Киноповести. Три главные составные части фильма: сценарий, сценарий и еще раз сценарий

Управляющая кивнула.

– Я не могу продавать разбавленный продукт, одновременно, в двух местах?!

– Это будешь делать не ты. Это будет делать твоя помощница Туяна Шагдарова.

– А она согласна?

– Надо её убедить. И это должна сделать ты.

– Почему я?

– Ты её начальница.

– Я её в глаза не видела? Как я смогу убедить разбавлять бензин?

– Тебе поможет вот этот документ.

Ульяна Николаевна положила на стол лист бумаги, на котором неровным почерком было что-то написано.

Это была объяснительная записка, в которой, Шагдарова признавалась в том, что продавала из под полы спи-санный товар.

– Если эта записка попадёт в прокуратуру, то Шагдаровой светит пять лет. Бери эту бумагу, покажи ей, то что она же и написала. И скажи, что если она не будет делать, то что ты ей велишь, то эта бумага попадёт в прокуратуру. А сама она попадёт в тюрьму.

Через день Ганьжима стояла перед Туяной Шагдаровой с бумагой и требовала, чтобы та разбавляла бензин. Это была молодая женщина того же возраста, что и Ганьжима, но выглядела она намного моложе.

Туяна, услышав требование, стала чесать переносицу, затем шею. Капли пота выступили на её лбу. Она переминалась с ноги на ногу. Раскраснелась. В конце-концов она выдавила из себя:

– Я должна подумать.

На том разговор и закончился. Здесь следует сказать несколько слов о Туяне. В торговле она работала столько же сколько и её начальница. Знала многие препятствия и ловушки, которые могут возникнуть в работе продавца.

Попав под ревизию, Туяна насторожилась. Ей не верилось в случайность того, что ревизия пришла именно в тот момент, когда списанный товар не был продан. И ревизия-то была местная с Горторга.

«Значит, кто-то донёс!» – подумала она, и мысль её продолжилась: «Свои же подставили с тем, что бы заставить воровать ещё больше!». И в этом она была права. Её подставил человек, который и поставлял списанный товар.

«Они хотят, что бы я рисковала, сбывая разбавленный продукт» – подумалось ей. Дальше мысль заработала в том же направлении: «Если я попадусь. Мне светит тюрьма. А начальство будет жировать».

После долгих раздумий Туяна решила, что нужно избавиться от воровства. Для этого необходимо поставить власти в известность о том, что происходит. Она написала в прокуратуру анонимное письмо, где были следующие строки: «На бензоколонке номер три, под руководством Цыремпиловой Г. продаётся разбавленный бензин…». Параллельно Туяна согласилась и исполняла все требования шантажистки. В случае появления ревизии, она всегда могла сказать, что её заставили, и сослаться на посланное письмо в прокуратуру. Вот такой непростой оказалась Туяна Шагдарова.

Прошёл месяц, Шагдарова принесла положенную мзду. Ганьжима отнесла её Савельевой. И успокоилась на том.

Как уже говорилось, раз в три дня Ганьжима разбавляла бензин и продавала разбавленное горючее, исключительно ночью. Сама наливала бензин, сама стояла возле кассы.

Как-то в два часа ночи подъехала двадцать первая «Волга». Водитель протянул трёшку, и попросил налить бензин. Как только она налила горючее, водитель вытащил из кармана удостоверение сотрудника прокуратуры и показал его. Ганьжима прочла: «Намдаков Делгер».

Затем из машины вышли ещё два человека и провели экспертизу налитого в бак бензина. Как только выяснилось, что бензин разбавлен, была опечатана бензоколонка.

Намдаков попросил предъявить документы. Ганьжима вытащила из сумочки паспорт. Прокурор просмотрел документ, и прочитав фамилию Цыремпилова, понял, что она соответствует фамилии указанной в анонимном письме.

Он давно следил за Ганьжимой. Письмо Шагдаровой сделало своё дело.

Прокурор произнёс:

– Прошу вас гражданка Цыремпилова, явиться завтра ко мне в отделение местной прокуратуры! В кабинет номер семь.

