Любить вопреки 2

Оставшись одна, я перевела дух. Солнце уже поднялось выше, роса исчезла. Где-то в лесу запела птица.

Из-за угла выглянул петух, посмотрел на меня с явным презрением и демонстративно отвернулся.

— Ты следующий, — пообещала я ему.

Петух обиженно кукарекнул и убежал.

А ведь день только начинался.

*****

В лес я взяла телефон. Чтобы позвонить Лёше. На мой звонок вновь не было ответа. Гудки шли один за другим, а внутри медленно разрасталась тяжёлая, противная пустота. Я сбросила, набрала снова. Та же история.

Внутренние сомнения вновь стали подкрадываться.

Может, он на смене? Может, забыл зарядить телефон? Может…

Но в голову лезло совсем другое. Картинка, которую я пыталась забыть. Спрятать подальше, в самый тёмный угол памяти.

Почему она всплыла именно сейчас?

Я шла по узкой лесной тропе, переступала корни и лужи, а перед глазами стоял тот самый субботний вечер. За несколько недель до отъезда.

*****

…Был обычный субботний вечер. Я сидела на кухне, пила чай и смотрела, как Лёша сражается с боссом в какой-то игре на телефоне. Его пальцы летали по экрану с такой скоростью, будто от этого зависела судьба мира.

— Лёш, — позвала я.

— Мгм, — ответил он, не поднимая глаз.

— Я вчера была у врача. Опять.

— Мгм.

— Сказали, что не знают, что со мной. Посоветовали обратиться к психотерапевту.

— Обратись, — он нахмурился, промахнулся по кнопке, и его персонаж, судя по звуку, умер. — Блин.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Слушаю, — Лёша поднял голову, но взгляд его был рассеянным. — Сказали обратиться к психологу — ну иди. Может, поможет.

— А ты пойдёшь со мной?

Он удивился.

— Зачем? Это же твои проблемы, не мои.

Я проглотила комок в горле.

— Думаешь, это не наши проблемы?

— Саш, — он вздохнул с лёгким раздражением. — Я тебя люблю. Но я не могу решать твои медицинские вопросы. Я не врач.

— Я и не прошу решать. Прошу быть рядом.

— Я и так рядом. Сижу с тобой на кухне.

Он улыбнулся — той самой своей улыбкой, из-за которой я когда-то влюбилась. Открытой, мальчишеской, тёплой. И я, как всегда, повела. Позволила себя уговорить, что всё в порядке.

— Иди ко мне, — он похлопал по колену.

Я встала, подошла, села к нему на колени. Он обнял меня одной рукой, второй продолжал листать телефон.

— Завтра в кино сходим? — предложил он.

— Давай, — я положила голову ему на плечо.

На самом деле мне не хотелось в кино. Мне хотелось, чтобы он отложил телефон, обнял двумя руками и спросил: «Что с тобой происходит, Саш? Я волнуюсь». Но он не спрашивал. Он вообще редко спрашивал.

Я погладила его по щеке. Он машинально поцеловал меня в макушку и снова уставился в экран.

Из коридора вышла Соня, закутанная в халат, с кружкой кофе.

— О, у вас тут романтика, — усмехнулась она. — Не помешаю?

— Садись, — сказал Лёша, освобождая руку, чтобы помахать ей.

Я слезла с его колен, села на свой стул. Соня плюхнулась напротив, болтая босыми ногами.

— Кощей опять сбросил цветок с подоконника, — пожаловалась она. — Я его уже третий раз поднимаю.

— Продай кота, — посоветовал Лёша.

— Себя продай, — огрызнулась Соня.

Они начали шуточно переругиваться. Легко, естественно, без той неловкости, которая иногда возникала между мной и Лёшей. Я смотрела на них и чувствовала себя лишней. Соня и Лёша всегда находили общий язык — иногда легче, чем я с ним.

Я встала, убрала чашку в мойку.

— Я пойду лягу, — сказала я. — Голова болит.

