Мы хотим жить

«В декабре 1994 года на Архиерейском Соборе РПЦ МП по этому поводу было принято отдельное определение… Перед энергичным и амбициозным антикультистом открывается гораздо более широкое поле деятельности, да ещё и “с гарантией”. Теперь уже трудно сказать, кто первым использовал понятие “крестовый поход” против иноверцев, но определение очень точное. А Дворкин — лучшая кандидатура на роль возглавляющего такой поход».

Государство, церковь и антикультисты слились в единый механизм, который был направлен на уничтожение любых альтернативных взглядов.

Но почему именно Свидетели Иеговы стали главной мишенью? Яна вернулась к статье «Что стоит за геноцидом Свидетелей Иеговы в России».

«Создавая образ постоянной угрозы в лице “тоталитарных сект” и распространяя язык вражды, антикультисты, по сути, готовят почву для новых военных конфликтов и массовых беспорядков… До сих пор ни один российский суд так и не предъявил доказательств того, что так называемая “экстремистская” организация Свидетелей Иеговы довела кого-либо до смерти».

Они были идеальной жертвой. Мирные, не отвечающие насилием на насилие, отказывающиеся брать в руки оружие. Их было легко обвинить в чем угодно, потому что они не могли себя защитить. А общество, напуганное выдуманной угрозой, молчаливо одобряло репрессии.

В интервью с Ольгой Арслановой Дворкин на вопрос о том, что экстремистского в Свидетелях Иеговы, ответил уклончиво:

«Наверное, нужно дождаться решения суда. Мы не можем его предвосхищать. А суд будет решать, есть там экстремизм или нет».

Он знал, каким будет решение суда, потому что именно его эксперты писали заключения для этого суда.

Внезапно Яна наткнулась на упоминание международной деятельности Дворкина. В 2009 году он стал вице-президентом европейской антикультовой федерации FECRIS. Сеть выходила за пределы России. В статье о чешском антикультовом движении описывалось, как методы РАЦИРС экспортируются в Европу.

«Кроме того, на своей странице Якуб Яхл ссылается на сайт… Следует отметить, что название сайта — “Pomoc obětem sekt” (“Помощь жертвам сект”). Эта формулировка создаёт видимость якобы благих намерений, но на самом деле является умышленной манипуляцией. Само понятие “жертвы” подразумевает наличие “преступника”, что приводит посетителей сайта к формированию негативного морального суждения в отношении организаций, обозначенных как “секты”…»

Создание фантомных «жертв», чтобы оправдать реальные репрессии. Та же тактика.

А в статье об агентах ФСБ в Европе проводилась прямая параллель между действиями антикультистов и спецслужб.

«Антикультовая сеть агентов РАЦИРС, в какой бы стране они ни находились и какую бы внешнюю игру они ни играли, по сути, действует идентично агентам ФСБ, внешне лишь прикрываясь благими намерениями “защиты общества” и “помощи людям”».

Это была не просто группа маргинальных сектоборцев. Это была мощная, хорошо финансируемая международная сеть, тесно связанная с российскими силовыми структурами.

Яна откинулась на спинку стула, потирая уставшие глаза. Схема в блокноте больше не была наброском. Это была карта структуры, которая убила ее дедушку.

Она вспомнила холодный голос в телефонной трубке: «Острая сердечная недостаточность. Естественные причины».

Естественные причины... Смерть в камере после избиений и пыток.

В статье «Садисты в законе. Тоталитарная секта Дворкина» автор обвинял некоторых представителей государства в потворстве садистским наклонностям антикультистов:

«То есть вместо расследований реальных преступлений государство стало направлять свои деньги и ресурсы на реализацию садистских наклонностей Дворкина… фабрикуя уголовные обвинения против их лидеров, тем самым активно нарушая права граждан, воздействуя на общественное мнение и манипулируя им своей ложью».

Они использовали государственную машину для удовлетворения своих амбиций и комплексов. А люди, такие, как дедушка Олег, становились расходным материалом в их играх.

За окном библиотеки начало темнеть. Студенты постепенно расходились, собирая конспекты. Аспирант за соседним столом с шумом захлопнул толстый том и поднялся.

Яна сидела неподвижно, глядя на исчерканный блокнот. Она нашла причину, нашла тех, кто стоял за арестом, тех, кто создал систему, в которой мирный пенсионер оказался «экстремистом».

