Crescendo

Акт I. Искупление

22 декабря 2017 года, Нью-Йорк

До всё ещё полусонного сознания доносится чертыхание Кейт на кухне: «Твою мать, всё сгорело…», когда я пытаюсь попасть щёткой по зубам. Умывшись холодной водой, кое-как прихожу в себя – ночь прошла отвратительно. Снова.

Добредаю до просторной кухни, морщась от бликующих отсветов висящей шторы-гирлянды, которую хозяйка дома неизменно включает с самого утра. Из телевизора льётся какая-то очередная тематическая реклама под низкий голос Фрэнка Синатры, и я невольно задумываюсь: что бы он сделал, узнав, как его любят и ценят до сих пор, но как при этом ненавидят всё те же песни на Рождество?..

– Выглядишь невыспавшейся, – Кейт подмигивает мне, заботливо подвинув красиво сервированную тарелку с завтраком.

Как всегда самокритичная Спенсер – не так уж и подгорела ароматная яичница, приправленная зеленью и специями, рядом с соседствующими тонкими кусочками лосося и авокадо.

– Так и есть… – прячу взгляд, но всё-таки выдавливаю благодарную улыбку. – Выглядит очень аппетитно.

Кейт отмахивается, мол, всё равно я могла бы лучше, не льсти, а затем деловито берётся за пульт. Думаю, что переключит канал на новости, которые мы обе не прочь послушать с утра, но нет, лишь убавляет звук, пристально уставившись на меня. Это довольно забавно – даже фартук подруга откопала под стать подступающему празднику, с новогодним принтом, и теперь, уперев руки в бока, вкупе с этим взглядом выглядит максимально комично. Всё бы ничего, если бы не последовавший далее вопрос, заданный слишком вдумчивым и жалеющим тоном:

– Снова мучали кошмары?

Вилка, поднесённая к моему рту, замирает, и я неохотно откладываю её обратно на тарелку. Иногда лучше ничего не скрывать – этому, отбивая хуками справа и слева нутро, слишком хорошо обучила меня жизнь – и озвучить вслух то, что есть на самом деле. Пусть всё ещё немного колет в рёбра, пусть всё ещё до полыхающего огня в сердце больно. Это пройдёт, как и всё проходит…

– Если карие глаза можно назвать кошмарами, то да… – мне почти удаётся не вспоминать на этой фразе их обладателя.

Удаётся вновь не впадать в образы того, что произошло со мной тогда на обочине – тут каким-то чудом сработали неведомые блокаторы в организме, отвечающие за провалы в памяти. Даже лицо Монтеры давно размылось. Удаётся не воскрешать и последующее пробуждение в Марбелье… Удаётся.

Почти. Ещё немного самостоятельных ментальных тренировок – и точно покончу с этим. После всего пережитого годы назад, мучительно принятое решение разойтись с Альваро – ничто. Принятое мною, когда я очнулась в спальне на вилле и оправилась…

– Не хочешь поговорить с мистером Морганом об этом? – Кейт, не мигая, смотрит на меня, пытаясь пробраться в душу, и медленно отпивает глоток из своей красной кружки с Сантой.

В её стильных хай-тек апартаментах вся эта рождественская атрибутика выглядит и уютно, и неуместно одновременно.

– Нет, Кейт, – твёрдо заявляю, придвигая к себе и свою, такую же, только зелёного цвета. – Ты знаешь, я впервые не нуждаюсь в сторонней помощи. Впервые не хочу заниматься самоанализом. Просто хочу забыть обо всём окончательно и не думать об… Альваро и тех событиях. Два с лишним года прошло, пора жить дальше, в конце-то концов. А то как страдающий подросток…

Тяжело выдыхаю, будто заставила себя исповедаться. Надо отдать должное и Кейт – весь последний год, сколько у неё живу, эту тему она ни разу не поднимала, несмотря на то, что знает о моих проблемах со сном. Знает о том, как я изводила себя из-за него… И сейчас я даже рада что-то вскользь обсудить. Чтобы более не возвращаться к прошлому.