1991 год подходил к концу. Уже было известно о подписании Беловежских соглашений и развале Советского Союза. Прокуратура Забайкальского края получила большую самостоятельность. И прокурор Намдаков знал, что проверять его в ближайшее время, никто не будет. Поэтому анонимное письмо Шагдаровой он нигде не фиксировал.

С этого момента жизнь Цыремпиловой Ганьжимы резко изменилась. Теперь она не могла спокойно, ни есть, ни спать. Теперь она только и думала, о том, что её ждёт дальше? Что с ней будет?

На следующий день, она собрала все деньги, что имела, всё что было скоплено на чёрный день и принесла эти деньги в кабинет к Намдакову. Прокурор посмотрел на купюры и спросил:

– Что ты хочешь?

– Что бы дело было закрыто.

– Этого мало, – сказал он, указывая на купюры.

– Сколько нужно?

– В три раза больше.

– Где я их возьму?

– Не знаю, – сказал Делгер Намдаков и вышел из кабинета.

Ганьжима пошла к Савельевой. Рассказала о случившемся и закончила свой рассказ словами:

– Ты меня втянула в это дело, ты и выручай!

– Я здесь не причём! – возмутилась было Ульяна Николаевна, но Ганьжима её резко пресекла:

– Не поможешь, расскажу прокурору про всё. Мне терять нечего!

Выдохнув из груди воздух, она добавила: «Взаймы у тебя прошу. Не насовсем! Дай возможность выкрутиться. Выкручусь, отдам тебе эти деньги. Поклясться могу, что отдам!».

После долгих уговоров, Ганьжима выбила нужную сумму… Понесла их Намдакову. Тот соскрёб со стола купюры и пообещал закрыть дело.

– Мне ваши обещания не к чему. Я должна видеть, что дело закрыто! – сказала Ганьжима. Не уйду, пока не закроете! – жестко произнесла она.

Прокурор вынул из ящика папку, раскрыл её, достал из неё составленный акт и написал на нём: «Дело закрыто за не достаточностью доказательств». Поставил число, печать, показал всё это Ганьжиме.

Затем вызвал секретаря. Вошла секретарь. Он сложил в папку акт, протянул папку секретарю со словами:

– Сдайте это в архив, пожалуйста.

Секретарь взяла папку и вышла из кабинета.

Ганьжима немного успокоилась. Вытерев пот со лба, она вышла из кабинета. Гроза вроде бы миновала, и следовало расслабиться. В ближайшем магазине была куплена бутылка коньяка и шоколадка. Она выпила всю бутылку, прямо в магазине.

Дома её ждал Баир, тоже выпивший. И не просто вы-пивший, сильно выпивший. Он преградил ей вход в квартиру и заплетающимся языком пробурчал:

– Приехала Катя!

– Ну, и иди к своей Кате, – гаркнула Ганьжима, и отодвинув мужа, прошла в квартиру.

Ей в этот момент было не до Баировых отношений с Катей. И, вообще, не до него. Хотя если вспомнить, то всё началось с того, что он изменял Ганьжиме.

Вскоре позвонила Савельева и поинтересовалась, всё ли в порядке.

– Можешь не волноваться! Деньги сделали своё дело! – ответила Ганьжима и ничего больше не говоря, положила трубку. Затем она приняла ванну, после чего легла спать.

Проспала Церемпилова два дня. Это были выходные дни, и никто её не беспокоил.

В понедельник она взяла отпуск и уехала к сестре за город. Хорло приняла сестру с искренней радостью. Кормила от души, сходили искупаться на речку. В беседах за чаем журила за то, что опять отложено лечение.

– Не будешь лечиться, бездетной останешься? Неужели самой непонятно?

– Баир пьёт. Как от него рожать? – оправдывалась Ганьжима.

– Лечитесь вместе. Он от алкоголя, ты от бесплодия!

– Не отпущу, пока не пообещаешь, что будешь лечиться!

Ганьжима пообещала, конечно же, что будет лечиться, но опять это было только на словах. Опять появилась куча других дел, которые надо решать в первую очередь. Опять лечение было отложено.

