- -
- 100%
- +
— Вы жена военного?
Ее неожиданный вопрос выбивает из колеи. Откуда узнала? Поняла по кольцу? Может, Мелани сказала?
— Невеста, — почему-то тушуюсь и отвожу взгляд, до этого тщательно удерживаемый на Мэйвис.
Новая пауза заполняет наше необычное общение, и я возвращаю к ней внимание. Мэйвис вдруг хмыкает, затем задумчиво проводит пальцами по подбородку. Морщинки вокруг глаз становятся глубже: я вижу их, когда она вновь спускает очки ниже на кончик носа и демонстративно осматривает меня. Снова.
— Назовите мне пять положительных особенностей реакции радиационного захвата нейтронов.
Ух ты... Встреча начинает походить на полноценное собеседование.
— Универсальность, что позволяет применять ее для получения радиоактивных изотопов разнообразных элементов... Эм... Высокие сечения активации...
Несмотря на царящее напряжение, ощущаю любопытство и отсутствие страха. Интересно, Мэйвис всегда такая непредсказуемая? Трудноугадываемая в эмоциях, пристально разглядывающая собеседника? Как она ведет себя непосредственно в работе?
— Отсутствие жестких требований к термической устойчивости мишеней... — продолжаю я, поправив очки, отчего они глубже впиваются в переносицу, но игнорирую дискомфорт.
Тут Мэйвис, пожевав алую губу, не дает завершить:
— Что выберете: метод добавок или метод изотопного разбавления?
Кажется, начинаю привыкать к образовывающемуся каждый раз ступору после нового вопроса, словно нарочито невпопад, и в этот раз выдаю очевидный ответ:
— Что будет доступно технически.
Но многозначительное молчание напротив дает понять, что пояснения все-таки нужны. Набрав в грудь воздуха, ровным тоном говорю далее:
— Метод изотопного разбавления хоть и самый точный, но дорогой и не всегда доступный. И у элемента должно быть минимум два изотопа, а метод добавки...
— Вы пришли без портфолио и резюме, — снова обрывает меня Мэйвис, и я внутренне сжимаюсь, хотя стараюсь оставаться невозмутимой.
Жду, когда она упрекнет меня в этом и заранее готовлюсь отбить аргументом, хоть и маловесным. Моя проблема, что важные электронные документы так и застряли в Финиксе, но Мэйвис вновь удивляет.
Спокойным тоном, который ни разу не дрогнул по эмоциональной шкале в какую-либо из сторон, она спрашивает:
— Говнюк Лэнгли не выдал?
Мои губы поневоле трогает усмешка, но, успев ее спрятать, замечаю тень такой же у начальницы лаборатории. Надо же... Значит, она знакома с моим бывшим руководителем. И, кажется, послевкусие от знакомства аналогично моим впечатлениям от работы под началом Лэнгли.
— Да, — киваю, расслабив плечи, и стараюсь ответить дипломатично: все-таки я не просто сплетничаю с подругой, а прохожу собеседование: — Они должны были прислать, но это мое упущение. Я не проследила, не настояла. Да и могла забрать документы сама до отъезда.
В голубых льдинках радужки отражается понимание, или мне это только кажется в отсвете потолочной лампы. С минуту подумав, Мэйвис плавно поднимается с места, наконец переведя свой сканирующий взгляд с меня на дверь, ведущую в лабораторию.
Я на автомате следую ее примеру: поудобнее перехватив папку, встаю, ожидая дальнейших вопросов. Но Мэйвис манит меня двумя пальцами и направляется к выходу в коридор, даже не посмотрев, иду ли рядом.
Последовавшая жесткая фраза настигает меня, выскочившую за ней, как раз в прохладе коридора. Пытаюсь успеть за ее широким шагом.
— Заканчивайте свои дела в колледже. Приступаете в ближайший понедельник.
Забываю, как дышать. Мы двигаемся обратно, в сторону ресепшена. Мэйвис деловито прячет ладони в карманах халата, чьи полы эффектно развеваются в ритм поступи. Она продолжает, ни разу не взглянув на ошарашенную меня, спешащую сбоку:
— Как угодно, но добудьте досье с исследованиями у бывшего работодателя — хочу взглянуть на ваши наработки. Напрягите муженька, в конце концов, пусть припугнет Лэнгли, если тот будет артачиться.
