Даже если меня сломают

Глава

Если бы я не решила зайти в пекарню за уже залежавшейся выпечкой, если бы только сразу пошла домой… Я бы не стала свидетелем сцены, которая перевернула мою жизнь, хотя может правильнее сказать «оборвала»?

Любопытно, что, когда человек понимает безвыходность ситуации, он не размышляет о будущих планах и не строит схему, как вырваться. Может быть, так происходит только со мной, но всю дорогу в машине между двумя мужчинами в строгих костюмах, я размышляла, как лучше назвать момент, когда все полетело к черту.

Мы едем уже больше часа. Я отслеживаю время на консоли в машине. И это одна из причин почему я уверена, что моя жизнь закончилась. Разве при похищении не завязывают глаза? Разве не пытаются запутать жертву, чтобы она окончательно потерялась в пространстве и не смогла понять, где едет машина похитителя? Со мной все иначе. Меня просто засунули на заднее сиденье машины, зажали с двух сторон и повезли куда-то загород. Никаких повязок ни на голове, ни на руках или ногах. Смешно, но кажется будто я еду автостопом и выбрала не самую удачную машину. Хотя судя по кожаному салону машина не из дешевых. И раз ни водитель, ни пассажиры не заикнулись, чтобы я хотя бы закрыла глаза, значит они и не рассчитывают, что меня отпустят за внушительную сумму выкупа или что-то в этом роде. Похоже, что меня везут в один конец.

Через 3 часа я поняла — меня просто решили увезти так далеко, что я даже не вспомню сколько поворотов мы проехали и где свернули. Признаться, долгая дорога начинает выматывать и глаза медленно слипаются. Напоминает состояние после экзамена, когда ты настолько перенервничал и недоспал из-за подготовки, что, получив заветную оценку ты идешь спать и хорошо, если ты дойдешь до общежития. Мое состояние сейчас очень похоже. Я толком не спала последние два дня, постоянно прокручивая в голове увиденное тем вечером. Тогда я и над планом побега размышляла, но я не героиня фильма и у меня нет ни загранпаспорта, ни денег для того, чтобы хотя бы попытаться скрыться в чужой стране. Два дня я продумывала разные сценарии, но не нашла того, где мне удается скрыться. Почему-то я сразу обрела уверенность, что за мной придут. Так всегда бывает в кино. Жаль, что, когда так случается, ты уже не хочешь оказаться на месте главной героини. Я могу рационально себя оценить и ни мое лицо, ни моя фигура не очаруют главного героя. Мне снова смешно, что последний свой день я не прокручиваю в голове прожитые дни или не исполненные мечты, а вспоминаю мыльные сериалы. Но это помогает взбодриться.

— Да… Меньше часа. Понял, — ответил грубый голос пассажира переднего сиденья.

Кое-что бодрит, куда лучше моих мыслей. Помимо испуга от мужского голоса, разорвавшего тишину в машине, меня накрыло новой волной стресса от осознания, что меньше, чем через час я столкнусь с чем-то ещё более ужасающим, чем похищение. Меня начало мутить, ладони мгновенно вспотели, и я попыталась медленно вытереть их об свои джинсы. Следом за страхом вызвать неодобрение у сидящих рядом, я стала переживать, что же со мной будет, если меня стошнит в этом дорогом салоне. Меня ведь точно не оставят у дороги. Меня везут к кому-то главнее всех сидящих в этой машине. Может быть, заставят бежать рядом? Как в древние времена заставляли передвигаться пленных. Бред. Тогда путь продлиться, а это явно не входит в их планы, иначе зачем бы водитель так гнал. К счастью, моя привычка продумывать сценарии разных ситуаций сыграла мне на руку. И накатившая на меня паника отступила, как тень. Она не исчезла полностью, а лишь скрылась от яркого света, но я точно знаю, что она за моей спиной. Что ж, и на том спасибо.

Немного взяв себя в руки, я едва заметно повернула голову, чтобы понять реакцию сидящих рядом на мою суетливость. Мужчина справа смотрел в темноту за окном, но в целом изображал недвижимую статую. Он сидел, сложив руки в замок перед собой и только его глаза следили за происходящим за стеклом.

