Цивилизация. Зодчие духа. Созерцатель

«Настоящее несчастье человеку обещает, не страдание от недостатка, но пресыщение. Ибо, страдание от недостатка, во всех смыслах, – позитивно. Оно часто приносит б`ольшую радость телу и душе, чем все блага мира! И в первую очередь, душе.

Кто любил когда-нибудь как я, тот знает…, кто не любил, – тот не поймёт. … И посмотрев на стоящую поодаль сосну, чей возраст составлял почти пять тысяч лет, так продолжил свою речь:

Человеческая душа такова, что она очень быстро пресыщается всем тем, к чему так стремится. Ей очень быстро наскучивает, как безудержная, не одухотворённая любовь, так и богатство, комфорт, и всевозможные блага цивилизации. Только одно способно всегда удовлетворять нашу душу, принося ей неисчерпаемую радость до конца дней, это – творчество. Великое бескрайнее море обновления, в котором чистое вдохновение безгранично, в своих возможных формах, и всегда поражает своего творца, новизной и свежестью…

Так Бог когда-то начал творить, чтобы не умереть от скуки, и собственного пресыщения миром. Ведь у Бога есть всё, что только можно пожелать, и потому его Рай, ничем не отличался от Ада. И Он стал творить. И увидел, что только это море по-настоящему бездонно, и не может быть выпито никогда! Только здесь нет, и быть не может пресыщения, только отражающееся в нём небо по-настоящему безмерно…

И создав людей по своему образу и подобию, он дал людям нечто подобное. Он одарил их собственной способностью, он вложил в их души творческое…. Но люди, дыша постоянно «газовым облаком страха и заблуждения» создаваемого их же «лёгкими», – облаком, которое уже почти превратилось в атмосферу, страдали от нескончаемого удушья, и почти забыли о том чистом море, об этом великом даре Богов....

Люди, выходя на улицу, и день за днём, год за годом вдыхая «газ», из этой сгущающейся ядовитой атмосферы, уже не хотели ничего, как только облегчать свои страдания. Их «лёгкие» уже разучились дышать этим чистым озоном, их желудки разучились утолять жажду этим бескрайним морем, и удовлетворять свой голод дарами из этого моря, с его бесчисленными рыбами – о золотой чешуе, и с рассыпанными по дну неисчерпаемыми разноцветными камнями… Они хотели только облегчать свои страдания, облегчать свою жизнь, строя и создавая всевозможные для этого, приспособления. Они хотели не беспокоится о хлебе насущном, и стремились только к накоплению материальных ресурсов. Но это превратилось в новое страдание. Ибо ресурсов этих, никогда не бывает достаточно, такова душа человеческая. Они строили виртуальный замок цивилизации, в котором всё было подчинено одной цели, – цели поселившегося и выросшего в этом замке, нового чудовища – капитала…

И Бог сказал: – Живите, как хотите, только не жалуйтесь на произвол богов, и на свою долю, ибо, вы сами её выбрали. … Каждый из вас всегда получает то, что заслуживает, и всегда обладает такой жизнью, к которой стремится его душа, хотя разум его, этого и не осмысливает…. Мир – абсолютно справедлив! Как бы вы не думали и не говорили о нём….

Бог давным-давно оставил эти обетованные земли, но люди по инерции молились ему, просили дать им сил и терпения. Но никогда не получая ответа из пустого божественного дома, расходились по своим домам и ложились спать. В глубоком сне – нет страдания. Они хотели лишь уйти от собственных страданий, они лишь хотели облегчить себе жизнь… (ПАВ Мария Текелински).

Контрабиоз

Славянская, Англо-саксонская, Индокитайская, Арабо-османская, Греко-византийская, Римская, Египетская и т.д., и т. п. – Каковы главные отличия ментальности глобальных пантеокультур нашей общей цивилизации, с их особенными и обособленными богами? Каковы закономерности их развития, и на чём базируются принципы доминирующих воззрений населения этих условных культурных отчерченностей? В чём причина политических и экзосоциальных доминант, и какова истинная причина непонимания одним локализованным обществом, – другого?

