Кабаре «Медуза». 2 часть

Однако буквально через минуту Лялин вернулся с побелевшим и перекошенным от испуга лицом – на заднем дворе лежало тело молодого человека с простреленной головой и зажатым в руке револьвером! Славина от такой новости просто передёрнуло всего, как от высокого напряжения! Это что, – история повторяется? Только этого сейчас не хватало! Ещё от прежних смертей в себя прийти не успели, и тут опять такое…

Шила в мешке не утаишь, и уже через десять-пятнадцать-тридцать минут к складу сбежались все служащие, примчались вездесущие корреспонденты и последними прибыли двое полицейских. Люди шумели, переговаривались, удивлялись, возмущались, – словом, вели себя по-разному. И лишь на лице директора читалась крайняя степень отчаяния! Славин заметил, как беззвучно шевелились его губы, – от сильного потрясения у Пейсиха Иосифовича даже голос пропал! Это всё было похоже на какое-то светопреставление или кошмарный сон!

Хорошо, что вскоре прибыл сам Кошко! Уж этот-то разберётся, что к чему! Он быстро выпроводил из склада всех любопытных, распорядился закрыть кабаре, и полицейские сразу же приступили к опросу всех, кто на данный момент находились в заведении. Каждому в отдельности задавали вопросы, составляли протоколы и только после этого выпускали из здания.

В ходе дознания удалось выяснить, что убитым был Карпов Игнат Власович, сорока трёх лет, путейский инженер, не женатый. Господин Карпов являлся частым гостем кабаре, был слаб к женскому полу и всегда был не прочь завести коротенькую интрижку с приглянувшейся дамочкой. Пока это было всё.

И опять Кошко с Филипповым до поздней ночи обсуждали все версии случившегося. Пятая смерть, связанная с кабаре, и пятеро убитых, которых ровным счётом ничего не связывает между собой! Что касается Карпова, то о нём нечего было сказать чего-либо необычного, – он не имел ни великих денег, ни влиятельного положения в обществе, ни даже собственного жилья. Инженер проживал в плохонькой съёмной квартире, которую сразу же тщательно обыскали. Но обыск тоже не дал следствию ничего нового. Так что на данный момент это был ещё один тупик!

Сапфо никак не могла уснуть. После убийства Карпова опять в её душе наступило полнейшее смятение! Ох, и неспроста всё это, – Абаянцев, Карпов, Аза, Гаянэ… Она встала, накинула на себя пеньюар, достала злополучную колоду карт, найденных ею в гримёрке Гаянэ, и начала неторопливо раскладывать их на столе, – аккуратненько, масть к масти, по порядочку… Закончив расклад, Сапфо обнаружила, что в колоде не хватает одной карты – туза вини. Сапфо для верности ещё раз перетасовала колоду и снова разложила все карты перед собой – по одной, каждую в отдельности. Виннового туза не было! Странно… По колоде видно было, что эти карты часто были в употреблении, и отсутствие одной карты лишало их самого главного качества – ими нельзя было пользоваться! Ну и в чём же тут дело?

Хотя… Так… так… так… Какая-то смутная мысль забрезжила в голове Сапфо, и она сталась не потерять эту тоненькую ниточку и напряжённо вспоминала, – где же она совсем недавно что-то слышала про карты… И, наконец, вспомнила! Она слышала об этом, когда её гости записывали свои пожелания в альбом для стихов и поздравлений, – вот тогда-то и был кем-то из гостей зачитан вслух написанный там коротенький стих про карты. Про эти непонятные глупые карты! Сапфо быстро схватила альбом и стала бегло просматривать страницы. Нашла! Вот оно! Это оказалось стихотворение Гаянэ, записанное её рукой. Сапфо несколько раз прочла его:

Мой бедный мальчик! Мой малыш!Что ты волнуешься, не спишь?Ведь все мы созданы из глиныИ все умрём и в прах уйдём.О нас заплачут лишь рябины…И, покидая отчий дом,Воспрянем мы в краю другом!Прольётся кровь.. Но умирая,Прошу я Бога об одном, —Дай силы мне дойти до края!Я у последней уж черты,У самой вышней высоты…Не страшно мне, поверь, мой милый!А следом встанешь здесь и ты…Адью! До встречи за могилой!Мой бедный мальчик! Мой малыш!И ты как свечка прогоришь…Не сменим мы ничто отныне!Цыганской карты лёг расклад —Тебя нашёл уже туз вини!

