Осколки Тепла

ГЛАВА 4. КИШКИ ЛЕВИАФАНА

Пдение длилось вечность, хотя на деле заняло не больше четырёх секунд.

Это было не свободное падение в бездну, а скольжение по спиральному жёлобу. Гладкий, полированный камень, холодный как лёд, нёс их вниз, во тьму, с тошнотворной скоростью. Маркус пытался затормозить, упираясь подошвами сапог в стенки трубы, но резина скользила.

«Мусоропровод, — мелькнула паническая мысль. — Мы просто отходы, которые смыли в выгребную яму истории».

Труба выплюнула их внезапно.

Маркус вылетел в пустоту, перекувырнулся в воздухе и с громким всплеском рухнул в воду.

Вода была ледяной и густой. Она пахла нечистотами, ржавчиной и чем-то сладковатым, похожим на гниющие цветы. Маркус ушёл на дно, хлебнул зловонной жижи, закашлялся и, отчаянно работая руками, вынырнул на поверхность.

— Йорис! — крикнул он, сплёвывая горечь. Эхо подхватило его голос, многократно усилило и швырнуло обратно: «...рис... рис... рис...»

Темнота была абсолютной. Такой густой, что казалось, её можно резать ножом. Маркус не видел даже собственной руки перед лицом.

— Я здесь, техно-крыса, — раздался голос совсем рядом. Шут барахтался в воде метрах в двух левее. — Вода мокрая. И пахнет как совесть Королевы.

Маркус нащупал скользкую стену резервуара. Камень был покрыт слоем слизи.

— Нам нужно выбраться на сушу, — он поплыл вдоль стены, шаря руками в поисках выступа. — Если здесь есть течение, нас может затянуть в фильтры.

— Течения нет, — ответил Йорис. — Вода стоит. Это отстойник. Мы в желудке, Маркус. И нас не переварили.

Через минуту рука Маркуса наткнулась на ржавую скобу. Лестница.

— Сюда!

Они выбрались на каменную платформу. Маркус упал на колени, его трясло — от холода и отката адреналина. Одежда промокла насквозь и теперь, в сыром воздухе подземелья, превратилась в ледяной панцирь.

— Свет, — прохрипел он. — Мне нужен свет.

Он полез в поясную сумку. Водонепроницаемый клапан выдержал. Он достал светляк — стандартный цилиндр с химическим реагентом, используемый технологами. Встряхнул его.

Холодное голубое сияние озарило пещеру.

Маркус поднял руку с фонарём и замер.

Они находились в огромном круглом зале, похожем на цистерну. Стены были выложены из чёрного кирпича, каждый размером с сундук. Но самое странное было не в архитектуре.

Стены были покрыты надписями.

Сотни, тысячи имён, выцарапанных на камне. Некоторые были грубыми, сделанными гвоздём, другие — каллиграфически выведенными резцом.

— Что это? — прошептал Маркус.

Йорис подошёл к стене. Его мокрый шутовской наряд обвис, бубенцы жалобно звякнули. Он провёл пальцем по одной из надписей.

— «Артур, каменщик, замёрз в 412 году». «Лиза, ткачиха, отдала тепло в 415 году».

Шут обернулся к Маркусу. Его глаза в голубом свете фонаря казались двумя чёрными дырами.

— Это не мусоропровод, Маркус. Это книга жалоб. Те, кто строил этот дворец... их не хоронили. Их сбрасывали сюда.

Маркус сглотнул. Он знал историю Атриума — официальную версию. Дворец был построен Первым Королём с помощью магии Стекла за один год.

Оказывается, магия называлась рабским трудом, и фундамент стоял на костях.

— Нам нужно идти, — Маркус заставил себя отвернуться от имён. — Гончие не смогут спуститься по жёлобу, их когти не удержатся на гладком камне. Но Торрен найдёт другой путь. У нас есть пара часов, не больше.

Он посветил вперёд. Из зала вёл единственный туннель — арочный проход, украшенный барельефами скалящихся морд.

— Куда это ведёт? — спросил Маркус, скорее у себя.