– Ну, это ты не к месту, подростки такое бы и не пережили, наверное, – она смешно округляет глаза, допив свой кофе, и продолжает нарочито бодро: – А знаешь что? Реально, забей. Плевать на всё, Джейн, живи своей жизнью и не оглядывайся назад. Спасибо ему и Энтони за спасение, конечно, но действительно не стоит себя мучать.

Разрезав на своей тарелке яичницу, Кейт деловито, но искренне добавляет:

– И да… Прости, что спросила про сны.

– Всё нормально… Когда-нибудь они закончатся. И это ты меня извини… – виновато опускаю взгляд, рассматривая авокадо, и чувствую горечь во рту. – Мне вообще давно пора съехать от тебя. Наверное, Энтони не рад тому, что не может оставаться здесь, когда приезжает.

– С ума сошла? – всплескивает руками Кейт, умудряясь жевать и негодовать одновременно, затем тыкает в мою сторону вилкой. – Во-первых, я не готова пока делить быт с мужчиной, даже с таким чудесным, как он, – это всё убивает романтику; во-вторых, я попросту не дам тебе уехать, дорогая. Ну по крайней мере до тех пор, пока не буду убеждена в том, что ты вновь готова отстраивать свою жизнь.

С печалью усмехаюсь эмоциональной тираде, думая о том, как же мне повезло с подругой. И о том, как я на самом деле больше не хочу ничего отстраивать, отдавшись на волю течению, направляющемуся в неизвестность. Надоело…

– Спасибо, мамочка… – с лёгкой иронией проговариваю я, пробуя лосось, и Кейт негласно понимает, что продолжать наставления не стоит.

Какое-то время мы молча наслаждаемся приготовленным ею завтраком под всё-таки включённые подругой новости, и когда я берусь за грязную посуду, а Кейт идёт в прихожую, слышу у входной двери вопрос:

– Какие планы на сегодня?

Загрузив посудомойку, я вытираю салфеткой руки и неспешно иду проводить её на работу. Работу, которая для меня самой теперь больше недоступна. Два года назад, через какое-то время после того суда с «Эреррой», меня всё-таки лишили лицензии адвоката… Возложенную на алтарь борьбы за «Сомбру» карьеру можно было бы перекрыть немалым капиталом с подаренного тогда Альваро прииска – как же… такой мужчина, и не выполнит обещания? Только вот документы я до сих пор не подписала. Не могу заставить себя принять то, что облито африканской кровью. Даже если станет совсем туго – лучше голодать. На мне и так бесчисленное множество грехов, ещё один я не потяну. И поэтому тот футляр всё пылится и пылится в шкафу, обжигая пальцы синим бархатным пламенем воспоминаний, стоит едва коснуться. Выбросить его, а документы на прииск уничтожить почему-то не поднимается рука.

– У меня одна встреча на Бродвее и вечером консультация по скайпу, если не отменится.

Теперь остаётся перебиваться вот такой малозначительной частной практикой, которая возможна только благодаря нарощенным за всё время работы связям. Представлять интересы клиентов в суде я больше не могу, но хотя бы оказываю консультации. Этого недостаточно, чтобы жить так, как раньше, но достаточно, чтобы совсем не растерять остатки собственного достоинства. Как ангел с обрезанными крыльями… Только вот проблема в том, что я совсем не ангел. И никогда им, кажется, не была.

– Отлично. Может, вечером покатаемся в Централ Парк на коньках? – бойко предлагает Кейт, обматывая шею шарфом.

– Ты же знаешь, как я это не люблю…

Прислонившись к стене плечом, протягиваю ей её сумку и складываю руки на груди.

– Скоро Рождество, Джейн, надо взбодриться. Разомнём кости, моя старушка, – Кейт задорно подмигивает мне, поворачивая одной ладонью замок.

– Сегодня ты не убедительна, мисс строгий уголовный адвокат.

– Тогда закажем твою китайскую отраву и посмотрим «Отпуск по обмену»?

Она корчит мне рожицу, уже выйдя за порог, и я довольно улыбаюсь, потянувшись, чтобы закрыть дверь.

– А вот это уже заманчиво.