Воспользовавшись его отрешённостью, я начала изучать внешность мужчины. Мой взгляд медленно скользил от его почти лысой макушки со светлыми, полупрозрачными волосами к испещренному морщинами лицу. Его выступающие надбровные дуги, прямо нависающие над маленькими глубоко посаженными глазами, впалые щеки, нос с заметной горбинкой и грубый внушительный подбородок создавали впечатление одновременно грозного и больного человека. Стоило моему взгляду задержаться на нем чуть дольше, как серые глаза из-под редких бровей тут же устремились на меня. Он буквально пронзил меня своим холодным взглядом, от чего я нервно сглотнула и медленно отвернула голову в другую сторону. Мужчина слева даже не дал мне шанса как следует рассмотреть его. Он сразу заметил мой взгляд и недовольно изогнул брови. От одного этого движения по спине пробежали мурашки.

Видимо я перешла условную черту. Из сценариев, придуманных в моей голове, когда я чем-то вызываю недовольство своих похитителей, ни один не показался мне чем-то приемлемым, так что я быстро приняла решение не продолжать провокацию.

Я медленно повернула голову. Впереди при свете фар я заметила, как изменилась местность. Лес, ранее видневшийся по бокам только вдали, теперь нависал над самой дорогой. На улице совсем стемнело, так что хоть как-то определить, как далеко мы уехали я уже не могла. Раньше хотя бы по появившемуся лесу я понимала, что мы покинули и пригород, и область N., потому что мой родной город – это место в условной степи. Даже озера недалеко от города предстают отдыхающим абсолютно голыми. Ну разве что кустарниками прикрываются. И вот из такой пустой местности я оказалась в высоком хвойном лесу, где ветви деревьев буквально накрывают пространство над дорогой. Местностей с такими лесами у области N несколько, все они расположены южнее, но вот такие хвойные леса встречаются чаще в северных областях. Хотя я из своей скорлупы никуда не выезжала. Может и на юге есть такие деревья, а может сначала как раз и растут такие леса и только за ними можно увидеть зеленые сады у моря.

Дорога резко сворачивает вправо, затем берет левее и снова выпрямляется. Но уже через пару минут я замечаю ограду с кованными воротами. Не успеваем мы к ней подъехать, как ворота распахиваются и машина врывается на территорию. Пока я ищу педаль тормоза, все в машине приободряются и начинают подправлять свои костюмы. Я нервно сглатываю и пытаюсь понять, насколько огромна территория, на которую мы заехали и как много времени у меня ещё осталось перед смертью? Хотя на счет мгновенной смерти я давно не думаю, если бы меня хотели по-быстрому убрать, то не стали бы везти так далеко. От этого становится более жутко. Какого свидетеля будут везти несколько часов, чтобы просто убить? А если не убить, то, для чего я им? Я снова покрылась мурашками и попыталась вжаться в сиденье, но лишь вызвала недоумевающие взгляды. Пожалуйста, перестаньте на меня смотреть.

Машина резко сбавляет ход, и я чувствую, как мои ладони снова потеют. Ещё несколько минут мы едем уже гораздо медленнее, пока фары не освещают ещё одни ворота. Водитель останавливается и открывает окно. Снаружи к нам подходит высокая фигура вся в черном. Секунда и водитель кивает головой, а ворота впереди медленно разъезжаются, открывая нам путь. И при этом никто не сказал ни слова. Телепатия какая-то...

Я уже не считаю сколько времени мы едем. Минуты идут куда медленнее, чем волны паники, которые то настигают меня, то отступают, открывая побережье моего сознания. Так что я решила считать их. Успокоиться это помогало чуть меньше, чем нисколько, но и просто следить за нескончаемой дорогой я уже не могла.

Нескончаемая? Оказалось, она кончается подъездом к роскошной вилле с белыми стенами и кирпично-красной крышей. Подъехав к широкой лестнице, ведущей к высоким темным дверям, водитель заглушил двигатель. Двери открылись, как только машина остановилась и все, кроме водителя вышли из салона. Я замерла, как котенок, надеясь, что меня не заметят. Это, конечно, глупо, но я наивно в это верила. Вскоре мужчина слева заглянул в салон и кивком указал на выход. Он буквально буравил меня своим пронзительным взглядом, от чего я быстро пришла в себя и начала пододвигаться к выходу.

Сейчас я знаю какого цвета у него глаза – зеленые. Под пристальный взгляд этих глаз я и выбралась из салона. Почти сразу меня подтолкнули идти вслед за подошедшим мужчиной. Он бегло оглядел меня, круто повернулся и направился к входу, а я смиренно поплелась следом. За мной сразу возникла ещё одна фигура и под таким конвоем меня повели внутрь здания.

