Агентство сверхъестественной регуляции и свиток желаний

Практически каждое утро в Агентстве начиналось с мозговыносящего, громкого и крайне настойчивого стука начальницы в дверь. Барабанила она от души, нисколько не смущаясь того, что сейчас всего шесть и подъем в такой час нормальным считают только деревенские петухи. Спала демонесса мало, ложилась поздно, а вставала всегда исключительно рано и считала своим начальственным долгом разбудить и всех подчиненных (читай – несчастных).

Дабы бедная трясущаяся дверь просто не слетела с петель, Табрис неохотно рассталась с мягкой белой кроваткой и в крайне заспанном виде открыла.

– Ну и видок у тебя, моя барабашка! – Анаэль не упустила возможность сострить с утреца. – Впрочем, как и всегда. Вставай, твое начальство уже давно на ногах. Жрать пора.

В ответ Табрис лишь устало вздохнула, невнятно угукнула и закрыла дверь прямо перед начальским носом.

Через пару секунд из кухни раздался крик:

– Су-у-уши-и-и! Кто успел, тот и съел!

Табрис вылетела из комнаты в чем мать родила – в смысле, в розовой ночнушке с рюшами, что ей багажом вдогонку с Верхней Земли прислали. С единственной мыслью: быстрее, как можно быстрее, ну просто обязательно первой добраться до столь любимых, обожаемых японских суши и роллов. Она зафанатела лет пять назад, когда до Лемберга докатилась на них мода, и до сих пор не собирается изменять своему кулинарному пристрастию. Как и не собирается уступать их ему.

Похоже, он – Кортес – выперся из своей комнаты, что по соседству, с точно такой же мыслью. Они встретились у лестницы, потолкались перед спуском и, топоча как лошади, ломанулись на кухню, отпихивая друг друга на бегу.

Влетев в просторную, отделанную черным – по демоническим понятиям красоты – мрамором кухню, они с разбегу плюхнулись на твердые сидушки стульев (попные кости отдались секундной болью от соприкосновения) и наперегонки начали накладывать палочками еду на тарелки. Мастерски выхватив у Кортеса «Калифорнию», ангелица сразу же отправила трофейный ролл в рот и, жуя, довольно заулыбалась. Кортес ринулся к другому кусочку, но и за него сцепился с Табрис.

Лишь под конец своей нехитрой битвы они поняли, что же не так было сегодняшним утром.

А не так было то, что демоническое начальство все это время сидело перед ними абсолютно голое. Даже не в красном полупрозрачном пеньюарчике, в котором демонесса, бывало, щеголяла по утрам и вечерам, а совсем без ничего. При этом Анаэль нисколько не тушевалась, выставляя свои округлые прелести на всеобщее обозрение. Смущалась в основном Табрис, которую природа, к великому сожалению ангелицы, явно обделила формами.

– Эм-м… – протянула она, думая, как лучше заговорить на эту щекотливую тему.

– В чем дело? – враз ухватилась за провокационную ниточку демонесса.

– Ну-у, как бы… эм-м… – мямлила ангелица.

– Ты, наверное, хочешь что-то сказать про мой внешний вид?

– Именно! – Табрис испытала облегчение оттого, что не ей пришлось начинать первой.

– Вот оно как. А что в этом такого, не понимаю? – Демонесса оглядела себя и наигранно захлопала ресницами, глядя на ангелицу.

– Ты же голая, блин!

– Ну, так и вы не сказать чтобы особо одеты, – перевела стрелки Анаэль.

– Но мы-то спешили!

– А мне просто так захотелось. Кортес вон в красных труселях дефилирует, ты в несуразной ночнушке расхаживаешь…

– И поэтому ты нагишом выперлась? – давила на демонессу праведным гневом ангелица. – Когда ты вообще умудрилась раздеться? Когда к нам приходила, была при параде.

– Ну я смотрю, вы с самого утра ходите, в чем вам комфортно. А мне комфортно вот так, мы – демоны – вообще голые спим и своего шикарного тела не стесняемся.

– Так, понятно. Пожалуйста, без подробностей.