— Спокойной, — бросил Лёша, не оборачиваясь.

— Выздоравливай, — добавила Соня.

Я закрыла дверь в комнату, легла на кровать и уставилась в потолок.

«Почему мне кажется, что я чужая в собственном доме? — подумала я. — Почему он так смотрит на неё?»

Я помотала головой, отгоняя глупые мысли.

Просто устала. Просто болезнь. Всё наладится.

Я закрыла глаза, но сон не шёл. Из коридора доносился приглушённый смех — Лёша и Соня о чём-то весело болтали на кухне. Я натянула одеяло до подбородка и прошептала себе:

— Завтра всё будет лучше. Обязательно.

Но завтра было так же.

И послезавтра — тоже.

*****

Я вынырнула из воспоминания, как из холодной воды. Тропинка вывела на опушку. Я остановилась, перевела дух. Пальцы всё ещё сжимали телефон, на экране — последний вызов Лёше. Без ответа.

Почему в голове вновь этот момент? — спросила я себя. — Почему именно сейчас?

— Просто думаю не о том, — остановила я себя.

Вдалеке показался маленький пруд. Я решила отвлечься и подошла к нему.

Вся водная гладь была окружена кувшинками. Вряд ли они дикие — скорее, кто-то специально посадил их здесь. Но кто?

Я подошла ближе. Вода казалась тёмной, почти чёрной, а кувшинки — белыми и жёлтыми, как фарфоровые тарелки. Они покачивались на лёгкой ряби, словно манили к себе.

Я присела на корточки у самого берега, протянула руку к одной, самой крупной. Хотя бы прикоснуться, хотя бы почувствовать прохладную гладкость лепестков.

— Кто?

Грубый, низкий голос раздался как гром среди ясного неба.

Я вздрогнула так сильно, что потеряла равновесие. Краем глаза успела заметить чей-то силуэт — и в следующее мгновение полетела в воду.

Холод ударил по телу, как плетью.

Я попыталась всплыть, но куда там — плавать я не умела. Ноги запутались в зарослях, руки хватали любые веточки и камни, а тело камнем пошло вниз.

— На по…мо…щь! — закричала я, но открыла рот — и тут же почувствовала, как лёгкие сдавило водой. Ни звука, ни воздуха. Только холод, темнота и паника, сжимающая горло.

Пруд оказался далеко не маленьким. И очень глубоким.

Я шла ко дну, глядя вверх, на мутную поверхность, сквозь которую пробивалось солнце. И почему-то в последнюю секунду, когда мысли уже начали путаться, я успела подумать:

Как глупо. Утонуть в пруду. Не от болезни. Не от приступа. А потому, что меня напугал какой-то мужик.

А потом темнота сомкнулась.

*****

Чей-то голос больно ударил по голове — даже сквозь темноту, даже сквозь воду, которая всё ещё стояла в ушах.

— Я эту каргу убью, — голос был злой, но приглушённый, будто говорили через стену. — Велел следить, а та чуть не утонула.

Голос был знакомым. Где-то я его слышала. Недавно.

— Приведи себя в порядок, пока я ей помогу, — ответил женский. Спокойный, ровный, чуть усталый. — И вообще, что это с тобой? Ты же всегда такой сдержанный.

— Будешь тут с вами сдержанным, — усмехнулся второй голос.

Влад.

Я узнала его интонацию. Бархатную, с лёгкой хрипотцой.

Стоп.

Какого?!

Я резко распахнула глаза.

========== Часть 6 ==========

Я резко распахнула глаза и села на кровати — точнее, подскочила, как ужаленная. Сердце колотилось где-то в горле.

Комната, в которой я оказалась, была совершенно незнакомой. И это мягко сказано. Если бабкина изба напоминала уютное гнёздышко с травами и потрескивающими половицами, то здесь пахло дорогим деревом, стариной и деньгами. Большими деньгами. Такими, которые не снимают в кино, а живут в них. Высокие потолки с лепниной, тяжёлые портьеры из бархата, массивная мебель из тёмного дерева — шкафы, комоды, какая-то этажерка с фарфоровыми безделушками. А кровать… Я опустила взгляд. Кровать была с балдахином. Настоящим, из расшитого шёлка.

