Россия на перепутье эпох. Избранное. Том I

Введение

Для любого народа, утверждал автор знаменитой «Психологии толп» Г. Лебон, «всегда был страшным часом тот, когда его старые идеи спускались в темные подземелья, где почивают мертвые боги» [1]. Смеем надеяться, что для народа России, пережившего трагедию марксистского коммунизма, этот час уже миновал. Часы его истории показывают новое время, где нет места далеким от реальности социальным фантазиям и иллюзорным мифам о «счастливом будущем». Наступило время действий, реального благоустройства бытия, выбора новых идей, питающих живую жизнь.

Движение России по пути рыночных преобразований затруднено не только сложным многообразием и масштабностью необходимых перемен, но и отсутствием среди экономистов единых представлений о стратегических приоритетах и темпах социально-экономического развития. В отечественной экономической науке с начала 1990-х годов не утихает спор между представителями национально-государственного и либерально-реформаторского направлений, каждое из которых по-своему видит будущее страны и пути его достижения.

Положение во многом затрудняется многолетним безраздельным господством в стране социалистической идеологии и командно-принудительной экономической системы, оказавших существенное влияние, как на массовое сознание народа, так и на менталитет представителей отечественной экономической науки. Ликвидация стереотипов прошлого связана, прежде всего, с их аргументированной критикой, включая анализ рецепции социалистических экономических идей в России, мыслители которой нередко первыми объективно оценивали многие новые европейские учения.

В этом отношении несомненную научную и практическую ценность представляет обращение к истории отечественного экономического либерализма, идеи и принципы которого в течение многих десятилетий служили созидательной силой хозяйственного прогресса страны, а также к его опыту критического разбора социалистических экономических концепций и, в частности, экономической доктрины марксизма. Как показали дальнейшие события, многие аргументы, выдвигавшиеся против марксизма еще на заре его появления, оказались истинными.

Став первой в мире страной, где был осуществлен перевод на государственный язык «Капитала» К. Маркса, Россия менее чем полвека спустя, стала и непосредственным полигоном практической реализации идей «научного социализма». Попытка реального осуществления этих идей привела к отторжению великой страны от мирового хозяйственного организма, колоссальной растрате материальных, человеческих и финансовых ресурсов. В конечном итоге, предначертанный Марксом общественный порядок, основанный, выражаясь оценками Ф. фон Хайека, на «первобытных инстинктах и претенциозной науке», вступил в конфликт с моралью всемирной цивилизации и потерпел поражение.

Дискредитировав себя в глазах человечества, ортодоксальный марксизм, тем не менее, не ушел в небытие. Крах советской системы лишь на время приостановил исторический спор между либералами и марксистами. Дискуссии вряд ли можно считать завершенными: марксизм как социальная утопия, облачившая в научные формы извечную мечту людей о полном социальном равенстве, необычайно живуч и будет, видимо, жить еще достаточно долго [2].

Об этом, наряду с центробежными тенденциями в общественно-политической и хозяйственной жизни, говорят и многочисленные социологические опросы, согласно которым либералы и правые даже спустя десятилетие после крушения советского режима пользуются весьма незначительным авторитетом среди россиян. Сегодня их поддерживают не более 15 процентов электората, и в то же время в демократической стране с рыночной экономикой (а именно к этому и стремятся либералы!) хотят жить до 50 процентов опрошенных [3].

Причины данного диссонанса заключаются, на наш взгляд, прежде всего, в том, что идеи подлинного, а не карикатурного, либерализма, мало знакомы нашим соотечественникам. В школьных и вузовских курсах истории, экономических наук, политологии и социологии не содержится развернутых научных определений этого понятия. Слабо изучена и освещена в соответствующей литературе роль либерализма в историческом споре с социалистическими идеями, учением Маркса, его духовных предшественников и последователей. 1

Нельзя обойти вниманием и не прекращающиеся попытки отдельных авторов придать социализму некое «человеческое лицо», выработать идеи «нового социализма», якобы свободного от ошибок старого. Одна из таких попыток содержится в работе В. Волконского «Либерализм, социализм, патриотизм [4]. Автор предлагает разработать «новый социализм», понимаемый «значительно шире, чем привычный нам марксистский социализм». Волконский рекомендует «выделить идеи социализма как общезначимый принцип, столь же общий и необходимый, как идея индивидуалистического либерализма». В «новом социализме» Волконского «ценность общества, коллектива, народа» ставится «выше ценности индивида», в его понимании индивид должен быть «готов жить и трудиться ради процветания и укрепления отечества, государства», иметь «не только права, но и обязанности перед обществом». В свою очередь, общество, государство, неся обязательства перед гражданами, «обязаны создать для каждого условия, гарантирующие реализацию его возможностей «по способности» [5]. Знакомство с указанной работой вызывает лишь недоумение: если предлагаемый социализм объявляется «новым», то чем же он отличается от старого, советского, причинившего нашему народу столько горьких разочарований?