Прошёл месяц, и вдруг позвонил Намдаков. Ганьжима удивилась звонку и спросила:

– В чём дело?

Ровным голосом прокурор сообщил, что к ним грянула проверка. И проверяющий, велел заново возбудить её уголовное дело.

– И что теперь делать? – спросила, растерявшаяся Ганьжима.

– Для окончательного закрытия дела, проверяющий просит…

И прокурор назвал сумму дважды превышающую, то что было уже уплачено. Такие деньги, Ганьжима при всём своём желании не смогла бы достать.

Сердце ушло в пятки. Её бросило в жар, а после стало лихорадить. Она поняла, что её «развели», и что теперь какие бы деньги она не платила, её будут шантажировать, шантажировать и шантажировать.

Как найти выход из создавшейся ситуации? Как прекратить дело? Как избавиться от угроз? Эти и другие мысли кружили в её голове и не давали покоя. Из телефона всё ещё слышался голос Намдакова, он продолжал что-то говорить. Что-то объяснять. Но Ганьжима его уже не слышала. Перед её глазами появились чёрные пятна. Потом всё закружилось. А дальше она ничего не помнила.

Баир нашёл её на полу, лежащей без памяти с телефонной трубкой в руке. Он вызвал «скорую» и позвонил Хорло. Прибывший врач сделал укол в вену и привёл Ганьжиму в чувство. Затем выписал много лекарств и прописал строгий постельный режим.

К вечеру из деревни приехала Хорло. Она стала следить за тем, что бы выполнялись все предписания врача. Однако осуществить это было невозможно. Ганьжима наотрез отказалась принимать лекарства. Она знала причину своей болезни и, хорошо понимала, что лекарства ей не помогут.

Ганьжима отвернулась лицом к стене и, ни с кем не разговаривая, лежала в таком положении…

Прошло несколько дней. Не четвёртый день ей привиделась Алдана. Она была в чёрном платье с золотой диадемой на голове. Лицо её было сурово, она спросила:

– Ты ждёшь моей помощи, ведь так?

– Помоги, милая, помоги! Я всё что угодно сделаю для тебя, только помоги!? – ответила Ганьжима и расплакалась.

– Обещай, что станешь моей последовательницей!?

– Обещаю.

– Поклянись!

– Клянусь всем хорошим, что имею. И всем тем, что бу-ду иметь!

Алдана улыбнулась и взяла с неё длинную клятву, в которой были следующие слова: «Обещаю не щадить наших врагов и карать их при первой возможности….».

После того как Ганьжима произнесла нужные слова, Алдана сказала:

– Найдёшь Бадма-Ханду. Это шаманка. Она живёт недалеко от твоей сестры. Скажешь ей, что бы провела обряд по сто пятнадцатому ритуалу. Как только она это сделает, твоё дело уладится.

После этих слов видение исчезло. В тот же день она нашла шаманку Бадма-Ханду.

– Я от Алданы, – сказала Ганьжима, переступая порог её дома.

– Так она год, как умерла?! – ответила Бадма-Ханда.

– Я её преемница. Она ко мне во сне приходит..

– Во сне?

– Да, во сне. И просила, что бы вы сделали сто пятнад-цатый ритуал.

– Убить человека хотите?

Ганьжима похолодела, услышав эти слова. Она не знала, что такое сто пятнадцатый ритуал. Она не знала, что ритуал связан со смертью. Алдана говорила, что поможет, но не говорила, что это будет связанно со смертью.

Теперь стало понятно, что помощь может прийти, только через чью-то смерть. Через убийство.

– Кого будем ликвидировать? – спросила Бадма-Ханда.

Ганьжима так растерялась, что не поняла вопроса. Она переспросила:

– Повторите, что вы сказали?

– На кого злых духов натравливать будем? Фотогра-фию принесли? – пояснила шаманка и добавила к сказанному, – ритуал тяжелый. Ваше присутствие необходимо. И запомните, всё, что вы пожелаете во время этого обряда, может обернуться против вас!