Весь наш цивилизационный строй, вся наша история, есть непримиримая война пантеокультур различных масштабов. Разноплановая война различных по ментальности и внутренней упорядоченности разноосновных «кланов». Мир никогда не жил в мире. Латентно или явно, человек никогда не понимал, и не хотел понимать своего соседа, с его богами и его чертями. И всякий компромисс выступал всегда лишь как паллиативная мера перед угрозой глобальной катастрофы, но никогда не служил настоящим основанием. И здесь на самом деле, важна не столько социоструктурность, не столько выложенный и закреплённый уклад быта той, или иной пантеокультуры, сколько метафизическая и трансцендентная ментальность умозренческих плоскостей большинства аборигенов того или иного «клана», той или иной самоопределившейся пантеокультуры. То есть доминантой здесь служит не столько утверждённая большинством пантомида добра и зла, сколько то, как смотрит на это, как большинство того или иного сложившегося и укрепившегося «клана», оценивает сложившуюся реальность происходящего, и что считает справедливым, а что нет…. Справедливость, о которой все говорят, но никто не знает, что это такое на самом деле, по большому счёту является тем основанием, тем мотивом, за которым стоит вся глобальная непримиримость сторон. Термин справедливость, имеет корнем право, или праведность. А ещё можно приплюсовать сюда понятия править, выправлять. Но существует ли, может ли существовать на белом свете некое общее лекало, в соответствии с которым человек мог бы что-то выправлять, что-то править? Не является ли это тем главным заблуждением человечества, на котором стоит не только всякий бастион нашей цивилизации, но и всякий пантеон нашего гештальта в отношении морали, этики и вообще всякого возможного осмысления собственной жизни?

Самое относительное обозначение исторических совершенств государственного порядка, является то противопоставление нарекаемых краеугольных понятий «варвара», с одной стороны, и «культурного носителя», а точнее сказать превносителя, с другой, которым гордится всякий определяющий себя как наиболее совершенный тип человека, социальный субъект. Мы навряд ли отыщем в исторических пластах социальных субъектов, которые бы сами себя называли варварами. Это понятие идёт от себя, но не к себе. Как для «черни», для которой не ведома своя низменность, ибо не ведома чужая возвышенность, всякое определение этой «черни», является лишь ничем не подкреплённым ругательством, исходящим от считающих себя «совершенными патрициями» субъектов иного мира, так для «варварства» в более глобальном осмыслении, само по себе «варварство» не является чем-то признанным и справедливым, но лишь обозначением теми же считающими себя «совершенными патрициями» субъектов иной пантеокультуры, чуждого им мира, если хотите дикой пантеокультуры. И всякая нарекаемая справедливость, к чему и кому она бы не относилась, имеет туже самую мотивацию и туже антропогенную обективность. То есть, на самом деле не имеет никакой объективности.

Тот плеоназм мнений, который происходит всюду, куда ступает нога человека, являет собой реальный камень преткновения для осмысления и обозначения не только правды, но и справедливости как таковой, относительно представления правил жизни. На земле нет, и никогда не будет единого для всех и каждого, как мерила совершенства цивилизации, так и мерила бога и его обязательных пантомид. Цивилизация собирает всех нас в единый «комплекс», но она же и разобщает нас на «молекулы», на составляющие этого глобального комплекса. Мир цивилизации так же не однороден, как не однородна материя. И эта, на первый взгляд банальная мысль, на самом деле является главной причиной нашего непреодолимого глобального военного конфликта. Всякий наш конфликт, на самом деле имеет своей причиной не поверхностные в своей сути желания процветания и благоденствия одних, за счёт других, но та глубинная психоэмоциональная неоднородность человека, в его сакральных аспектах «генетического колодца». Мир цивилизации станет благоденствовать только тогда, когда все его «молекулы» сольются в единый конгломерат, когда разнородность массы перестанет существовать как данность. Но это будет и его последним днём, ибо с этим исчезнет самая главная основа нашего мира – разнообразность, имеющая неотъемлемой составляющей «плазму противоречия», а попросту сказать Жизнь…

Наш мир есть суть напряжение. И с упразднением этого напряжения, неминуемо упраздняется и сам мир. Никакой синтез не возможен без разнополярных монад действительности. Никакая целостность не возможна без внутреннего сопротивления и противостояния. Такая целостность – лишь плод нашего воспалённого и также противоречивого в себе, сознания, его иллюзорной воззренческой парадигмы. Однородность массы нельзя относить к целостности, так как целостность уже изначально подразумевает разнородность. В отсутствии разнородности, может быть только инертность или хаос, – нечто, что можно обозначить как «желеобразность», неопределённость, близкую к ничто.

В тот день и в тот час, когда вся наша цивилизация сольётся в единое государство, станет началом конца этой цивилизации. И неосознанно, подсознательно, мы стремимся именно к этому обрыву. В человеке заложено стремление к самоуничтожению точно также, как и стремление к выживанию. И на «горизонте этих событий», зиждется наша жизнь, мир нашего социума, мир нашей цивилизации. Он висит словно между двух намагниченных полей, и спади на одной из сторон напряжение, и мир необходимо упадёт в пропасть. Человек не осознаёт, что опасность его уничтожения таится не в глобальных конфликтах его неоднородности, но в возможном уничтожении этой неоднородности, неминуемо ведущей его к коллапсу, к атрофированнию всех его жизненных сил.