История отечественного экономического либерализма и либеральной критики социалистических экономических учений образует самостоятельную исследовательскую проблему, требующую своего научного решения. Актуальность ее определяется, прежде всего, тем, что причины многих сегодняшних трудностей и неурядиц коренятся в прошлом.

Досоветская историография вопроса не содержит специальных исследований, посвященных отечественному экономическому либерализму и его противоборству с социалистическими экономическими учениями. Однако существует целый ряд исследований, посвященных жизни и творчеству отдельных видных российских экономистов и общественных деятелей, приверженцев экономического либерализма. Это работы К. А. Скальковского, В. Т. Судейкина, П. Л. Кованько, М. М. Филиппова и ряда других авторов [6].

Нельзя не отметить вклада в изучение истории отечественной экономической мысли профессора В. В. Святловского, одного из первых отечественных историков экономических учений. В его книгах «К истории политической экономии и статистики в России» [7], «Очерки по истории экономических воззрений на Западе и в России» [8] и других работах дан систематический обзор истории отечественной экономической мысли с древнейших времен до начала XX столетия, поставлен вопрос о важности знания экономических учений для выработки современного экономического мышления. «Без изучения истории политической экономии, – писал В. В. Святловский, – немыслимо осмысленное, – не говоря уже о сознательном и критическом, – понимание самой экономической теории. Знать одну догму экономической науки не только недостаточно, потому, что это будет в лучшем случае только механическое усвоение отдельных тезисов, но и потому, что единой догмы не существует» [9].

Характерной чертой историко-экономических исследований советской эпохи являлась откровенная апологетика марксизма и резкое осуждение всего того, что противоречило или противодействовало этому учению. Общий тон исследованиям задавали оценки прошлого, содержавшиеся в сочинениях основоположников марксизма-ленинизма, в сталинском «Кратком курсе истории ВКП (б)» и других партийных документах, трудах идеологов коммунистического режима. Лично И. В. Сталин в своих работах и выступлениях с партийной трибуны нередко употреблял такие эпитеты как «гнилой либерализм» и «либерализм, проводимый за счет кровных интересов большевизма». «С таким ярлыком, – справедливо отмечает современный историк дореволюционной России В. А. Горнов, – развитие научного знания в области изучения либеральной общественной мысли, либерального движения… стало почти невозможно» [10].

Вопросы критики социалистических экономических учений российскими экономистами либерального направления в советской историко-экономической литературе были представлены исключительно в контексте распространения марксистских идей и неизменно в отрицательном плане, как не только не отвечавшие научным истинам, но и как сугубо враждебные интересам развития России и положению ее народа. «Триумф марксизма» в экономической теории представлялся при этом на фоне беспросветного кризиса, как мировой, так и отечественной буржуазной политической экономии. Усиленно проводилась мысль о том, что по мере обострения противоречий буржуазного общества, развития революционной борьбы пролетариата и социалистических идей буржуазная политэкономия переставала стремиться проникнуть в сущность рыночной экономики и сознательно предпочитала оставаться в сфере внешней видимости явлений [11].

В этом отношении типичны работы А. Л. Реуэля, изучавшего на протяжении многих лет вопросы распространения в России социально—экономических идей марксизма [12]. «На Западе к началу XIX в., – писал автор, – буржуазная политическая экономия достигла в лице Рикардо своего последнего предела. После поражения революции 1848 года и ликвидации чартистского движения в западноевропейской экономической науке стали популярны всевозможные реакционные течения, воцарилась предвзятая, угодливая апологетика» [13]. Аналогичные высказывания характерны также для работ П. П. Берлина [14], И. Г. Блюмина [15], Ш. М. Левина [16], И. И. Рубина [17], Н. А. Цаголова [18], В. М. Штейна [19] и других исследователей. Негативные оценки творческой деятельности либеральных критиков социализма превалируют и в трехтомной «Истории русской экономической мысли», вышедшей в 1955—1966 годах [20].