Демонесса пофигистично хмыкнула и взяла оставшееся в центре стола суши.

На несколько секунд воцарилась тишина. Кортес даже безнаказанно стянул у Табрис из тарелки ролл, пока ангелица неотрывно смотрела на начальство.

– А-а-а! – все же взорвалась Табрис. – Это как-то неправильно! На нас хоть что-то есть!

– Я труселя могу снять, – сказал Кортес и потянулся к ним.

Раздался звук смачного подзатыльника и Кортесов «ойк».

– Не пори чушь! – строго пресекла его попытку Табрис.

Демонесса разочарованно фыркнула:

– Чертовы пуритане…

– Да куда уж мне до вас, нудистов! – отреагировала Табрис, услышав ее тихий комментарий.

– О-о-о, я смотрю, тебе это прям покоя не дает, – с удовольствием протянула Анаэль.

– Еще бы! Пожалуйста, оденься.

Надо отдать демонессе должное, больше она вредничать не стала. Но Табрис ее все равно не поблагодарила: скорее всего, Анаэль лишь положила начало этому маленькому издевательству, узнав ее реакцию.

– А давайте так каждый день делать? – с присущим ему по таким вопросам нездоровым энтузиазмом предложил Кортес.

– Может быть, может быть… – неоднозначно ответила Анаэль и потянулась за последним роллом.

Глаз Табрис нервно дернулся.

Вообще суши не входили в число любимых блюд Кортеса, хоть он и перетаскал почти половину. Рыба была его больным местом: он начинал жутко нервничать и психовать, когда кто-то из окружения ел при нем ее или что-то из морепродуктов, доходило чуть не до отпевания каждой рыбешки. Что поделаешь, русалочья кровь. Он же полукровка, полурусал-полуфейри – редкий, каких еще поискать, вообще непонятно, каким удивительным образом и при каких обстоятельствах его родители смогли друг с другом согрешить. Так что рыбу он не ел по расовым соображениям. Никогда. Даже будучи при смерти от голода. Разговаривать с ними – разговаривал, а над бедолажными трупиками имел обыкновение нудеть пессемистичные монологи. Его профит с маленького батла заключался в элементарном соперничестве с Табрис и веселье. Он стоически, морщась, облизывал куски и горочкой складировал себе в тарелку. Брезгливая до чужих слюней и соплей, ангелица на них не посягала, глядя в его тарелку печальными, блестящими от наворачивающихся слез глазами.

– А у нас сегодня праздник какой? – осведомилась Табрис, наконец оторвав голодный взгляд от полной Кортесовской тарелки. – Просто мы суши обычно едим по каким-то особенным дням…

– Сегодня получка, – откликнулась Анаэль, с пустой тарелкой вставая из-за стола.

– Класс! – оживилась Табрис.

– Но ее четверть я уже спустила на ваши суши, – со свистом спустила всех демонесса из рая в ад.

– Но я же их не ел… – жалобно заметил Кортес и показательно отодвинул от себя тарелку.

– Облизал – считай, съел, – отрезала демонесса.

Ангелица злорадно над ним заржала.

– Так, порасслаблялись, а теперь – работать! – хлопнула Анаэль в ладоши.

Прежде чем начальство заговорило дальше, Табрис вовремя подсуетилась:

– Я тут только ненадолго отлучусь по неотложному делу, – предупредила она и пулей выскочила в коридор.

Уже за стеной, специально притормозив, она услышала:

– Тогда ты, Кортес, сегодня все моешь.

Жребий быть посудомойщиком пал на единственного оставшегося на кухне. А нечего зевать!

– Твою ж мать! – в сердцах выругался Кортес и с охами и ахами приступил к выполнению поставленной задачи.

Впрочем, все знали: помоет он хреново и следующему, кого покарают этим занятием, придется переделывать работу в двойном объеме.

Жили они в обычной панельной многоэтажке в обычной трехкомнатной квартире на седьмом этаже. По крайней мере, так считалось по планировке. А на деле… Ну кто из демонов согласится ютиться в жалких каморках людишек?! Вот тут и был эффект скрытого пространства. Чертов лабиринт со всеми вытекающими приколами.