— Принцесса Диана отдыхает, — пробормотала я, осторожно трогая простыни. Шёлк. Я в жизни на таком не спала. Даже в самых смелых мечтах, когда представляла, как разбогатею и куплю квартиру с евроремонтом.

Я огляделась в поисках чего-нибудь знакомого: телефона, или вещей, но вокруг не было ничего. В коридоре послышались шаги. Дверь скрипнула, и на пороге появился Влад. Я сделала мысленную пометку: он всегда эффектно входит. В прошлый раз — из леса, как леший из чащи. В этот — из коридора, как хозяин жизни.

Только сейчас он был по пояс голый. С его волос ещё капала вода — видимо, он только что вышел из душа. Капли стекали по плечам, по груди, по рельефным мышцам живота, и он лениво вытирал голову полотенцем, даже не глядя на меня. Так, будто полуголым разгуливать перед незнакомыми девушками — его повседневная рутина.

—«Неужели это он меня вытащил из воды?» — промелькнуло в голове.

Я постаралась смотреть на его лицо. Честно пыталась. Но глаза предательски скользили ниже, и я ничего не могла с этим поделать.

Тело у Влада было такое, что фитнес-тренеры зарыдали бы от зависти. Широкие плечи — хоть дверной проём раздвигай, узкие бёдра, спина, казалось, вырезана из гранита. Пресс — как на картинках из анатомического атласа, только вживую и без подписи. Каждая мышца, каждая линия выглядели совершенными, будто скульптор лепил этого мужчину несколько тысяч лет, подбирая идеальные пропорции.

—«Да такое я только в кино видела, — усмехнулась я про себя. — И то сомневаюсь, что там без компьютерной графики.»

Влад заметил мой взгляд. Его губы чуть дрогнули в лёгкой усмешке. Не надменной, а скорее насмешливо-спокойной — как у человека, который привык к таким реакциям и давно перестал их замечать, но иногда всё же забавляется.

— Вот паразит, — прошептала я себе под нос, чувствуя, как щёки заливает краской.

Он прошёл в комнату, остановился у окна, скрестив руки на груди. Мышцы напряглись — я снова отвела взгляд и уставилась в пол.

—Как себя чувствуешь? — спросил он.

— Это ты меня вытащил из воды? — спросила я, решив не ходить вокруг да около.

— Как видишь, — он повернулся ко мне, и свет из окна упал на его тело. — У меня только один вопрос: что ты забыла на моём пруду?

— Я собирала медуницу. Увидела пруд, кувшинки красивые, захотела посмотреть…

— И решила нырнуть? — перебил он.

— Я не собиралась нырять! — возмутилась я, вскидывая руки. — Я просто протянула руку к цветку, а вы заорали сзади! Я испугалась, сорвалась и упала!

— Я не орал. Я спросил: «Кто?» — в его голосе появилась лёгкая усталость. — Спокойно спросил.

— Громко спросил! — я повысила голос, хотя понимала, что выгляжу глупо. — И с неожиданной стороны!

Он вздохнул. Упёрся плечом в косяк, снова скрестил руки — теперь я уже не отводила глаза, потому что злость пересилила смущение.

— Спорить с тобой бесполезно, — сказал он. — Ты вообще не поменялась.

— С чего бы мне меняться? — фыркнула я. — Я себя не переделывала последние… — я осеклась. — Подожди. Что значит «не поменялась»? Ты меня раньше знал что-ли?

Он замер на долю секунды. Достаточно долгую, чтобы я заметила.

— Фигура речи, — ответил он сухо и, видимо, решив сменить тему, добавил: — Идём вниз. Вода холодная, ты замёрзла. Пока ты была без сознания, напоить чаем тебя не могли.

— Сколько я была без сознания?

— Около часа.