***

Встреча прошла не так муторно, как я предполагала. Капризный клиент, которому меня рекомендовал кто-то из старых контактов, оказался покладистым и почти не спорил, выслушивая советы по предъявленному иску. Капучино был вкуснее обычного, а мельтешащие рождественские цвета и мерно играющая музыка традиционного «Джингл беллс» в кафе – не такие раздражающие.

Неплохо, с учётом того, что сулит вечер дальше, когда я добреду до высотки Кейт. Машину, скрепя сердце, пришлось продать ещё год назад, так что пешие прогулки и метро – теперь единственные два варианта моего передвижения по осточертевшему городу.

Городу запахов. Образов. Мерцающих серебристым воспоминаний. Когда же они выцветут навсегда?..

Пока нет ответа на этот вопрос, район Централ Парка с сияющим и украшенным входом в «Плазу» я обхожу стороной за милю. Как и квартал с офисом «Сомбры». Всё та же нерушимая и непоколебимая корпорация, высокомерно взирающая на Нью-Йорк огнями окон небоскрёба. Будто насмехаясь над празднеством, намеренно неподготовленная в декоре к Рождеству. Знаю, потому что всё-таки недавно была там, с мазохистским желанием надеясь увидеть его…

Хотя бы край пальто. Часть кузова неизменного чёрного мерседеса. Коротко брошенный холодный взгляд, по которому было бы понятно, что он не хочет меня узнавать.

Я знаю, что обошлась с Альваро несправедливо и, возможно, жестоко. Знаю. Как и то, что вся моя сущность, каждая клетка тела противилась тогда столь тяжело принятому решению. И противится до сих пор… Сколько раз я запускала пальцы между ног в душе, представляя вместо них его? Сколько раз изнывала от одного лишь представления в голове нашего диалога? Это настолько въелось в сосуды, что не желает исчезать, и мне остаётся лишь мириться с этим состоянием длиною в долгие двадцать девять месяцев…

Останавливаюсь на мгновение, чтобы поплотнее укутаться в не такое уж и тёплое пальто, и обращаю внимание на тянущуюся всё это время, пока шла, линию чёрного кованного забора рядом. Невысокого, давно забытого, но знакомого забора.

«Вот уж действительно иронично…» – думаю, подняв взгляд на высокий шпиль Тринити-Черч1, протыкающий сизую вату затянутых небес, с которых хлопьями летит прямо в лицо снег. Закусив губу, горько хмыкаю, и почти не контролирую дальнейшее – ноги сами ведут к широким дверям церкви, могучим камнем застывшей в центре города грехов.

Что я собираюсь искать здесь в этот раз?..

Осторожно взявшись за длинную вертикальную металлическую ручку, приоткрываю дверь и делаю неспешный шаг. Почти сразу застывая на пороге. Несколько лавок невпопад заняты такими же забредшими сюда одиночками, внемлющими хору, который стройным рядом стоит вдали у алтаря. Мой слух тоже моментально обволакивает чистейшее звучание детских голосов, распевающих рождественские псалмы. И я… завороженно следуя за эхом, отражающимся от величественных стен, еле передвигая отнимающиеся ноги, дохожу до ближайшей к себе скамьи. До самой последней. Сажусь, не привлекая ничьё внимание, и чувствую, как не могу наполниться этим удивительным протянутым звуком и преисполняюсь одновременно.

Мама, которую много лет назад забрал чёртов рак. Мне так тебя не хватает.

Пение, с плохо различимым для такого дилетанта в религии, как я, текстом будто выталкивает из меня грязь. Токсичные отходы. Мусор и осколки. Каждого режущего душу куска прошлого.

Алан. Мой маленький мальчик…

В этот момент особенно высокая нота, звенящая хрусталем, стягивает нутро в петлю. Прикрываю веки, всхлипнув.

Папа. Как много ты сделал для меня, и как мало я успела тебе сказать.

Комья опрокинувших меня трагедий. Смертей.

Альваро Рамирес… Одно лишь перекатывание букв твоего имени на кончике языка до сих пор вызывает трепет.

