Кабаре «Медуза». 2 часть

© Антония Таубе, 2016

© Оливия Таубе, 2016

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Пугающие находки

Талантливый балетмеймтер печально известного кабаре, Славин Невзор Игнатьевич, всегда собранный, энергичный и оптимистически настроенный, – сейчас пребывал в крайне подавленном состоянии, что по жизни ему было абсолютно не свойственно.

Сам того не желая, Славин оказался втянутым в трагический водоворот тяжёлых кошмарных событий, связанных с потерей лучших танцовщиц своего коллектива. До сих пор сердце его щемило от жалости, стоило только представить себе всех их, вспомнить их ясноглазые лица, очаровательные улыбки и голоса, которые никогда больше не прозвучат наяву, – и тоска с новой силой заполняла душу Невзора! Да ведь и сил немало было положено, чтобы создать такой фантастически искромётный коллектив, каким он был в полном прежнем составе, – вместе с теми, которые никогда более уже не выйдут на сцену варьете…

Теперь об этом пишут все газеты. Да так пишут, что читать тошно! И так-то тяжело, а они ещё такого напридумывают, что ни в какие ворота не лезет! И как только совести хватает – создавать на смертях молодых девушек свою пустую популярность! Иуды… Ради выгоды и увеличения тиражей на что угодно готовы пойти, ничего святого за душой, а ведь, думается, в жизни-то все эти газетчики и бумагомараки такие же обычные люди, и у каждого, наверняка, есть или сестра, или просто любимая девушка, или хотя бы верная надёжная подруга, вот и представили бы себе на минуту, – каково это было бы, потерять её? При этих мыслях негодование и возмущение захлёстывали Невзора с новой силой!

Да и на работе ситуация сложилась крайне напряжённая. Прежде хорошая репутация кабаре теперь висела на волоске, и, честно говоря, вообще ни в чём не стало никакой определённости и стабильности. Директор, лишившись помощника Бельского, просто растерялся и до сих пор никак не мог взять себя в руки. Для него было большим ударом то, что Бельский, с которым он проработал много лет и которому доверял как самому себе, оказался на самом деле преступником и убийцей, а довела его до этого – чёрная зависть! Да разве можно было об этом даже подумать?! Тут, пожалуй, любого коснись подобная ситуация – так не скоро от такого оправишься!

Бессменный директор кабаре, Фальчук Пейсих Иосифович и в прежнюю-то пору очень высоко ценил Славина и всегда прислушивался к его советам и рекомендациям, а теперь, после ареста Бельского, и вовсе видел в нём единственном свою опору и поддержку. Пейсих Иосифович никак не мог сообразить, что теперь следует предпринять, чтобы выпутаться из этой непростой ситуации без дальнейших потерь, и потому буквально умолял Славина что-нибудь придумать, лишь бы поправить плачевное состояние дел, и что угодно сделать, лишь бы удержаться на плаву и спасти кабаре!

Но Славина не нужно было уговаривать. Главный танцмейстер и сам прекрасно понимал всё положение вещей. Но кроме того он также отчётливо понимал, что и дурная слава – это тоже слава, и теперь ломал голову над тем, как обернуть этот неприятный, в общем-то, момент во благо кабаре. Да, многие отвернулись от кабаре после последних событий, но ведь это не конец света! Потому что всегда найдутся те, кто придёт в «место с подмоченной репутацией» либо из интереса, – пощекотать себе нервы и душеньку потешить, либо просто из праздного любопытства. Вот и следует сейчас как-то воспользоваться этим и укрепить пошатнувшиеся дела заведения, а там, глядишь, пройдёт какое-то время и новые впечатления опять привлекут в кабаре почтенную и достойную публику! А там – и приличная репутация опять наработается! Жизнь продолжается, а значит – надо думать, работать и двигаться дальше!

Фальчук также понимал всё это, но без блестящей работы Славина он не представлял дальнейшее существование своего предприятия и очень опасался в душе, чтобы Славин не махнул рукой на все здешние передряги, коих навалилось великое множество, и не ушёл в более спокойное место. А ведь его с радостью приняли бы хоть куда, как говорится – оторвали бы с руками, ногами! Потому что Славину как работнику цены не было, потому что Славин мог всё, что угодно! Он всегда умел удивить и руководство и публику…