По сердцу Сапфо пробежал холодок, – неужели это карты Азы? Ведь её и Гаянэ нашли вместе в доме Воскерчан… Неужто они убиты не только из-за драгоценностей?.. Мысли метались от одного к другому! Поведение Эсмеральды всегда было необъяснимым и непредсказуемым, а порою и просто задиристым. Интуитивно Сапфо кое о чём догадывалась, но это были только догадки и ничего более… Так какую же тайну унесла с собой в могилу прекрасная цыганка, гордая и независимая дочь своего народа? А ведь чувствовала, чувствовала Сапфо по некоторым нервно-возбуждённым и лихорадочным выходкам Эсмеральды, что та встряла в какую-то опасную ситуацию, и как могла, пыталась предостеречь её от этого. Да только не настолько близки они были, чтобы самовольная взбалмошная Эсмеральда стала прислушиваться к её предостережениям!

И о чём говорится в стихотворении Гаянэ? И о ком? Какой ещё мальчик? Любовник, что ли? Сапфо попыталась вспомнить мужчин, бывших прежде в окружении Гаянэ, но ни ком не смогла остановить свой выбор. Нет, всё не то! Похоже, что здесь речь идёт всё-таки о любовнике, а не просто о знакомом молодом человеке…

Сапфо взяла записную книжку Гаянэ и стала внимательно просматривать фамилии, адреса и телефонные номера. Так.. ателье… магазин… номера знакомых дам… Их Сапфо сразу вычеркнула из своего списка. А вот господин офицер… а вот ещё мужские имена, – об этих ухажёрах Гаянэ Сапфо знала, но мальчиками и малышами назвать их было трудно! А вот какая-то абсолютно не знакомая ей фамилия – Груздев Д. Ф. Кратенькая запись помечена позапрошлым декабрём, то есть – больше года назад. Сапфо ни разу не слышала об этом человеке. Интересно – кто же он такой, и какое отношение имеет к Гаянэ? Это и наметила Сапфо себе на завтра – разузнать всё про этого таинственного Груздева.

Но на следующий день её постигло огромное разочарование, а в сердце поселилось не менее огромное беспокойство! Оказалось, что по указанному в книжке адресу уже живут другие люди, которые в ответ на вопрос Сапфо вежливо сообщили ей, что месье Груздев здесь больше не проживает, потому что, пардон, он не нашёл ничего лучшего, как пустить себе пулю в лоб. А почему, – об этом им неведомо…

В сильном смятении шла Сапфо от дома Груздева, и в голове её крутилась одна неотвязная мысль:

– Просто чертовщина какая-то!

Сапфо и не подозревала даже, насколько в тот момент она была не далека от истины!

Аннет сидела дома за столом, составляла для себя список погибших, о которых ей говорил Кошко, и размышляла об этих людях – студент Клюев, портниха Хрипова, санитар Груздев и несчастный Абаянцев. А теперь сюда же можно смело добавить инженера Карпова. Аннет смотрела на этот список и не могла найти ни одного объединяющего момента. На ум не приходило ничего, от чего можно было бы оттолкнуться! И тут Аннет задала себе другой вопрос, – а не было ли других жертв, предшествующих этим? Может быть, что-то было упущено в самом начале, а это уже, так сказать, продолжение? И надо разобраться, – как они все связаны с кабаре? С чего-то надо было начинать своё собственное расследование, за что-то необходимо было зацепиться, – но за что? А уж то, что Славин вчера нашёл ещё один труп на задворках «Медузы», – это вообще било все рекорды цинизма и безнаказанности!

Газетчики, конечно, опять имя кабаре вымажут в грязи, но, как говорят русские, на каждый роток не накинешь платок! Обидно, конечно! Однако сейчас не в этом дело. А дело в том, что попасть в тот дворик можно только имея ключ от чёрного входа, а у посторонних людей этого ключа просто быть не может! Вот и получается, что Кошко как всегда оказался прав, – это самая что ни на есть настоящая череда убийств, и все они связаны с кабаре, к сожалению!