Слышу презрительное хмыканье, но не вижу, с каким выражением лица она это говорит. Как и не могу понять, адресована эта неприязнь к Лэнгли или же к тому факту, что мой жених — военный? Мэйвис их как будто недолюбливает: за пару упомянутых раз о Райане я заметила ее реакции. Хотя... В Финиксе ученые тоже неохотно сотрудничают с военным департаментом. Опять же, из-за их высокомерия...
— Да, мэм, — глухо отзываюсь я, до конца не осознав произошедшее и полный смысл ее слов.
Почему-то даже не удивляюсь такому неприкрытому приглашению к угрозе в адрес бывших коллег: из уст Мэйвис полушутка звучит так, будто она — не ученый, а глава преступного клана. И только когда мы оказываемся в главном холле, остановившись у линии стойки ресепшена и улыбающейся за ней Джессики, меня по-настоящему настигает озарение.
— В понедельник в восемь. Вам помогут с оформлением и сопроводят в лабораторию. — Мэйвис делает шаг к моей застывшей в неверии фигуре и вкрадчиво добавляет: — У нас море работы, Фелиция. Не подведите меня.
В голове словно взрываются салюты: такие были в довоенное время на праздниках, я помню кадры хроник. Из памяти даже вылетает противоречие, озвученное когда-то Джессикой, что открытых вакансий в Линкольне нет. Получается, есть? Получается, я достойна?
Открываю рот, чтобы засыпать Мэйвис благодарностями и вопросами, даже рука тянется, чтобы сподвигнуть к рукопожатию, но она лишь коротко кивает мне, холодно оглядев напоследок, разворачивается на каблуках и уходит. Замерев, смотрю ей вслед, ощущая внутри такой спектр чувств, словно меня бомбардируют быстрыми атомами.
Меня взяли. Черт, меня взяли в исследовательский центр Линкольна!
***
Уже лежа вечером в постели, прокручиваю раз за разом прошедшую встречу, все еще чувствуя отголоски неверия, что вновь буду работать в лаборатории. Да еще какой! Морально готовлюсь к нелегкому прощанию в колледже, досадливым взглядам преподавателей и мистера Фореста и обиженным — детей, которых полюбила и я за такой короткий срок. Надеюсь, их разочарование будет недолгим. Человек — адаптивное существо, мы зачастую быстро привыкаем и к плохому, и к хорошему. Удивительным образом вырабатываем резистентность к событиям, порой ничего не значащим и, наоборот, чрезвычайно глобальным. Вот бы когда-нибудь приобрести ее по отношению к радиации — все тогда было бы в разы проще...
Они привыкнут, да. Как и я со временем. А пока эйфория растекается по венам раскаленной магмой. Восстанавливаю в памяти каждый кадр общения с Мэйвис, заново перебираю свои ответы и ее вопросы. Что-то подсказывает, что несмотря на внешнюю отстраненность и надменность, она — неплохой человек, и работа с ней сложится. Надо подумать, как отблагодарить Мелани за устроенную встречу.
Жаль, Райана нет рядом... Может, посетить завтра диспетчерскую рядом с казармой и связаться с ним по радиосвязи, обрадовать новостью? Так и распирает от эмоций, до его возвращения точно не сдержусь! Провожу ладонью по подушке, на которой он обычно спит, наклоняюсь к ткани и вдыхаю еле заметный аромат, смешанный с запахом мыла. Всего два дня, а я невыносимо соскучилась...
Кожу начинает покалывать, когда представляю наше горячее воссоединение. В моменте даже думаю о том, чтобы уйти в фантазии глубже и снять напряжение самой: другой рукой медленно несколько раз провожу по животу, воображая ладонь Райана, и намереваюсь спуститься ниже, но... Нет, не решаюсь. Все-таки останавливаюсь.
Лучше дождаться его. Так будет слаще.
Обняв подушку Райана, напоследок вдыхаю родной аромат и прикрываю веки: возбуждение и от новой работы, и от мыслей о моем мужчине постепенно спадает, уступая место накатывающей волнами сонливости. Проваливаюсь в дрему, все плотнее затягивающую в себя.
Мне снится Финикс. Райан с непонятной ухмылкой на лице. Лаборатория Мэйвис. И очень много оранжевого песка. Все смешивается в пестрый калейдоскоп, и вдруг я слышу грохот. Раскаты и шум. Мне снится гроза? К звукам примешиваются стуки, и неожиданно понимаю, что они не в моем сне. Нечто словно подцепляет меня за живот крюком, вытягивая в реальность, и когда та вновь встает перед слипшимися глазами, понимаю, что стучат в доме. Стучат в дверь. Бросаю взгляд на циферблат — надо же, прошло уже три часа, как я легла. За окном поднялся ужасный ветер, бьющий в стекла. Подскакиваю на кровати на очередной настойчивый стук и раскат грома.
