Моё желание — его война

Это не мог быть Арес, а впереди, насколько хватало видимости, не было никого. Только бесконечные дюны и фиолетовая мгла надвигающейся ночи.

Я застыла, прислушиваясь.

Шаги всё приближались.

Сзади, сбоку, точно окружая.

Сердце ударило о рёбра так больно, что я едва не застонала. Обернулась медленно, стараясь не выдать страха.

Трое мужчин, за ними ещё двое. Грубые, обветренные лица, грязная одежда в заплатках, ножи тускло блестели на поясах в последнем свете дня.

Я узнала одного.

Того самого, что обсуждал мою цену и зад со своим дружком на рынке. Его кривой нос и гнилой зуб во время ухмылки врезались в память надолго.

— Нашли, — оскалился так, что стало тошно. — Дочь предателя или, по-другому, два мешка золота.

В голове послышался настолько громкий и отчётливый голос отца из далёкого детства, что я едва ли не вздрогнула, словно сейчас он стоял за моей спиной.

Тогда я едва не попалась Жрецу на рынке, стащив финик из его корзины, а отец дёрнул меня за угол за долю секунды до того, как тот обернулся. Отец сказал то, что я запомнила на всю жизнь:

«Если не знаешь, что за враг перед тобой — беги, Дана! Не думай, не анализируй, а просто беги! Порой побег — это не трусость, а признак мудрости. Умереть с высоко поднятым подбородком из-за своей же гордости — вот верх глупости!»\

Беги…

Я невольно обвела взглядом свои ноги. Левая едва ли сгибалась, колено горело. Рёбра трещали при каждом вдохе.

Папа, я бы рада, но бежать мне не на чём и некуда. Остаётся лишь задрать подбородок.

— Или три, — ехидно бросил второй, харкая в песок. И впрямь свиньи.

— Если повезёт, Жрецы ещё накинут за живую, дабы самим поразвлечься.

Моё сердце пропустило удар. Потом ещё один. Холодок пробежал по спине, перебивая даже жар от усталости.

Я огляделась. Для побега была целая бесконечная пустыня, но трезвый ум ещё оставался при мне. Пятеро против одной. Я хромаю, истощена, без оружия, кроме осколка в кармане, а они вооружены, сыты и знают, что я никуда не денусь.

— Отстаньте, — бросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствовала. — У меня ничего нет!

Первый грубо рассмеялся.

— Не строй идиотку, плохо выходит, воровка! Мы тебя ещё у фонтана по хитрющим глазам узнали. Думаешь, три мешка золота — это шутки?

Я сжала кулаки, а в голове мелькнула мысль о джинне. Только я выкинула бубнястую лампу, полную ярости, выбирая тишину в голове и одиночество в пути.

Эдакая молодец…

И тут я почувствовала жар.

Не снаружи, а… изнутри. Как будто кто-то засунул мне в грудь раскалённую кочергу и начал крутить. Кожа на руках запылала, волосы встали дыбом, как у кошки, которую тёрли шерстью. Песок под ногами начал дымиться и обугливаться: песчинки поднимались в воздух, дрожа так, будто земля под нами сошла с ума и решила уничтожить всё живое.

Это был он. Я уверена.

Арес.

И он, судя по всему, решил устроить мне персональный ад за мою выходку.

Так злился, что его ярость пробивалась через всю эту проклятую пустыню. Песок под ногами стал обжигающим даже сквозь обувь. Я уже не могла стоять на месте, и ноги сами собой переступали, как на углях.

Мужики запрыгали с ноги на ногу, ругаясь и хлопая себя по рукам, будто пытались потушить невидимый огонь. Один из них, тот самый, с гнилым зубом, взвизгнул и подскочил так высоко, что я едва не рассмеялась.

И это был мой единственный шанс на побег.

Я сделала шаг, как земля странно дрогнула. Песок вокруг нас взорвался необычайно сильно. Он взметнулся