Мысли бежали, углубляясь в прошлое, и сейчас Аннет вспомнила о самом кошмарном дне во всей предыдущей истории – она подумала о том дне, когда бесконфликтная и беззлобная, в общем-то, Гаянэ с особой жестокостью убила Азу Кирских. Аннет так и не смогла до конца поверить в это. Или всё-таки это сделал Ланцов, не простив Азе того, что она скрыла от всех истинного убийцу Александры – Гаянэ? Хотя какая теперь разница, – верит она в это или не верит! Но неужели такое кошмарное злодеяние совершилось только из-за старинных французских драгоценностей, стоивших бешеные деньги? Вопрос повис в воздухе…

А если тут было что-нибудь ещё? Вдруг да что-то не заметили в прошлый раз? Прокручивая в голове на разные лады недавние события, Аннет осторожно вскрыла маленький розовый конверт без адреса – в таких конвертах обычно передают любовные записки, – но из конверта выпала совершенно тут неуместная довольно засаленная карта, туз вини, в уголке которой было помечено мелким почерком: «Груздев». Вот это сюрприз! Вот это фокус! Уж не этот ли самый санитар из лечебницы? Но тогда – какое отношение он имел к Азе? Сердце её учащённо забилось!

Первой мыслью Аннет было – отдать эту карту Кошко как доказательство. Но Аннет сразу же погасила сей порыв – никакое это не доказательство! Кошко сказал, что после смерти Груздева в его маленькой комнате обыскали каждый сантиметр, но ничего подозрительного не нашли. И что значит эта странная карта, да ещё и в розовом конверте? Но поскольку карта всё-таки лежала в конверте, а на самой карте была пометка «Груздев», то можно предположить, что её собирались отправить именно Груздеву, а не кому-то другому. Но из-за скоропостижной гибели Эсмеральды неотправленный конверт так и остался лежать у неё в гримёрке, только почему-то не на виду, а тщательно спрятанный в папке с её романсами, да ещё и глубоко за зеркалом. А Груздев – уже мёртв!

Мысли плавно текли от одного к другому. Так… посмотрим на последовательность событий… может, хоть это натолкнёт на какую-то идею…

Аза погибла в последних числах февраля, – это было 26 февраля…

Практически через две недели после её смерти застрелился Клюев. Напротив фамилии Клюева Аннет аккуратно пометила – 13 марта.

Ещё через две недели ушла в мир иной некая Хрипова Марина Олеговна, – 29 марта.

Вслед за ней, опять-таки через две недели, и спустя всего лишь полтора месяца после смерти Азы этого таинственного Груздева тоже нашли мёртвым, – это случилось 10 апреля.

И опять через две недели после смерти Груздева не стало Абаянцева, его не стало 28 апреля. В этом направлении теперь уже вряд ли что можно отыскать…

И ровно через месяц после смерти Абаянцева обнаружен последний (последний ли?) самоубийца, Карпов Игнат Власович, – 27 мая.

Аннет снова и снова думала об этих людях. Сравнивала даты, пыталась делать какие-то привязки, но ничего интересного и толкового по-прежнему не получалось! Но она хоть и была раздосадована этим, руки опускать не собиралась, – начнём рассуждать снова!

Итак, до Груздева был труп портнихи Хриповой. Что нам о ней известно? Эта женщина была настолько далека от кабаре и посещающих его людей, что было совершенно не понятно, – она-то с какой стороны может иметь с «Медузой» хоть что-то общее, хоть какую-то крошечную точку соприкосновения? Где же проходила та невидимая нить, которая объединила столь разных между собой людей? Пока что общим у них было только одно – все они были одиноки и не имели семьи. Но для каких-то серьёзных выводов это ровным счётом ничего не давало!

Ладно, думаем дальше! Ателье… Не иначе, как кто-то из танцовщиц бывал в этом ателье. Может, и не так, но других вариантов всё равно не было, и Аннет решила, не мешкая, с самого утра наведаться в пошивочное заведение Лукьянова. Чтобы задержаться там подольше и иметь возможность завязать непринуждённый разговор, Аннет решила сделать в ателье небольшой заказ, а точнее – заказать к летнему сезону модное платье и шляпку.

Не откладывая дела в долгий ящик, Аннет так и поступила. И уже на следующий же день после работы она сразу направилась к Лукьянову, благо, что его ателье располагалось напротив кабаре – только дорогу перейти! Чуть ли не у самого хода входящую девушку любезно встретил сам хозяин, невысокий опрятный мужчина средних лет с простоватой мещанской внешностью. В работе ему помогала жена, и кроме них в ателье трудились две опытные портнихи и несколько девочек-учениц. Весь рабочий процесс происходил в двух дальних больших помещениях, а первая комната служила приёмной – здесь были поставлены три небольших диванчика, на подоконниках красовались всевозможные горшки с пышной зеленью и повсюду на маленьких столиках были разложены целые кипы журналов мод. Здесь же находились и три крошечных примерочных, отделённых от остального пространства комнаты нарядными занавесками. Словом, хотя и не было здесь бьющей в глаза роскоши, приёмная выглядела весьма уютно и произвела на Аннет хорошее впечатление.

