сидении с воодушевлённой малышкой на коленях и учил управлять самой безопасной громадиной в семейном автопарке, благо свободного пространства вокруг фамильного поместья было предостаточно.

Однако удивление удивлением, но именно сейчас, в свете поставленной задачи, отсутствие у Тани личного транспорта оказалось Майке на руку. Она не спеша лавировала в потоке автомобилей и переплетении улиц, ориентируясь на построенный навигатором маршрут — названный Таней адрес обнаружился в одном из спальных районов города, довольно далеко от университета. Ситуация располагала к выстраиванию диалога, и Майя начала с вопроса, который её действительно интересовал.

— А ты водишь машину?

— Нет.

Лаконичность ответа с большой долей вероятности означала нежелание продолжать разговор на заданную тему, однако Майка сигнал проигнорировала.

— Почему?

Объяснять то, что было очевидно для неё самой, Таня не любила. Идти на поводу чужого любопытства — много чести, а неподдельный интерес за вопросами о мотивах её выбора стоял редко. Однако Майка, похоже, искренне хотела понять, почему в реалиях 21 века, когда автомобилей на улицах значительно больше, чем автобусов, человек добровольно отказывается от комфорта и безопасности личного транспорта. Стремление к познанию следовало поощрять — из базисов журналистской школы этот постулат был близок Тане в наибольшей степени, поэтому она ответила.

— Ты часто рисуешь?

— Что? Э-э-э Нет. Совсем не рисую.

— Почему?

— Да я, в общем-то, не умею рисовать.

Внимательно следившая за дорогой брюнетка не удержалась и, остановившись на красный сигнал светофора, воспользовалась паузой, чтобы искоса взглянуть на Таню. Она смеётся? Издевается? Нет, лицо пассажирки оставалось спокойным, а выражение — доброжелательным.

— Вот и я не умею водить.

Выдохнув с облегчением (интуиция не подвела, Таня не из тех, кто будет использовать её наивность как повод для насмешки), Майка загорелась желанием доказать, что неумение — решаемая проблема.

— Но можно ведь научиться! Даже я научилась, а ты гораздо умнее. Хочешь, могу с тобой покататься несколько дней за городом? По вечерам дороги свободны, ты быстро всё поймёшь, честное слово. Сама попробуешь. Если, конечно, сможешь найти время и если захочешь

Пылкая поначалу речь к концу монолога стала сбивчивой и в итоге затихла. В ответ на озвученное предложение Таня промолчала. Это явно было не то молчание, которое является знаком согласия, а ведь Майка придумала такой убедительный, такой удачный предлог, чтобы проводить вместе больше времени. Даже загадала: если Таня сейчас согласится, то получится и всё остальное. Но молчание перечеркнуло надежды.

Оценив промелькнувший на лице девушки калейдоскоп переживаний, пассажирка про себя вздохнула. Скрывать свои чувства маленькая принцесса не умела вовсе — их можно было расшифровать без лупы и словаря. Такую открытость с учётом обстоятельств взрослой жизни сохранить вряд ли удастся. В глубине души шевельнулось сочувствие: Майя явно совсем недавно перешагнула порог родительского дома, причём в данном случае слово «дом» можно с полным правом заменить синтезом понятий Форт Нокс, «Зелёный шиповник», «Пионен» и им подобных. Следовательно, мир внутри дома и снаружи его далеки друг от друга, как вершина Эвереста и дно Марианской впадины.

Но она вышла, и действительность накрыла беспощадной лавиной. Ей, конечно, неуютно, страшно. И одиноко, судя по всему. Хотя почему такое тепличное растение высадили в открытый грунт и оставили без присмотра — вот вопрос. Ответ мог бы многое объяснить, но нужно ли Тане это знание? Решив пока ограничиться разъяснением темы вождения, чтобы поставить в цепи логических рассуждений Майи убедительную точку, женщина задала встречный вопрос.

— Те, кто не умеет рисовать, тоже могут научиться. Есть мастер-классы, индивидуальные занятия, учебники, видеоуроки, множество методик. Ты в курсе?

— Никогда не задумывалась об этом, — честно сказала девушка, выруливая на автопарковку перед типичной городской высоткой. Свободных мест хватало. Майка совершила образцово-показательный заезд на понравившийся ей асфальтовый «пятачок» и заглушила двигатель. — А почему ты спросила?

— Я не вожу машину не потому, что не в состоянии этому научиться, а потому, что не хочу ни учиться, ни водить, — в лоб сказала пассажирка. — Это вопрос выбора желаний, а не возможностей. Ты можешь научиться рисовать, но не стремишься к этому. К перспективе вождения у меня аналогичное отношение. Спасибо тебе за предложенную помощь, но я не готова тратить своё, а тем более чьё-то ещё время на ненужные вещи.

— Мне было бы приятно провести с тобой время.

Прошептав это упавшим голосом, Майка несколько раз моргнула. И без того огромные озёра её голубых глаз от навернувшихся слёз казались ещё больше. Выплеснутся — и да здравствует вселенский потоп.

— Какой же ты ещё ребёнок!

Лёгкая досада в Танином голосе смешалась с невольной мягкостью. И без того совершенная красота Майи на любых, хоть положительных, хоть отрицательных эмоциональных вибрациях словно оживала, как Галатея от любви Пигмалиона. Налёт трагичности не хуже страсти поднимал идеал на новый уровень. Чтобы остаться равнодушной к страданиям этого совершенства, нужно иметь каменное сердце. Таня таковым не обладала, хотя окружающим знать об этом было необязательно.

— Пойдём, напою тебя чаем.

Женщина решительно отстегнула ремень безопасности и открыла дверь машины со своей стороны. Слёзы на ресницах высохли мгновенно, точёные черты озарила виноватая улыбка. Ни о чём не спрашивая, Майя одним слитным движением молниеносно переместилась с водительского сиденья наружу и замерла, всем видом демонстрируя готовность следовать за своим проводником хоть на край света.

Глава V

Край света оказался на четвёртом этаже. Лифт Таня привычно проигнорировала, и подниматься пришлось по лестнице. Ни запах, ни вид подъезда Майе не понравились. Сдержав желание раскритиковать несвежие стены, сырость и местами отбитые края каменных ступеней, девушка с явным облегчением прошмыгнула в открытую хозяйкой дверь квартиры. Внутри оказалось совсем неплохо. Комната, хоть и была единственной, радовала глаз простором, золотисто-бежевым оттенком стен, современной мебелью тёплого кофейного цвета и свежим воздухом, беспрепятственно врывавшимся в открытое окно.