Ничего себе, погода разбушевалась...
— Фелиция! Ты дома? — глуховато раздается за входной дверью, и я полностью прихожу в себя.
Быстро накинув широкую футболку Райана поверх топа и пижамных штанов, босыми ногами шлепаю в коридор. Попутно подцепляю очки с комода.
— Фелиция!
Узнаю голос: Майкл, наш друг и боец из команды. Странно. Разве он не должен быть в отряде Райана? Они что, вернулись? В ночь? Где тогда сам Райан?
— Привет, — распахнув дверь, тут же хрипло отзываюсь я, сдерживая зевоту. — Что случи...
Но не договариваю: налетевший ветер вынуждает удержать готовую снестись с петель дверь, а щурящийся Майкл запрыгивает за порог.
— Поднимается буря: надо закрыть ставни снаружи! Пришел тебе помочь! — громко объявляет он, на что я веду плечами, сбрасывая остатки сонливости и тревоги.
— Буря?!
— Ага. Сонора сегодня не в настроении, — забавно подмигивает он, кивая на улицу в сторону вышек и ворот: вижу в свете фонарей, как военные носятся туда-сюда.
— Оу, — выдаю я.
Наскоро надев ботинки, выхожу с Майклом обратно на крыльцо, и он жестом указывает на металлические ставни у верха каждого окна, на которые я обратила внимание только сейчас.
И как не заметила при переезде?
— Песчаная буря? — тут же нахожусь с вопросом, сообразив, пока помогаю Майклу с окнами: он показывает, как спустить лист, полностью закрывающий стекла от уже налетающего песка и мелкого мусора, и я повторяю то же на соседней раме.
— Она самая! — кричит он, чтобы перекрыть раздавшийся раскат грома. — Надеемся, продлится недолго!
— И часто здесь такое?
Аккурат к концу моего вопроса срабатывает система оповещения города: истошно воют сирены. Вздрагиваю не то от звука, не то от пробирающего кости ветра. На губах скрипит песок, я облизываюсь, чувствуя соленый привкус.
— Нередко! — отвечает Майкл, подбегая к другим ставням. — По радио сообщат, когда все закончится и можно будет выходить! В этот поход Райан не взял с собой, попросил приглядеть за тобой и помочь в случае чего!
А вот и случай. Стараюсь не поддаваться панике и делаю все, как говорит Майкл: он помогает мне убрать стулья с веранды и два горшка с зачахнувшими растениями. Хозяйка из меня, конечно, так себе: не уследила за жарой и не поливала их.
— Спасибо! — коротко улыбаюсь, перекрикивая ветер, и краем глаза замечаю, как жители домов рядом также высыпали на улицу, чтобы защитить жилища от непогоды.
Как мило со стороны Райана позаботиться обо мне вот так: Майкл пришел заранее, до общего оповещения, и это приятно.
— Долго может длиться?
— Надеемся, не будет локдауна. — Майкл, тяжело дыша, подходит обратно ко мне, и мы ненадолго зависаем у входной двери.
Небо черно как бездна. Молний не видно, но начинающуюся бурю слышно все отчетливее.
— Локдауна?
— Местные называют так долгие песчаные бури: от недели и больше... Редкость, но может настигнуть. — Чувствую, как мои глаза расширяются от страха, едва слышу объяснение. — Запасов воды может не хватить, с Финиксом опять не договорились.
— Воды? Питьевой? — Не замечаю, как вцепляюсь в рукав Майкла, услышав это: внутри колоколом звенит тревога, и ее шум даже не перекрывает новый раскат.
Опять про Финикс. Что-то я недавно слышала про свой родной город и про... Точно. Фергюсон. Говорил что-то про какую-то реку... Это связано с запасами?
— Да, но не переживай: если гроза предшествует, значит, буря будет короткой, — с видом знатока восклицает Майкл, озирая небо, и после дает мне дополнительные инструкции, обещав навестить позже: — ...будь осторожна, Фелиция: запрись изнутри и не выходи. Не то командир снесет мне голову! Жди отбоя по радио! А я пойду...
Дружески похлопав по плечу, Майкл мягко освобождается из моего захвата, отчего я тут же смущаюсь и мысленно укоряю себя за бестактность.
— Спасибо тебе! — И хоть вопросов в голове теперь целый склад, ограничиваюсь лишь искренней благодарностью.