— Вглубь, — ответил Йорис. — Туда, где корни встречаются с магмой. Или с тем, что от неё осталось.

Они двинулись по туннелю.

Идти было тяжело. Пол был неровным, усеянным мусором вековой давности. Маркус хромал — при падении он сильно ушиб бедро. Йорис семенил рядом, странно пригнувшись, словно ожидая удара сверху.

С каждым шагом атмосфера менялась. Воздух становился суше и... теплее?

Маркус посмотрел на термометр, встроенный в браслет. Минус два градуса. Наверху, в Нижних Уровнях, сейчас уже минус шестьдесят. Значит, они ниже зоны промерзания. Или ближе к источнику тепла. Сама канализация грела воздух гниением и химическими стоками, создавая здесь шаткий островок жизни.

— Расскажи мне, — нарушил тишину Маркус. Ему нужно было говорить, чтобы не сойти с ума от давящей тишины. — Там, наверху, у люка. Ты открыл его голосом. Ты назвал себя... кем-то.

Йорис хихикнул. Смех отразился от сводов туннеля, превратившись в лай.

— Я никем себя не называл, техно-крыса. Это они приходят. Они стучатся изнутри черепа. Тук-тук. «Можно войти?» И я открываю. Я гостеприимный хозяин.

— Чей это был голос?

— Архитектора, — Йорис внезапно стал серьёзным. Его лицо разгладилось. — Дедал ван Хорн. Тот, кто спроектировал систему вентиляции. Он умер, упав в шахту лифта двести лет назад. Он очень зол на Изольду. Она портит его чертежи.

Маркус остановился.

— Ты хочешь сказать, что в твоей голове сидит дух инженера, построившего Атриум?

— Не дух. Эхо. Отпечаток. Как след на стекле, если прижать горячую ладонь. Люди умирают, Маркус, но их страсти остаются. Их голод. Их знания. А я... я просто очень хорошее зеркало. Я ловлю зайчиков.

Маркус покачал головой. С точки зрения науки это был бред. Шизофрения, диссоциативное расстройство. Но замок открылся. Код сработал.

— Если у тебя в голове инженер, — медленно сказал Маркус, — спроси его, где мы. И как нам попасть в Башню Гильдии, минуя посты стражи.

Йорис закрыл глаза. Он стоял неподвижно минуту. Его губы беззвучно шевелились. Потом он резко открыл глаза.

— Дедал говорит, что мы в Техническом Коллекторе Четыре-Бис. «Кишка». И он говорит, что мы идиоты.

— Почему?

— Потому что мы идём прямо в ловушку. Впереди шлюз давления. И он закрыт снаружи.

Маркус поднял фонарь. В десяти метрах впереди туннель действительно упирался в массивную круглую дверь из потемневшей бронзы. На ней не было ни ручек, ни скважин. Только колесо вентиля, покрытое зелёной патиной.

Маркус подошёл к двери. Попробовал повернуть колесо. Оно не шелохнулось.

— Заварено ржавчиной, — констатировал он, осматривая петли. — Или механизм заклинило сто лет назад. Мы в тупике.

— «В тупике только трусы», — произнёс Йорис. Голос был грубым, лающим. Это был не Дедал. Это был кто-то другой. Военный? — «У каждой двери есть слабая точка. Бей в петлю!»

Йорис схватил с пола обломок металлической трубы и с размаху ударил по нижней петле двери.

Звон был оглушительным. Искры брызнули во все стороны.

— Стой! — Маркус перехватил его руку. — Ты только шум поднимешь. Здесь нужна не сила, а химия.

Маркус достал из сумки маленький флакон с растворителем ржавчины — драгоценная вещь для технолога, едкая смесь кислот на эфирной основе. Он обильно полил ось колеса и петли. Жидкость зашипела, поедая окислы, пошёл едкий дым.

— Ждём минуту, — сказал он.

Пока они ждали, Маркус прислонился спиной к бронзе. Он чувствовал вибрацию двери. За ней что-то гудело.