Я представила, как Клавдия Петровна мечется по избе, проклиная меня и Влада на чём свет стоит.

— Мне нужно позвонить бабке. Она, наверное, с ума сошла.

— Я уже звонил, — ответил Влад. — Сказал, что ты в порядке и скоро вернёшься.

— И что она?

— Ответила: «Пусть у тебя и остаётся, раз такая беспамятная». И бросила трубку.

Я закрыла глаза на секунду. Отлично. Теперь бабка считает, что я специально сбежала от ее работы.

В этот момент вспомнился женский голос, который слышала сквозь темноту.

— А ваша девушка не будет против? — спросила я. — Что я здесь? Вы ей объяснили, что это из-за вашей вины я чуть не утонула?

— Моя девушка? — Влад поднял бровь. Это у него вышло красиво — с лёгким недоумением и прохладцей.

— Ну да. Я слышала женский голос, когда приходила в себя.

— Натали — моя помощница, — пояснил он. — Не девушка.

— А роман с помощницей — это удобно, — заметила я, не удержавшись от лёгкой колкости. — Всегда под рукой.

— Ты невыносима, — сказал он, но без злости — скорее с какой-то странной теплотой, которая совсем не вязалась с его холодным образом.

— Спасибо, — ответила я, поднимаясь с кровати и хрустнув шеей. — Я знаю.

Он открыл дверь и жестом пригласил следовать за ним.

— Пойдём.

Мы вышли в коридор. И я замерла. Коридор был огромным — метров пятнадцать в длину, с высокими потолками и массивными дубовыми дверями по обеим сторонам. Я насчитала шесть только слева, и коридор уходил дальше, за поворот.

— Слушайте, Влад, — спросила я, ускоряя шаг, чтобы не отставать (он шагал так, будто привык, что все за ним бегут), — а у вас тут гостиница? Или вы коллекционируете комнаты?

— Это мой дом, — ответил он, не оборачиваясь.

— У вас двадцать комнат? Вы здесь один живёте?

— Один.

Он сказал это спокойно, без тени жалости к себе, и я почему-то подумала, что в этом доме очень одиноко. Словно сам дом был похож на хозяина. Но я промолчала.

— А как мне к вам обращаться? — спросила я, пока мы проходили мимо очередной двери. — Полное имя или можно сокращённо?

— Зови меня просто Влад.

— Хорошо, — я покосилась на дверь с бронзовой ручкой. — А что там?

— Библиотека.

— У вас есть библиотека?

— Удивлена?

— Удивлена, что вы её не назвали «тренажёрный зал номер два», — честно ответила я.

Он ничего не сказал, но, кажется, чуть усмехнулся.

Мы свернули за угол, и я увидела лестницу. Огромную, с широкими ступенями из светлого дерева, коваными перилами и резными балясинами. Такие лестницы я видела только в исторических фильмах про английских лордов.

— Ничего себе, — выдохнула я, считая ступеньки. — Двадцать три. И это только первый пролёт.

— А у бабки всего две ступеньки, — заметила я. — И то на них можно шею сломать.

Влад, услышав это, замедлил шаг. Поравнялся со мной.

Маленький жест. Ничего особенного. Но внутри что-то тепло отозвалось.

Я вспомнила, как Лёша в начале наших отношений тоже замедлял шаг, чтобы я за ним успевала. Потом перестал. Сначала не замечал, потом делал вид, что не замечает.

— Ты улыбаешься, — заметил Влад.

— Вспомнила кое-что, — ответила я, пряча улыбку.

Он хмыкнул — коротко, без комментариев.

—«Хмыкалка, — подумала я. — Любит же он хмыкать.»

Мы спустились вниз. Гостиная оказалась ещё роскошнее, чем комната наверху: высокие окна в пол, камин из тёмного камня, огромные кожаные кресла, диваны, на которых можно потеряться, и низкий столик из цельного куска дерева. На столике уже стоял чай — фарфоровый заварник, две кружки, тарелка с печеньем.