В отличие от хорошо освещённого фасада, внутри царил полумрак. Света почти нигде не было, но мои сопровождающие видимо знали каждый закуток как свои пять пальцев, поэтому освещения снаружи им хватало.

Пока мы петляли по коридорам этого места паника медленно отошла на второй план, давая возможность моему телу ощутить «радость» длительной поездки без возможности сменить положение. Все затекло, но у меня не было возможности размяться. Я просто следовала за человеком впереди. Удивительно, но, когда меня привели к нужной двери, я даже почувствовала прилив сил. Словно я не похищенный свидетель кровавой расправы, а всего лишь гость в малознакомой гостинице, новая подружка маменькиного сыночка перед первым знакомством или же кандидат перед собеседованием на работу в крупную корпорацию.

Глава 1

Двери открываются и меня легким толчком в спину приглашают войти внутрь. В комнате царит полутьма, тусклый свет исходит лишь от пары светильников, расположенных рядом с диванами в центре комнаты. Я быстро осматриваюсь: высокие стеллажи с книгами обрамляют стены, а между ними, по обе стороны, притаились закрытые комоды, над которыми висят картины в тяжёлых рамах. Картины рассмотреть мне не удалось, мне снова «вежливо» намекнули пройти вглубь комнаты. Туда, где напротив друг друга стояли два дивана, по краям которых размещаются два высоких светильника. Между ними располагается большой журнальный стол, на котором дымится чашка кофе. А за ними порядка десяти людей в черных костюмах, стоящих плечом к плечу, но я даже не пытаюсь вглядеться в их лица в этой гнетущей полутьме. Мой взгляд приковывает человек, сидящий на диване. Это крепкий мужчина, в плотно обтягивающей его фигуру черной рубашке с расстёгнутыми верхними пуговицами, открывающими часть его груди и классических брюках в цвет верха. Он расслабленно закинул ногу на ногу и теперь откровенно изучает меня. Его взгляд медленно скользит по моему лицу и телу явно намекая на что-то большее, нежели обычный интерес, отчего я чувствую себя неловко. Мужчина на диване поднимает чашку кофе и делает несколько глотков, после чего снова кладет её на блюдце перед собой. Я медленно поднимаю глаза от журнального столика к его лицу: к очерченному квадратному подбородку, от него к высоким скулам и отточенному носу. Но стоит мне заглянуть в глаза мужчины, как его тёмные брови молниеносно сдвигаются к переносице, глаза прищуриваются, словно он недоволен тем, как я смотрю на него. Я невольно отвожу взгляд в сторону, но уже через секунду возвращаю его обратно. Как только наши взгляды снова пересекаются он бегло поправляет упавшую на глаза прядь черных волос. Актеры главных ролей позавидовали бы такой непринужденной манере, но его движения меня только отвлекают. Я пытаюсь тщательно изучить сидящего передо мной, однако его грозный взгляд заставляет меня резко опустить голову вниз. Взгляд человека, обладающего властью, всегда отличается от тех, кто её не имеет. И сейчас я четко ощутила, что несколько часов меня везли к этому человеку.

Какое-то время я рассматриваю свою обувь и вздрагиваю, когда по комнате разносится скрипучий голос мужчины.

— Я успел выпить не одну чашку кофе, в ожидании нашего гостя, — заговорил он с явной издевкой. Меня пробрало от его тона, словно это моя вина в позднем визите. Если бы я могла, то не появлялась бы перед тобой вовсе. Тут в разговор вступил мужчина, что шел позади меня, а теперь стоял, правее спрятав руки за спиной:

— Шеф, мы отправились, как только перехватили цель.

— И куда же направлялась наша цель? – почти промурлыкал мужчина на диване.

Его подчиненный справа от меня явно не спешит ответить, хотя ранее отчеканил ответ, как только тот задал ему вопрос. Я неуверенно поднимаю глаза и понимаю, что обращаются теперь вовсе не к нему. Мужчина на диване перехватывает мой взгляд и начинает буквально давить на меня своими темными глазами. Я выдыхаю. Я готовилась к этому исходу всё время поездки. Возможно даже гораздо раньше, как только осознала, что увидела в том переулке.