Ганьжима не была готова к такому повороту событий, да и снимка у неё не было, поэтому она извинилась и сказала, что придёт в другой раз.

Выйдя из дома шаманки, она погрузилась в раздумия. Убивать человека не входило в её планы. Напугать – да. Напугать, что бы отступился или навести болезнь. Это да. К этому она была готова, но убивать!

«На это я ещё не способна» – сказала она сама себе. И пошла домой. Но подходя к собственному дому, она вдруг увидела у подъезда чёрную «Волгу» с красной надписью «Прокуратура». Сердце снова ушло в пятки. Она побледнела.

Домой заходить не решилась, переночевала у подруги. А через день достала фотографию Намдакова и пошла к Бадма-Ханде.

Не будем утомлять читателя подробностями обряда.

Скажем только, что прокурор Делгер Намдаков через несколько дней после этого попал в автомобильную катастрофу. И случилось это так: он ехал по трассе за рулём собственной «Лады». И вдруг в окно его автомобиля залетела пчела. Делгер стал отмахиваться от неё и на мгновенье потерял управление. Это привело к тому, что он выехал на встречную полосу и столкнулся с «КАМАЗом».

Прошёл год. В стране, как уже говорилось, пала советская власть. Пала старая идеология. Повсюду стали строить новые церкви, мечети, храмы. И в Забайкалье также решили возродить разрушенный красноармейцами дацан.

На закладку нового храма приехали известные ламы: Тагарин, Жабон, Жалсап и Пунцог. Закладка нового храма проходила в торжественной обстановке. Присутствовали руководители края, а также приехало много народу со всего края. Приехала туда и Ганьжима.

Во время закладки был молебен, а после молебна ламы всем желающим стали давать благословение. К ним выстроилась очередь, они прикасались руками к благословляемому, и повязывали на кисть правой руки красную ниточку на удачу и на сохранение здоровья, как оберег от злых сил.

В очередь встала и Ганьжима, но лама Тагарин посмотрел на неё как-то странно и отказался благословлять.

Тогда Ганьжима встала в очередь, которая вела к ламе Пунцогу. Он также, как лама Тагарин смерил её пронизывающим взглядом и тоже отказался благословлять. Так и уехала Ганьжима без благословения.

Вернувшись в дом к сестре, она захотела пить, но вода в баке закончилась. Дома никого не было. Тогда Ганьжима запрягла в телегу лошадь и сама поехала на речку за водой.

По дороге вдруг налетели дикие пчёлы и стали кусать лошадь. Лошадь понеслась вскачь. Ганьжима упала с телеги, её длинные волосы закрутились на колесо и задушили её.

Так неожиданно, прекратилась жизнь нашей героини. Но история на этом не заканчивается. Не всегда история завершается со смертью главного действующего лица.

Похоронили Ганьжиму на общем кладбище, по старому обычаю в гробу, не зарывая его в землю.

И вскоре после этого чабаны пасшие поблизости своих баран, стали видеть, ежедневно, как положенная в гроб Ганьжима сидит на крышке своего гроба и расчёсывает волосы. Насмерть перепуганные чабаны поехали в дацан и рассказали там всё, что видели. Жодче лама Тагарин, вместе с ним Жабон, Жалсаб и Пунцог, которые не успели ещё разъехаться с торжества, решили навестить Ганьжиму.

Как только, вставшая из гроба Ганьжима увидела процессию лам, которая медленно приближалась к ней по степи, она затрясла головой, затопала ногами. И с пеной у рта стала кричать:

– Я достойна лучшей участи! Я достойна лучшего!

Но ламы не обращали внимания на её крики. Держа в одной руке ваджру, а в другой колокольчик, ламы в полном сосредоточии духа читали мантры, и как только трижды произнесли священное слово «пхат!» крышка гроба встала торчком, Ганьжима послушно легла в гроб, и крышка со страшным треском захлопнулась.

Ламы завершили молитву и несчастная Ганьжима больше не беспокоила живых.

На этом можно закончить нашу непростую историю.