В твоё доверие. По рукоять

Глава 4

Норд

Холодный вечерний воздух, казалось, шипел на моей разгоряченной коже после такого марш-броска.

Долбаный Шон, мать его, вытряс всю душу.

И этот долбаный Крис ещё, будь он неладен.

Да и я тот ещё хрен. Хорош, что сказать. Впервые в жизни не сдержал язык за зубами, как какая-то истеричка.

Если бы в моём характере была бы хоть капля той рассудительности, что присуща среднестатистическому ученому Научного звена, не пришлось бы сейчас отбывать столь унизительное наказание в компании этого смазливого придурка. Так рьяно отстаивавшего пару часов назад в драке со мной «честь» своих никчемных подруг. Не пришлось бы сверкать на весь Штаб и так разукрашенным ранами лицом. Не пришлось бы разбивать этому неудачнику нос.

Спасибо, блять, хоть из лидирующих позиций не выбился.

Сказывалась усталость от подготовки, и постоянная сверкающая впереди цель получить офицерское или сразу командора, тяжёлым булыжником лежавшая на моих плечах – поэтому-то и башню сорвало.

Ещё и эта Тихоня…

Идиотское прозвище при таком красивом имени. И надо было ли вообще делиться с ней сывороткой?

Так метко ткнула в меня нож, чуть ли не в самый глаз, вырвав победу из рук в самом начале поединка. Взыгравшее самолюбие отказывалось это забывать, яростно швыряя в лицо горечь воспоминания о поражении и её не-верящего-в-саму себя взгляде.

Взгляде охренительно голубых глаз.

Чертово море Островов в радужке…

Всё это тошнотворным комом давило на лёгкие, почти явственно ощущалось в горле. Наверное, поэтому я был так не сдержан днём в выражениях в адрес Гамильтон и её мелкой подруги, а этот Крис – так не к месту оказался под моими кулаками со своей защитой девиц. Мы сцепились в спальне перед выходом на очередное растерзание инструкторами, пока двое подоспевших из душа парней-новобранцев не растащили нас.

Сейчас придурок плёлся сзади, на расстоянии футов эдак десяти, такой же задолбавшийся, как и я сам. Гордость не позволяла волочить ноги и показывать слабину, как сейчас делал Крис, но я искренне мечтал о том, чтобы поскорее добраться до неудобной постели, рухнуть на неё и забыться мертвецким сном. И если в первую неделю ухитрялся, избегая внимания инструкторов, после отбоя топить утомленность в выпивке и местных девках, готовых отдаваться направо-налево в каждом тёмном углу коридоров, то сейчас мне настолько это опостылело, что лишь долгий сон восстанавливал нервы и силы.

Я вошёл в здание Штаба, не смотря ни на кого вокруг. Заметив только напоследок, что Крис свернул в сторону столовки. Бросил мне свой равнодушный пустой взгляд и скрылся. Думаю, мы оба извлекли из всей ситуации урок. Противником он был, однозначно, достойным, и что-то подсказывало, что наши кулаки ещё не раз встретятся. Возможно даже не друг с другом, а против кого-то совместно.

Жизнь ведь охренительно непредсказуемая штука.

Я в этом убеждался, и не раз. Потянув плечами, чтобы сбросить напряжение и разогнать молочную кислоту в забившихся мышцах, я прошёл мимо шумной компании офицеров в прохладу одного из многочисленных мягко освещенных коридоров. Раны и синяки на лице саднило, но было терпимо – идти в лазарет я, как обычно, не видел смысла.

Мои шаги гулким эхом отдавались от стен. Я слышал, как шумят где-то далеко за стенами волны, но было что-то ещё впереди, неожиданно кольнувшее чуткий слух.

Глухой звук падающего на пол тела. Топот нескольких пар ног.

Я бы не спутал это ни с чем.

Подобравшись, прибавил шагу и быстро дошёл до лестницы, чтобы посмотреть, что там происходит. Топот, а точнее, люди, воспроизводящие его, успели исчезнуть в соседнем разветвлении коридора под пролетом. Я так и не определил, кто это…

– Блять! – я услышал своё восклицание будто со стороны, отозвавшееся от сводов.

Чей-то труп в полутьме лежал на краю верхней ступени, грозясь через мгновение скатиться вниз. Я не помню, как в два шага допрыгнул до тела, схватив ладонями за одежду на плечах. Удержал его от падения.