Различная ментальность пантеокультур цивилизации, обеспечивает будущее человечества. И та начинающая ныне по всей планете своё поступательное движение следующая на «костылях запада», и выстраивающая свои консоли порядка, так называемая глобализация, есть первый шаг к общему универсализму пантеокультур, к их обстоятельному перманентному и индифферентному обезличиванию. Сильная, имеющая будущее цивилизация, это разнородная цивилизация. Чем сильнее расходятся в ней лучи-векторы культуры, векторы осознанности, чем дальше друг от друга полюса, тем жизнеспособнее её «общее тело». И то, так называемое «варварство», о котором судят понаслышке, и за которым признают лишь разлагающее общество явление, на самом деле являет здесь своё перманентное лекарство от срастания, сливания и обезличивания культур, и несёт в себе главные обеспечивающие будущность, ментальные основания.

Какая же из ныне существующих пантеокультур, преуспевает на этом поприще, более остальных? Бесспорно, Англо-саксонская. И вот вам парадокс. Она же являет собой показательный пример академического понятия «варварства», как такового. Посмотрите непредвзятым взором в ближайшую историю человечества. Пред чем эта пантеокультура когда-либо останавливалась, в достижении своих целей? Можно сказать, что ни перед чем. В своих стремлениях она редко заботится о моральных и этических аспектах в достижении поставленных целей. Она не признаёт никаких иных форм мироустройства, никаких иных фор морально-этической структурированной доминанты общества, как только своё, как только то, в которое она сама верит беспрекословно. И в этом заключена её доминирующая доктрина в отношении цивилизационного устройства вообще. Она не признаёт иных стимулов кроме материальных, ибо в большинстве своём не знает иных стимулов. И тот, кто скажет, что это не является главной сакральной основой «варварства», ошибается в понимании глубинного значения термина «варварство».

Ни в одной другой цивилизации, как человеческой истории прошлого, так и современного устройства, вы не найдёте такого наплевательства на культурные и исторические святыни чуждой пантеокультуры, как это практикует Англо-саксонская. И даже такая признанная во всём мире сверх варварская пантеокультура как «Третий рейх», или современное, так называемое «Исламское государство», и рядом не стоят в своих варварских наклонностях с Англо-саксонской пантеокультурой. Ради выгоды здесь кладутся на плаху самые исторически ценные наследия. Такое впечатление, что у них даже нет тех «весов», которыми, как правило пользовались все иные пантеокультуры прошлого и настоящего, кладущие на одну чашу свою материальную или иную выгоду, а на другую ценность исторического наследия. (Самый наглядный пример Александр Македонский, как противоположность варварству). Но это нисколько не умаляет тех Великих свершений Англо-саксонской пантеокультуры последнего столетия, в области научно-технического прогресса. Именно сюда отклонён маятник сознания, именно отсюда идёт то повсеместное поступательное движение к облегчению жизни для всех и каждого, – для тех, кто принимает эти плоды научно-технического прогресса, кто пользуется ими. И никто здесь не обращает особого внимания на то, что тот, кто пользуется этими «плодами», неминуемо попадает в зависимость от них. Это напоминает эпидемию и даже пандемию, с отсутствием какой-либо надежды на излечение. Человечество постепенно превращается в какой-то «рудимент» всего этого научно-технического прогресса. Всё и вся начинает следовать этой вакханалии. Здесь всё подчиняется его развивающимся метастазам, и упорядочивается на лад его доминирующей «полезности». Да. Эта «полезность» действительно сомнительна для каждого мыслящего индивидуума, но противостоять этой «поступательной полезности» не в состоянии не только индивидуум, но и целая пантеокультура, какой бы древней она не была, и какими бы железобетонными консолями не обладала. Это новое «Колесо Иксиона» всё быстрее разгоняется, и остановить его не способен даже господь бог! Здесь царят критерии определённого мощного порядка, здесь беснуется «сатир облегчения», приводящий сакральную генетику человечества к алгоритмам непротивления и расслабленности, к аморфности всех стремлений, а значит угнетает сакральную надежду на будущее, как бы это не казалось абсурдным. Да. Научно-технический прогресс на самом деле ведёт не к усовершенствованию монад жизненности в каждом индивидууме, но напротив, к угнетению их, во всех без исключения аспектах совершенствования. Мир социума, благодаря этой «поступательной пандемии», не становится сильнее, но ослабевает с каждым веком, и ведёт человечество к стагнации и неминуемому коллапсу. Но знает ли об этом человечество, чувствует ли оно это?!