Но как ни старался Славин сосредоточиться на работе, он по-прежнему пребывал в сильном смятении. Его отточенная безошибочная интуиция дала сбой, и он чувствовал по некоторым признакам, что его единый спаянный коллектив выходит из-под контроля. Да что говорить, – смерть Азы Кирских как будто парализовала его волю! Никак не ожидал он такой страшной развязки! Если раньше он был уверен, что хорошо понимал всех девушек своей труппы, то теперь ему казалось, что он не понимает вообще ничего! Горечь утраты и постоянное чувство растерянности помимо воли давили изнутри, и даже годами отточенная дисциплина ума не помогала собрать волю в железный кулак. Он часто задавал себе вопрос, – как же случилось так, что он, постоянный поверенный всех девушек-танцовщиц, узнал обо всём последним? Да ещё и тогда, когда некоторые из них уже нашли свою насильственную смерть или поубивали друг друга. В какой же момент всё пошло наперекосяк? И почему всё зашло так далеко? Даже Сапфо не сказала ему ничего! Как понять этих женщин? А в результате всех склок, заговоров и обманов погибла ни в чём не повинная Аза. Аза, Аза… Но даже если отодвинуть в сторону личные переживания и посмотреть на ситуацию в целом со стороны, то становится яснее ясного, что с уходом Азы искусство понесло большую потерю, и теперь очень и очень нескоро найдётся ей достойная замена.

Невзору было невыносимо больно видеть, как все рекламные плакаты с изображением «графини-цыганки» уносили на склад, и как вслед за первыми тремя опустели ещё две гримёрки – убитых Азы и Гаянэ. Как будто неожиданно вспорхнули и улетели две ярких бабочки, ничего не сказав и никого не предупредив! И он остался один…

Вдруг нестерпимо захотелось поговорить с Сапфо, уж она-то всегда могла найти нужные слова! Славину вспомнилось стихотворение, которое с большим чувством продекламировала Сапфо, когда не стало Черкесовой, первой из всех ушедших, и строки сами собой всплыли в памяти:

А вспомнив эти строки, Славин неожиданно для самого себя вдруг почувствовал долгожданный покой! Как будто он и в самом деле поговорил с Сапфо, и ей удалось утешить его. К тому же Невзор не переносил безделье, он всегда работал и он любил работать! Невзор Игнатьевич явно ощутил «творческий зуд», как он сам называл это своё состояние, и ему сразу же захотелось увидеть всех оставшихся танцовщиц. К нему возвращались силы, что, конечно же, очень его порадовало! А силы к нему всегда приходили, несмотря ни на что, когда его призывало искусство, – возникало огромное желание созидать и творить! И это искусство ждало его возвращения! Да и директор просил что-нибудь предпринять буквально в три дня, иначе из этого провала будет уже невозможно выбраться. Время поджимало, – надо срочно что-то делать, иначе – не подняться!

Славин сейчас ощутил себя птицей Феникс, которая бесконечно возрождается из пепла, когда уже всё сгорело и не на что больше опереться, а она раз за разом – поднимается снова и снова! И опять ему вспомнилась Сапфо, ведь она тоже что-то про это говорила! Да что тут думать, ведь в верхнем ящике стола лежит сборник её стихов, – Славин быстро выдвинул ящик, взял в руки книгу, и она сама услужливо раскрылась на нужной странице. Это сборник вышел вскоре после смерти Зинаиды Колосок, второй погибшей девушки.

Так-так-так… посмотрим дальше… а вот ещё… Тоже посвещается памяти Черкесовой и Колосок:

Вот оно! Все мы как птица-феникс должны сейчас собраться и отряхнуться от пепла пережитых страданий и потерь! Это не значит, что мы должны всё забыть, совсем нет, никогда не забудем мы светлый образ этих несчастных девушек, – просто мы должны подняться и жить дальше! В сильном волнении Славин несколько раз прошёлся по кабинету, потом всё-таки остановился и опустился в кресло.

В голове его наступила ясность, и все мысли постепенно стали приобретать чёткую направленность. Теперь, когда беспокойство и нервозность отпустили его, Невзор сидел неподвижно и расслабленно, целиком погрузившись в воспоминания и размышления.

Итак, погибли танцовщицы. Вроде бы уже всё известно, да и следствие уже закончено, но не было в этой истории какой-то завершающей точки, ещё какая-то непонятная неопределённость тревожила душу Славина! И он понял, что именно эта незавершённость и недосказанность и мучили его всё это время. Ведь он по-своему любил всех этих девушек как родных – в некотором роде они ведь и в самом деле были его детищем, результатом его каждодневного упорного труда! Он всегда сердцем чувствовал проблемы каждой из них и по мере сил и возможностей старался облегчить девушкам жизнь. Он постоянно стремился к тому, чтобы у них было хорошее настроение! Ведь когда они веселы и беззаботны, то и танец получается другой – лёгкий, искрящийся и неотразимый! Потому и валила публика сюда валом, чтобы полюбоваться на этих красавиц… Он всё старался делать для них, и всё равно не спас, всё равно не уберёг, всё равно не оградил!