— Разве это имеет значение? – говорю я. Мой голос прозвучал даже убедительнее, чем я ожидала. И на секунду я подумала, что довольна собой. Я умру, как гордая лань, а не запуганный кролик.

На лице мужчины появляется легкая ухмылка и он продолжает:

— Конечно. Два дня мои парни следили за твоими действиями и мне интересно почему ты не направилась в полицию? Или же ты поняла, что стоит обратиться за помощью только на третьи сутки?

Даже не понимаю смеется он надо мной, издевается или просто развлекается. Как бы то ни было, я решила идти ко дну с высоко задранной головой.

— Поняла, что если кто-то может позволить себе совершать подобное чуть ли не в самом центре города, то смысла обращаться в полицию нет.

Мужчина на диване склонился вперед, не прекращая изучать мою реакцию. Словно мои слова субтитрами отображались на моем лице. Он снова ухмыльнулся и потянулся за кофе.

— Любопытно, как легко ты об этом рассуждаешь.

— У меня было достаточно времени обдумать ситуацию... – тихо ответила я.

— Ах да, ты ведь даже из дома не выходила. Надеялась спрятаться? – буквально каждое его слово сквозило сарказмом, но на удивление это только придавало моему собственному голосу твердости:

— Нет, я знала, что за мной придут.

Мужчина на секунду замер, не успев поднести чашку к губам. Пару секунд он пристально смотрел на меня, а затем недоверчиво спросил:

— Знала, но не попыталась скрыться?

— Вы нашли мой дом, значит могли найти и в любом другом месте.

— Это ты знаешь сейчас. Вряд ли мои парни были так глупы, что попались тебе на глаза. Как же ты поняла, что тебя найдут?

— Прикинула возможные варианты, — мужчина молча смотрел на меня, ожидая пояснений, так что я выдохнула и продолжила: — И раз сразу после случившегося я не додумалась пойти куда угодно, кроме дома... значит за мной придут.

Уже на последней фразе я поняла, как глупо это звучит. Я пытаюсь оправдать свою глупость, из-за которой я не побежала прямиком в полицейский участок, выдавая ее за точный расчет. Хотя сама понимаю, что меня спрашивают, как раз о том, почему я не пошла в участок сразу или хотя бы на следующего утро. Но ответа я и сама не знаю. Первые сутки я почти не помню, потому что все время перед глазами возникала кровавая картина и я всячески пыталась выбить это из головы. В тот момент я даже не вспомнила бы, где точно это произошло и сомневаясь в реальности происходящего, скорее сама бы оказалась в психушке. Это я понимаю сейчас. На вторые сутки я стала подозревать себя в мнительности и без конца щипала себя за руку, пытаясь проверить не сплю ли я. А вечером третьего дня я все же решилась выбраться из дома, но скоро дорогу мне преградил высокий лысый мужчина. Он не дал мне обойти себя и молниеносно открыл дверь подъехавшей машины. Без лишних слов меня запихнули в салон авто. И даже в этот момент я не додумалась закричать, позвать на помощь. Со стороны это, пожалуй, даже не выглядело похищением. Ужасно глупо.

Я мысленно ругала себя, пока мой собеседник медленно допивал свой кофе. Как только пустая чашка коснулась блюдца из неприметной двери слева (я ее даже не заметила) возникла немолодая женщина, которая быстро унесла грязную посуду и скрылась. Они однозначно читают мысли друг друга. Значит и мои могут?

— Знаешь обычно люди кричат, убегают, молят отпустить их, но не рассказывают, как ожидали, что за ними приедут.

— Я бы тоже попыталась скрыться, если бы у меня была такая возможность.

— Но молить ты можешь и сейчас...

Я поднимаю свой взгляд на ехидную ухмылку мужчины. Он сидит раскинув руки по спинке дивана и даже не пытается скрыть своего предвкушения от этого зрелища. Ну уж нет, если меня все равно убьют, то молить его я не стану. Просят отпустить те, кому есть, что терять, а у меня этого нет. Хозяйка квартиры, которую я снимаю, единственный человек, кто вспомнит обо мне. И то, когда придет время арендной платы. Так что у меня даже не за что просить отпустить меня.

— Это не мой вариант, — твёрдо говорю я.

Ухмылка вмиг слетела с его лица и против воли появилась на моем. Он даже подался вперед, облокотившись на свои колени. Не ожидал, что я так сумею? Теперь в атаку.