— Йорис, — тихо спросил он. — А тот голос, на площади... когда ты сказал «Свидетель». Чей он был?

Шут вжался в стену. Его плечи затряслись.

— Не спрашивай. Пожалуйста.

— Это важно. Ты знал, что я там буду. Ты смотрел на меня.

— Это был не человек, — прошептал Йорис. — Это было... Стекло. Оно иногда тоже говорит. Оно кричит, Маркус. Ему больно.

Маркус почувствовал, как холодок пробежал по спине. Живое Стекло говорит? В «Ереси Стеклодувов» писали, что минерал обладает псевдо-разумом, но это считалось метафорой. Если Шут слышит сам Витраж... то он опаснее любой бомбы.

Растворитель сделал своё дело. Маркус ухватился за колесо обеими руками.

— Помогай!

Йорис встал рядом.

— И... раз!

Колесо скрипнуло. Сдвинулось на миллиметр. Потом ещё. Раздался стон металла, и механизм провернулся.

Замки внутри двери щёлкнули. Тяжёлая створка начала медленно отходить внутрь.

Из открывшейся щели ударил поток воздуха.

Горячего.

Настолько горячего, что Маркус инстинктивно закрыл лицо рукой.

— Что за... — он заглянул внутрь.

За дверью не было туннеля. За дверью была огромная вертикальная шахта, уходящая вверх и вниз. Посреди шахты проходила гигантская труба из матового стекла, пульсирующая красным светом.

Магистраль. Та самая Чёрная Линия, которую Маркус видел на схеме. Труба, по которой Изольда качала краденые жизни в Могильники.

Вокруг трубы вилась узкая сервисная лестница.

— Вот наш путь, — сказал Маркус, перекрикивая гул энергии. — Вверх — к оранжереям и Архиву.

— Нам нужно вверх, — сказал Йорис, пятясь от жара. — Дедал говорит, что внизу смерть.

— Мы пойдём вверх, — кивнул Маркус. — Мы украдём чертежи. Мы докажем всем, что Королева — лгунья.

Он шагнул на лестницу. Металл ступеней был тёплым.

Внезапно сверху, с высоты десятков метров, что-то упало.

Мелкий предмет звякнул о перила и покатился к ногам Маркуса. Он наклонился и поднял его.

Это была пуговица. Золотая пуговица с гербом Гильдии Чистильщиков. И она была горячей.

Маркус медленно поднял голову.

Там, наверху, в переплетении теней и красного света, что-то двигалось.

Фигура, ползущая по вертикальной стене, как ящерица. Фигура, которая не отражала свет, а преломляла его.

Стеклянный Человек.

— Йорис, — очень тихо сказал Маркус. — Назад. Медленно. В туннель.

— Что там? — Шут щурился.

— Там наша смерть.

В этот момент фигура наверху оторвалась от стены и прыгнула. Не вниз, на них. А на трубу Магистрали.

Существо приземлилось на раскалённое стекло босыми ногами. И не закричало. Оно слилось с ним. Стало почти невидимым на фоне красного пульсирующего света. Только два глаза горели белым огнём.

— Бегите, маленькие мышки, — голос прозвучал не в ушах, а прямо в голове Маркуса. Это была телепатия. — Бегите, чтобы охота была интересной.

Маркус толкнул Йориса обратно в проём двери и навалился на колесо, пытаясь закрыть шлюз.

— Крути! Крути обратно!

Колесо вертелось быстрее, чем открывалось. Страх придавал сил. Бронзовая дверь начала закрываться, отсекая их от жара и монстра.

Но когда оставалась лишь узкая щель, в неё просунулась рука.

Рука, состоящая целиком из прозрачного гранёного стекла. Пальцы-лезвия вцепились в край двери, не давая ей захлопнуться. Стекло заскрипело по бронзе, оставляя глубокие борозды.

Пальцы из стекла не ломались. Они вгрызались в бронзу, как раскалённые ножи в масло.