Еще раз напоследок оглядев фасад дома и убедившись, что все в порядке, прячусь внутри, как только Майкл скрывается в ночи в направлении казарм. Мне страшно встречать свою первую песчаную бурю в Тусоне одной, без Райана, тем более не зная, сколько она продлится, но с другой стороны... Даже каприз Соноры не омрачит главное событие моего прошедшего дня.
Любая буря — хаос, после которого всегда наступает утро, полное света и надежды. Любой хаос в конечном счете ведет нас через испытания к лучшей версии себя... С этими мыслями я запираю дверь на все замки и закрываю щели попавшимися под руки тряпками.
Глава 7
— В этот раз досталось казарме и больнице, — хмыкает Рик, молодой лаборант, оказавший мне теплый прием в первый день работы в Линкольне.
Вот уже вторые сутки подряд Тусон разгребает последствия бури, продлившейся три дня. Первый этаж госпиталя лишился стекол — они треснули, несмотря на защиту ставней, а часть крыши казарм осталась без шифера. И это не говоря о тоннах песка, занесенного на улицы, вырванных с корнями кустарников и перевернутых баков. По ощущениям, мы теперь все на восемьдесят процентов состоим из песчинок Соноры.
— И поделом засранцам-военным... — бормочет Мэйвис, склонившаяся к окуляру микроскопа.
Понедельник, как дата выхода на новую работу, обернулся неразберихой: буря перевернула планы вверх дном. Едва утихли последние отголоски непогоды, я связалась через курьера с центром Линкольна, убедившись в том, что она действительно сдвинула мое трудоустройство на старую-новую должность на несколько дней — кто знает строгую доктора3[3]Джонсон, вдруг она предполагала, что заявлюсь на порог сквозь вихри песка именно в оговоренный понедельник?
Затем уборка дома и устранение последствий: нашего с Райаном жилища они коснулись в меньшей степени, тем не менее было чем заняться... Потом оперативное посещение колледжа, быстрое и смазанное прощание с коллегами и фиксация увольнения: Мелани я обнимала дольше всех, обещав ей встретиться через пару недель в «Тропе», том единственном кафе в городе, как только обустроюсь и будет что рассказать. И наконец, попытка связаться с Райаном по радиосвязи через диспетчерскую казармы: поговорили мы лишь минуту-две, за которую оба убедились, что в порядке, и я оставила нотку интриги с обещанием: «У меня отличные новости, жду твоего возвращения», чтобы долго не занимать эфир.
— Ты, как всегда, к ним строга, — игриво обращается к нашему руководителю Рик, на что она лишь цокает, не отрываясь от наблюдения в прибор, и отвечает:
— Иди в задницу, Нельсон.
За несколько первых часов работы я уяснила следующее: Рик Нельсон, хоть и жеманный тип, любящий сплетни, добрый и увлеченный делом человек. Мэйвис же, несмотря на обманчиво-суровое первое впечатление и возраст, не скупится на нецензурные словечки, шутки на грани и подколы в адрес того же Рика. Субординация вроде и есть, а вроде размыта. Я же пока теряюсь, лишний раз боясь что-то сделать не так или сказать; соблюдаю обращение на «вы» и «доктор Джонсон», а также прячу смешки на каждую шутку нашего лаборанта. Не могу позволить себе такого стремительного перехода в плоскость их установленного общения. Не потому, что ханжа, а потому, что такой уровень нужно заслужить.
Поджав губы, скромно молчу, продолжая заносить в специальный журнал количество имеющихся реактивов: первое задание, полученное от Мэйвис. Утро началось необычно: она вела себя со мной так, будто работаю тут годами. Резво поздоровалась, не проверила наличие пропуска и корректность оформления документов, провела к этажерке с банками и бюксами4[4]и всучила в руки журнал для инвентаризации. На отведенный для меня уютный чистый стол указала быстрым движением, словно я вернулась из отпуска и могла забыть, где он. Ноль неловкости и напряженной атмосферы, когда приходит новенькая в коллектив. Ноль скованности.
Кроме Рика, в подчинении Мэйвис еще трое, но я пока их не видела: по ее словам, коллеги помогали в другом крыле физикам-ядерщикам. Информация меня заинтриговала, как и короткий утренний спор начальницы с кем-то в коридоре насчет обогащенного урана, но опять же — не стала закидывать ее вопросами. Всему свое время: я ведь планирую задержаться здесь надолго.