— Вы предусмотрительный, — заметила я, садясь на диван. — Даже без сознания девушек, успеваете чай подготовить.

— Лидия принесла, — ответил Влад, усаживаясь в кресло напротив.

Я взяла кружку. Чай оказался мятным, с мёдом. Тёплый и успокаивающий.

— Влад, — сказала я, сделав глоток. — У вас всегда так: гостей из пруда вылавливаете, чаем поите, а потом перед ними голышом красуетесь?

Он посмотрел на меня поверх кружки.

— Во-первых, ты не гостья. Во-вторых, гостей мне не приходится вытаскивать из моего же пруда.

— У вас там не пруд, а колодец, — фыркнула я. — Я чуть не утонула.

— Я же вытащил. — наклонив голову, проговорил хозяин дома.

Наш разговор прервал писклявый голосок. В следующее мгновение дверь открылась и на пороге стоял молодой парень. Лет 25. Спортивное телосложение и карие глаза, словно даже красные. Кудрявый волос. Темные закутки красиво падали на лицо.

—Владусик, — пропел парень, — ты по мне не соскучился?

Заметив меня парень резко остановился, удивленно округлив глаза.

— У нас гостьи?

— У нас? -повернувшись в шоке к Владу спросила я.

— У меня гости, Ник. А ты должен сейчас работать.

Влад говорил спокойно, а Ник продолжал меня рассматривать. Подойдя ближе ко мне.

— Говорю же, соскучался. Ну ты тут без меня не скучаешь.

— Как видишь — сузив свои голубые глаза, проговорил мужчина. — Александра знакомься, это моя правая рука Никита Граков. Ник, это моя соседка Александра.

— Очень, приятно познакомится — театрально пожимая мою руку проговорил он.

— Иди принеси лучше еще чая — дав указанию Нику, Влад тоже поднялся.

— Окей. — Ник удалился. Влад зашел в соседнию комнату, выйдя уже в футболке.

— Что-нибудь болит? — прямо спросил он меня.

Я прислушалась к себе. Голова немного кружилась, в ушах шумело, но приступов не было. Ни боли, ни судорог, ни паралича.

— Нет, — удивилась я. — Всё в порядке.

— Отдыхай, — коротко сказал он и взял в руки телефон, давая понять, что разговор окончен.

Я допила чай, разглядывая гостиную. Три двери вели из неё в разные стороны — наверное, на кухню, в кабинет и ещё куда-то.

Вдруг одна из дверей открылась.

На пороге стояла девушка. Лет двадцати пяти — двадцати семи. Чёрные волосы убраны в низкий пучок, карие глаза, выразительный нос, тонкие губы. На вид — спокойная и деловая. Но взгляд…

Она перевела глаза на меня и посмотрела так, будто я была не человеком, а досадной помехой. Холодно, оценивающе, с лёгкой брезгливостью.

Вот она — Натали, — поняла я. — И ей категорически не нравится, что я здесь сижу в с чашкой чая.

— Здравствуйте, — сказала я миролюбиво.

— Здравствуйте, — ответила она сухо, даже не кивнув.

Влад оторвался от телефона.

— Натали, ты принесла документы?

— Да, Владимир Викторович, — она подошла и протянула ему стопку бумаг. — Всё, как вы просили.

— Хорошо. Можешь быть свободна.

Натали бросила на меня последний взгляд — ледяной, как зимняя погода — и вышла, плотно закрыв за собой дверь.

— Дружелюбная девушка, — заметила я. — Душа компании.

— Она хороший работник, — ответил Влад, не поднимая головы.

— Не сомневаюсь.

Я поставила кружку.

— Влад, мне пора. Бабка, наверное, с ума сошла. Или уже заявление в полицию написала.

Он отложил бумаги и встал.

— Хорошо. Я отвезу тебя. Твои вещи наверху, в комнате, где ты очнулась. Соберись и спускайся.

Я хотела возразить, что могу и сама, но по его лицу поняла: спорить бесполезно.

