Волшебство не вызывает привыкания. Книга 1

Даже моргать было тяжело. Судя по всему, следующая попытка провернуть подобный фокус может стать для меня последней.

Правда, Трофимову об этом знать совсем не обязательно.

– Ну, что, выбирай, – я громадным усилием воли поднялся обратно на ноги, опираясь об подоконник. – Тут ещё два цветочка…

Вообще-то, про цветы – громко сказано. В оставшихся горшочках стыдливо сидели две молоденькие фиалки, едва выпустившие по третьей паре листочков.

Но угроза подействовала. Мужчина, который мог победить меня одним пальцем (просто ткнув им мне в лоб), с диким воплем выскочил наружу. Только полы халата сверкнули. Ну и чёрт с ним, драться не было никакого желания. Хотелось лечь на пол и похрапеть минут эдак шестьсот.

– Вы не можете спать, когда рядом есть враги…

Язык еле ворочался во рту, но я чувствовал всей душой, что нужно двигаться, тормошить себя. Вопреки всему. Расслабишься – и тебе конец.

Я кое-как отпочковался от подоконника и зашаркал к опрокинутому столу. Большинство флаконов и пузырьков разбилось, разлив по воздуху непередаваемый запах медицины, но пластиковый шприц с жидким Мраком уцелел. По закону жанра, я должен был героически всадить его в задницу Трофимова, вернув ему кармический привет, но тот слишком стремительно свалил из помещения. Наверное, оно и к лучшему.

Лишь бы успеть уползти отсюда до того, как он вернётся с новым подкреплением.

Карманов в больничной пижаме, в которую я был облачён, не предусматривалось, так что до поры оставил шприц в руке. Не знаю, зачем поднял его – он пугал и одновременно притягивал к себе. Сохраню до поры, чтобы помнить, что меня ждёт в случае провала. А так толку от него немного.

Настоящее оружие лучше вытащить из кобуры покойного Дударенко. Оно ему всё равно уже без надобности.

Труп (а с такими дырками точно не живут) подкинул очередной сюрприз, заставивший меня в который раз усомниться в реальности происходящего. Могучего тела, как такового, уже и не было, а ведь буквально пару минут назад он лежал себе спокойно. И даже дышать не пытался. Вместо него в окровавленной одежде обнаружилось где-то с полведра жирной сажи, будто санитар уже по-быстренькому успел сгонять на кремацию. Нечто подобное происходило с растениями, после стадии дикого роста. Неужели это заразно?

Хотя, нет. Я же трогал Сциндапсуса – обычное перепревшее сено. Только палец вымазал.

Стараясь не задеть прах в одежде, осторожно вытянул шокер из кобуры. На моей памяти им пользовались лишь раз. Наверное. В любом случае, это было убедительно, и ещё очень больно.

Ну и бейджик с ключ-картой до кучи. Пусть любезный Трофимов и не закрыл за собой дверь, она точно будет не единственной на пути к долгожданной свободе. Испачканный шнурок вытер прямо об одежду, не хватало вдохнуть эту дрянь и чихнуть в самый неподходящий момент. Вроде всё.

Теперь бы не рухнуть без сил где-нибудь на полпути…

Хотел было уже уходить, но в последний момент заметил, что из воротника вместе с высыпавшейся новой порцией праха проглянуло кое-что ещё. Окончательно наплевав на гигиену, засунул туда руку по самое запястье и выудил твёрдый гладкий шар, похожий на подшипник, диаметром около трёх сантиметров. Только это точно была не сталь, скорее – хрусталь или стекло.

Ну, или уран, на худой конец. Ведь кругляш был намного тяжелей своего металлического аналога, да вдобавок ещё испускал отчётливое голубоватое свечение.

Бред? Ну, мне ли к нему не привыкать.

Если у настоящих, живых людей над головами горят статусы, как у игровых персонажей в какой-нибудь компьютерной бродилке, то почему бы из них после смерти не выпадать какому-нибудь луту? Не вижу проблем.

Стоило только сжать хрустальный шар в ладони, как перед глазами появилась пылающая алым надпись:

Желаете активировать Сферу Энергии?

Ранг – 0.

Запас – 40 ЕС.

А внизу – две овальные кнопочки: «Да» и, соответственно: «Нет».