Зла и тьмы.

Я не понимаю, в какой момент по щекам беззвучно начинают струиться слёзы, лишь дышу через приоткрытый рот. Дышу, остекленевшим взглядом сквозь рассматривая выстроившихся под яркими витражами со сценами из Библии детей. И когда перелив их светлых голосов стихает, чётко понимаю лишь одно, заставляя разум выплыть из тумана полного опустошения, – я наконец-то простила.

Простила саму себя.

***

Когда возмущённый возглас Кейт, на чьи сообщения и звонки я не отвечала ещё два часа после выхода из Тринити-Черч, достигает меня, едва прикрывшую дверь квартиры, мой вид уже вполне подходит для того, чтобы не вызывать лишних вопросов.

– Вот ты опять за своё? – сверкнув глазами, спрашивает подруга, взмахнув палочками для суши. – Я тут, значит, уже всё заказала, вовсю смакую вино, а ты вновь не удосуживаешься…

– Прости, прости, – миролюбиво и тихо начинаю я, снимая взмокшие от снегопада перчатки. – Случайно задержалась.

– Случайно, значит?

Она выглядит так мило с растрёпанным пучком светлых волос, в топе, оголяющем плоский живот, и с заалевшим от волнения за меня лицом. Кейт тоже не забыла, как обрывала телефоны в поисках меня тогда, почти штурмом взяв офис «Сомбры»… И сейчас я чувствую себя виноватой, вновь заставив её тревожиться, но мне действительно было нужно время.

– Всё хорошо, прости меня ещё раз, – избавившись и от верхней одежды, я подхожу и крепко обнимаю её. – Фильм ещё в силе?

– В силе, как и твоя остывшая лапша, – бурчит ещё сердитая Кейт, приобняв в ответ, и в этот момент раздаётся трель её мобильного.

Я тактично ухожу в гостиную, где на журнальном столике ожидает еда и загруженное на плазме кино, – в это время ей может звонить только Энтони, поэтому не хочется мешать. И так провинилась с опозданием, так что и сама подожду.

Поудобнее устроившись на диване, я берусь за нераспакованную коробочку с фунчозой и разделяю палочки. Бессмысленным взглядом уставившись в экран пока молчаливо ожидающего нажатия на кнопку «плэй» телевизора, жую, не замечая, как проходит довольно долгое время, прежде чем Кейт возвращается.

– Отличные новости! – в один лёгкий прыжок выскочив передо мной, отчего я вздрагиваю и роняю креветку из зажатых палочек на пушистый ковёр, радостно верещит Кейт. – Мы едем в Италию!

– О, – округляю глаза, замерев на секунду, и тянусь с салфеткой к ковру, стараясь звучать в тон: – Это действительно замечательно. Съездите, развеетесь с Энтони…

А я с удовольствием буду лежать пластом в кровати, уповая на то, что даже катастрофа не вытащит меня из-под одеяла на протяжении всех каникул.

– Ты не поняла, – Кейт плюхается рядом, подперев голову ладонью и прислонившись локтем к изголовью дивана.

Выпрямившись обратно, я сталкиваюсь с чересчур лукавым взглядом голубых глаз подозрительным своим. И слышу бескомпромиссное и заговорщическое вдогонку:

– В Италию летим ты и я. Праздновать Рождество, Джейн.

Акт II. Осмысление

24 декабря 2017 года, Милан, Италия

С завидным упорством я продолжаю отнекиваться от поездки все последующие дни до неё и в итоге затихаю только в аэропорту. Сама мысль о том, что я еду вместе с Кейт за счёт Энтони, угнетает. И с чего такая щедрость?..

– Он не сможет прилететь из Лондона сюда на Рождество, какие-то дела… – беззаботно хихикает Кейт, что для неё совершенно нетипично, и грациозным движением бросает пару вешалок с одеждой в чемодан. – Будем считать, что Энтони загладил этим подарком свою вину.

– Вот ты и считай… Я-то тут при чём? – вскинув брови, бормочу в ответ, ощущая, как щёки заливает краской.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

Церковь в центре Нью-Йорка.