Табрис действительно пришлось отправиться в озвученное место. Вовсе не по прихоти организма, а по стратегическому разумению – Анаэль могла проследить за ней и по возвращению прописать знатных люлей.

Зайдя в бывшую всегда небольшой комнатку, Табрис обнаружила, что стоит посреди гигантского зала, где фаянсовый друг находится в десятке метров от раковины, а та в свою очередь – от душевой кабины. В углу по-прежнему скромно ютилась стиралка.

Сразу почувствовав себя неуютно, Табрис вылетела оттуда и плотно закрыла за собой дверь. Ничего, лучше она просто тихонечко подождет, пока разбушевавшееся пространство успокоится. В их доме так бывает: пространство и время периодически шалят, а скрытая материя внутри помещений работает то в плюс, то в минус. Но если привыкнуть, это даже забавно – никогда не знаешь, что ждет тебя за дверью.

Работать жутко не хотелось. Табрис и так, как могла, оттянула это неприятное времяпрепровождение на полчаса – все же засела в туалетной комнате под предлогом «Чего только не случается после плотного завтрака», и там, сидя на пластмассовой сидушке трона, чуть не уснула. Но начинать трудовой день все же было нужно.

Для этого надлежало явиться в офис. Слава богу, ехать куда-либо на метро, затем пересаживаться на автобус, а потом еще и шевелить ногами /без пол полкилометра, как это бывает у людей, не требовалось – линейный телепорт «дом – офис – дом» был встроен в одну из дверей. Главное, не спутать ее с другими и не поддаваться панике в случае осечки (а то по неопытности случались конфузы).

Подойдя к стопроцентно нужной двери – Табрис уже выучила на ней каждую царапинку, каждую трещинку, всю фактуру вдоль и поперек, – она открыла ее и уверенно сделала шаг вперед. Нога опустилась на блестящий мраморный пол, по которому кед сразу же предательски заскользил.

– Невпопадная уборщица! – изящно выругалась Табрис, неуклюже взмахивая руками в попытке обрести равновесие. Слава серафимам, ей это удалось.

Офис встретил ее болезненной чистотой и обилием света. Свет лился из двух панорамных окон, отражался от окружающей белизны стен и предметов, и казалось, что помещение сияло изнутри, словно райские кущи.

Сразу браться за работу было откровенно влом – вряд ли в сложенных перед ней бумажках затесалась хорошая новость о повышении, а значит, все это могло подождать еще немного.

Табрис запрокинула ноги на стол, откинулась в мягком белом кресле и уставилась в окно слева. Центр города уже давно проснулся и вовсю буднично шумел: сновали машины, утренние кофеманы лихорадочно бибикали нерасторопным водителям на светофоре, по тротуару пробегали запоздалые студентики со стаканчиками из «Старбакса», проносились на электросамокатах курьеры, мамаши выгуливали своих детей, пенсионеры – собак, ну и все такое прочее. Взгляд ангелицы скользнул вверх, и она невольно расплылась в улыбке. На провода взгромоздилось одновременно несколько крупных ворон, отчего те под ними прогнулись и закачались. Птицы безуспешно хлопали крыльями, пытаясь балансировать, перелетали с места на место, но сути это не меняло. Сие представление влило в нее столько позитивной энергии, сколько отвратительному кофе Анаэль не удалось бы и за пару кружек. Жаль, все быстро закончилось – очевидно, птичье терпение все же лопнуло, и они разлетелись.

Тяжело вздохнув, Табрис посмотрела на стопку правительственных заявок на столе. Все они телепортировались непременно сюда – в офис Агентства. И разбирать их было частью ее обязанностей. Иногда казалось – непосильных.