Некритически воспринимая высказывания К. Маркса по вопросам истории экономической мысли и автоматически перенося его оценки в свои работы, советские историки экономической науки однозначно делили экономическую мысль XIX столетия на «классическую» и «вульгарную». При этом к представителям «вульгарной» политической экономии были отнесены многие выдающиеся ученые-экономисты Европы и Америки, творчество которых легло в фундамент современной экономической теории.

Расхожий характер в советской историко-экономической литературе имело противопоставление России и Западной Европы. Если в классических буржуазных революциях Запада, утверждали исследователи, передовым классом общества являлась буржуазия, и ее интересы точно выражали общие национальные задачи, то российская буржуазия конца XIX – начала XX века уже не являлась передовым восходящим революционным классом и, поэтому не могла правильно определить и сформулировать объективные нужды страны. На этом основании делался вывод о том, что потребности и задачи прогрессивного развития страны, методы их решения были правильно поставлены и научно обоснованы лишь идеологами революционного пролетариата. «Ведущей роли российского пролетариата в освободительном движении страны соответствует и ведущая роль марксистско-ленинской теории во всей русской общественной, в том числе и экономической мысли» [21].

В соответствии с этим многие видные деятели отечественной экономической науки ХIХ – начала XX века, в том числе либералы-шестидесятники, подлинные творцы «эпохи великих реформ», были причислены к категории «отверженных», как носители «буржуазной идеологии», «дипломированные приказчики» эксплуататорского класса.

В 1989 году вышел 3-й том «Всемирной истории экономической мысли», подготовленный исследователями МГУ им. М. В. Ломоносова и посвященный эволюции буржуазной политической экономии XIX – начала XX века и началу ленинского этапа марксистской экономической мысли. К сожалению, и эта работа не внесла ничего нового в интересующий нас вопрос. Констатировав короткой фразой, что «во второй половине ХIХ в. буржуазная политическая экономия России в лице своих наиболее видных представителей была на передовом фланге мировой науки» [22], авторы ограничились признанием заслуг этих представителей в формировании математической экономии в России, а также в критическом отношении к крепостничеству и его остаткам, защите условий буржуазного развития «хотя и в ограниченных рамках его прусского, помещичье-буржуазного типа» [23].

Переход к демократическим преобразованиям в России в начале 1990-х годов способствовал избавлению отечественной истории экономических учений от постигшей ее в советское время хронической болезни – интеллектуального воспроизводства устаревших познавательных принципов, трафаретных оценок и идеологических клише. Исследования последнего десятилетия положили начало всестороннему переосмыслению истории экономических идей и хозяйственной практики на основе новых методологических подходов, по возможности исключающих субъективизм и одностороннее освещение прошлого. Процесс обновления знания о прошлом идет в настоящее время в двух основных направлениях: через освоение новой проблематики, малодоступной или неактуальной для исследователей в условиях советской системы, и через творческое переосмысление сделанного ранее.

Для постсоветского периода характерен серьезный научный интерес к истории отечественного либерализма как важнейшего теоретического источника формирования принципов и норм гражданского общества и правового государства, свободной экономики и приоритета человеческой личности. В 1990-годы было переиздано большое количество работ отечественных мыслителей второй половины XIX – начала XX века, появился ряд сборников и монографий, посвященных истории российского либерализма.

Заметным событием научной жизни стал перевод на русский язык и выход в свет монографии видного ученого-эмигранта В. В. Леонтовича (1902—1959) «История либерализма в России. 1762—1914» [24]. Это обстоятельное исследование впервые увидело свет на немецком языке в 1957 году и было высоко оценено научной общественностью Западной Европы. В нем автор подробно рассмотрел особенности российского политического либерализма, его социальную природу и основополагающие принципы, влияние либеральных идей на хозяйственную политику Российского государства, особенно в крестьянском вопросе.

1997 год был отмечен выходом в свет антологии «Опыт русского либерализма», вобравшей в себя работы крупнейших отечественных мыслителей либерального направления. Большинство из этих работ не издавалось и не переиздавалось в советское время [25]. Опубликованные в антологии работы таких известных российских ученых и мыслителей, как Б. К. Чичерин, К. Д. Кавелин, Р. И. Сементковский, С. А. Котляревский, М. М. Ковалевский и других, долгое время являлись малодоступными не только для отечественных читателей, но и для исследователей.

Наряду с возрождением интереса к истории российского либерализма как течения философской, политической и экономической мысли, можно с удовлетворением констатировать и возрождение интереса к знаковым фигурам отечественной истории, жизнь и деятельность которых расходилась с марксистским пониманием исторического прогресса.