Расточая улыбки, она взяла первый попавшийся журнал и обратилась к Лукьянову:

– Господин Лукьянов, мне так расхваливали Ваше ателье, что я просто не могла не заглянуть к Вам!

– Очень рад, мадемуазель! – сразу подобрел Лукьянов. – Чем могу Вам служить? Извольте взглянуть вот на эти шляпки – их только вчера привезли из Парижа. А вот тут у нас новые меха для пальто – взгляните, вот этот цвет Вам идеально подойдёт!

Аннет с интересом рассматривала всё, что предлагал ей хозяин ателье, и с видимым удовольствием перебирала красивые шляпки и щупала новые материи.

– Господин Лукьянов, я хотела бы заказать у Вас летний наряд. Думаю, что для него мне подойдёт вот эта розовая накидка с серым жемчугом, отделанная итальянским кружевом. А вот эту шляпку мне, пожалуйста, украсьте цветами! А платье мне хочется вот такого силуэта, – Аннет указала на страницу журнала с понравившейся моделью, – только прошу добавить мне сюда и сюда вот эти детали, – указала она пальчиком на другую страницу.

– Что же, мадемуазель, прекрасный выбор! Давайте сразу приступим к делу!

Тут же к Аннет подошли две девочки и начали снимать с неё мерки, а жена Лукьянова со строгим выражением лица стояла рядом, держа в руках толстую тетрадь, и остро отточенным карандашом записывала эти мерки в свой журнал. Аннет начинала нервничать, – время шло, а она всё никак не могла выбрать подходящий момент, чтобы начать важный для неё разговор.

Когда мерки были сняты, Аннет с госпожой Лукьяновой перешли к шляпкам. Не придумав ничего лучше, Аннет вдруг остановилась и сосредоточенно нахмурилась, словно вспоминая что-то.

– Простите, мадам! Никак не могу вспомнить имя той дамы, что мне вас рекомендовала. Она тоже недавно шила платье в вашем ателье и осталась вашей работой очень довольна. Ну как же, как же её звать?… – и словно спохватившись, добавила, – да Вы, верно, её знаете, она работает танцовщицей в кабаре… кажется, «Медуза»!

– Да, мадемуазель, – равнодушно отозвалась Лукьянова, – я поняла, о ком Вы говорите. Это кабаре как раз напротив нас находится. Приходила к нам пару месяцев назад одна девушка оттуда. Очень красивая! С роскошными рыжими волосами и прекрасными зелёными глазами! А вот как её звать – тоже не помню, но могу посмотреть в журнале, если хотите.

– Нет, нет, спасибо, не стоит! Не так уж это и важно! Так когда мне приходить на примерку?

Договорившись с хозяйкой насчёт примерки, Аннет распрощалась и ушла. Теперь сомнений не было – зеленоглазая красотка с огненной шевелюрой в кабаре была только одна и это была Кристина Лепко. И если она была тут пару месяцев назад, то… практически в это же время не стало портнихи Хриповой!

– Да что это за человек! – в сердцах проговорила Аннет вполголоса, – вечно за ней волочится шлейф каких-нибудь смертей!

На следующий день, едва лишь Аннет прошла за кулисы, первой, кого она увидела, была Кристина. Лепко оживлённо обсуждала свой новый романс с Синичкиной, которая с интересом слушала и, соглашаясь с чем-то, согласно кивала головой. Проходя мимо них, Аннет тоже услышала обрывок романса:

Храните, сэр, Вы эти белые перчатки!Как память прошлых дней, как память обо мне.Я Вас, мой друг, тогда любила без оглядки!Теперь мы далеки, и Вы в чужой стране…Храните, сэр, Вы эти белые перчатки, —Ведь в них моё тепло, ведь в них моя любовь!О наших прежних днях воспоминанья сладки,И пусть они всегда волнуют Вашу кровь…

Увидев пробегающую мимо Аннет, Синичкина успела ухватить её за рукав и интригующе произнесла:

– Аннет, дорогая, зайдите, пожалуйста, к Сапфо – получить приглашение на вечеринку. Остальные уже все получили!

– Спасибо, замечательно! Обязательно зайду!