Вспоминая этих погибших танцовщиц, Невзор сам себе честно признался – из всех пяти девушек только Аза Кирских так и осталась для него неразгаданной тайной… Гордая, немногословная, высокомерная и надменная, – и вместе с тем, изящная, утончённая и артистичная, и к тому же безумно красивая… Настоящая, истинная Эсмеральда! А какие песни и романсы писала она вместе с Синичкиной! А уж исполняла их – просто божественно!

Хотя, справедливости ради, следовало признать, что все девушки труппы многогранно талантливы, любую назови – не ошибёшься! И для того, чтобы каждому бриллианту дать соответствующую оправу, Славин вкладывал всё свое умение, всё своё старание, – чтобы каждая из них заблистала в своей звёздной роли, чтобы каждая стала неповторимой примой своего мюзикла!

Взять, к примеру, Тамару Киладзе. Как хороша и бесподобна была она в мюзикле «Тамара», который Славин сам придумал и поставил для неё! Такого не было ещё нигде, – это было новаторство!

А Сапфо? Это была непревзойдённая Царевна-лебедь с грацией греческой богини! При виде неё зал сначала замирал, а через минуту взрывался от восторга!

А Кристина Лепко? Эта рыжеволосая красавица была прирождённой Жар-птицей! Никого другого в этой роли даже представить невозможно!

А как зажигательно танцевали девушки озорной легкомысленный кан-кан! Почтенная публика просто выла и стонала от восторга! Во время выступлений со сцены в зал вполне ощутимо излучалась настолько мощная энергетика, что никто не мог оставаться равнодушным. Все поголовно попадали под очарование красавиц кабаре! Их исполнение было выше всяких похвал!

А уж когда на сцену выходила «графиня-цыганка» Аза Кирских с едва уловимой мерцающей насмешкой в колдовских чёрных глазах, – от этих бездонных чёрных озёр уже невозможно было оторвать взгляд! Она завораживала всех своей красотой, – она была прекрасна! У этой необычной девушки было много поклонников, но Аза никогда и никого не подпускала близко к сердцу, потому что у неё была одна постоянная и пламенная любовь – искусство! Ему она принадлежала безраздельно! Она им жила, она им дышала, она любила его беззаветной чистой и преданной любовью, как могут любить только дети. И при всём этом она была скандально известна! Да ведь цыган не напугать скандальной славой, – это свойство цыганской натуры, наверное, от рождения заложено у них в крови! Хотя Аза и была из почтенной семьи оседлых цыган, но – породу не скроешь, она всё равно возьмёт своё.

В комнате уже смеркалось, хотя за окном было ещё светло – наступала пора белых ночей! А Невзор всё сидел неподвижно, вспоминал смуглую красавицу-цыганку, и острое чувство невосполнимой утраты с новой силой захлестнуло его. Горячий ком внезапно подкатил к горлу, и Славину захотелось вдруг заплакать, – просто разрыдаться от души, как это бывает в детстве при сильной обиде. Но ведь он взрослый мужчина, и такое поведение просто недопустимо! Невзор Игнатьевич несколько раз судорожно сглотнул, с напряжением перетерпел какой-то противный спазм в горле и смог, наконец, опять задышать нормально. И подумал, уже не таясь от самого себя, что его как магнитом притягивает к себе глубина жгуче-чёрных глаз, которые он больше никогда не увидит… Такая близкая Эсмеральда теперь навсегда останется бесконечно далёкой…

Ему вспомнился недавний разговор с девушками о жизни вообще, и все они тогда пришли к выводу, что по большей части живёшь не так, как хочется, а так, как приходится. На что Эсмеральда засмеялась, подбоченилась, гордо вскинула свою красивую голову и отчеканила:

– А я не такая! И я живу не так, как приходится, а так, как мне хочется!

У многих возникал вопрос, – как она могла так надолго задержаться в кабаре? Да вот в этих её словах и был весь ответ – ей это нравилось!

Рука Славина опять непроизвольно потянулась к томику стихов Сапфо. Что, интересно знать, она думает по этому поводу? Он внимательно пролистывал страницу за страницей и, кажется, нашёл нужный стих! Называлось оно коротко: «Аза».