Или её?..

– Блять, блять, вот же… – повторял я бессвязно, как заведенный, глядя на…

Девичье тело в темно-серой майке и тренировочных штанах, безжизненно застывшее в моих руках. Уложив бездыханную фигуру головой к себе на колени и упав ими на ступени, я тут же сорвал с лица жертвы тёмный плотный то ли мешок, то ли глубокий капюшон, отделенный от толстовки. И отшвырнул от себя подальше.

– Грейс… – судорожно выдохнул я, не веря своим глазам.

Рот затопило свинцовым привкусом присутствующей в воздухе смерти.

Какого хера?..

Посиневшее лицо Гамильтон я узнал моментально.

Всегда сосредоточенные глаза были сейчас закрыты; бесцветные веки не двигались, обрамленные остатками слёз. Приоткрытые сухие, аккуратные губы были обескровлены.

Дерьмо.

– Ну нет, – зло выцедил я, осторожно, но быстро спуская ее вниз, перекладывая обратно уже на ледяной пол со своих коленей, – Хер ты у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня.

Адреналин и шок, как ни странно, не снесли крышу, а заставили чётко думать, без паники, взяв себя в руки.

Я кинулся давить ладонями на её грудь, чтобы завести сердце, надеясь, что потерял совсем немного драгоценного времени. Созерцая застывшее лицо, на задворках сознания я заметил, как прихожу в бешенство от следов асфиксии на тонкой коже. Пока методично надавливал руками в центр грудины, параллельно цепко осматривал всё тело Гамильтон, опасаясь увидеть кровоточащие раны. Но их не было.

Как я жалел в эту секунду, что вместо внимания к словам и действиям на лекциях по оказанию первой помощи пялился на вырез формы вещающей медсестры. Реаниматолог из меня был так себе. Но прежде чем позвать кого-то или отнести Грейс в лазарет, нужно убедиться, что где-то глубоко внутри в ней ещё тлел уголёк тепла.

Не к месту мозг пробила мысль: я страстно желал, чтобы именно благодаря мне огонь разгорелся в ней снова, снося холод обволакивающей смерти.

И вдохнул бы в её вечно серьёзное, такое привлекательное лицо краски жизни.

– Давай, мать твою! Ну же!

Я надавил на грудную клетку Тихони так, что, казалось, сломал ей кости. Поздно спохватившись, нажал пальцами на её щеки, чтобы приоткрыть рот и нащупать пальцами язык, молясь, чтобы он не завалился. Повезло.

Не знаю, что на меня нашло – может, у адреналина есть и обратная сторона, которая придаёт не только смелость, но и безумие, – однако после очередного непрямого массажа сердца я с чувством отвесил Грейс оплеуху. Если это обморок, мало ли… Поможет. Затем, снова схватив ладонями её отвернувшееся от удара лицо, выровнял голову и наклонился к губам. Собрав, наверное, весь воздух, что был вокруг нас в свои немаленькие лёгкие, я что есть силы выдохнул его ей в рот, зажав нос.

Очередной прострел: «Как было бы, если её шершавые губы поцеловали бы сами?», но услышав низкий протяжный хрип и гортанный кашель Грейс, я поспешил одернуть себя и снова сосредоточился на помощи.

Живая, мать твою. Откачал.

Я же сказал, Грейс, – не сегодня.

***

– Я не хочу, чтобы она знала, – задержав за локоть проходящего мимо доктора, негромко проговорил я.

Тихоня так и не пришла в себя, позволив мне незамеченным доставить её бессознательное, но уже дышащее со свистом и хрипом тело в лазарет. Я не помнил, с какой скоростью дошёл туда с такой нелегкой ношей – она, конечно, стройная девушка, но далеко не маленькая, как её кучерявая подруга. Помню только, как её тут же забрали всполошившиеся врачи и скрыли за ширмой. Помню, как руки покинуло едва различимое тепло её постепенно оттаивающего тела.

Весьма вероятно, что скоро сюда ввалятся её дружки, Лэндон, возможно даже сам Главный командор Макс, и мне ох как не хотелось светиться здесь и выступать героем. Никакой я нахер не герой, разве что только с приставкой «анти». Ей просто повезло, что я шел в казарму – тот же Крис мог оказаться на моём месте, не сверни он пожрать. А расспросы мне были ни к чему.