— Меня похитили и привезли сюда, чтобы послушать, как я буду просить вернуть меня обратно?

Мужчина вновь вернул самообладание и выглядел одинаково серьезным и даже слегка незаинтересованным.

— Это было бы весьма затратно.

— Тогда для чего?

— Мне интересно, почему ты собралась обратиться в полицию только на третий день?

— Я не собиралась идти в полицию.

— Тогда, куда же ты пошла? Судя по донесениям, — тут он поднял руку и один из стоящих за диваном передал ему папку. Мужчина открыл ее и пролистав пару страниц продолжил: — ты вела себя беспокойно, часто оборачивалась, словно пыталась скрыться от возможной слежки, выбирала малолюдные улицы. Разве это не говорит о том, что ты собиралась рассказать об увиденном?

Ну и ну. Любые корпорации приняли бы их с распростёртыми объятиями за такую скорость составления отчётов. Кажется там целое досье на меня с поминутной записью действий...

— Я уже говорила, что не собиралась идти в полицию. Меня привезли сюда только из-за подозрения, что я могла рассказать все в участке?

— Мне кажется мы ходим кругами... – нервно ответил мужчина, приглаживая волосы на затылке, — куда ты пошла?

Его голос стал жёстче, так что я передумала строить из себя уверенную и крутую. Несмотря на отсутствие мотивации для мольбы, я была бы совсем не против выжить в этой ситуации. Тем более раз единственной претензией ко мне является возможность обращения в участок.

Запомните: самое плохое, что может с вами случится в критический момент, это появление надежды.

— В тот переулок... Хотела убедиться, что мне не показалось и не приснилось.

Мужчина молча ожидал продолжения практически буравя меня взглядом.

— Я не собиралась идти в участок, потому что даже не была уверена было ли увиденное на самом деле. Может я просто неправильно поняла от усталости или вообще восприняла сон за явь...

Громкий смех заставил меня замолчать. Мужчина на диване буквально гоготал над моими словами. Да уж, неприятно. А я как будто знала, что так будет и поэтому пыталась увильнуть от ответа.

— Получается это косяк моих парней, — его смех резко оборвался и сменился жесткостью в каждом слоге. Мужчины за ним стояли так же спокойно, а тот, что стоял правее меня явно занервничал. Видимо это он принял решение схватить меня или может боится, что отвечать за это придется ему?

— И что мы имеем? Вы схватили и привезли ко мне девчонку, когда она даже нихрена не видела?

— Строго говоря, она все видела, — начал оправдываться мой провожатый.

— Каким был приказ?

— Проследить за свидетелем, — моментально отчеканил тот.

— И что вы обнаружили в ходе слежки?

— Эм...Она отправилась в участок... – промямлил мужчина, запинаясь.

— В том квартале нет полицейского участка, — не выдержала я. Ну уж нет, спасение утопающего дело рук самого утопающего. Скидывать вину на меня, когда я буквально стою в метре от тебя это верх наглости. Тогда и я буду наглой. Каждый сам за себя, придурок.

Тот самый придурок резко повернул голову ко мне и выглядел явно разъярённым. От неожиданности я даже сделала два шага в сторону от него и практически уперлась в грудь тому, кто привел нас сюда.

— Что-нибудь добавишь? – мягко спросил мужчина на диване, поворачиваясь лицом ко мне. Я слегка мотнула головой. – А ты?

— Я не знал, что там нет участка, — затараторил мужчина, — она вела себя подозрительно, и я принял решение доложить об этом и нейтрализовать угрозу.

Ага, все-таки это ты принял решение. Но разве нейтрализовать означает привести свидетеля на ковер к своему боссу? Не успела я как следует над этим подумать, как он продолжил:

— Но влез Дейв и сказал привезти её сюда…

— Отчет Дейва я видел, — резко оборвал его властный голос с дивана, — я спрашиваю о твоих действиях и решениях.

— К-как я и сказал, — начал заикаться мой провожатый, — она вела себя п-подозрительно и…

— Эй! – резко окрикнул меня грубый голос мужчины на диване, — если кто-то ведет себя подозрительно, что ты сделаешь?

Почему он спрашивает у меня? Готова ли я к таким вопросам, учитывая окружающую обстановку? Точно нет. От стресса мозг судорожно ищет решение, и я вспоминаю уроки из универа про наблюдение за экспериментом и отвечаю:

— Продолжила бы наблюдать.