Вот это да! Славин даже присвистнул от удивления! Да как же он этого раньше не заметил? Да как же он этого раньше не понял? Ведь стихотворение написано задолго до смерти Азы! Так неужели Сапфо уже давно о чём-то догадывалась? А может быть – знала? Знала и старалась предостеречь своенравную Эсмеральду от чего-то опасного? Ведь здесь совершенно недвусмысленно говорится об этом! Ох, Аза, Аза… И зачем же ты не послушалась дельного совета своей умной подруги?..

И сама Аза тоже много писала. До Славина доходили слухи, что на закрытых вечеринках Сапфо сама хозяйка неоднократно исполняла трепетные романсы, написанные прекрасной Азой. Говорили, что Сапфо и Аза готовили к выпуску совместный сборник, – надо будет спросить об этом у Сапфо. Говорили и про то, что у Сапфо есть серия портретов Азы, только никому постороннему она их не показывает. Кому-то, может, и показывает, но все девушки хранят тайну этих встреч, а мужчин туда не допускают. Даже как-то немного обидно стало за мужчин… м-да… И Славин вспомнил, как он впервые услышал в исполнении Азы её собственный романс. Это было в самом начале её работы в кабаре. На ней было надето белое узкое блестящее платье, а смоляные кудри украшала великолепная диадема, увенчанная страусовыми перьями. Аза выглядела тогда, как Снежная королева… А уж эти огромные чёрные глаза… таких в природе просто не бывает!

Все девушки-танцовщицы работали у Славина с полной отдачей, но даже на их фоне Аза выгодно выделялась своей старательностью и стопроцентной безотказностью в работе. Все девушки, безусловно, были очень красивы, но только под обаяние цыганки все попадали легко и незаметно и оставались там навсегда. Её можно было любить или не любить, но равнодушных к ней – не было! И вообще это была гремучая смесь неукротимо дикого и неуловимо прекрасного с горячей кровью! Без неё наступила пустота…

Но при всём своём взрывном темпераменте Аза обладала поистине чарующим голосом! Низковатый, чувственный, – он в каждой душе задевал какие-то сокровенные струны… Когда она только пришла в кабаре, Тамара с Синичкиной сами составили для неё сольный репертуар, но капризная Аза разнесла его в пух и прах! Сначала она переправила на свой лад тексты песен, а потом и музыку к ним. Она тогда со всеми испортила отношение, обидев девушек своим непререкаемым высокомерием, хотя все стремились всего лишь помочь ей! В конце концов, работать с ней в совместном творчестве смогла только Сапфо. Но в тот раз, когда Аза впервые вышла на сцену с концертом, её пение произвело настоящий фурор! Она пела тогда «Заколдованный лес»…

В общем, пелось там про не совсем счастливую любовь… А потом Аза отказалась петь, мотивируя свой отказ тем, что ничего нового она не написала, а заезженный шансон её не интересует, и петь его она не хочет и не будет! Славин тогда не стал настаивать…

Но чувство незавершённости всей этой тяжёлой истории по-прежнему не покидало Славина. Более того, теперь он был просто уверен, что совсем скоро последует её продолжение. Но теперь он, кажется, знал, что делать!

Он медленно поднялся с кресла, разминая затекшие члены – всё-таки несколько часов просидел без движения! – подошёл к журнальному столику, стоящему у противоположной стены кабинета и взял лежавшую там телефонную книгу. Первой он позвонил Сапфо, и она с радостью пообещала быть у него завтра вместе с Тамарой Киладзе, которая как раз в это время находилась у неё. Затем Славин позвонил Белле Марковской, от неё тоже получено было согласие. Теперь осталось только позвонить Аннет. Держа телефонную трубку в руке, Невзор вдруг на мгновение засомневался, – а надо ли ей звонить? Ведь теперь уже не было секретом то, что она всего лишь выполняла поручение Кошко! Однако даже и при таком раскладе Славину очень не хотелось, чтобы Аннет уходила из варьете, – был в ней настоящий французский шарм! А классические черты лица, точёная фигурка и грациозность движений были только дополнением к этому. Славин решительно набрал номер и не без удовольствия услышал голос Аннет. Она сразу же согласилась прийти без малейшего колебания. Итак, первый шаг сделан. Теперь жизнь ставила другие задачи…