Хотя я сам не прочь был узнать, что Гамильтон делала в том злосчастном отрезке коридора. И кто были эти выродки, напавшие на неё в такой час.

Для чего? Кому она наступила на хвост?

Правда, стоит вспомнить, что под подозрение мог попасть и я сам. После того поединка. Естественный отбор в «Тиррарии» не приветствовался, но никуда не девался полностью, так как желающие заполучить лучшие должности и позиции головорезы все равно находились.

В конце концов, Тихоня Тихоней, но мало ли какие черти водились в её омуте – возможно, она специально кому-то перешла дорогу, за что и получила по заслугам. Хоть это никак не вязалось с тем, какой она себя позиционировала. Какой была. Блять, да не может эта наивная, забывшая сыворотку тогда на отборе и не умеющая даже держать боевую стойку, заноза кому-то перейти дорогу!

Она умеет только в башке моей сидеть.

Тоже идиот. Вляпался.

В любом случае, лезть в это дерьмо совершенно не хотелось – пускай с этим инцидентом разбираются командоры и инструкторы.

И я не хотел её благодарности. Не хотел лишнего взгляда в свой адрес, не хотел, чтобы она чувствовала себя мне должной. Во второй раз. Не хотел углубления ситуации.

Я стремился только к одной единственной цели, уехав с Материка. И лишние мысли, наподобие той возникшей о её губах, которые будут в голове из-за постоянных дальнейших «я у тебя в долгу!», мне были нахер не нужны.

Тем и хороши связи на одну ночь. Никаких обязательств и продолжения. Смазливый Крис, общающийся с ней и кучерявой, думающий, что никто не замечает его щенячьего взгляда в адрес светловолосой Тихони, подходит ей куда больше в качестве спасителя и принимающего благодарности героя.

Врач, Дерек вроде, странно и оценивающе посмотрел на меня и кивнул, прервав внутри поток хаоса. Затем скосил глаза на свой, зажатый моей ладонью, локоть, намекая на то, что «просьбы просьбами, парень, а руки-то не распускай, если не хочешь проблем».

Я поспешно отошёл от него и направился к двери.

Чертовски хотелось надраться в хлам, но я всё же дотащился до казарм, в которых, кстати, не обнаружил Криса и упал на кровать. Наверняка, он и мелкая уже там, в лазарете. Спохватились, блять, пропажу.

Я собрался с мыслями, возвел обратно свой разодранный панцирь, сжигая любые воспоминания о Грейс и её возможной смерти, не будь меня рядом.

Жизнь, блять, конечно, непредсказуема, но для меня она должна продолжиться так же, как и до картинки безвольного тела Гамильтон в коридоре.

***

Кабинет Главного командора Макса представлял собой аскетичное помещение, в котором были стол с компьютером, пара стульев и шкафы. Я задолбался осматривать минимализм вокруг, в сотый раз отвечая на одни и те же вопросы Лэндона, который прислонился к столу Главного командора прямо передо мной, не сводя с меня глаз.

– То есть, ты хочешь сказать, что просто шёл мимо и нашёл Грейс? – недоверчиво переспросил инструктор, пока Макс, в пол-оборота сидевший за столом, созерцал тени на стене.

Допроса избежать не удалось, конечно. Но я был уверен в себе и своих ответах. Предрассветные лучи слабо пробивались сквозь задернутые жалюзи, а мне до одури хотелось продолжить свой сон, который так нагло прервал ночью всполошивший нашу спальню инструктор.

– Не совсем мимо. Я возвращался с наказания и обнаружил её в коридоре, сэр, – стараясь не иронизировать на последнем слове, повторил эту мантру.

– А что не пошёл на ужин после возвращения?

Да блять, Лэндон, что ты от меня хочешь?

Правильно говорят – делая добро, отойди на безопасное расстояние, чтобы не задело ударной волной благодарности.

Я, конечно, всё понимаю: моё поведение на ринге, в состязаниях, отношение к другим новобранцам оставляло желать лучшего, и я был под подозрением в том числе из-за высказываний в конфликте с Крисом, но я, блять, ей помог!

Благодаря мне Тихоня ещё жива!

Поорав вдоволь внутри себя, я медленно перевёл взгляд на скучающего Макса и спокойно ответил, уже обращаясь к нему:

– После такого занятия, которое организовал нам инструктор Шон, не то, что поесть, даже дышать было лень.