Та радость и удовольствие, сопутствующее этой «облегчающейся жизни», затуманивает мозги всякому, попадающему под это тёплое покрывало «студенту». И уже ничто не может заставить его высунуть нос на мороз действительности, ничто не может спровоцировать его на разрушение этой сложившейся кривой полисистемы. Мир социума незаметно для себя – деградирует. И эта деградация, прикрываясь разноцветным «халатом совершенствования», вводит в заблуждение даже самые умные головы социума. И всё благодаря в первую очередь победы над архаическими страхами этого социума, в которых веками пребывало человечество, и которыми была пронизана каждая отдельная жизнь. Страхами, которые кстати сказать заставляли человека быть сильнее, быть целостнее, быть на пике волны мироздания, и обеспечивать своей проворностью, настоящее будущее. Этими глубоко интуитивными монадами человеческого духа, засыпающими ныне, и постепенно превращающимися в архаизм и рудимент сознания, человечество сохранялось веками.

Мир социума меняется на глазах, и та обманчивая сила научно-технического прогресса, на которой, словно на всё сметающей волне, ещё пока балансирует «сёрфингист человечества», будто будучи очарованный некоей дьявольской программой, подгоняющей всё и вся под «лекала современного умозрения», порабощает людские сердца, загоняя нашу жизнь в преисподнюю упрощения и достатка, где перестаёт жить всё тонкое и совершенное, всё по-настоящему Великое!

На одной ноге сложно устоять, как бы не казалась эта нога устойчивой и практичной. И научно-технический прогресс, являясь этой крепкой ногой, вводя в заблуждение своей практичностью и целесообразностью, на самом деле не умаляет риски, но увеличивает их, выбивая почву для «второй ноги» нашего социального развития, – «ноги идеального плана», в которой скрыты сакральные «мышцы и сухожилия» природного архаического естества, с их нерушимыми консолями естественного глубинного совершенства.

Инь и Янь цивилизации

Упрощённо-обобщённо. Восток относится к Западу так же, как женщина относится к мужчине. И взгляд востока на запад, имеет тот же интерес, какой присущ разнополым субъектам социума. Здесь всякое расположение, как и всякая неприязнь, диктуется глубинными мотивами гормонального фона субъектов, и определяет все возможные оценки как своего собственного, так и противоположного поведения. Женщина тянется к мужчине, имея главной своей, глубоко сакральной целью, – оплодотворение. Мужчина тянется к женщине, имея свою отличную цель, но не столько ту, какую рисуют себе плоские головы, получить свою меру удовлетворения, сколько глубоко подсознательную цель завоевать и подчинить, получить женщину в свою власть. И пусть в отношении метакультур не так всё просто, а точнее сказать – всё непросто, но всё же основные платформы и консоли этих отношений, имеют ту же природу.

Имея каждый свою архаическую ментальность, и свою цель, они, не понимая друг друга, и не доверяя друг другу, тем не менее, оплодотворяют друг друга, принося в наш мир небывалые плоды. Восточная цивилизация, как всякая женщина всегда глубже, всегда интуитивнее и проще в своей природной ипостаси. Западная, напротив, всегда более сложна, рационально-разумна, более упорядоченно-обстоятельна, и по большей части поверхностна. И в силу «мужского характера» и переполнения крови тестостероном, соответственно, более агрессивна. Запад, на протяжении всего «сожительства», пытается навязать свой образ мышления женщине, он пытается привести к своим лекалам глубокий женский ум, и завладеть женщиной, во что бы то ни стало. Он жаждет обладать этой прекрасной и мудрой феей. И делает это по-мужски грубо, по-мужски прямолинейно. И в силу того, что ныне эта женщина не очень-то и сопротивляется, превращаясь всё более в куртизанку, кое-что действительно удаётся. Восток всё больше находится под властью запада, и всё чаще стелется пред его грубой неотёсанной силой. Он стал ассимилироваться и терять чистоту своей «женской генетики», а с этим, и свою сакральную красоту. Восточная цивилизация всё более становится похожей на Запад. А когда женщина становится похожей на мужчину, ничего кроме огорчения, разочарования и отвращения, это вызывать не может.

Как женщина вообще, и в первую очередь западная женщина, стала забывать в чём её действительная сила, так и Восточная цивилизация, поддаваясь западной, раздвигая ноги без всякого сопротивления, ассимилируясь и перерождаясь, забывает всё более в чём её природная сила. Играть с мужчиной в одну из его игр, играть на его шахматной доске, значит заранее обрекать себя на проигрыш. Ибо там, где царствует расчёт, рационально-аналитический взгляд на мир, там мужчине нет равных. Но та интуиция присущая всякой женщине, (если эта женщина ещё не потеряла своего женского начала), способность противостоять всякому пошлому расчёту, всякому мужскому логическому умозрению, является более ценным мерилом на полях жизненной ментальности. Восточная цивилизация должна осознать, в чём её действительная сила, и развернуть свои оглобли в сторону своего собственного идеального развития, в сторону развития своих, присущих только востоку мировоззренческих лекал и алгоритмов. Играя на поле западного менталитета, играя в игры запада, ей никогда не добиться величия, и никогда не достигнуть настоящего собственного совершенства. Ибо у неё иная природа.