Академия Календаря. Тень Империи

Я сделала первый большой глоток так называемого отвара в отчаянной надежде протолкнуть вставший поперек горла ком жестких слов и остановить подступившие слезы. Но сдержаться не удалось — несколько горячих капель сорвались с ресниц и тихим всплеском ударили по темной поверхности жидкости в пиале.

«Может, оно и к лучшему, что я навсегда забуду этот унизительный разговор», — горько подумала, поднося край чашки к губам для нового глотка.

Но разгневанную, растоптанную душу было уже не успокоить. Все пережитое за это время и леденящий цинизм Орма — в одночасье сдетонировало внутри меня.

В следующую секунду я перестала чувствовать собственное тело. Каждую клеточку, каждую кость внезапно заломило, но не от привычной физической боли, а от чего-то совершенно иного. Дикого. Чужеродного. Ярость до краев заполнила меня, я сама на мгновение стала этой первозданной яростью.

Я опустила взгляд на дрожащую гладь отвара в пиале и оцепенела: из темного отражения на меня в упор смотрели два незнакомых, пронзительно-синих глаза с узким зрачком.

Я не успела осознать, что происходит, но этот самый миг запертый под сорочкой кулон на моей груди яростно запульсировал. Ослепительная, взрывная вспышка чистейшего серебряного света вырвалась из-под ткани, мгновенно залив всю палату лазарета. Мощная волна сырой, сокрушительной магии ударила по комнате, с грохотом снося стеллажи и с легкостью отбрасывая Магистра Орма и мастера Галла в дальний угол.

Порошок забвения подействовал одновременно со взрывом. Мир вокруг меня с хрустом лопнул, серебряное сияние померкло, и я камнем рухнула обратно на подушки, стремительно проваливаясь в глухую, спасительную тьму абсолютного пустого беспамятства.

…

— Амара просыпайся — в мои сладкие грезы ворвался чей-то голос — Амара, да сколько же ты капель приняла? Вставай!

кто-то очень яростно пытался меня разбудить, настойчиво толкая из стороны в сторону. А мне отчаянно не хотелось возвращаться в реальность. Впервые за столько лет я так сладко спала, но дело было даже не в этом — мне снилось, что у меня есть семья. Хоть я никогда их и не видела, воображение отчетливо создало какой-то собирательный образ.

Я видела высокую женщину с густыми черными волосами с синим отливом, как звездное небо, глазами. Она улыбалась мне, разведя в стороны руки и приглашая в объятия. Рядом с ней стоял мужчина на голову выше нее. На его лице отображалось скупая мужская улыбка, а темно-графитовые глаза излучали глубокую грусть. Будто он понимал, что это наша единственная и последняя встреча. Но даже этого мимолетного мгновения мне было достаточно, чтобы хоть немного заглушить вечную пустоту в сердце.

— Амара! Просыпайся живо! — голос над ухом окончательно перешел на крик, чем все-таки заставил меня открыть глаза. — Слава богам, я думал, ты умерла! Быстрее, дай мне настой. С минуты на минуту зайдет лекарь, и если она увидит, что его нет на полке, — все пропало! — тараторил Кай, продолжая меня раскачивать.

Озадаченно пытаясь вспомнить, что же на самом деле случилось ночью, я принялась нащупывать под подушкой заветный флакон. Едва пальцы коснулись холодного стекла, я достала его и протянула Каю. Он, ничего не сказав, быстро побежал ставить пропажу на место.

Я осталась сидеть на постели, озадаченно пыталась понять, как так вышло, что я умудрилась настолько сильно переборщить с дозой настоя. Настолько много нужно было принять этих чертовых капель, чтобы я отключилась до беспамятства, а бедный Кай теперь едва смог меня растолкать?

Все еще чувствуя тяжесть в голове, я потянулась здоровой рукой к переносице, чтобы потереть пересохшие глаза. И в этот момент краем глаза заметила какое-то странное темное пятно на своих пальцах.

Я присмотрелась ближе. К моему полному недоумению, это оказалась запекшаяся кровь. Похожие бурые разводы виднелись и на светлом покрывале в районе моих ног.

«Видимо, ночью, пока ворочалась, случайно содрала уже затянувшуюся рану на колене», — мысленно рассудила я, пытаясь найти логическое объяснение.