Лемберг был довольно большим европейским городом. По современным людским меркам – миллионником, хотя для жителей, например, Нижней Земли – вовсе крошка. Несмотря на это, здесь обитало много сверхсуществ со всех трех Земель: и божественных с Верхней, и демонических с Нижней (они сюда прибывали в основном по работе и на долгий срок), и местных, со Средней Земли, коих было большинство. И за всей этой оравой требовалось следить. Чтобы, во-первых, все не посходили с ума от счастья, а во-вторых, сохранялось спокойствие, порядок и баланс сосуществования. Последним Агентство и занималось. 1

Кстати, по части общей воспитанности сверхсущества особо не отличались от людей – тех же ангелов Табрис самолично отлавливала в человеческих пивнушках, ибо в отпуске и на выходных они квасили настолько по-черному, что по пьяни начинали буянить не хуже любого оборотня. Слава богу, без перекидывания или использования сил сверхсущества ничем не отличались от обычных людей, а иначе тут такое бы началось… В общем, приходилось их усмирять, а особо неугомонных депортировать назад, в их мир. К слову, «Верхняя Земля», «Нижняя Земля» – это просто условности, а вовсе не координаты. На облаках не живут боги, а через провалы в стремных пещерах можно попасть не в Ад, а разве что прямиком в мучительную ловушку. Но попробуй объясни законеслым людишкам, что «Земли» – всего лишь параллельные миры, не поверят и сожгут, как Джордано Бруно.

Еще в последнее время в Лемберге выросло число вампиров – сказывалась невесть откуда взявшаяся мода на их секс-услуги. В итоге остро встала проблема с нелегалами и подпольными стриптиз-клубами.

Кроме ловли разбушевавшихся алкоголиков и конспиративных проституток, Агентство также исполняло обязанности «полиции для своих» – регулировало все «паранормальные» явления в городе, разыскивало опасные магические артефакты, помогало скрываться от прилипчивых охотников за головами и психов-сталкеров с фотоаппаратами, решало вопросы запрещенных на Средней Земле «каминг-аутов» перед людьми – не важно, случайным или намеренным… В общем, работы всегда было завались и на любой вкус. Конечно же, они такие были не единственные на весь мир – аналогичные правительственные агентства имелись и в других крупных городах Средней Земли. В них работали самые разные существа, даже такие, с которыми ангелице не хотелось бы и встречаться. Но что поделать, тут личное мнение вы можете засунуть себе глубоко в пятую точку, потому что в сверхмирах принята всеобщая демократия и толерантность. И коллег не выбирают. Что, кажется, и так понятно на ее примере.

– Так, ну ладно! – Табрис звонко хлопнула себя по щекам, настраиваясь на нужный лад. – Пора зарабатывать капусту!

Разворошив стопку правительственных заявок, она вытянула одну наугад.

– Посмотрим, посмотрим… – приговаривала она, разворачивая вынутые из конверта бумаги.

Однако прочитать содержимое ей так и не довелось.

В комнату вошел худой красавчик андрогинной внешности с ярко-голубыми, словно отфотошопленными, глазами. Кортес.

В свете недавнего события остатки своих каштановых волос он прятал в хвост.

Как и вся его красота, страсть к отращиванию волос до неприлично женской длины была у Кортеса от русалочьей крови, которая к тому же призывала все его естество к глобальному пацифизму по системе хиппи: «Мир, любовь, цветы и травка». Исходя из лучших побуждений и рода их занятий, ангелица пыталась наставить его на «путь истинного мужика», но потерпела крах. А когда обратилась к крайней мере и однажды ночью отстригла всю его волосню, то такая драма разразилась, что «Отчаянным домохозяйкам» и не снилось! Пришлось Табрис забросить это дело и просто свыкнуться с положением вещей.

Теперь Кортес казался ей очень даже ничего, особенно сейчас – когда не соревнуется с ней в поедании вкусностей, не тягается в словесной эквилибристике и не тупит. Вполне себе современный секс-символ, такой аналог корейского поп-айдола. 2

Так, кажись ее что-то занесло. Табрис отерла рукой выступившую слюну и сфокусировалась на предмете в руке Кортеса.

Что это он принес?

Кортес сел рядом и обходительно придвинул ей чашку чая.

– Кортес, это так мило с твоей стороны, – размякла Табрис и на автомате, совершенно без задней мысли, отхлебнула ароматное содержимое чашки.