Маркус навалился всем весом на вентиль, упираясь сапогами в скользкий пол, но дверь застряла. Щель была шириной всего в три пальца, но этого хватало, чтобы Стеклянный Человек не давал замку защёлкнуться.

Из-за двери доносился нечеловеческий звук — не крик, а высокий, вибрирующий звон, от которого у Маркуса лопались капилляры в носу.

— Он сейчас войдёт! — завизжал Йорис, забившись в угол.

Маркус видел, как по прозрачной руке, торчащей в проёме, пробегают красные импульсы. Жар. Существо накачивало конечность энергией, чтобы расплавить петли. Прозрачное стекло начало мутнеть и светиться вишнёвым, потом оранжевым светом. Оно раскалялось добела.

— Дай мне что-нибудь! — рявкнул Маркус, не оборачиваясь. — Лом! Камень!

Йорис не двигался. Он раскачивался, бормоча что-то на смеси языков.

Маркус понял, что бить горячее стекло железом бесполезно — в таком состоянии оно вязкое, как патока. Удар лишь застрянет.

Ему нужна была физика. Термодинамика.

Маркус выхватил из сумки флакон с остатками растворителя ржавчины. Это была летучая смесь на основе эфира, ледяная на ощупь.

— «Плоть слаба», — прошипел голос в голове Маркуса. Стеклянный Человек был уже близко, его лицо, должно быть, прижалось к щели с той стороны.

— А стекло хрупкое, — выдохнул Маркус.

Он выплеснул содержимое флакона прямо на раскалённую добела кисть монстра.

Эфир испарился мгновенно, с диким шипением. Резкий перепад температур — от тысячи градусов к нулю за долю секунды — создал колоссальное внутреннее напряжение. Структура кристалла не выдержала. По руке побежала паутина трещин, белое свечение сменилось мутным, мёртвым цветом.

— Бей! — заорал Маркус самому себе.

Он схватил тяжёлый разводной ключ и со всей силы ударил по остывающим, потрескавшимся пальцам.

Дзынь.

Звук был похож на разбитую витрину. Два пальца, потерявшие прочность из-за термического шока, отлетели, кувыркаясь по полу. Из обрубков брызнуло не кровью, а жидким светом.

С той стороны двери раздался ментальный вопль — короткий, удивлённый. Хватка ослабла.

Маркус не остановился. Он ударил снова — по запястью, туда, где стекло пошло самыми глубокими трещинами. Ключ врезался в поврежденный сустав. Рука хрустнула и обломилась.

Обрубок упал на пол, продолжая скрести когтями камень.

Маркус провернул колесо до упора. Дверь с лязгом захлопнулась, загоняя ригели в пазы.

— Сделано, — выдохнул он, сползая по стене. Сердце колотилось где-то в горле.

Но победа была иллюзией. Бронза в центре двери начала менять цвет. Сначала тёмно-красный. Потом оранжевый. Жар проходил сквозь толстый металл.

— Он плавит дверь, — прошептал Йорис. — У него внутри топка, Маркус. Он не остановится.

— У нас есть пять минут, пока он не прожжёт дыру. Нужно уходить. Дедал! Куда дальше?

Йорис моргнул. Его лицо, только что выражавшее детский ужас, вдруг стало кислым и брезгливым.

— Дедал ушёл, — сообщил он скрипучим, сварливым голосом. — Он не любит вонь. Сказал, что вентиляция здесь спроектирована бездарно, и обиделся.

— Замечательно. И кто теперь у руля?

— Стиг, — Йорис сплюнул на пол. — Стиг Крысолов. Он говорит, что знает этот запах. Это запах Большого Слива. Канализация Средних Уровней. Всё дерьмо мастеров течёт сюда.

— Веди, Стиг.

Они бежали по лабиринту сервисных стоков. Вонь здесь была не просто запахом, а физической субстанцией. Она ела глаза: метан, сероводород, пары аммиака.

— Осторожно! — крикнул Йорис-Стиг, резко останавливаясь.

Перед ними был провал. Труба обрывалась, впадая в огромный поперечный коллектор. Внизу, метрах в пяти, бурлила чёрная река. Течение было быстрым, слышался гул насосов.