Если честно, с каждой минутой Мэйвис нравится мне все больше и больше. Она не просто экстравагантная женщина с проницательным взглядом и прямолинейным подходом, но и профессионал своего дела. Факт.
— Пусть Фергюсон решит, что их настигла кара небесная. — Закатив глаза и затем посмотрев на Рика поверх очков-половинок, она забавно виляет темно-русыми бровями, на что тот ухмыляется.
Слышу знакомую фамилию и, стараясь не выдать удивления, прокашлявшись, спрашиваю через некоторое время воцарившегося молчания:
— У нас какие-то проблемы с военным департаментом?
— У нас? — Брови Мэйвис вновь взлетают, и она таинственно улыбается, отвлекшись на меня. — Скорее, у них с нами.
— Военные не любят, когда им отказывают, — деловито встревает Рик, отложив в сторону раствор соляной кислоты.
Через мгновение он, подхватив две колбы, исчезает за дверью лаборатории, ведущей в смежную комнату-кабинет Мэйвис, где у меня проходило собеседование. Перевожу внимание на нее.
— Тебе ли не знать? Сама водишься с одним из них.
Она кривит губы, отойдя от микроскопа и сложив руки на груди, внимательно уставляется на меня. Не могу до конца разгадать интонации в голосе своего руководителя, а спросить в лоб как-то не решаюсь: ее и в самом деле интересует моя личная жизнь и выбор, или дело в неприязни к военным? А может, и вовсе причина в другом?
Тем не менее, очередная колкость Мэйвис меня, на удивление, не задевает. Скорее, подстегивает азарт: мы будто негласно начали игру в загадки, как напарницы.
— Ученые им отказывали... — спокойно начинаю рассуждать я, но как только повисает пауза, Мэйвис ее тут же закрывает:
— В разработке оружия. И химического, и биологического, и ядерного.
Ответ выбивает почву из-под ног. Отъезжаю на своем кресле с колесиками, оставив ручку и журнал, и неверяще смотрю на Мэйвис. Скука отпечатана на ее лице, словно она сообщила последнюю сводку погоды.
— Опять? Зачем им снова такое оружие?
Ощущаю, как зерна сомнений в хитром сплетении с беспокойством рассеиваются внутри, как частицы.
— За тем, за чем и раньше, — пожимает плечами Мэйвис. — Власть.
— На земле едва ли осталось с три десятка населенных пунктов, кого нам завоевывать? — почему-то не контролирую пробившееся под конец вопроса возмущение.
Бред какой-то. Мы ведь извлекли уроки из прошлого. Оставшееся население на земле сохраняет границы мирного сосуществования, пожалуй, лишь за исключением Ногалеса и пары других городов, предпочтивших по каким-то своим причинам отгородиться от всех. Но даже они не станут в случае чего объявлять новые военные действия уцелевшему живому...
— Друг друга, — загадочно говорит Мэйвис, опустив очки-половинки на кончик носа, и всматривается в меня исподлобья. Затем манит пальцем и отворачивается к столу: — Подойди-ка сюда.
Поднявшись с места и все еще чувствуя смятение, выполняю то, что она говорит. Мэйвис протягивает две колбы с прозрачной жидкостью, едва равняюсь с ней, и добавляет, свернув диалог обратно к работе:
— В этих двух образцах воды из восточных колодцев есть подозрение на радон5[5]. Анализ на тебе. Вернись ко мне с отчетом вечером.
Но ее тон и смысл сказанного ранее более не дают мне покоя.
***
Три дня спустя
Закатные лучи солнца касаются моего лица, когда я выхожу из центра. Глубоко вдохнув пыльный, остывающий от сумасшедшей жары воздух, поправляю рюкзак и смотрю на счетчик. Уставший разум забит вычислениями по анализу воды, занявшими больше времени, чем ожидалось, но все равно вспоминаю о необходимости заглянуть на склад и восполнить запасы продуктов и медикаментов. Как раз закончились таблетки йодида, хлебцы, консервированная говядина...
— Ты еще здесь? Не торопишься домой?
Вздрагиваю и оборачиваюсь на голос Мэйвис: она стоит на верхней ступеньке и, щурясь, шарит в кармане легкой куртки. Видеть ее не в форменном халате непривычно и странно. Эти дни мы обе трудились над решением вопроса по очистке радона, и обе задерживались: сегодня впервые ушли вовремя, и моя заминка на крыльце центра позволила Мэйвис догнать меня.
— Да я так... Задумалась, — отвечаю, переведя взгляд вдаль, когда она равняется со мной.