Отрубилась она моментом.

Метро.

О, как она ненавидит человеческое метро, кто бы знал! Скопище сонных зомби, вынужденных шлифоваться друг о дружку в течение часа. Сидят унылые, с лицами кирпичом или убийственным презрением ко всему сущему; кто не сидит – тот активно толкается и пялится на грудь.

Перед ней встает старушка, отчаянно кряхтя для пущей показушности. Думает, она ей место уступит. Ага, как же! Да половина здешних старушек – вовсе не старушки. Как и эта особа, кстати. Агуане – что-то вроде итальянской версии русалок, только перед людьми они показываются в образе стремной старухи, а не грудастой вертихвостки. Эта, видать, эмигрировала и теперь допекает здешнее население, агуане – бабы вредные.

Табрис проникновенно на нее смотрит, и та смещается вбок, к новой жертве – толстому небритому мужику. Если бы люди знали (или видели) всю подноготную – еще на подходе в ужасе вскакивали бы с мест.

Объявляют центральную станцию.

Выходит много народа, и пространство перед ней существенно расчищается. Напротив сидит молодой парень. На вид какой-то студентик. Только не простой. Опять из сверхмира.

Смотрит на нее, улыбается… Это пока он просто не в курсе, кто она и где работает.

Как же достало! На кой фиг она вообще в метро спустилась? В этот социальный ад.

Выражение лица у паренька боязливо меняется.

Наверное, у нее опять припадок гнева наклевывается. Если чего натворит – не оберется потом проблем от психанутой начальницы.

Блин, как же все бесит! Она прямо закипает…

Перед глазами внезапно появляется что-то белое и смачно плюхается на лицо.

Это увесистая стопка бумаги.

В бешенстве Табрис вскакивает на ноги и орет не своим голосом: «Какого хрена!»

Смотрит на потолок вагона. Вагон как вагон – все обычно. Тогда откуда здесь взялась бумага?

А, ну да… Конечно. Кто же еще?! Ну и получит у нее этот засранец!

Опять балуется с расширяющими сознание веществами. Сеансы эмоциональной терапии проводит, как он это называет. Подсыпал-таки, сволочь, ей какую-то дрянь в чай. Ох господи, и почему она не питается солнечной энергией? В конце концов, она же ангел! Была бы у нее предусмотрена такая опция – не случилось бы такой фигни.

Стена вагона мягко обтекла ее кулак.

«Даже ударить нормально не могу. Отстойный приход!» – подумала Табрис.

Студентик ехидно замахал ей на прощание.

Уже догадавшись, что делать, она вышла в окно и погрузилась в темноту…

…А затем вывалилась обратно в реальность. Отчасти благодаря тому, что Кортес отчаянно лупил ее по щекам.

– Проснись! – орал он ей в лицо, а его вздернутый нос буквально тыкался ей в глаз.

– Отвали! – зло отпихнула его ангелица. – Опять ты за старое! Клянусь, я тебя убью! – потянулась она душить Кортеса.

Тот от такого энтузиазма сразу струхнул и превратился в свою миниатюрную форму.

– Маленьких не бьют! – предупредительно выставил он вперед пальчик.

– Маленьких?! – не сдержала возмущения Табрис. – Да ты двухсотлетний читер! Тоже мне, маленький выискался!

– Да ладно тебе, остынь! Ничего ж страшного не случилось.

И впрямь, ничего страшного – за исключением того, что она потеряла время.

– Мне работать надо, а не поленом валяться от твоих фирменных миксов! – бросила ему Табрис.

– Вот я тебя как раз и старался завести, – ухватился за спасительную соломинку полуфейри.

– Только вместо этого ты меня вырубил, дятел! – ткнула ему очевидным ангелица.

Оставшись без аргументов, Кортес скорчил в ответ обиженную рожицу.

Натужно замахали полупрозрачные крылышки, поднимая его тушку над столом.

Он опустился на большой круассан, который неожиданным образом появился рядом с ее чашкой за время отключки. С разлету плюхнувшись в пружинистую мякоть свежей сдобы, шумно втянул запах носом. Ноздри его затрепетали.