— Это Магистральный Коллектор, — сказал Маркус. — Если упадём туда, нас перемелет в фильтрационной станции.

— Нам не туда, — Йорис указал на другую сторону провала. Там, в стене, виднелся узкий лаз, закрытый решёткой. — Нам в нору.

— Как мы переберёмся?

— А зачем тебе пояс, технолог? — ухмыльнулся Шут. — У вас, гильдейских крыс, всегда есть трос.

Маркус отстегнул карабин с кордом из паучьего шёлка.

— Решётка ржавая.

— Не вылетит, — уверенно сказал Стиг. — Это старая ковка. Времена Варгуса Первого. Кидай!

Маркус раскрутил кошку и бросил. Крюк звякнул о прутья, зацепился. Маркус дёрнул — держит.

— Я первый.

Он закрепил конец троса за скобу и повис над бездной. Перебирая руками, он добрался до той стороны и встал на узкий карниз.

Сзади, из туннеля, откуда они пришли, донёсся звук. Ш-ш-ш-ш. Звук закипающей воды. И красный отсвет на стенах. Стеклянный Человек прожёг дверь.

— Давай! — заорал Маркус Йорису. — Живее!

Шут прыгнул на трос с обезьяньей ловкостью. Он перебирался быстро, но на середине пути остановился.

— Он здесь, — прошептал Йорис, глядя назад.

Маркус посветил через плечо Шута.

На краю обрыва стояла фигура. Она светилась изнутри мягким светом. Стеклянный Человек восстановил свою руку — теперь она заканчивалась острым гранёным копьём.

Существо подняло руку-копьё. Оно не собиралось прыгать. Оно собиралось перерезать трос.

— Йорис, ползи! — крикнул Маркус, доставая сигнальную ракетницу.

Это было единственное оружие. Одноразовый заряд магния.

— «Падение — это полёт, который прервали», — прозвучал голос в голове. Телепат наслаждался моментом.

Стеклянный Человек замахнулся.

Маркус понимал, что стрелять в монстра бесполезно — стекло выдержит жар. Стрелять в газ над ними — самоубийство: взрыв убьёт и их самих.

Он прицелился выше головы монстра, в стык бетонных плит потолка, где виднелись старые, проржавевшие крепления вентиляционного короба.

Маркус нажал на спуск.

Сгусток ослепительно белого огня вылетел из ствола. Магниевая вспышка ударила в скопление метана под потолком туннеля, но не прямо над ними, а в глубине прохода.

Вспышка. Хлопок.

Это не был детонирующий взрыв. Это была огненная волна, выжигающая кислород. Ударная волна ударила в потолок. Старые крепления не выдержали. Тяжёлая секция трубы вместе с куском бетонного свода рухнула вниз.

Прямо на край обрыва, где стоял Стеклянный Человек.

Тонна бетона и железа ударила в карниз. Камень под ногами монстра треснул и осыпался.

Стеклянный Человек потерял равновесие. Он взмахнул руками, пытаясь уцепиться за воздух, но опора исчезла. Вместе с обломками бетона он рухнул в чёрную реку нечистот.

Шипение, с которым его раскалённое тело вошло в ледяную воду, перекрыло даже гул насосов. Столб пара взметнулся вверх.

Йорис, визжа, преодолел последние метры и ввалился в нишу рядом с Маркусом.

— Ты псих! — орал Шут, отряхиваясь от бетонной крошки. — Ты чуть не обрушил всё подземелье!

— Я целился в перекрытия, — Маркус дрожащими руками начал выбивать решётку ногой. — Пока он выберется, пока остынет... у нас есть фора.

Решётка поддалась. Они влезли в узкий лаз.

Подъём занял вечность. Они карабкались по вертикальным скобам внутри шахты. Воздух постепенно менялся. Запах фекалий сменялся запахом дублёной кожи и дыма.

Люк наверху был закрыт, но не заперт. Маркус навалился плечом и сдвинул крышку.