Одним из конкретных свидетельств этого интереса стал выход в свет в 1998 году монографии В. Л. Степанова, посвященной жизненному пути видного русского ученого-экономиста и политика, министра финансов и председателя Комитета министров, крупнейшего реформатора эпохи Александра III Н. Х. Бунге [26]. Впервые в отечественной исторической литературе дан объективный и полный научный анализ экономических взглядов Бунге, по достоинству оценен его вклад в экономическую теорию и практику индустриальной модернизации пореформенной России. Построенная на большом и разнообразном фактическом материале, в том числе и архивном, книга Степанова представляет существенный интерес для историков отечественной экономической мысли.

Примечательна изданная в 1999 году монография Ф. И. Шамхалова «Государство и экономика: (власть и бизнес)» [27]. Рассматривая основополагающие принципы, механизмы и особенности взаимодействия государства и экономической системы, власти и предпринимательства на этапе переходной экономики, автор неоднократно обращается к историческим аналогиям, дает ретроспективный анализ современных экономических теорий и явлений.

Крупным событием в отечественной экономической науке стал выход в свет в 2000 году на русском языке книги выдающегося венгерского экономиста, профессора Гарвардского университета Яноша Корнаи «Социалистическая система. Политическая экономия коммунизма» [28]. Это наиболее полный в современной литературе труд, посвященный социалистической экономике и ее идейным корням. Книга содержит исторические и логические объяснения краха коммунизма, которые, как отмечает ее рецензент Л. Чаба, идут дальше обычных теорий коллапса, делающих упор на внешние эффекты, политические ошибки и другие побочные факторы [29].

В одном ряду с исследованием Я. Корнаи стоит и вышедшая несколько ранее в серии «Библиотека «Экономической школы» книга известного немецкого философа и экономиста Петера Козловски «Прощание с марксизмом-ленинизмом: О логике перехода от развитого социализма к этическому и демократическому капитализму. Очерки персоналистской философии» [30]. Ее автор подробно рассматривает причины краха хозяйственного устройства бывших социалистических стран, марксистско-ленинской идеологии, предлагая в качестве альтернативы последней философию персонализма. Интересным и продуктивным с точки зрения ретроспективного анализа экономических учений представляется высказывание немецкого исследователя о том, что с революциями 1989—1990 годов в Европе завершилась мировая гражданская война, в которой столкнулись, с одной стороны, левое гегельянство и марксизм, а с другой – правое гегельянство и либерализм, каждый со своими моделями экономики [31].

Одновременно с появлением значительных работ, посвященных истории отечественного либерализма и последствиям практической реализации экономической доктрины марксизма в России, в последние годы значительно оживились научные дискуссии вокруг литературно-творческого наследия отечественных экономистов. Ярким отражением их стала организованная в 2000 году Российской академией наук теоретическая конференция «Российская школа экономической мысли: прошлое и настоящее», материалы которой были частично опубликованы в журнале «Вопросы экономики» [32].

Серьезный интерес в последние годы проявился и по отношению к творческому наследию либеральных экономистов русского зарубежья. Одним из его проявлений стал выход в свет работы Э. Б. Корицкого, А. В. Карашева и Г. В. Нинциевой «Экономисты русского зарубежья 20—50-х годов: либеральное течение» [33]. Благодаря указанным авторам, в отечественную науку вернулись имена А. Н. Анцыферова, А. Д. Билимовича, Б. Д. Бруцкуса, М. В. Вишняка и других ученых, вынужденных после Октября 1917 года покинуть свое отечество.

Новый концептуальный подход к истории отечественной экономической мысли потребовал значительного обновления источниковой базы научного поиска. В последние годы рядом научных коллективов и издательств предпринято переиздание работ крупнейших российских экономистов XIX – начала XX века. Так, в 1997 году Институт экономики РАН в серии «Памятники экономической мысли» выпустил избранные труды М. И. Туган-Барановского, в число которых вошла и его известная книга «Русская фабрика в прошлом и настоящем». В 1999 году экономический факультет МГУ им. М. В. Ломоносова и издательство «Наука» приступили к выпуску новой серии «Российская экономическая мысль». В этой серии уже вышли избранные труды И. К. Бабста и В. П. Безобразова. Все указанные издания снабжены соответствующими комментариями и предисловиями авторитетных специалистов.