Через некоторое время Аннет заглянула в гримёрку Сапфо:

– Здравствуйте, Стелла Руслановна! Я…

Но Сапфо не дала ей договорить и с лукавинкой в глазах перебила Аннет:

– Мадемуазель! Вы осчастливите нашу дамскую вечеринку своим присутствием?

Аннет тоже заулыбалась в ответ:

– Конечно, я приду!

Она приняла из рук Сапфо перевязанное атласной ленточкой приглашение и сразу почувствовала, как радостное возбуждение уже забурлило в её крови! Девушки поговорили ещё немного о предстоящей вечеринке и вскоре разошлись по своим делам.

Аннет с интересом развернула приглашение и быстро пробежалась по нему глазами, – там красивыми буквами с завитушками была прописана в юмористической форме программа вечера под названием «Кружок ценителей прекрасного», и излагалось краткое содержание всех мероприятий. Интересно…

А сейчас Аннет сидела перед зеркалом и старательно накладывала грим перед выступлением. Думала о Сапфо, о новой постановке, о вечеринке… Ей даже стало казаться, что жизнь налаживается! Да очень кстати туда и новенькие придут. Они, конечно, не участвуют в постановке «Диониса», но зато можно будет поближе познакомиться с ними в неформальной обстановке. Однако новенькие товарки интересовали Аннет во вторую очередь, а в первую очередь – из головы не выходила основная неотвязная мысль: страшная смерть никому не известной Хриповой и каким боком причастна к этому Кристина Лепко? А в том, что Лепко к этому причастна, Аннет ни на минуту не сомневалась! Из всех прежних историй, усеянных трупами, Лепко смогла выбраться без особых потерь, – как говорится, вышла сухой из воды! Посмотрим, чем всё закончится на этот раз…

И снова в мозгу кольнула заноза – ключ от склада с декорациями! Куда, интересно, подевался ключ Бельского после его ареста? Но Бельского теперь не спросишь, он отбывает свой долгий срок на сахалинской каторге… Значит, теперь существуют только два ключа – у Славина и у директора. Ключ Славина сейчас даже не рассматриваем. А вот директорский ключ можно легко украсть, и потом незаметно вернуть на место, – ведь все знали, где находятся ключи в кабинете Пейсиха! От этой мысли Аннет даже немного оторопела. Так уж было заведено, что работники кабаре привыкли решать все свои возникающие проблемы со Славиным и директором, и потому все имеют свободный доступ в директорский кабинет, а уж там…

Девушка опять подумала обо всех погибших. И опять один неотступный вопрос буквально просверливал голову Аннет, – какой был смысл в убийстве этих людей? Что-то уж слишком много смертей за последние полгода! Чего ради? Все они далеки от мира искусства, все не имеют дорогостоящих драгоценностей и все не являются богатыми наследниками. Хотя в последнем пункте единственный студент составляет исключение, так как промотал подчистую отцовское состояние. Но опять же – никакой постоянной пассии в кабаре у него не было, да и интереса особого он тут ни для кого не представлял. А впрочем, – для кого-то может, и представлял… как тот санитар… Аннет вспомнила Груздева и подумала, – кто знает наверняка? И сама себе ответила, – никто!

И ей вдруг вспомнился один стих из заветной папочки Эсмеральды:

Мы смотрим в небо – видим бесконечность,Ей нет начала, нет ей дна.Кто знает, где родилась вечностьИ где теперь рождается звезда?Мы лишь песчинки в круге жизни-смерти!Нам не известно, где тут грань…Забудьте горе и поверьтеВ напев цыган и утреннюю рань!И в звуках этих, может быть, найдётеВсе тайны тех, кого уж нет!И если навестить вы их придёте, —Ромашек положите мне букет…

Без сомнения – Аза знала о своём близком конце? Но как, откуда и зачем? И тут же Аннет подумала о себе, – наверное, у меня очень ограниченный творческий потенциал! И никакой фантазии – раз ничего толкового придумать не могу! И опять мысль перескочила на Славина – он всячески поощрял любые творческие пробы каждой певицы и танцовщицы. Под его влиянием и ненавязчивым руководством все они раскрывали свои таланты подобно тому, как чудесные розы раскрываются под рукой искусного садовника! Аннет знала об этом не понаслышке, она на протяжении нескольких месяцев ежедневно наблюдала за этим процессом. А вот за собой, к сожалению, она никакого раскрытия заложенных от рождения способностей не находила!