Текст запросто висел в воздухе, сильно снижая обзор, неотступно следуя за взглядом. Моргать и тереть глаза, опираясь на мой прошлый опыт, было бесполезно, так что я сразу сосредоточился на кнопках. Пусть до сего момента галлюцинации не предлагали мне интерактива, было очевидно, что стоит нажать одну из кнопок, как надпись пропадёт. Вот только как это сделать, мысленно что ли?

Но мозговое усилие результатов не принесло. Пришлось тыкать грязным пальцем в воздух, дублируя выбор вслух:

– Да!

Сильно раздумывать на счёт выбора я не стал. Если активация этой самой Сферы Энергии приведёт к появлению глубокой воронки на месте здания, так тому и быть. Сильно горевать по этому поводу не буду.

Нажатия на кнопку я так и не почувствовал, а вот шарик со звонким хлопком лопнул в ладони. Голубое сияние вырвалось наружу, окутав меня с головы до ног. Странно, но никакой боли рванувшая сфера не принесла, скорее, наоборот – по телу прошла тёплая волна, будто глинтвейна хлебнул, которая забрала с собой всю тяжесть и усталость.

Через мгновение сияние угасло, не оставив от сферы даже пылинки. Я же, впервые за бесконечно долгое время, почувствовал себя настоящим. Каким, наверное, был раньше. Сила просто бурлила во мне, грозя вылиться наружу в неконтролируемых поступках, будто залпом выдул целое ведро энергетиков. Пульс просто зашкаливал, а вены на руках вздулись, как после долгой силовой тренировки.

Неплохо, дайте две! Хотя нет, так и лопнуть недолго.

Я гордо выпрямился, размазав остаток сажи по лицу. Вышла неказистая, но всё же боевая раскраска.

– Всё, суки! Псих вышел на тропу войны…

Но первым делом я всё же вышел в узкий коридор. Ни души, будто все на обеденный перерыв в столовую слетелись. Горшки брать с собой не стал – способность у меня открылась пусть и крутая, но уж слишком она высушивала организм. Случись что – хватит и шокера. Мне ли не знать, как он здорово прочищает мозги.

Коридор с одной стороны упирался в закрытую двустворчатую дверь, а другой его конец терялся из виду за резким поворотом. Я без колебаний направился именно к двери, и не прогадал – сразу же за ней на стене обнаружилась схема пожарной эвакуации. Здание, в котором мне посчастливилось застрять, символично напоминала букву «П», раскинувшуюся посреди обширного лесопарка. Судя по отметке, я находился на первом этаже Южного крыла, неподалеку от центральной, самой короткой части. Там в основном обитала администрация и прочий персонал. Вроде бы. Не помню, откуда я в этом уверен.

Проклятье, как же меня в этот гадюшник занесло?

Но попытка достать воспоминания поглубже окончилась мощным приступом головной боли. Благо, что коротким – будто подзатыльник доской получил.

Нет уж, раскопки в памяти лучше оставить на более спокойное время.

Прикинув по карте маршрут, я уверенно двинулся дальше. Всё-таки здание было спроектировано прежде всего для удобства персонала, а они должны как можно быстрее попадать в нужное помещение. Никаких запутанных лабиринтов. Где заканчивался один коридор, начинался другой, или даже два.

У очередного перекрёстка пришлось затаиться, пропустив группу из четырёх человек, пронёсшуюся куда-то на всех парах. Халат, костюм, две чёрные рубашки. Самое смешное, что ребята спешили вовсе не в ту сторону, откуда я пришёл. Похоже, у них сегодня не только со мной одним проблемы.

На посту, где обычно скучали от одного до трёх лоботрясов, не было ни души. Очень жаль, со многими из них я бы с удовольствием пообщался бы. Напоследок.

Оттуда до выхода было уже рукой подать – всего один переход, ведущий к пункту досмотра. Его я не помнил совершенно, спасибо подробной схеме. Наружу из здания можно было выйти или отсюда, или уже из служебных помещений, соваться в которые совершенно не хотелось. Не уверен, что при виде процедурной и прочих знакомых мест, мой потрескивающий рассудок не рассыплется обратно.