В 2000 году Русским Христианским гуманитарным институтом выпущена объемная «Антология социально-экономической мысли в России», в которую вошли работы С. Н. Прокоповича, А. М. Стопани, А. А. Исаева, А. А. Кауфмана, В. В. Святловского и других известных ученых, общественных и политических деятелей досоветской России, раскрывающие проблемы социологии труда и экономической социологии [34].

Из диссертационных исследований последнего времени, посвященных истории экономической науки в России, следует выделить работу В. А. Павлова «Основные направления и этапы развития политической экономии в России (ХIХ – начало XX вв.)» [35]. Его автором предпринята попытка выработать комплексный подход к периодизации истории российской политической экономии досоветского периода, определить главные направления развития отечественной экономической науки, вклад ее представителей в мировую науку и в решение задач капиталистической модернизации страны. Особое внимание обращено на разработку экономистами России учения о ценности (стоимости) благ и законов рыночного ценообразования в сравнении с аналогичными исследованиями западных ученых, а также проблем собственности, экономических циклов и кризисов, экономической роли государства в условиях рыночной экономики, развития аграрных отношений, применения математики в исследовании хозяйственных явлений. Положительно оценивая проделанную автором работу по научному переосмыслению истории экономической науки в России, нельзя вместе с тем не отметить слишком широкого охвата проблем, не позволившим ему в ряде случаев рассмотреть эти проблемы с достаточной глубиной.

Все это дает возможность современным авторам существенно обновить содержание вузовских учебных программ и нормативных курсов экономической теории и истории экономических учений, отойти от искаженных представлений об экономических учениях прошлого [36].

Однако, несмотря на серьезный интерес, проявленный в последние годы к истории отечественной экономической мысли вообще и экономического либерализма в частности, новые оценки прошлого еще не сложились в стройную систему. Эта история, безусловно, нуждается в дальнейшем изучении и научной систематизации.

Рассматривая «историческую биографию» российского экономического либерализма XIX столетия, автор, разумеется, не претендует на ее полное и всестороннее освещение. Свой экскурс в прошлое он ограничивает рамками заявленной темы и кругом ученых-экономистов, представляющихся ему наиболее последовательными носителями либеральной экономической идеи своего времени.

Глава 1. Теоретические истоки и особенности экономического либерализма в России

Становление и развитие идей экономического либерализма в Европе второй половины XVIII – первой половины XIX столетия. Последователи и критики «великого шотландца» в России. Формирование отечественной школы экономического либерализма и ее ведущие представители

Понятие «либерализм» (от латинского liber – свободный) было усвоено европейским обществом в XVIII столетии. Оно стало символом стремления к общественным реформам, имеющим целью свободу личности и общества. Тесно связанные с понятиями о равенстве людей, либеральные идеи с момента своего возникновения вступили в острое противоречие с принципами греческого и римского права, не признававшего свободы личности и приносившего ее в жертву государству, интересам «общего блага». Раскрепостив политическое сознание европейцев, либеральные идеи эпохи Просвещения проникли и в сферу экономической жизни, стали важным ориентиром развития экономических институтов индустриального общества.

Пройдя чистилище буржуазных революций, либерализм окреп в борьбе со своим главным антиподом – консерватизмом, отстаивавшим и в политической, и в экономической сферах привилегии меньшинства, старые порядки и так называемую «сильную власть», как средство сдерживания социальной энергии масс. В ХIХ столетии у либерализма появился новый сильный противник – социализм, объективной основой которого стало обострение классовой борьбы в период интенсивного развития капиталистических отношений.

Принципиальные основы учения об экономической свободе – экономического либерализма – были заложены создателем английской классической политической экономии Адамом Смитом (1723—1790). Его выдающееся сочинение – «Исследование о природе и причинах богатства народов» (1776) стало первым в истории полноценным трудом, излагающим общую основу экономической науки – теорию производства и распределения. Оно было проникнуто высокой идеей «очевидной и простой системы естественной свободы», к которой, как ему казалось, идет весь мир [1].

Первоосновой теории экономического либерализма Смита являлось предоставление индивиду неограниченной свободы преследования своих личных интересов. Считая, что «невидимая рука» Провидения поведет индивида через эгоизм к общему благу, Смит утверждал самопроизвольный порядок рынка, направленный на пользу общества и потребителя [2]. Принципиально не отрицая (в отличие от некоторых современных неолибералов) возможности плодотворной регламентации экономической жизни государственной властью, Смит считал такую регламентацию преждевременной, практически неосуществимой в современных ему условиях.