Макс, заметив, что я адресовал ему своё внимание и немного дерзкий ответ, наконец-то посмотрел на меня.

– К сожалению, мы не можем восстановить события произошедшего: нападавшие действовали умело, проделав всё в мертвой зоне камер.

Хоть что-то произнёс.

Я сглотнул, понимая, что и оказание помощи не попало в запись – та часть коридора у подножья лестницы, как и сама лестница, не находились под наблюдением. Как-то не пришлось в тот момент думать о том, чтобы специально для материалов досье сыграть на камеру миниатюру «Невнимательная блондинка и её спаситель».

– Если вы думаете, что это я всё подстроил, а потом принёс её в лазарет, как ни в чём не бывало, вы ошибаетесь, сэр. Я реанимировал её. И да, в темноте я не успел разглядеть, кто это был, но могу сказать, что нападавших было больше, чем один. Я слышал бег минимум троих, – на одном дыхании выдал я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Получилось. Вся эта беседа выводила из себя. Главный командор прямым взглядом уставился на меня.

– Я верю тебе, Нордвуд, – еле сдержался, чтобы не скривиться от своего полного имени, которое так не любил. – Твоя наблюдательность и быстрая реакция были очень к месту в произошедшем инциденте.

Макс задумчиво поднялся со своего места и подошел к окну, за которым уже вовсю занимался рассвет.

Надо же. Знает, как меня, мелкую сошку-новобранца, зовут.

Я не стал ничего добавлять, предпочитая дальше молча наблюдать. Лэндон хмуро уставился на командора, ожидая от него каких-либо дальнейших указаний.

Они не заставили себя ждать.

– Процесс подготовки должен продолжиться, как ни в чём не бывало. Но параллельно мы попробуем найти того, кто организовал нападение на нашего новобранца. Не снижай ей рейтинг из-за отлежки в лазарете, – Макс сложил руки за спиной и небрежно кивнул Лэндону, не сводя глаз с горизонта. – Это не тот случай. Слышал, что она хороша в стрельбе, а сейчас у вас как раз занятия с огнестрелом – думаю, не отстанет от остальных, поэтому расписание не менять. Окажи ей любую поддержку, Лэн, если понадобится. Свободны.

Чётко и обрублено Главный командор отдал приказы нашему инструктору, и мы вместе с ним вышли из кабинета в прохладный коридор.

– Что насчёт Криса и этой, как её…? – нахмурив лоб, пытаясь вспомнить имя кучерявой, решился спросить я у Лэндона, когда мы остались одни.

– Шайло. Их опросили ночью, – нехотя ответил инструктор. Было видно, что обсуждать со мной эту тему ему не хочется и не по чину. – Грейс шла к вашей казарме после ужина выяснить, из-за чего вы подрались. Шайло обещала её догнать, но задержалась за очередной пустой болтовней в столовой с кем-то из группы.

Лэн скривился, и я был в этот момент солидарен с ним в отношении к безалаберности и безответственности кучерявой. Возможно, будь они вдвоём, на Тихоню никто бы не напал.

А вот факт того, что она бежала узнать причину нашего с Крисом конфликта и услышала бы от него пересказ нелицеприятных эпитетов в её и Шайло (что за имя такое уебанское?) адрес, коими я бросался в промежутках между ударами в драке, почему-то оцарапал мне нутро. Где вообще растерял свое хладнокровие?

– Дальше сам знаешь, – он свернул на развилку, откуда тянулись два коридора в разные стороны: один, уже знакомый мне, вёл к спальням и апартаментам командного состава, офицеров и инструкторов, другой к той части, где была столовая, наши казармы, выход к стадиону.

Остановившись, Лэн медленно повернулся ко мне. В полутьме я не мог разглядеть истинность его эмоций, отражавшихся на лице – он хорошо умел скрывать свои мысли от посторонних. Как и я.

– Когда Крис пришёл в столовку, Шайло поняла, что Грейс наверняка их впустую ждёт у вашей двери, и они пошли к ней, но к этому моменту она уже оказалась в лазарете.

Я хрустнул шеей, разминая её, и прошептал: «Ясно».

Лэндон похлопал меня по плечу крепкой ладонью и, прежде чем уйти, сказал:

– Спасибо, что не растерялся и откачал её.