******

Я поднялась в комнату. Мои вещи лежали на стуле — влажные, но аккуратно сложенные. Джинсы, футболка, даже носки отдельно.

Натали постаралась? Или Влад? — я задумалась. Лёша никогда бы не стал складывать чьи-то вещи. Лёша свои носки по всей квартире разбрасывает, а мои даже не замечает.

Я переоделась в сухое, упаковала мокрое в пакет и вдруг замерла.

Телефон.

Я обшарила карманы. Пакет. Карманы штанов, которые сняла. Перетряхнула пакет с мокрыми вещами. Под кровать заглянула.

Телефона не было.

— Чёрт, — выдохнула я. — Чёрт-чёрт-чёрт.

Схватив пакет, я вылетела из комнаты, чуть не слетела с лестницы и ворвалась в гостиную.

— Влад! — закричала я. — Мой телефон! Вы его не видели?

Он поднял голову. На нём уже была белая футболка и серые спортивные штаны. Мы выглядели почти одинаково — белый верх, тёмный низ. Кто не знает, подумал бы, что мы пара.

— Скорее всего, он утонул, — спокойно ответил он.

— Как утонул?! — я почувствовала, как земля уходит из-под ног. — Там все контакты! Фотографии! Переписка! Я даже Лёше позвонить не смогу!

— Я куплю тебе новый, — сказал он, поднимаясь.

— Не надо. Сама куплю.

Мы прошли мимо кухни — огромной, с окнами в пол и мраморной столешницей. О такой я мечтала всю жизнь, когда работала на двух работах и снимала крошечную квартиру с текущим краном.

— Боже мой, какая красота, — не удержалась я.

— Тебе нравится? — Влад даже не обернулся.

— Очень.

Он ничего не сказал, но мне показалось, что он чуть замедлил шаг.

В маленькой прихожей я увидела свои кроссовки — мокрые, в грязи, с прилипшими листьями. От них, наверное, уже можно было отрезать и продавать как арт-объект.

Я потянулась к ним, но меня опередила рука Влада. Тёплая, большая ладонь обхватила моё запястье. Я вздрогнула и выдернула руку.

— Лучше надень мои тапки, — сказал он. — Кроссовки мокрые, простудишься.

— Извините, но я не знаю, когда верну вам обувь. Не хочу брать чужое.

— Ничего страшного, — он протянул мне шлёпки.

Я посмотрела на них. Идеальный размер. Тридцать восьмой. А у Влада, судя по его ногам, сорок пятый. Сорок шестой.

— Это не ваши тапки, — сказала я.

— Мои.

— У вас нога сорок пятая. У меня тридцать восьмая.

— Как видишь в моем доме есть все, — спокойно ответил он.

— Ладно, — сказала я, чтобы не молчать. — Спасибо.

Я надела тапки. Они сидели идеально. Мы вышли на улицу. Недавно прошёл дождь — воздух пах свежестью, землёй и мокрыми листьями. Солнце уже садилось, и небо над лесом окрасилось в розовые и синие тона. Так красиво, что у меня перехватило дыхание.

— Какая красота, — сказала я, глядя на закат.

— Не запнись, — ответил Влад, чем еще смутив меня.

Я пошла за ним к гаражу — обогнули угол дома, и он нажал на брелок.

Чёрный «Гелендваген» моргнул фарами.

— Ого, — выдохнула я. — Сашечка, ты растёшь, — добавила шёпотом. — В первый раз буду ехать в такой машине.

— Садись, — Влад открыл пассажирскую дверь.

Я села в мягкое кожаное кресло. В салоне пахло кожей и дорогим парфюмом. На панели — куча кнопок, которых я не понимала.

— Вы всегда ездите на таких монстрах? — спросила я, когда он завёл двигатель.

— По этой дороге — да, — ответил он, плавно выезжая со двора.

Мы ехали молча минут пятнадцать. Я смотрела в окно на лес, который постепенно темнел.

— Влад, — спросила я, не поворачивая головы.

— Да?

— Кем была та женщина, на которую я похожа?