Аннет по-прежнему жила в своей маленькой квартирке. Только теперь, после всех трагических событий, у неё появилось устойчивое чувство двойственности относительно этой истории, начавшейся и закончившейся столь драматически. С одной стороны – ей казалось, что сейчас, наконец-то, можно расслабиться, сбросить с себя длительное напряжение и отдохнуть хоть немного после этой ужасной трагедии, из которой она вышла с честью, да к тому же и живой и здоровой! Но с другой стороны – как ни гнала она от себя мысли о кабаре, прекрасно понимая, что ей там больше делать нечего, это ей никак не удавалось! Перед её внутренним взором проходили нескончаемой чередой все девочки из кабаре, как живые, так и те, кого уж нет на этом свете. Как наяву ощущала она себя в гримёрке Горец, на сцене, в переходах кабаре… снова переживала свой первый приход туда, когда сердце её сжималось от страха перед тревожной неизвестностью… А вспоминая великолепного неповторимого Славина и его яркое творчество, непохожее ни на что из того, что Аннет знала прежде, она понимала, что дальнейшая его работа будет ещё интересней, ещё увлекательней, и она честно признавалась сама себе в том, что ей совершенно не хочется уходить из кабаре, и даже совсем напротив – ей очень, очень хочется опять вернуться туда!

С огромной силой желала она снова оказаться в чудесном доме Сапфо на дамской вечеринке, принять участие в её постановке и сыграть хоть самую маленькую роль! Да мало ли чего ей ещё хотелось!.. Но внутри неё что-то словно пробудилось, и Аннет была уверена, что теперь, когда всё закончилось, Славин никогда больше не позовёт её. Поэтому его неожиданный звонок радостно взбудоражил Аннет и подействовал на неё как живительный бальзам! И сразу возник вопрос, – зачем?

В мыслях Аннет снова вернулась к Сапфо – казалось, что у неё есть ответы на все вопросы. Девушка быстро подбежала к книжной полке и вытащила из плотного ряда книг нужную ей в данный момент. Это был, разумеется, сборник стихов Сапфо, тот, что она подарила всем девушкам на своей последней вечеринке. Аннет бегло просмотрела заголовки. Так.. так… так… вот оно! То самое! «Полёт бабочки».

– Вот так и у нас получилось, – в раздумье проговорила Аннет. – Над всеми нами гроза прошумела. Да только мы крылышки обсушили и дальше полетели, хотя горечь утраты и осталась с нами, а они никогда уже не увидят своего рассвета!

А ещё Аннет подумала о том, что сейчас Сапфо как раз составляет новый репертуар, а может и составила уже, и обаятельная Белла Марковская репетирует новые песни… Поток мыслей и воспоминаний с головой захлестнули нашего «тайного агента» и взволнованная девушка долго проворочалась в постели, будучи не в силах даже сомкнуть глаза. Однако она решила не изменять своей привычке и завра прийти к Славину пораньше.

Но не одна Аннет не могла уснуть в эту ночь. От Сапфо сон тоже бежал… Потрясение последних месяцев было настолько сильным и глубоким, что теперь ей просто хотелось побыть одной – отдохнуть душой, собраться с мыслями, да и вообще как-то постараться перенастроить себя на новый лад, жизнь-то продолжается, несмотря ни на какие потери. А сейчас – сейчас всё валилось из рук и даже небольшой шум раздражал её… Одной только Пелагее, – улыбчивой, умной и доброй служанке Сапфо – удавалось хоть немного расшевелить свою хозяйку. У бедной девушки просто сердце кровью обливалось при виде того, в каком состоянии находится её горячо любимая барышня, и она всячески стремилась сделать для Сапфо что-нибудь приятное. То это был нежнейший пирог с капустой, то баночка варенья из райских яблочков, то просто сказанное во время доброе слово…

Сапфо встала с постели, взяла альбом с фотографиями, закуталась в одеяло и с ногами забралась в глубокое кресло. Перелистывая плотные страницы альбома, и вглядываясь уже в который раз в хорошо знакомые лица, Сапфо погрузилась в размышления. Вот красавица Аза… её последняя фотография… Вот другая красавица, Нинель Аглинцева, это она обнаружила убитую в собственной гримёрке Александру Горец… А вот и зеленоглазая красавица-лисичка Кристина Лепко… А что это она тут подписала? Странная какая… Напряжённо вглядываясь, Сапфо прочла слова, написанные мелким бисерным почерком. Написано было: «На долгую память пламенной Азе от подруги. Мы неразлучны ни в этой жизни, ни в следующей», ниже стоял затейливый завиток подписи.