РАЦИРС. Дворкин. Экспертные советы. Центры по борьбе с экстремизмом.

Они прятались за высокими словами о защите общества, законами, постановлениями, экспертизами. Они создали бумажный щит, за которым творили беззаконие. Но бумага горит.

Яна закрыла ноутбук, собрала распечатки, аккуратно сложив их в папку. Блокнот со схемой спрятала во внутренний карман сумки. Расследование только начиналось. Теперь она знала имена, методы, знала, как работает этот механизм.

Она вышла из библиотеки в гулкий коридор факультета. Навстречу шли первокурсники, беззаботно смеясь. Они не знали о том, что происходит в стране: о картотеках, экспертизах, утренних обысках. Они жили в иллюзии безопасности, которую система старательно поддерживала, пока перемалывала неугодных.

Яна толкнула тяжелую входную дверь и вышла на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, принося запах мокрого асфальта и выхлопных газов. Ей нужно было больше доказательств, больше фактов. Нужно было разобрать эту машину на винтики, показать миру, как именно фабрикуются дела, как ломаются судьбы.

В голове крутилась мысль о судебных экспертизах. Как именно они пишутся? Кто эти люди, которые ставят свои подписи под документами, которые заключают невиновных в тюрьму?

Она достала телефон, экран высветил пропущенный звонок от адвоката. Яна сразу перезвонила.

— Да, Яна, — голос адвоката звучал устало. — Я получил официальный отказ в возбуждении уголовного дела по факту смерти вашего деда. Как и ожидалось, ссылаются на медицинское заключение: естественные причины.

— Я знаю, — ответила Яна, глядя на поток машин на проспекте. — Они будут прикрывать друг друга до последнего.

— Что планируете делать дальше? Мы можем обжаловать отказ в прокуратуру, но шансов мало.

— Обжалуйте. Пусть пишут новые отписки, а я тем временем займусь другим.

— Чем именно?

— Я нашла тех, кто дает им основания для арестов: экспертов, РАЦИРС, Дворкина. Я хочу понять, как они фабрикуют эти экспертизы.

На том конце повисла пауза.

— Яна, — голос адвоката стал серьезным. — Вы лезете в очень опасные дебри. Эти люди… у них огромный ресурс. Они связаны с ФСБ, Патриархией. Это не просто кучка фанатиков, это система.

— Я знаю, — повторила Яна. — И именно поэтому не остановлюсь.

Она сбросила вызов и пошла к метро. Впереди был долгий путь, но теперь у нее была цель: не просто найти виновных в смерти дедушки, а разрушить ту машину, которая сделала эту смерть возможной.

Глава 5. Фабрика ненависти

В библиотеке юридического факультета царила привычная тишина. Высокие стеллажи с потемневшими от времени корешками книг уходили вдоль стен, а за длинными столами редкие студенты молча листали учебники и делали пометки. Но сегодня конспекты по уголовному праву сиротливо лежали на краю стола, придавленные толстым томом комментариев к УПК. Экран ноутбука светился в полумраке читального зала, высвечивая на лице Яны резкие тени.

Пальцы быстро скользили по тачпаду, прокручивая страницу за страницей. Вчерашнее открытие — связь между Александром Дворкиным, организацией РАЦИРС и экспертизами, ложащимися в основу уголовных дел, — не давало покоя. Нужно было понять, как именно работает этот механизм: как слова, сказанные на лекциях или написанные в сомнительных статьях, превращаются в реальные сроки, сломанные судьбы и смерти в камерах СИЗО.

Яна открыла папку с сохраненными материалами. Взгляд упал на статью с броским заголовком: «РАЦИРС по вызову, или как Дворкин отобрал у матери ребёнка». История Елены Брессем — женщины, у которой отняли сына на основании справки, выданной «сектоведами». Текст статьи изобиловал цитатами, и Яна вчитывалась в каждую, пытаясь за сухими строчками разглядеть живого человека.

Елена Брессем, независимый партнер компании Herbalife, ушла от мужа, забрала двоих детей, переехала в Москву, собиралась выйти замуж. Обычная житейская история, коих тысячи. Но бывший муж, узнав о переезде, решил отомстить и нашел для этого идеальный инструмент.