Он помолчал. Долго. Я уже думала, что не ответит.

— Той, кого я потерял, — сказал он наконец. — Очень давно.

— И вы до сих пор её ищете?

— Я её жду, — поправил он. — Уже несколько ….лет.

Я не нашлась, что ответить.

Подъехав к дому Клавдии Петровны. Я вылезла из машины, повернувшись к Владу.

— Спасибо, — сказала я. —В следующий раз постараюсь не падать в воду.

— Постарайся.

Я пошла к калитке. Уже открыв её, услышала:

— Александра.

Я обернулась.

Влад смотрел на меня из окна машины.

— Не ходи больше одна к пруду, — сказал он.

— Договорились, — ответила я.

И зашла во двор.

Дверь бабкиного дома была открыта. На пороге стояла Клавдия Петровна с полотенцем в руках и смотрела на меня так, будто я была котом, который принёс дохлую мышь.

— Жива? — спросила она.

— Жива, — ответила я. — Сухая, тёплая, почти здоровая.

— В баню, — коротко бросила бабка. — И расскажешь, какого лешего ты полезла в его пруд.

— Я не лезла, меня напугали…

— В баню, — повторила она железным голосом.

Я вздохнула и пошла.

========== Часть 7 ==========

Как только я вернулась из бани, бабка меня атаковала.

— Ну, что, — скрестив руки на груди, проговорила Клавдия Петровна. — Рассказывать ничего мне не хочешь?

— Клавдия Петровна, я очень устала, — ответила я, стараясь звучать миролюбиво. — Да и рассказывать нечего. Угодила в пруд, меня вытащил Влад. Вот так вот и получилось.

— Какой, однако, у нас Влад благородный человек, — саркастичным тоном протянула она.

«Интересно, почему она так к нему относится?» — подумала я, но вслух спросила другое:

— Он вам не нравится?

— Мне незачем, чтобы он мне нравился или не нравился, — отрезала бабка. — Я не девица молодая, чтоб его в женихи рассматривать.

— Тогда почему вы злитесь? — спросила я прямо.

Клавдия Петровна поджала губы.

— Да потому что я на свету много повидала. А ты, девка, молодая да дурная ещё. Этот тебе запудрит мозги, а ты не успеешь клювом щёлкнуть, как уже в его сети попадёшь. А потом мне лечить тебя от разбитого сердца.

— А вы способны вылечить от разбитого сердца? — спросила я с лёгкой усмешкой.

Бабка посмотрела на меня долгим взглядом.

— Знала ли ты, девка, что то, что мы называем сердцем, по сути является душой? Сердце — орган, который не способен чувствовать. А вот душа способна. И каждый раз, когда нам причиняют боль, от души отрывается лоскуток. Чем сильнее боль, тем больше лоскут.

Я замерла.

— Да с чего вы взяли, что он мне вообще может понравиться? — ответила я. — У меня Лёша есть.

— Смотри мне, девка, — пригрозила бабка, подняв палец. — Узнаю, что с этим водишься — пощады не жди.

— Да хорошо, хорошо, — кивнула я, чтобы прекратить этот разговор.

Бабка развернулась и ушла в свою комнату, а я устроилась на диване.

День был реально сумасшедший. Сон не заставил себя ждать. Странно, но в последнее время я всё чаще замечала, что сонного паралича нет. Может, это воздух так действует?

«Блин, надо с телефоном разобраться, — подумала я уже сквозь дрёму. — Если он утонул, как я его теперь спасу? И даже до Лёши не дозвониться.»

******

Утром я встала со спокойной душой. Потянулась в солнечных лучах, почувствовала, как тело наполняется чем-то тёплым и живым. На улице стояла тишь да гладь. Единственное, что омрачало это утро — бабка, которая уже начала меня отчитывать за какой-то очередной косяк. Я уселась на крыльцо и покорно кивала, признавая свою вину. После того как утренняя лекция закончилась и отвар был выпит, возле калитки показалось знакомое лицо.