— О женихе?
Вытащив плоскую коробочку, Мэйвис достает самодельно скрученную сигарету и после спички из другого кармана. Проигнорировав мой удивленный взгляд, она молча протягивает мне вторую самокрутку.
— Я недавно бросила, — вежливым жестом отказываюсь, и когда Мэйвис пожимает плечами и выпускает первое колечко дыма, запоздало отвечаю: — Думала о результатах по восточным колодцам.
— А думать надо о женихе, — философски замечает она, обхватив алыми губами сигарету и вновь затянувшись, и мы улыбаемся друг другу.
— Он еще не вернулся из командировки, — не в состоянии скрыть печаль в голосе, зачем-то делюсь я, вновь посмотрев вдаль: в подрагивающей дымке подступающих сумерек виднеется линия городских стен, облизанные напоследок солнцем здания, редкие деревья и машины.
Возможно, тоска по Райану была бы не так в тягость, расстанься мы без небольших проблем в отношениях. Все еще надеюсь поговорить с ним о нас, как только вернется: откровенно, начистоту, может, определив какие-то правила и озвучив свои желания. Вступать в брак, пуская все на самотек, — не самое верное решение.
— Небось, и курить бросила из-за него?
— Вы слишком проницательны, доктор Джонсон, — хмыкаю я, опустив взгляд, и спускаюсь на еще одну ступень.
Райану не нравится запах табака, а мне в начале отношений хотелось угодить. Вредная привычка быстро отстала от моего организма, даже не пришлось особо мучиться.
— Здесь, да и в присутствии Рика, можем без официоза, — с безразличием говорит Мэйвис в ответ и следует за мной. — Тебе в сторону казарм?
— Да, наш дом там, рядом... А тебе? — осторожно пробуя на вкус уступку, спрашиваю я, дотронувшись до дужки очков.
Мэйвис зеркалит мой жест и преодолевает последние ступени.
— Я живу в районе водонапорной башни. Недалеко от колледжа. До главной улицы можем дойти вместе.
Киваю, коротко взглянув на то, как окурок отправляется под тяжелый ботинок Мэйвис. Прогулочным шагом пересекаем присыпанную песком улицу. Первые минуты идем, каждая погруженная в свои мысли, но после я уточняю волнующий меня все эти дни вопрос:
— Насколько критично, если восточные колодцы не будут очищены и не дадут нужный объем? Если не найдем решения по фильтрам?
Мэйвис кривит губы, искоса взглянув на шагающую меня рядом, и медленно говорит, обдумывая:
— По расчетам инженеров и моей команды, западные колодцы будут справляться еще год. Далее запасы иссякнут. И мне совсем не нравится состав пород в той земле: слишком много тяжелых металлов. Нам нужен альтернативный источник. На восточные вся надежда.
Не успеваю вставить комментарий, как она тише добавляет:
— Или придется осваивать план Б...
Спросить о неком плане Б пока не решаюсь: за это время я поняла, что Мэйвис — не тот человек, который выдаст все карты сразу. Это заметно и по общим совещаниям с коллегами-учеными других подразделений, и по ее коротким рассказам о себе, когда в лаборатории заходит разговор, и по выдаваемым нам заданиям. Так, я узнала, что она никогда не была замужем, всю жизнь посвятила химии, выстроила карьеру в Тусоне, откуда родом, и не прочь разведывать информацию о планах военных, иногда посещая штаб, где ценят и ее, и ее авторитет.
Все по кусочкам, все в рамках определенных доз.
— Кажется, и в моем родном Финиксе какие-то проблемы с водой, — задумчиво делюсь я, когда мы обходим группу детей, играющих с тенью на асфальте, пока краешек солнца все еще виден за горизонтом. — Сослуживец Райана что-то говорил во время бури, и как-то при встрече генерал Фергюсон упоминал...
Мимо нас с гулом проезжает машина, оставив после себя неприятный запах топлива: Мэйвис провожает ее взглядом, но, услышав меня, тут же оживляется. Резко остановившись, хватает меня за локоть, вынудив тоже затормозить.
— Что ты сказала? — Она пристально всматривается в меня, неторопливо все же отпустив руку, когда мы развернулись друг к другу. — Что упоминал Фергюсон?
Заинтригованная ее реакцией, напрягаю память и пересказываю свой давний краткий диалог с генералом и фразу Майкла. Мэйвис внимательно слушает и вдруг неожиданно выдает, едва заканчиваю: