Сонора

Глава 9

Остаток ночи я потратила на то, чтобы хоть как-то совладать с паникой, охватившей каждую клетку тела. Как в тумане проводила Райана, не в силах сначала его отпустить. Я обнимала его так крепко, проливая слезы на плечо, словно прощалась навсегда. Он шептал успокаивающие фразы и в какой-то момент все-таки высвободился сам, бросив напоследок: «Все обойдется. Это какое-то недоразумение. Мы все решим».

Я видела, как и он сам взволнован ужасной новостью, хоть и старался не подавать виду. Мы были чертовски ограничены в информации, и судя по тишине города, военные не собирались поднимать жителей на ноги тревожным оповещением. Пока. Единственное, чем пришлось довольствоваться, — верой Райану. Его словам, что все будет хорошо.

Как мы допустили эту ситуацию? Почему было совершено нападение?

Вопросов так много, что они причиняют ощутимый дискомфорт, как разворошенный пчелиный рой, напавший на человека. Боль простреливает виски, вновь возвращая себе власть, когда утром захожу в лабораторию, на ходу теребя кулон. Работу никто не отменял, несмотря на ночную бессонницу. И сегодня важный и сложный день... День, внушающий не меньше страха, чем ситуация в границах Финикса.

Как же все некстати...

Вижу Рика и Элисон, коллегу из команды. Миниатюрная, неразговорчивая блондинка с бледным лицом и огромными глазами-блюдцами, почти всегда чересчур влажными, будто вот-вот расплачется над результатом очередного химического эксперимента. Зато в рабочей связке с физиками-ядерщиками Элисон нет равной по знаниям, поэтому в лаборатории мы видим ее нечасто, несмотря на подчинение Мэйвис.

— Где доктор Джонсон? — нервно спрашиваю, не найдя ту в кабинете, который проходила до этого.

Атмосфера в лаборатории словно начинена нитроглицерином. Коллеги напряженно трудятся, и в их движениях можно поймать непривычную резкость.

— Пойдем, провожу, — хмуро предлагает Рик, так же не здороваясь, и стягивает перчатки.

Я пытаюсь угадать по его лицу, знает ли о том, что произошло ночью. Вдруг есть свои источники? Слухи всегда распространяются подобно радиации — быстро, проникающе, незаметно. Та же Мэйвис, если еще не обзавелась новыми данными от военных, точно узнает о ситуации от меня. План по серьезному разговору все еще в силе, хоть и скорректированный из-за ночных вестей.

В молчании покидаем нашу лабораторию и проходим на этаж выше. Рик открывает для меня дверь, ведущую в широкое помещение. Перешагнув порог, неуверенно озираюсь по сторонам. На светлых стенах висят карты, различные данные с пометкой «грунт», везде столы, а в углу — самый большой с выложенными образцами земли. Замечаю Мэйвис, суетливо носящуюся с коллегами, среди которых узнаю Мэтью, и понимаю — я в отделе геологов. Бросаю тихое «спасибо» Рику — он кивает и уходит. И, спрятав ладони в карманы халата, подхожу к Мэйвис со спины. Остальные замечают меня, но никак не обозначают это — в отделе царит атмосфера хаоса, которая не нарушается моим появлением.

— Ты знаешь, что произошло ночью? — Пусть покажусь невежливой, но мне некогда распинаться в приветствиях, поэтому, откашлявшись, тут же обращаюсь к спине своей начальницы.

Она не вздрагивает, не замирает, не подскакивает от удивления: бросив на меня короткий взгляд через плечо, Мэйвис подхватывает какие-то бумаги со стола и внимательно изучает. Выдержав паузу, в таком же тоне отвечает:

— Да. Думала, у нас еще есть время...

Глубоко вздыхаю. Подхожу ближе, сравнявшись с ней, и наблюдаю за действиями, назначение которых не понимаю. Но так расстояние сокращается до более приватного разговора. Мэтью что-то говорит Мэйвис про старицы в Соноре, затем отходит, на что она лишь отмахивается, вновь листая какие-то расчеты.

— Ты ведь знала, что такое возможно? — с нажимом на слове, едва слышно спрашиваю я, ощущая, как нутро стягивает от напряжения.

— Знала. Фергюсон поделился, что в последнее время военные Финикса не так дружелюбно к нам настроены. Отсюда и возник мой план Б. Я не ссылалась на разговор с тобой, не переживай.

Память подкидывает фразы и кадры: Райан говорил про свинец и пули; генерал упоминал Финикс и проблемы с рекой, что я наивно истолковала неверно, Мэйвис же... Нагрянула в тот вечер в штаб и выяснила информацию о потенциальной опасности. Вновь чувство, будто я, не посвященная в детали, пребываю в центре разворачивающейся новой катастрофы и никак не могу на это повлиять.

— Ничего не понимаю. Честное слово... — Голос срывается, как и слетает напускное, едва сдерживаемое прямой осанкой безразличие: эмоции топят меня, и я нервно провожу пальцами по лбу, случайно задев очки. — Это все какой-то бред. Почему они на нас напали? Мы же ведь... Мы ведь заодно!

— На нас они пока не напали. Вопрос времени, — хладнокровно поправляет Мэйвис, внимательно уставившись на меня сквозь линзы-половинки, а я почему-то смотрю на краешек ее тату на шее, будто так могу отвлечься. — На данный момент Финикс ограничивает доступ к реке, а значит — к потенциальному источнику питьевой воды. Санта-Крус очистить проще, чем фильтровать подземные текущие колодцы. И Финикс не хочет делиться. Не хочет поставлять воду.

Информация опрокидывает меня навзничь второй, третий раз за сутки — я потеряла счет количеству испытываемого шока.

— Звучит как... абсурд. Расстояние от Тусона до Финикса не такое большое, у нас много общих не зараженных территорий, — отнимаю руку ото лба так резко, что случайно царапаю кожу ногтем. — Мы, в конце концов, одной...

— Крови? Нации? Государства? Не хочу тебя расстраивать, но это не имеет значения примерно... хм... триста восемьдесят лет.

Глубокий грудной голос Мэйвис, обычно наполненный ленцой, теперь сочится сарказмом, и я завожусь сильнее — да почему она так спокойно реагирует, когда я не нахожу себе места, не зная, как удушить тревогу внутри? Как она это делает? Возраст? Опыт? Неужели совсем ничем не удивить и на все найдется ответ?

Собравшись с мыслями, спрашиваю, исподлобья наблюдая за копошащимися геологами, пока Мэйвис рядом, деловито поджав неизменно красные губы, читает или делает вид, что читает документацию:

— Финиксу нужна власть? Над ресурсами?

— Финиксу нужна и власть, и ресурсы. Особенно те, что очень ограничены. — Откинув бумаги, Мэйвис бормочет под нос: — Удивлена, как при таком подходе они до сих пор не сотрудничают с Ногалесом, перекупая свинец у нас... Точнее, не грабят Ногалес.

Мне кажется, что при упоминании подземного города ее тон как-то меняется, становится мягче, но после убеждаю себя, что не в состоянии сейчас отличить разнообразие оттенков эмоций у нее, когда сама готова взорваться от возмущения и несправедливости. Страх за жизнь Райана, да и что там — за наши жизни— выбил меня напрочь из колеи.

— Им что, больше нечем заняться? После всех кошмаров, что когда-то произошли?

— О, моя милая. Если бы Всемирная война уничтожила человечество полностью, этих проблем не было бы.

Начальница сверкает хищной улыбкой, повернувшись ко мне, и окидывает меня проницательным взглядом. Будто пытается оценить состояние. Засовываю руки в карманы вновь, потом резко достаю и... заломив, жалостливо рассуждаю, словно только она может изменить ход событий или иначе помочь:

— Мэйвис... Они не могут так просто взять и отрезать нас от реки. Она общая! Как и та нефтяная платформа на западе! Представим на мгновение, что колодцы Тусона перестанут функционировать: неужели Финикс будет просто наблюдать со стороны, как мы погибнем от нехватки воды? Мы ведь еще и так близко к пустыне!..

Мои доводы ведь звучат разумно, так?

— Да, будет. — Мэйвис пожимает плечами как ни в чем не бывало, и это раздражает еще больше. Как и последовавшее жесткое продолжение: — Каждый сам за себя и сам по себе, Фелиция. В этом новом, прекрасном мире. И тебе стоит поскорее понять это и принять, если хочешь хоть как-то выжить.

— Мне претят принципы эгоизма... — тут же парирую я, нахмурившись и вцепившись руками в собственные плечи.

Мэйвис останавливает переборку карт и документов, щурится и резко меняет тему:

— Твой благоверный уехал?

Сбитая с толку, отвечаю, вновь неохотно погружаясь в воспоминания:

— Да... Я узнала о случившемся от него. Экстренно сообщили по рации.

Теперь ее очередь хлестать меня колкими фразами, а я пока не понимаю, к чему идет расспрос:

— Он знает, что ты едешь в экспедицию сегодня?

Повисшее между нами молчание все усложняет.

— Нет, — сипло отвечаю, поджав губы. — Ты ведь приказала не обсуждать...

Мэйвис убирает назад локоны распущенных волос, что делает ее образ моложе на пару лет, и я снова невольно смотрю на татуировку: необычные линии темно-бордового и черного оттенков, маленькие цветы, похожие на розы и ромбики. Что она, интересно, значит?

— Дело не в моих приказах. А в твоем выборе. И эгоизм в него здорово вписывается, так что пересмотри взгляды на то, что тебе претит.

Сказанное влетает в меня, как пощечина, и я понимаю, что аргументов нет. Остались только боль, страх и непонимание дальнейшего, как и действий в собственной судьбе. Мы сталкиваемся взглядами. Волнение погребает под собой окончательно, и я расклеиваюсь:

— Мэйвис, я боюсь, что... — Ком в горле мешает нормально говорить, звучу, как школьница-нюня, кое-как закончив мысль: — Я не смогу.

Не смогу поехать в экспедицию. Не смогу вынести смерть Райана. Не смогу жить со своими миролюбивыми устоями, если разразится война. Очередная и, кажется, последняя война...

Мэйвис, как коршун, озирает меня, уперев одну руку кулаком в стол. Затем порывисто берет за плечи и легонько встряхивает. Вкупе с последующими вопросами это приводит в чувство.

— Не сможешь что? Попытаться что-то изменить со своей стороны? Сделать так, чтобы у жителей твоего города была своя вода? Которая станет весомым аргументом в пользу прекращения столкновений? Не ты ли минутой ранее говорила про неприязнь к эгоизму?

Каждый вопрос поражает меня боеголовкой в цель. Отрезвляет. Заставляет задуматься по-настоящему. Дать место рациональности, а не эмоциям.

Судорожно киваю, глотая пару скатившихся слез, и просто замираю в ее хватке, которая странным образом успокаивает.

— Я... Извини... Не знаю, что на меня нашло.

На самом деле знаю. Но сказать так — проще. Мэйвис дожидается, пока утру влагу со щек, и только потом отпускает, оставив после захвата мою форму смятой. Игнорируя любопытствующие взгляды коллег-геологов, остановивших свои сборы для экспедиции в Сонору, она твердо проговаривает, так, чтобы услышала только я:

— Так-то лучше. Соберись, Фелиция. И сделай все, что требуется. Большего от тебя никто не просит. Ты не одна, кого новость о бойне пошатнула, но одна из немногих, кто хоть как-то может повлиять на наше будущее.

***

Разговор с Мэйвис оказывает бодрящий эффект. И хоть где-то на краю сознания еще загнанной птицей бьется тревога о Райане, приходится полностью сосредоточиться на подготовке — моя начальница права. Да и я привыкла решать проблемы по мере их поступления.

Не хочу знать, как именно Мэйвис добывает сведения у военных и у Фергюсона, в частности, если так их не переваривает, но не верить ей не могу. Она попыталась сработать на опережение, что не удалось, но поникать раньше времени мне больше не хочется. В стремлении обеспечить безопасность по-своему, добыв питьевую воду для населения Тусона, мы с Мэйвис схожи. Мотивы, может, и различны, но все-таки в цели мы солидарны.

На мгновенье представив, как те дети из колледжа, которых еще недавно учила, станут страдать от обезвоживания и умирать, ощущаю болезненно сжавшееся под ребрами сердце.

Вдруг возобновленные источники в пустыне станут аргументом для переговоров? Знать бы еще, отчего военная верхушка Финикса сошла с ума — по-другому охарактеризовать их действия попросту не могу. И как я ничего не замечала, столько лет прожив там? Может, они и вовсе не планировали нападения? Может, и Мэйвис с Фергюсоном не знают всей правды? Дедушка считал, что у меня пытливый ум. Что ж, сейчас он буквально голодает из-за недостатка жизненно важной информации, равно как и страдает от избытка вопросов...

Поскорее бы вернулся Райан со своим отрядом... Хоть что-то сможет обрисовать. Мысль, что могу потерять его, — невыносима.

Черт, как же я не терплю несправедливость! Гребаная эмпатия и стремление к балансу во всем когда-нибудь доведут меня до нервного срыва! Родиться в семье ученых — привилегия.Родиться в семье неравнодушных к разрушению оставшегося мира ученых — проклятие...

— Это для тебя. — Элисон протягивает коричневую форму, слегка смахивающую на военную, и сначала я хмурюсь.

— Спасибо, — спустя несколько секунд отвечаю, поняв, что в Сонору явно не будем выдвигаться и возвращаться в стерильных халатах.

Ловлю на себе долгий взгляд Мэйвис, которая берет свою форму из шкафчика раздевалки, что рядом с нашей лабораторией, и неуверенно киваю, чтобы дать еще раз понять: я в порядке.

Хотя... Я ни хрена не в порядке.

Стиснув зубы, иду переодеваться. Команда химиков и геологов условилась встретиться на минус первом этаже через десять минут — там я еще не бывала.

— Не задерживайся, — с многозначительным оттенком предупреждения, но лояльно бросает Мэйвис и уходит.

Остаюсь одна.

Прикрыв веки, глубоко вздыхаю и взываю к собственной рациональности еще раз. Пока не уложу мысли на полочки, не выйду отсюда.

Первое — информации очень мало, факт. Накручивать себя в том, что все близлежащие поселения будут втянуты в новую войну за реку, бессмысленно. Аккуратно снимаю кулон, встряхнув волосами, и прячу в кармане формы, взвизгнув молнией.

Второе — Райан выполняет свою работу, а я — свою. Если так подумать, мы оба рискуем, и я — постоянно, напрямую работая с радиоактивными элементами. Хочется верить, что Фергюсон отправил одного из лучших командиров в зону боевых действий не для продолжения этих самых действий. Для урегулирования. И у Райана получится. Должно получиться. А я и мое сердце вытерпят мучительную разлуку... Следом в другой карман идет кольцо, которое тоже боюсь потерять в пустыне.

Третье — нужно сосредоточиться на экспедиции, если не хочу вылететь отсюда быстрее, чем хлорид натрия растворяется в воде. Со мной ничего не случится, а Райан не узнает... Как и обещала Мэйвис.

— Ну же, Фелиция, — тихо, со злостью наставляю свое отражение в зеркале, затягивая волосы в хвост. — Не веди себя как истеричка.

Форма по размеру большая, но широкие штанины хотя бы не мешают друг другу при ходьбе. На остальное плевать. Взглянув напоследок на свое осунувшееся бледное лицо, выхожу из прохладной раздевалки.

Спустившись на нужный этаж, вижу приоткрытую широкую металлическую дверь, из-за которой доносятся знакомые голоса. Переступив порог, невольно задерживаю дыхание — мы в подземном ангаре, из которого ведет гигантский тоннель.

Здесь высокий свод потолка со множеством мерцающих ламп. Отполированный пол, выложенный из огромных квадратных плит — шаги по нему раздаются приглушенно, а вот голоса разговаривающих разносятся эхом по пространству. Вижу огромную машину с установленным автоматическим почвенным буром10[10]— такой агрегат, с виду, готов бурить аж до ядра Земли. Выглядит устрашающе. У такого же немалого «Карго Трак»11[11], к которому подцеплен отдельный блок мобильной лаборатории, стоит Мэйвис, скрестившая руки на груди. Заметив меня, подзывает движением ладони.

Обходя суетливо бегающих коллег, проверяющих последнее перед выездом, достигаю начальницу и тихо спрашиваю:

— И давно у нас под Линкольном вырыты тоннели?

— Давно, — загадочно улыбается она, уперев стопу в тяжелом ботинке в песочного оттенка борт «Карго».

Понимаю, что не добьюсь большего, пока Мэйвис сама не захочет рассказать. Черт возьми, серьезно? Тоннели? Уже догадываюсь, что они ведут за город. И что военный департамент наверняка не в курсе.

— Фергюсон же знает о проекте, ты сама говорила... Не проще ли было бы достать пропуск и выехать за ворота? — резонно спрашиваю я, с опаской озирая уходящий в бесконечность тоннель, затем оборудование, разнообразные ящики, аккуратно уложенные тросы и провизию. Зловеще мигают фары машин, и по телу неконтролируемо проносятся мурашки.

— Проще, — растягивая слова, со спокойной улыбкой отвечает Мэйвис. — Но это неинтересно. Один из тоннелей ведет на выезд из Тусона: прокатимся в прохладе, а не сразу под солнцем. А во-вторых...

Она отнимает спину и ногу от машины, расцепив руки, и продолжает, пока я задумываюсь над тем, что подземных дорог явно несколько:

— Люблю, когда генерал в долгу у меня, а не я у него. Пока центр Линкольна обособлен даже в таких нюансах, как выбор пути, сила будет на нашей стороне.

Лезть в эти интриги сейчас не хочется. Они меня не касаются, хоть внутренне, не знаю почему, чувствую солидарность с Мэйвис. Сосредоточенно киваю, не решив спросить что-либо еще: к нам в этот момент подходят Элисон и Рик, и я отступаю на шаг, чтобы не дать повода подумать о слишком частых тет-а-тетах с Мэйвис. Она теряет ко мне интерес и общими словами в своей строгой манере раздает указания команде до того, как сядем в машину.

Напоследок проверяю уровень радиации на счетчике, который может измениться в ближайшее время с выездом в Сонору по мере приближения к местам старых очагов от бомб. Затем — карманы формы, в которых расположены мелкие инструменты для работы, и питьевую воду в нескольких бутылках. Для профилактики закидываю в рот таблетки йодида калия, тут же запиваю их, и одной из последних усаживаюсь в наш экспедиционный транспорт.

Мы выезжаем первыми, буровая установка и геологи — следом. Оказавшаяся рядом в тесном кузове Элисон ожидаемо молчит, с Мэйвис же я сталкиваюсь взглядами, на что она таинственно виляет бровями, будто мы едем на увеселительную прогулку, а не в Сонору, и более ничего не говорит.

Свет чередующихся потолочных ламп с определенным интервалом прорезает окно машины, и когда я устаю смотреть на темные стены кажущегося нескончаемым тоннеля, мы сворачиваем влево, оставляя бездну развилки позади. Останавливаемся на минуту посреди дороги, чтобы водитель приложил карту-пропуск к считывателю и широкие, в половину прозрачные, закрывающие проезд, ворота открылись. После оказываемся на поверхности. Выезд выглядит неприметным, как некий зев большой пещеры, из которой вынырнули машины. Стена Тусона остается маячить далеко позади.

— В тоннеле справа, мне показалось... не было освещения, — щурясь от солнечных лучей, без приглашения затопивших кузов, едва слышно говорю я Мэйвис.

Она долго смотрит вдаль. Морщинки вокруг глаз становятся глубже, взгляд стекленеет, становится задумчивым, когда Мэйвис наконец отвечает так же тихо:

— Правое крыло когда-то вело в Ногалес.

В этот момент давлюсь собственной слюной, не веря услышанному, но Мэйвис одаривает меня неясной усмешкой и обращается к Рику, сидящему рядом с водителем, с каким-то вопросом. Который уже не слышу, переваривая информацию.

Наличие пусть и заброшенного тоннеля становится четвертым пунктом в моем внутреннем списке тревог, и даже слово «когда-то» не успокаивает, вынуждая остаток поездки содрогаться от одной лишь мысли, что Тусон и Ногалес связаны проходом...