– Да ну и пусть! – нараспев протянула она в ответ на собственные мысли. – Всё равно я влюблена в кабаре и его неповторимую атмосферу радости!

Помолчала немного и с грустью добавила:

– Если бы только не убийства…

Некоторые произведения девушек Аннет считала просто бездарными, но с удивлением видела, как выслушав их, Славин хвалил этих авторов или исполнителей, потом осторожно делал несколько замечаний, что-то подсказывал, на что-то указывал… словом, вносил некоторые коррективы и – о, чудо! – радостная воодушевлённая девушка начинала блистать, оттачивая и голос и перо! Как всё было хорошо! И в который раз уже Аннет подумала, – если бы только не эти чудовищные убийства! Но опять вмешался внутренний голос:

– Не тебе решать!

Аннет в сердцах несколько раз резко раскрыла и закрыла веер, с которым ей скоро предстояло выйти на сцену. В это время медленно чуть приоткрылась дверь, и к Аннет заглянула Белла Марковская:

– Прости, я тебе не помешаю?

– Нет, нисколько! Входи! – Аннет даже обрадовалась тому, что Белла своим приходом отвлекла её от грустных мыслей.

– Представляешь, – озабоченно произнесла Белла, – после меня будет солировать Кристина, а ведь у неё нет такого голоса, какой был у Эсмеральды!

– Это неважно, – Аннет смотрела в зеркало на раскрасневшуюся Беллу, – главное – с какой страстью она это споёт! Да-а-а… уж Аза-то исполняла эти романсы просто божественно…

– Это правда, – согласилась Белла, – но никто так и не знает, почему она так резко перестала их исполнять. Хотя – она была ведь очень капризная… Дама настроения!

– Белла, скажи, – ты пользуешься услугами ателье Лукьянова? Или у тебя, как всегда, есть своя портниха?

– Я очень редко захожу в ателье, – предпочитаю кое-что иногда выписывать из-за границы. А от личной портнихи я вряд ли когда откажусь! Любому могу сказать, что лучше Софьи Коралли – портнихи нет! Хотя и Кристина шьет себе платья сама-неповторимая прелесть! Кстати, дорогая, Славин просил передать тебе, чтобы ты одела костюм эльфа, – нас сейчас фотографировать будут! Новые костюмы только что привезли, они в гардеробной. Ой, заболталась, а мне ведь тоже переодеться надо!

И Белла стремительно убежала. А в голове Аннет мелькнула запоздалая мысль, – да ведь Лепко в самом деле непревзойдённая мастерица, так зачем же ей понадобилось шить что-то на заказ? Но Аннет засуетилась с переодеванием, и мысль эта как пришла, так и ушла…

С обворожительной улыбкой на своём античном лице Сапфо просила фотографа обязательно сделать памятные снимки для всех девушек. Фотограф, уже не первый день знавший Сапфо, галантно поцеловал ей ручку:

– Для Вас, Стелла Руслановна, всё, что угодно! Всегда счастлив Вам услужить!

Он обернулся к пёстрой стайке девушек и звонко хлопнул в ладоши, призывая всех к тишине и вниманию:

– Милые красавицы! Прошу всех по очереди!

Девушки оживлённо засуетились, прихорашиваясь и делая последние поправки в своих костюмах. Видно было, что новеньким танцовщицам всё это в диковинку. Они даже не скрывали своего жадного любопытства, а потому во все глаза смотрели сейчас на «стареньких» и быструю смену нарядов!

Аннет живо вспомнила такой же день, вскоре после того, как она пришла на работу в кабаре. Точно так же все были радостными и возбуждёнными… А с каким удовольствием позировала тогда Аза Кирских… Чёрная тень тяжёлого воспоминания легла на сердце девушки, погасив беззаботность момента, и юной француженке никак не удавалось вернуть себя в то безмятежное состояние, в котором она пребывала буквально несколько минут назад! А вот Кристина Лепко выглядела прекрасно и явно чувствовала себя на высоте! Как-будто ничего страшного вокруг неё и не происходило… Уж слишком звонким и переливчатым был её смех…

Аннет отошла к столику, на который только что выложили свежие газеты, не выбирая, взяла ту, что лежала сверху, и пробежалась глазами по странице. А через пару секунд уже не могла оторваться от того, что ей попалось на глаза! А попалось ей вот что:

«Убийство с ограблением!

Вчера вечером в Трубецком переулке, 33, в доме

Помещика Свиридова была задушена шнурком от её

собственного корсета его супруга, двадцатитрёхлетняя