В глаза ударил свет — тусклый, серый, но после мрака подземелий он казался ослепительным. Они выбрались в подвале кожевенной мастерской.

— Тихо, — шепнул Маркус.

Они поднялись на улицу. Это был Средний Уровень. Квартал Мастеров.

Здесь было прохладно, но не смертельно холодно. Улица жила своей жизнью. Кузница звенела, пахло жареными каштанами, где-то плакал ребёнок. Эти люди работали, торговали, смеялись. Они не знали, что внизу, под их ногами, тысячи трупов уже превратились в ледяные статуи.

Маркус подошёл к стене дома. Там висел свежий плакат. Гравюра изображала Изольду в профиль на фоне сияющего Витража.

Надпись гласила: «ЖЕРТВА СЕГОДНЯ — ИЗОБИЛИЕ ЗАВТРА. КОРОЛЕВА БДИТ».

Маркус сжал кулаки так, что ногти впились в ладони.

— Она бдит, — прошептал он. — И мы тоже.

Йорис подошёл к плакату. Он провёл пальцем по лицу Королевы, оставляя грязный след.

— Красивая, — сказал Шут голосом влюблённого юноши, а потом вдруг скривился и добавил голосом старой карги: — Гнилая.

— Идём, — Маркус натянул капюшон. — Нам нужно найти ночлег. И нам нужен план, как ограбить самое охраняемое здание в Атриуме.

Они растворились в толпе, две грязные тени в мире, который медленно погружался в сумерки.

ГЛАВА 5. КАЛЬКУЛЯТОР СМЕРТИ

Тишина в кабинете Лорда Торрена была не отсутствием звука, а результатом дорогой инженерии. Стены, обитые пробковым деревом и бархатом, глотали всё: шаги охраны в коридоре, скрежет лифтовых цепей где-то в недрах дворца и даже далёкий, низкий гул Витража.

Здесь было тихо, как в гробу, обитом шёлком.

Торрен ненавидел эту тишину. В ней слишком громко звучали собственные мысли.

Он стоял у панорамной карты Атриума — сложной системы из латунных трубок, линз и крошечных масляных ламп, имитирующих тепловые потоки города. Шедевр механики. Игрушка для тех, кто думает, что контролирует жизнь миллиона человек.

Прямо сейчас карта лгала.

— Повтори, — сказал Торрен, не оборачиваясь.

Капитан Чистильщиков, стоявший у дверей, переступил с ноги на ногу. Его фарфоровая маска висела на поясе, и лицо, обычно скрытое, выглядело неприлично голым. Потным. Испуганным.

— Сигнал потерян в секторе Д-4, милорд. В коллекторе «Кишки». Датчики давления зафиксировали скачок... взрыв газа. Метан. Потом — обрушение свода.

Торрен медленно снял очки, протёр стёкла краем камзола.

— А Актив? — мягко спросил он. — Что с нашим... стеклянным другом?

— Связь прервалась, милорд. Эфирный фон нестабилен. Либо он уничтожен, либо...

— Либо он под землёй, под завалами, и очень зол, — закончил за него Торрен. Он надел очки обратно. Мир снова стал чётким и неприятным. — А цели?

Капитан сглотнул. Звук вышел громким, влажным.

— Следов тел нет. Гончие потеряли запах у шлюза. Если они выжили при взрыве... значит, они вышли в Средние Уровни. В Квартал Кожевенников.

Торрен наконец повернулся. Он был невысоким человеком с лицом, которое забываешь через секунду после встречи. Бледная кожа, водянистые глаза, аккуратная эспаньолка. Идеальный чиновник. Никто не видел в нём убийцу. Все видели калькулятор.

— Ты понимаешь, капитан, что ты мне сейчас сказал? — голос Торрена был сухим, как осенний лист. — Ты сказал, что мы упустили двух крыс. Одна — безумный шут, знающий коды доступа к архитектуре дворца. Вторая — инженер, который видел, как мы заморозили десять тысяч человек. И они сейчас не в закрытой зоне. Они среди людей. Среди тех, кто ещё платит налоги.