***

Грейс

Густой белый туман, в котором я лежала и смотрела на себя со стороны, всё никак не желал рассосаться. Я видела одновременно этот туман так, словно он был под закрытыми веками, от первого лица, и при этом видела себя, будто стояла поодаль.

Странные ощущения.

К сознанию пробивался бесконечно далекий шум, похожий на разбивающиеся волны моря. Море, обволакивающее наши Острова. Живя на Материке, я всегда хотела знать, как оно звучит.

Сквозь эти неясные шумы до меня долетали обрывки каких-то несвязанных фраз. Чьи это голоса? Чьи слова…?

«Хер ты у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня».

…

«Жизненные показатели в норме. Вводи препарат».

…

«Ты иди, я сейчас догоню».

…

«Шайло, иди отдохни, я посижу с ней…».

…

Туман сгущался всё сильнее, а куски слов я слышала всё хуже, будто через старый плохой радиоприемник, которым никто больше не пользовался.

«Давай, мать твою!»

…

«Завтра придёт партия регенерации с Материка, вколите ей в первую очередь».

…

«Дерек, дай побыть с ней ещё минутку, блять! Крис, скажи ему!»

…

«Грейс, так держать, хороший результат. Я доволен тобой».

…

Буквы облекались в слова и тут же разлетались в моём мозгу, касаясь то ли слуха, то ли памяти…

«На ужин они, я так понимаю, не идут».

…

«…у меня умрёшь, Тихоня. Не сегодня».

…

«…я сейчас догоню».

…

«Жизненные показатели в…»

…

«Грейс…»

Я глубоко и протяжно вздохнула, услышав еле различимое последнее слово: моё имя в чьих-то устах. Такой знакомый голос. Глубокий и хриплый. Тело, на которое я смотрела со стороны, утопающее в белом тумане, дернулось. А на моем лице, как в замедленной съёмке, расплылась блаженная улыбка.

***

– Хорошо, что Лэндон проявил лояльность.

– Думаю, не без участия старших…

– Да какая нахер разница? Это справедливое решение.

– Тебе бы лишь завестись с пол-оборота, я просто высказал предположение.

– Как думаешь, когда она очнется? Уже три дня не приходит в себя…

– Главное, что она жива, блин. Пускай нормально отдохнет и выздоровеет. Навыки наверстает, никуда не денется… До тестирования и церемонии окончания еще жить и жить.

Единственный пейзаж, который я сейчас видела – всё тот же туман перед глазами. Белый, плотный, можно потрогать пальцами, которых я, правда, не чувствовала.

А вот голоса стали отчетливее. Я различила в них Криса и Шайло.

– Мне надо было пойти с ней тогда… Не надо было её отпускать, блять.

– Ты говоришь это каждый день, а я задолбался просить тебя не корить себя. Хватит, Шайло. Раз на то пошло, виноват я. Не подрался бы, не было бы повода искать меня.

Первое, что я увидела – это тёмный потолок над головой. Туман куда-то исчез, очертания вокруг медленно стали принимать формы нашего лазарета.

– Очнулась! – взвизгнула над моим ухом Шайло, привалившись к моему изголовью.

Во лбу стоял какой-то невообразимый гул, в горле была пустыня. Всё тело казалось одной сплошной открытой раной.

Я не могла двинуть ни рукой, ни ногой; сил хватило только на то, чтобы повернуть голову и столкнуться с расширенными глазами Шайло вблизи лица.

– Да отвали ты от неё, ненормальная, дай ей выдохнуть! – Крис осторожно схватил одногруппницу за руку, боясь получить по лбу от эмоциональной Шайло, и потянул её обратно на стоящий рядом стул.

На шум среагировал Дерек, который подошёл к моей постели, позвякивая пирсингом. За ним просеменила симпатичная медсестра с ярко-каштановыми волосами.

– Посещение окончено. Больной нужен покой, – старомодно выразился он, вытесняя Криса и Шайло в сторону и подходя ещё ближе, чтобы посмотреть на показания пульса и давления на аппаратуре.

Медсестра тем временем ловкой рукой сделала мне безболезненный укол и ушла.

– Дерек, ну пожалуйста, она ведь только пришла в себя… – захныкала Шайло, но врач тут же одернул её.

– Вот именно! Только пришла в себя, ей нужно окрепнуть. Вон отсюда, иначе позову Лэндона.