— И как долго?

— Пока не станет понятно… В данном случае, пока я бы не завернула к ближайшему участку?

Как нелепо говорить похитителям, как правильно преследовать своих жертв, особенно на своем примере. Но, кажется, мой ответ ему понравился, и он перевел свой взгляд обратно на полного мужчину правее меня.

— Твоя цель обнаружила твою ошибку меньше, чем за минуту.

Тишина. Мужчина справа похоже пытается придумать достоверное оправдание, чтобы не злить своего босса ещё больше. Но то ли в голове пусто, то ли от стресса он совсем потерял возможность что-то сообразить. Молчание начинает нагнетать обстановку, и я впервые ощутила тяжесть нахождения здесь. Как только я вошла в эту комнату страх будто оставил меня. Я уверенно говорила и чувствовала, что ещё могу управлять своей судьбой, но в этой тишине я довольно быстро лишаюсь прежней храбрости. С каждой секундой я буквально ощущаю, как воздух становится гуще и моё дыхание невольно ускоряется, вынуждая меня искать способ вырваться из этой комнаты и этой гнетущей атмосферы.

Помните я говорила о надежде? Так вот тут она меня и подвела. Стояла бы себе спокойно, ждала бы ответа, но я решила рискнуть, твердо веря, что у меня ещё есть надежда на спасение.

— Раз мы разобрались, что я не собираюсь доставлять проблем, могу я вернуться домой? – разрываю тишину от чего взгляд мужчины справа резко смягчается и становится почти благодарным. Но уже в следующее мгновение по комнате раздается оглушительный грохот и я зажмуриваюсь, машинально сжимаясь всем телом.

Постепенно гул в ушах затихает, но вопреки моим ожиданиям вместо обилия звуков наступает тишина. Я осторожно открываю глаза и взгляд моментально устремляется на мужчину рядом. Точнее на тёмную струю крови, быстро заливающую его висок и щеку.

Какое-то время мы молча смотрим друг другу в глаза, а затем его колени подкашиваются и он грузно валится на пол.

Я испуганно отшатываюсь назад и на этот раз всё-таки ударяюсь спиной о второго провожатого, но сейчас меня это нисколько не волнует. Почти машинально я пытаюсь его обойти, чтобы оказаться как можно дальше от этого места. Но он хватает меня за плечи и удерживает перед собой, вынуждая смотреть на разливающуюся лужу крови на полу и стекленеющие глаза умирающего мужчины.

Мне хочется уйти, хотя бы на секунду скрыться от этого зрелища, но меня удерживают в железной хватке.

— Боюсь, теперь ты не можешь уйти, — замурлыкал мужчина на диване, рассматривая пистолет в своей руке, — ты не просто стала свидетелем моих действий в N., но и стала гостем моей виллы и теперь я думаю отчетливо видела, что произошло. Или может мне сделать свет ярче?

Я жмурюсь, борясь с напирающим чувством тошноты от увиденного. Боже, за что мне это. Почему в последнее время я вижу так много убийств?

Сквозь муть в глазах я вижу, как в комнату вошли трое: быстро погрузили тело на носилки и вынесли из комнаты. Третий залил полы каким-то вонючим средством, вытер все и покинул помещение.

После их ухода в комнате вновь воцарилась тишина, но я и не хотела продолжения этого разговора. Всеми силами я пыталась сдержать рвотные позывы, одновременно борясь с невыносимой головной болью, вызванной запахом крови вперемешку с едкой химией.

В этот момент я уже была рада, что меня держат, потому что мои собственные ноги сгибались под тяжестью новых и старых воспоминаний убийств на моих глазах.

Мужчина, держащий меня за плечи, резко повел меня влево и ближе к дивану. Хотя это нельзя назвать повел. Он фактически потащил меня туда словно куклу, а я лишь нелепо перебирала заплетающимися ногами.

— Приведите её в чувство, — послышался уже знакомый голос и, по моим ощущениям, почти сразу мне поднесли что-то вонючее. Запах пробирал нос и вызвал новый приступ тошноты, такой силы, что я невольно открыла рот, чтобы выплеснуть подбирающуюся рвоту, но ничего не вышло. На удивление сразу после этой волны тошнота резко отступила и мне стало легче. Постепенно муть в глазах ослабевала, и я уже увереннее стояла на своих двоих. Хотя мужчина позади все также держал меня.