– Кла-а-асс! – с восторженностью наркомана протянул Кортес.

Табрис наподдала бы за такое бессовестное отношение к вкусняшке, но мелкая моторика пока нещадно тормозила после ударной дозы Кортесовой химии. Она лишь потерла глаза и тут спохватилась – кое-что пропало… Кое-что очень важное.

– Ко-о-орти-и… – специально растягивая гласные, как заправская фифа, позвала она его. Табрис знала, он от этого жутко бесится. Так ему и надо, пускай тоже страдает!

– Чо? – откликнулся Кортес прокуренным голосом сорокалетнего мужика с завода.

– А заявка-то, которую я читала, где?

Вопрос был серьезный – во время ее отключки полуфейри мог по приколу запрятать бумаги в такие глубины офиса или дальние дали их квартиры, что и сам не вспомнит (такое бывало, и не раз).

– Внизу валяется, – удивительно резво отозвался Кортес своим родным тоном. – Съехала от твоих судорожных припадков.

– С-с-спас-с-сибо, – прошипела в ответ Табрис.

Нагнулась. Правда, пришлось убрать ноги со стола, а им там было так комфортно. Хотя если это увидела бы Анаэль – стопудово прочла бы ей лекцию о хороших манерах на рабочем месте.

И точно – на полу, под колесиком кресла, обнаружился тот самый лист с печатным текстом.

Как говорится: «Вспомни г… – вот и оно».

Подняв туловище в свойственное ему вертикальное положение, Табрис уткнулась в расплывающееся в улыбке Чеширского кота лицо Анаэль.

Поясницу стрельнуло. Ох и плохой это знак…

Помассировав спину, Табрис быстро собрала раскиданные заявки в аккуратную стопку, оставив на столе ту, что вытянула по воле Фортуны.

– Ну, что думаешь? – поинтересовалась Анаэль и запихнула в рот здоровенный пупырчатый огурец.

Даже безобидный овощ во рту демонессы выглядел, как прелюдия из порно. Лучше бы она перекусывала булкой, как обычно.

– Думаю, это чересчур фривольно, – смотря на начальницу, ответила Табрис первое, что пришло ей в голову, еще затуманенную чудо-травками Кортеса.

– Да я про дело! – Анаэль ткнула в бумагу откусанным концом огурца, оставив на ней мокрый след. – А, высохнет, – беспечно пробормотала она и снова засунула овощ в рот.

– Ничего, – ляпнула Табрис не подумав.

– У тебя был целый час!

– Да-а… ну-у… вот как-то так… – пожала плечами ангелица.

Едкий взгляд Анаэль метнулся на Кортеса.

Тот предательски загородился круассаном.

– Корте-е-ес! – позвала его демонесса так, словно собралась бить. Прямо здесь и сейчас. Даже огурец изо рта вытащила.

Выедая серединку, в центре круассана показалась голова, а после появились и крошечные ручки, что меленько сучили, выковыривая две дырки по бокам.

– Я свою часть выполнил – она работает, – чавкая, уверенно сказал полуфейри.

– Недостаточно хорошо, – резко ответила Анаэль. – Новый «Плэйбой» не получишь, даже не мечтай! – злорадно улыбнулась она.

От шока руки Кортеса сами собой опустились, и порядком объеденный круассан плюхнулся перед ним.

– Ну зачем же так… – пораженчески выдохнул он.

Ох уж эта Великая Герцогиня Нижней Земли, падшая Княжна архангелов, строгая управляющая Агентства!

– У тебя есть тридцать минут, после чего я вернусь, – враз повеселев от чужого горя, поставила Анаэль ультиматум Табрис и, цокая высоченными каблуками, исчезла за дверью, хрумкая огурцом.

– Блин, она же на каблуках, как я могла ее не услышать?.. – задалась резонным вопросом Табрис. – Стук должен был разноситься, как раскаты грома над полем… Наверняка она просто родилась сразу с туфлями, с первой минуты овладев секретной техникой беззвучной походки. Чтобы вот так подбираться к ничего не подозревающим жертвам.