Короткий коридор упирался в широкую рамку металлодетектора, сбоку от которой располагалось небольшое помещение с полупрозрачной стеной. Дежурка. Чуть дальше виднелись вычурные деревянные двери с литыми бронзовыми ручками. Выпендрёж, да и только.

Но главное – над створками приветливо светилась надпись «ВЫХОД». Самая настоящая, противопожарная. Но для меня она виделась не иначе, как приглашение в рай. Только вот пройти бы мимо сторожащих здесь церберов…

Я принялся осторожно красться вдоль стены, прекрасно слыша голос, доносившийся из приоткрытой двери дежурки.

– …Успокойся ты! Да, проверил. Всё запер, не ори. Конец связи.

Разговор окончился очень некстати – мне не хватало буквально нескольких метров, чтобы ворваться внутрь. Акустика в коридоре была – хоть с церковным хором выступай, так что меня могло выдать одно-единственное неосторожное движение.

Интересно, он там один сидит? Жаль, надписи над головами видно только в пределах прямого взгляда – через стены этот глюк, увы, не работает. То есть, уже не глюк.

К счастью, молчал обитатель дежурки недолго.

– Да, приём! Олег, вы там все что, накурились сегодня? Какие ещё, на хрен, сосульки?!

Я потихонечку пополз вперёд, но тут, как назло, со стороны поста отчётливо послышались гулкие шаги. Говорящий их тоже прекрасно расслышал и высунул нос в коридор.

– Здрасти!

Шокер издал звук пойманного в банку шмеля, и кряжистый мужчина в чёрной рубашке повалился навзничь. Я переступил через порог и с пыхтением затащил обмякшее тело внутрь, не забыв закрыть дверь. Тяжёлый, зараза. Сфера энергии пришлась как нельзя кстати, без неё бы ещё полз сюда битый час, и наверняка бы нарвался.

Внутри обнаружилась пара стульев и широкий компьютерный монитор на столе, в окружении ещё трёх, поменьше. Голые стены вместо обоев были завешаны рекламными плакатами, призывавшими посетить сие бесподобное заведение. Нет уж, рекомендовать его своим друзьям, если смогу их вспомнить, я точно не буду.

Использованный шокер полетел в угол, а его собрат перекочевал из кобуры мне в руку. Очень вовремя, так как торопливые шаги раздавались уже совсем рядом.

Извечный вопрос: «глушить или нет?» решился сам собой, как только разглядел спешащего к пункту досмотра человека.

Тимур Кормачёв, приятель Трофимова. Именно ему я, кажется, обязан всплытием из безумного состояния в полубезумное. Как же не отблагодарить такого сердобольного человека?

Выглядел мужчина куда хуже с нашей последней встречи – халат в нескольких местах порван, на скуле – свежая ссадина. Тяжело дыша, он непонимающе уставился на зубцы направленного на него шокера и лишь потом поднял удивлённый взгляд на меня.

– Ты-ы-ы?!

Вопрос, конечно, интересный. Я сейчас уже явно не тот человек, которого он оставлял связанным в кресле. И совершенно, не тот, что пришёл сюда. Или его привезли… Чёртовы дыры в памяти! Впрочем, это сейчас не важно – всё равно объяснять такие сложные вещи совершенно не было времени.

– Хочешь сразу баюшки, или сначала поговорим? – ответил я вопросом на вопрос.

Он снова скосил глаза на шокер и тихонько затрясся всем телом. Осознал, значит.

– П-поговорим.

– Отлично, – обрадовался я. – У меня всего один вопрос. Что я здесь делал? Скажешь, что лечился – спущу курок. Так что подумай с ответом.

– Пожалуйста, успокойся…

– Я не волнуюсь, мне просто интересно. Как оказалось, надписи в воздухе – это не только моя проблема. Тогда от чего вы, суки, меня лечили?!

На последней фразе не удержался, сорвавшись в крик. Но что поделать, если оставшиеся в памяти воспоминания связаны лишь с пытками и страданиями?

Кормачёв испуганно сжался, жалобно заскулив:

– Пожалуйста, не надо…

Знакомые слова, кажется, произносил их здесь не один миллион раз. И не припомню, чтобы хоть однажды сработало.

– Отвечай!