Глава 10

Жгучее солнце обжигает песок Соноры, разливается по небесам. В пути мы уже два часа и вот-вот доедем до истока когда-то протекавшей здесь реки. Мэйвис решила начать с нее и нейтральной зоны, не прилегающей к Ногалесу, чем вызвала мой облегченный вздох. Хотя какой в нем толк, если завтра и послезавтра мы все равно доберемся и до стариц. Каждый час был на счету, а отсутствие связи с Тусоном и непонимание происходящего у Санта-Крус и вовсе подгоняло.

Река в Соноре исчезла задолго до Всемирной войны, когда основными маячившими проблемами были изменения климата и ухудшение экологической ситуации. Радиация добила эти места после, и сейчас уже никто и не вспомнит названия реки. Когда-то здесь был источник жизни. Теперь это лишь очередной песчаный уголок в погибшем мире...

Нельсон периодически напоминает нам следить за водным балансом и уровнем радиации, но духота кузова переделанного армейского трака и так очевидно намекает о первом, поэтому в какой-то момент Мэйвис отвешивает Рику смачный подзатыльник. Типично по-матерински. Невольно усмехаюсь, чувствуя, как пламенное кольцо беспокойства в грудине немного ослабевает с разрядившейся обстановкой. Молчаливо согласна с начальницей: нам только душных комментариев Рика сейчас не хватало...

К подножию невысокого скалистого холма подбираемся, как раз когда солнце занимает царское место над горизонтом, обрушив на нас всю силу. Разбиваем лагерь, и Мэйвис с Мэтью раздают каждому в своих отделах задачи. Всего нас в экспедиции — восемь человек.

— Как добудем первую пробу, сразу в анализатор. Хочу узнать, не ждут ли нас альфа и бета12[12]в воде, — бодро обращается ко мне Мэйвис и скептически оглядывает мои собранные волосы. — Если не хочешь, чтобы я откачивала тебя от солнечного удара, стащи у Нельсона запасную кепку.

Вот же... И как я не предусмотрела головной убор? С полуулыбкой осматриваю замотанную на манер тюрбана голову Мэйвис и поднимаю большой палец вверх:

— Будет сделано, доктор Джонсон.

Она улыбается в ответ, а проходящий мимо Нельсон, услышавший подкол, нарочито тяжело вздыхает. Через минуту он бросает мне вторую кепку, выудив ее из уже нагретого кузова машины.

Геологи берутся за оборудование, среди которого не только автоматика — вижу и кирки, и лопаты, и иные агрегаты непонятного назначения, а мы идем готовить колбы и установки для забора проб воды. Анализ изотопного состава13[13]масс-спектрометром на Рике и Элисон, не проронившей ни слова, как очутилась в Соноре. Это первое, что необходимо сделать, если вода все-таки найдется, чтобы понять путь ее перемещения и как долго она была в подземных слоях. Далее в игру вступаю я: задача с помощью мобильной лаборатории выяснить, есть ли в образце частицы излучения и радионуклиды.

Буровая установка принимается за работу, разметая песок: благо геологи разметили границы вокруг тяжелой машины, и мы далеко от нее. Закончив последние приготовления в мобильной лаборатории, вытираю вспотевшую шею рукавом, вновь укорив себя, что не обзавелась и платком в поездке.

— Алонсо Фоксхайд — твой дед? — неожиданно спрашивает меня подошедшая спустя полчаса Мэйвис и отпивает воду.

Мешкаю мгновение, пока убираю налетевший прилипший волос к губам и аккуратно отплевываюсь от песка. Обжигающий ветер окутывает нас коконом.

— Да. Мелани рассказала? — решаю предположить, закрыв кейс с портативным компьютером, чтобы защитить от палящего солнца.

Мэйвис цокает языком, протягивая мне бутылку.

— Я бывала на его лекции в Финиксе однажды... Давно, — растягивая слова, говорит она. — Запомнила необычную фамилию. Занимательно объяснял работу ториевых нейтронных бомб.

Удивленно вскидываю брови, оглядывая начальницу, и принимаю бутылку. Интересно, когда это было? Дедушка умер шесть лет назад, на тот момент я еще училась в колледже, а Мэйвис... Сколько ей все-таки? Приезжала для обмена опытом?

Мы почти синхронно отворачиваемся от лаборатории, прислонившись к кузову, и принимаемся наблюдать за работающей вдали установкой. Шум долбит по ушам, но поднявшийся ветер иногда рассеивает звук бурения.