Про Тоську. Книга 3. Танцовщица. Прибалтика
- -
- 100%
- +
– Только там в полу дырка для древка есть! – уже из фойе донесся голос завхоза.
– Помог кавторангам решить тактическую задачу!
– Куда ж без него!
И художники осторожно подхватили герб и потащили его на сцену.
Вот и сейчас Николай Ильич помог Тоське.
Концерт Пьехи состоялся. Зал был полон зрителей. Были восторг и рукоплескания. Эдита Пьеха в красивых нарядах проникновенно пела, элегантно двигаясь по сцене.
Главный виновник несостоявшегося конфликта Бодряшов сидел на лучшем месте с букетом роз, которые он старательно прятал, чтобы вручить потом тет-а-тет. Но любительница цветов Пьеха их со сцены углядела, спустилась в зал, подошла, и Бодряшов с пылающим лицом при всех вручил ей розы и ручку поцеловал!
***
Днем в Доме офицеров всегда тихо и прохладно. В углу, недалеко от входной двери за столиком с телефоном, блокнотом и ручкой для записи важных звонков, сидит серьезная дежурная с громким командным голосом. Ее строгость и серьезность отпугивает случайных, а иногда и не случайных, посетителей.
В Доме офицеров царит военный порядок и дисциплина.
Скоро Тоська познакомилась почти со всеми работниками Дома.
Заместитель начальника Бодряшов был веселым человеком. И даже немного бесшабашным. Поговаривали, что у него дома постоянные скандалы с женой. Наверное, скандалы и драки были нешуточные, если над их супружеским ложе жена повесила репродукцию картины Джорджоне «Юдифь». Об этом как-то смущенно обмолвился сам Бодряшев – потенциальный Олоферн. Они дрались, и жена ходила жаловаться начальству. Наконец, начальству это надоело, и Бодряшова с его Юдифью сослали на периферию, куда-то в Ленинградскую область. Но это было уже потом.
В Доме была библиотека. Ею заведовала Эмма Павловна. Она была старейшим работником. Одышливая, полная, в просторном синем платье с кружевным воротничком и брошью камеей. Полноправная хозяйка библиотеки.
Дома у Эммы Павловны жили кенарь с канарейкой и кошка. Это была ее семья. Кроме работы и дома были и традиции, скрашивающие скуку и одиночество выходных дней. Еженедельные воскресные прогулки по парку в сопровождении библиотекаря Ирины Петровны.
Библиотекарь Ирина Петровна была женщина интеллигентная, питерская. Начальницу Эмму Павловну она уважала и, как казалось Тоське, – побаивалась. Они были такие разные. Однажды в кафе она увидела их. Эмма Павловна и ее помощница пили кофе с пирожными. А за соседним столиком сидела молодая пара с маленьким сынишкой. Мальчик сидел в распахнутой шубке из кролика, по меху воротника рассыпались локоны его шелковистых волос. Он двумя руками держал пирожное-«карманчик», и на его шубку осыпалась сахарная пудра. И щеки были в пудре. Это было так трогательно и красиво, что родители не делали ему замечание и не смахивали с меха белый порошок.
– Он – ангел! Он – чудный божественный ангел! – говорила Ирина Петровна, и глаза ее блестели от слез. Эмма Павловна безразлично пожимала полными плечами и, ломая ложечкой пирожное, отправляла его в рот.
Ирина Петровна симпатизировала молодой художнице.
А вот дежурная Клеопатра ее так и не приняла за свою.
Тоська уже начинала привыкать к тому, что пожилых женщин раздражает само ее существование рядом с ними. Им кажется, что жизнь ее легка и в ней обязательно есть блага, полученные ею без труда и хлопот, и что обязательно – незаслуженно для ее возраста.
Вот и Клеопатра считала, что новая сотрудница работает в Доме исключительно благодаря своей молодости. Офицерам приятно смотреть на красивые молодые лица.
Клеопатру могло примирить с ней только одно: если бы Тоська вдруг постарела и стала работать в Доме гардеробщицей, надевая не открытое легкое платье, а застиранный рабочий халат и тапки. Или уборщицей. Но эти места в Доме офицеров были заняты, а до старости Тоське было далеко. Какое уж тут примирение!
А тут еще… как-то заехал контр-адмирал Миронов.
– Где новый художник? – спрашивает.
– Рекламу пишет в вестибюле… Позвать?
– Я найду…
Нашел быстро.
– Ну как вам здесь работается? – спросил, подойдя к ней.
– Хорошо работается. Я вам очень благодарна. Мне нравится здесь…
– Я рад, – улыбнулся он. – Если будут какие-то вопросы, нужна будет помощь – обращайтесь. У меня бывают приемы граждан… Дни можно узнать у дежурной. Обращайтесь.
– Спасибо.
– А на какую работу вы хотели устраиваться? Помнится, сказали, что не дозвониться никак?
Тоська замялась: сказать – не сказать… Но он смотрел так доброжелательно, что она сказала:
– В варьете…
В это время в вестибюле появилась дежурная. Ответ Тоськи она услышала. И, недоуменно пожав плечами, громко позвала:
– Афанасий Сергеевич! Вас к телефону!
Миронов повернулся к ней.
– Я сейчас занят. Передайте, что я перезвоню, как освобожусь…
– А… Да… – протянула Клеопатра, глянула на Тоську: «Было бы кем…» и ушла. О примирении больше не могло быть и речи.
Ёлка с иголками
Приближался Новый год...
Неделю назад начальник Плотский ушел на пенсию. Его хорошо и уважительно проводили. И вместо него прислали на первое время молодого лейтенанта Назаревича. Молодой, высокий, худой он не был похож на начальника. И поведением своим тоже не соответствовал. Он не знал, что надо делать. Как надо начальствовать.
Он приходил в Дом рано утром, проходил в огромный кабинет, где на блестящем паркетном полу стояли напольные часы с боем, садился за дубовый стол, брался за голову обеими руками и смотрел на кипы служебных бумаг, лежащих перед ним и, каждые полчаса вздрагивая от гулкого боя часов...
В таком виде его заставала дежурная Клеопатра, которая заглядывала к нему с сообщением о служебных звонках из Политотдела береговой базы.
Назаревич поднимал голову, выслушивал и потом спрашивал:
– И что мне со всем этим делать?
– То же, что делал Пал Григорич!
– А что делал Пал Григорич?
– Сейчас я вам всё объясню!
Все сотрудники помогали молодому начальнику, как могли. И скоро он вошел в курс дел и освоился. Но по молодости лет еще не мог принять и понять некоторые вещи.
Однажды Тоська сидела у него в кабинете. Обсуждался вопрос о рекламе новогодних праздников. И в кабинет заглянул председатель секции ветеранов и лектор общества «Знание» Балагай.
– На базу елки привезли! – сообщил он. – Сколько для Дома заказать? Списочек составили? Он вошел в кабинет.
– Нет, – растерялся Назаревич и покраснел. Он всегда быстро, по-мальчишески, краснел.
– Как? И начальству в Политотдел не звонили? – ахнул Балагай.
– Нет. А что, надо?
– Необходимо! Вот звоните сначала контр-адмиралу.
– Неудобно, он сейчас на службе... Отвлекать...
– Домой, домой звоните! Жене его! Клавдии Васильевне! Вон в книжке есть все домашние телефоны!
Назаревич, уже с пылающим лицом, нерешительно взял трубку, набрал номер...
– Клавдия Васильевна? Это Назаревич... – неловко начал он. – Какой? Ну... я, как бы... новый начальник... Начальник чего? Ну... как... Дома офицеров...
– Дай сюда! – Балагай выхватил трубку: «Клавдия Васильевна, добрый день...» – ласково заворковал он в нее. Назаревич и Тоська с любопытством смотрели на него и слушали, как он уговаривает Клавдию Васильевну принять елку...
То, что отвечала Клавдия Васильевна было понятно из ответов Балагая. Жена контр-адмирала капризничала, отказывалась, говорила, что от елки остается много иголок, их надо убирать, а у нее больная спина... На что Балагай обещал прислать матросиков, которые всё сделают... И поставят, и подметут, и уберут, и паркет начистят...
Но Клавдия Васильевна была непреклонна. Жена контр-адмирала!
– Не захотела! Много иголок от елки! – развел руками Балагай, положив трубку. – Список сам составлю. Вам-то не надо? – посмотрел он на Назаревича и перевел взгляд на художницу. Они одновременно замотали головами:
– Не надо!
***
– Ты знаешь, что твой муж будет весной увольняться? – сказала Босенко, заглянув к Тоське в комнату.
– Да, он хотел. Но не сразу…
– Уже заявление подал!
– А я не знала… Значит, выселять будут.
– А нечего увольняться! – злорадно блеснула соседка голубыми глазами. – Мог бы и потерпеть! Всем мужикам тяжело! Мой-то вон – водолаз! Работает! Потому что – семья! Надо сначала квартиру заработать. Мы деньги на кооператив копим! Вы копите?
– Нет…
– Всё ищут легкие пути! А мой, он – водолаз... Что, ему легко, думаешь?.. В трехболтовке на дне… А я – дворником грязь мету! А тебя Миронов вон пристроил…
– Босенко, новый год на носу. Чего ты злишься! Не твой же увольняется! У вас всё хорошо. На кооператив копите. Успокойся!
– Я и не волнуюсь, – тут же успокоилась она. – Это тебе волноваться надо. А что елку ставить не будете? – увидела она в вазе еловые ветки.
– Нет.
– А мы поставили!
– Вы молодцы!
– Это да, – кивнула соседка и ушла.
– До весны еще время есть. Что-нибудь придумаем, – успокоила себя Тоська.
Подошла к окну. На подоконнике стоял керамический домик.
Окошки домика уютно светились от горящей внутри свечки.
Весна
Весна пришла быстро.
Глеб уволился с завода. Подал заявление на работу в Отделение физико-математических и технических наук. Гениального «Кантора» не взяли. Секретарь отделения академик Липпмаа отказал. В академии наук нужны национальные кадры. А «Кантор» не национальный. Зато он отлично знает физику и математику. Так знает, что удивляется даже кандидат наук, его приятель, который работает в этом отделении. Приятель тоже не национальный, но у его бывшей жены был влиятельный отец. Он и устроил. Сейчас у приятеля в женах – молодая и энергичная аспирантка.
– Наверное, все открытия делаются только национальными кадрами? – пошутила Тоська. – Ньютоном, там… Исаак Исааковичем. Куда теперь?
– В вечернюю школу моряков нужны преподаватели физики и математики. Я подал заявление.
– Ты точно подойдешь! – обрадовалась Тоська. – Мы купим тебе новый костюм.
Через несколько дней Глеб пришел удрученный.
– Не взяли.
– Почему? Опять нацкадрами не вышел?
– Нет. Здесь – другим местом. Оказывается, когда моряки выходят в море, обучение продолжается, и учитель должен был быть с ними.
– И что? Проверяют на морскую болезнь? – уже от отчаяния придумывала причину Тоська.
– Нет. Где-то там наверху решили, что учитель с такой фамилией обязательно сбежит за границу. И распорядились не брать.
– И что теперь?
– Буду искать другую работу.
– Наш администр. предупредила о скором выселении.
– Завтра в ЖЭУ зайду. Там какие-то работники нужны…
Тоська промолчала. Она вспомнила о приеме граждан у Миронова.
***
На прием к начальнику базы Миронову Тоська надела юбку, открывающие колени, тонкий облегающий свитер и туфли на высоких каблуках.
Перед тем как выйти, осмотрела себя в зеркало.
«Красивым не отказывают!» – вспомнила слова Глеба. Приободрилась.
В вестибюле была небольшая очередь. Ее составляли женщины пожилого и среднего возраста. На Тоськины колени посмотрели укоризненно и даже недобро. Сразу вспомнилось: «…и с укором не глядите / Мне на голые колени…» Она вежливо поздоровалась и села на свободный стул. Женщины пошептались, искоса поглядывая на нее, и продолжили свои разговоры… Тоська прислушалась.
– Я уже который раз…
– Кого-то своего поставили…
– Причину надо уважительную…
«А у меня какая?» – подумала она и вздохнула: – «Как трудно просить…»
Пришли новые просительницы. Сели рядом.
«Одни женщины..» – огляделась Тоська.
Подошла ее очередь.
– А говорили, что жалоб нет, кроме как телефон занят, – пошутил Миронов.
– И сейчас нет… – запнулась Тоська, не зная, как обращаться к контр-адмиралу.
– Афанасий Сергеевич, – помог он.
– Да. Афанасий Сергеевич, сейчас есть просьба. Муж уволился. Нас из общежития должны скоро выселить. А идти некуда.
– Понятно. Я напишу записку, – Миронов написал что-то на листе бумаги, сложил пополам, подписал адрес, протянул.
– Ее надо отнести вот по этому адресу. Здесь написано, кого спросить. А я позвоню, предупрежу.
– Спасибо! – поблагодарила ошеломленная Тоська: «Как всё просто!»
– А как у вас с варьете? Не раздумали идти?
– У меня уже есть работа. Да и вот… – она кивнула на записку. – Уйти из Дома офицеров с моей стороны это будет… не благодарно.
– Благодарность может быть разная, – вдруг сказал он. Тоська напряглась, а он спокойно продолжил: – Когда пойдете танцевать в варьете, пригласите на программу.
– Хорошо, – механически кивнула Тоська. – Если пойду – обязательно приглашу!
– Ну вот и договорились.
В дверь осторожно постучали, приоткрыли…
– Да-да, помню… – посмотрел Миронов на дверь, потом глянул на лист на столе, махнул рукой: – успею…
Дверь закрылась. Тоська поняла: пора уходить…
Она убрала записку в сумку и встала.
– Спасибо! – не удержалась и сделала книксен.
Миронов подыграл: чинно кивнул.
Она пошла к двери.
– Про приглашение не забудьте! – смотрел он ей вслед.
Тоська глянула через плечо, с улыбкой кивнула и вышла из кабинета.
Так с улыбкой и шла мимо сидящих.
– Вот как надо одеваться, когда на прием идешь…
– Молодая...
– Нам-то, как ни оденься…
Но Тоська от радости их уже не слышала. Выселение теперь не страшно. Им есть где жить.
Дом офицеров как Ватикан
Сам Дом офицеров – территориальный объект. «Государство» в государстве. Анклав. Ватикан в Риме.
Так сочиняла для себя Тоська. Искала предметные сходства.
И находила.
Плафонная роспись в зрительном зале Дома – как плафон сикстинской капеллы в Ватикане. Нет, скорее, как плафон Камеры пикта! Круглое окно в голубое небо с белоснежными облаками. День весеннего празднества под веселой гирляндой сигнальных флажков.
Острый форштевень корабля, как грациозная шея павлина, устремлен в небо. На его железном массивном теле – поднятые вверх дула пушек. Сакральность и фетиш силы! Вместо ангелов – люди в белом. Победители.
Тоська искала в Доме новые сходства...
Как у гвардейцев Ватикана, у офицеров Дома есть униформа – и парадная, и повседневная. Но маскарадной желто-синей одежде гвардейцев Ватикана, их гамашам и красному плюмажу на касках далеко до нашей классики: сочетание белого и черного, подчеркнутое золотыми деталями.
Эта форма создана, чтобы подчеркнуть красоту мужчины.
Она сводит женщин с ума, лишает их сна: «Я выйду замуж только за морского офицера!»
Гвардейцы Ватикана дают священную присягу служить правящему понтифику. Работники Дома тоже дают торжественное клятвенное обязательство – быть преданным своему Народу, Родине и Правительству.
И Тоська давала клятву. Это занесено в важный документ – второй по важности после паспорта, в ее трудовую книжку.
И охрана Дома в лице дежурной Клеопатры, как и охрана Ватикана, не пропускает посетителей в шортах, мини юбках и легких платьях с открытыми плечами...
Но Тоська ходит на работу в этих запрещенных нарядах. И офицеры, в отличие от дежурной Дома и охраны Ватикана это приветствуют.
В этом Дом офицеров превзошел Ватикан!
Виват!
Но со временем Тоська почувствовала отстраненность «Рима» от маленького Дома-государства.
Вирус заражения «историко-психологическими причинами», как выразился один местный журналист, витал пока вне Дома – где-то там, далеко...
А Дом жил своей тихой повседневной жизнью, в которой случались и торжества…
Апельсины
К торжествам относились и партийные конференции. К ним готовились с провинциальным размахом: «Что есть в печи – всё на стол мечи!»
Дорогих гостей, участников съезда ожидал продуктовый и книжный дефицит. Бутерброды с икрой и с сырокопченой колбасой – в буфете. В вестибюле – ряды столов с дефицитными книгами для знатоков и для любителей модных обложек. В танцевальном зале, в ящиках, лежали и восхитительно пахли оранжевые апельсины.
Участники конференции с любопытством толпились вокруг изобилия, как дети в магазине игрушек. Прозвеневший звонок волшебным образом превратил их в серьезных взрослых – и они деловито отправились в зрительный зал заседать, а работники Дома, освободившись, заняли их места перед прилавками.
Тоська спустилась вниз за апельсинами. Там уже образовалась небольшая очередь.
– Обслуживаем только участников конференции! – объявила продавщица в белом халате.
– Так мы – не с улицы. Мы – работники Дома. Только сейчас освободились.
– Товар отпускаем только в перерыве конференции! Можете не стоять! Продавщица очистила апельсин, разломила пополам, и, отделив дольку, сунула ее в рот. Жуя, стала деловито просматривать накладные бумаги.
Все стояли молча и оторопело смотрели на нее.
И тут показался Бодряшов. Видно, тоже за апельсинами. Он шел такой бравый, в форме с кортиком! Сейчас он разберется!
– Момент, дамы! Не волнуйтесь! Всё сделаем!
Он уверенно подошел к продавщице.
– Так. Пожалуйста, немедленно обслужите работников Дома офицеров! – лихо отдал он приказ.
Продавщица оторвалась от бумаг и глянула на него, не переставая жевать.
– Я – заместитель начальника Дома офицеров!
– Ну и что? Мне-то не начальник! У меня свой начальник есть. И он приказал во время заседания товар не отпускать. Только в перерыве. И только участникам конференции. Так что нечего здесь стоять и указывать, что мне делать!
И она закинула в рот последнюю дольку апельсина...
Так, наверное, Бодряшову говорила его «Юдифь», когда дома начинала ссору, переходящую в драку...
Бодряшов непроизвольно переместил правую руку к кортику...
Продавщица проследила за его рукой, но не дрогнула. «Солдат ребенка не обидит!»
А Бодряшов представил, что на месте кортика висит шашка. Он выхватывает шашку из ножен, взмахивает и опускает один раз, другой... с такой силой и яростью, что разлетаются разрубленные столы, а под ними звенит стекло разбитых банок, из них хлещет томатный сок, забрызгивая «кровью» белый халат продавщицы, присевшей от ужаса и подавившись апельсиновой мякотью... Под острыми ударами летят вверх половинки апельсинов, брызжет сок, заполняя пространство сладким и неповторимым запахом возмездия...
Но у Бодряшова не было шашки, и он стоял, сжав кулаки так, что они стали красными, а косточки наоборот белыми.
Конца полного унижения Тоська дожидаться не стала.
Ушла.
Она уже видела подобное.
Незадолго до начала конференции… Продавцы книжных магазинов расположились с книгами за столами-прилавками в вестибюле нижнего этажа. И молодая продавщица, прислонившись к колонне, закурила сигарету.
Ей тут же сделала замечание дежурная Клеопатра. Курящая даже не посмотрела в ее сторону.
Это увидел контр-адмирал Миронов и направился к нарушительнице правил и порядка Дома. В черной форме, сияющей золотыми нарукавными звездами и якорями, парадными погонами с золотым шитьем государственного герба, яркими рядами пестрых орденских планок... Слева из-под кителя блестел кортик... Ошеломляюще красивый вид!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.