– Хорошо. Хочешь правду? – неожиданно окрысился он. – Ты – коммерческий клиент. За тебя заплатили, чтобы держать здесь под присмотром. А так, кроме навязчивых галлюцинаций ты был абсолютно здоров и адекватен. Что, теперь доволен?!

– Вполне, – оскалился я. – И кто же так расщедрился?

– А ты не помнишь? – вполне искренне удивился мужчина. – Твоя жена.

Перед глазами на мгновение промелькнул образ стройной блондинки с наивными васильковыми глазами, и тут же исчез, выдворенный новым приступом мигрени. Голову будто сжали тиски, затягивающиеся всё туже. Даже касание ладонью не исправило ситуации. Я легонько зашипел, стравливая во внешний жестокий мир боль физическую и душевную.

Разберусь. Позже.

А тем временем работник, видя моё состояние, решил поменяться ролями и неожиданно бросился вперёд. Он прекрасно знал о моём приторможенном сознании и, наверняка, понадеялся на фактор внезапности. Вот только голубое сияние сферы прочистило мозги куда лучше огненного препарата. Так что мой палец утопил скобу ещё до того, как урод успел сделать второй шаг.

Острые иглы, тянущие за собой тонкие завитки проводов, злющими осами впились в его тело, играючи пробив халат. Кормачёв конвульсивно дёрнулся и влетел в распахнутую дверь носом вперёд. Прямо на отдыхающего дежурного.

– Страйк! – оценил я получившуюся картину.

Кстати, чернорубашечник уже понемногу начал двигаться и грозился вот-вот прийти в себя. Вынув из ремешка на поясе специальные пластиковые наручники-хомуты, я пристегнул его к ножке стола, надёжно привинченного к полу. Уже лучше, но как же без вишенки на торте? Я ж не англичанин какой, чтобы уходить не попрощавшись.

Шприц всё это время терпеливо ждал своего звёздного часа на полу. Пришлось его экстренно бросить, когда резко понадобилась свободная рука.

Хихикая, сорвал защитный колпачок и вонзил иглу в беззащитную ягодицу прямо через синие штаны. Плохо, что не в вену, но выбора нет. Не медик я, чтобы даже дрожащими руками в неё попадать. Надеюсь, и так сойдёт.

– Приятных снов, ублюдок. Передавай Мраку мой пламенный привет!

С чувством полного удовлетворения разогнулся и придирчиво осмотрел каморку на предмет полезных вещей.

Переодеться бы, но времени нет. Дежурный уже распахнул глаза и злобно взирал на меня с пола. Оттаивает потихоньку, крепыш. Я после подобного разряда добрых полчаса пошевелиться не мог. Только мычал от боли.

Себе забрал лишь крепкий ремень с кармашками, мягкие кеды Кормачёва, подходящие по размеру, да одну из раций. Остальные средства связи я расколошматил об стену вдребезги. Мне столько всё равно ни к чему, а им – тем более. Бардак здесь рано или поздно закончится, и хорошо, если о моём побеге станет известно как можно позже. Ну, и бейджики прихватил с каждого, повесив их на шею в качестве трофеев. Пусть греют душу, хотя после всего, что мне пришлось здесь пережить, и ожерелья из отрезанных ушей будет явно недостаточно.

Рамка возмущённо пропищала, стоило через неё пройти, но для моих ушей это было сродни пению ангельских труб. Электронный замок благосклонно принял ключ-карту и, помигав на прощанье зелёным огоньком, выпустил меня наружу.

Распахнув настежь двери, я с упоением втянул в себя воздух свободы. Свежий ветерок нежно погладил по лицу и умчался резвиться себе дальше между стрижеными деревьями.

Повертел туда-сюда головой, но в парке царило форменное безлюдье и тишина. За укрытым в зарослях падуба остроконечным забором виднелись кроны обычных лесных деревьев. Прочих признаков близкой цивилизации, кроме узкой дороги, уходящей прочь от решётчатых ворот, в наличии не имелось. Любопытно.

Обернувшись напоследок, я уткнулся взглядом в тиснённую золотом табличку справа от двери:

«Центр реабилитации и восстановления профессора Кирсанского Е.В.»

С наслаждением в неё плюнул и с чистой совестью потопал по одной из тропинок прочь отсюда.

Погостили – и хватит.