Королевство. Ведьма для императора

.

Альтернативное средневековье, похожее на Испанское королевство XVI века.

.

.

— Сжечь ведьму! Поделом ей! — завопил рядом с Катариной грузный плотный мужик, размахивая кулаком в сторону высокого помоста.

От его громкого крика девушка опасливо сжалась в своем легком плаще, нервно оправив на темных волосах съехавший капюшон. Она вновь обратила тревожный взор на столб, где была привязана несчастная жертва. Тощий монах уже запалил хворост под ногами молодой рыжеволосой девицы у деревянного столба, и через несколько минут огонь яростно заполыхал. Не прошло и минуты, как Анхелия закричала в агонии, и сердце Катарины сжалось от боли.

Анхелия была ее родной сестрой, единственным родным человеком, оставшимся после смерти матушки пять лет назад. Все эти годы они жили вдвоем с сестрой в маленьком домике на окраине леса, собирая грибы, ягоды и орехи.

Их матушка, потомственная древесная ведьма, с детства передавала Анхелии и младшей Катарине свои тайные знания и умения. Местные крестьяне часто ходили к ним за снадобьями и помощью в выращивании урожая. Ведь сестры Демар, таково было их прозвище по отцу, слыли в округе сильнейшими ведьмами, знающими заклинания, ворожбу и водили дружбу с духами природы. Жители близлежащих селений расплачивались с ними продуктами или медяками за их услуги, и все эти годы Анхелия и Катарина жили хоть и скромно, но не голодая.

Дар древесной магии редко проявлялся у ведьм, ибо считался самым сложным и едва ли не самым сильным в королевстве. Потому к покойной матушке и сестрам крестьяне относились с глубочайшим почтением и даже благоговением. Ведь древесная ведьма умела вызвать дождь, знала, как налить засохшие колосья новыми соками, могла улучшить урожай плодов на фруктовых деревьях в несколько раз лишь одним прикосновением к коре дерева.

Однако спокойная жизнь сестер закончилась месяц назад, когда в их отдаленное графство пожаловала инквизиция. Эта «черная карающая напасть», как называли ее местные жители, появилась в королеве уже два года назад и пришла из соседних стран, где совсем не осталось волшебников, их всех уничтожили.

Теперь же гендерийские монахи, так назывался Орден святош в серых сутанах с белыми шестиконечными звездами на груди, разыскивал ведьм и ведьмаков по всему графству и с яростным упорством сжигал на кострах, заявляя, что любая магия противна Господу. Король уже смирился с появлением в государстве этих карающих Орденов и отдал в руки инквизиции огромные полномочия. Последние годы в королевстве сжигали сотни ведьм, которые якобы служили темным силам.

Месяц назад по навету одного старика, который выжил из ума, заявляя всем, что мать сестер Демар задолжала ему деньги, Анхелию и Катарину схватили приспешники гендерийских монахов. В тот страшный день старшая сестра помогла сбежать Катарине, но сама попала в лапы инквизиции. После месячного разбирательства была доказана вина Анхелии, заявили, что она действительно древесная ведьма, оттого подлежит казни.

Весь этот жуткий, полный страданий месяц Катарина скрывалась в лесу, а сегодня, узнав о казни, пришла на городскую площадь тайком, чтобы проводить любимую сестру в путь в небесные чертоги.

— Господь всемогущий! Прошу, забери ее скорее на небо! — взмолилась Катарина, желая только одного, чтобы сестра избавилась от страданий.

Забывшись, девушка подалась всем телом вперед, чуть пройдя к помосту и молясь за Анхелию. Капюшон нечаянно спал с ее темноволосой головы, но Катарина не заметила этого, видя, что сестра в последний раз скорчилась, привязанная к столбу, и затихла, безжизненно повиснув на веревках. Катарина облегченно выдохнула, поняв, что душа Анхелии покинула тело и ее мучения окончились. Глаза Катарины наполнились слезами, и она подняла лицо к бескрайнему небу, прощаясь с сестрой.

За ее спиной вдруг послышался громкий плач младенца. Катарина на миг обернулась, подумав, что дитяти, возможно, нужна помощь. Она отметила, что женщина в чепце за ее спиной сунула малышу в рот титьку, и тот замолчал.

Девушка уже хотела отвернуться, но ее взгляд невольно задержался на трех мужчинах, стоявших в десяти шагах позади нее. Двое были одеты как монахи, в черных сутанах и плащах, а третий облачен как буржуа, во все черное, в высокие сапоги и плащ до пола. Шляпа на его голове, надвинутая на лоб, полностью скрывала лицо.

Инстинктивно своим чаянием ведьмы Катарина ощутила, что от этих незнакомцев исходит опасность. Оттого немедля отвернулась. Она перевела взгляд вперед и нечаянно наткнулась глазами на желтое лицо старика, стоящего в трех шагах сбоку нее. Тут же узнав его, девушка испуганно охнула и быстро накинула на распущенные волосы капюшон, пытаясь скрыть лицо.

Но было уже поздно. Горбатый старик узнал ее.

— Она тоже ведьма! Вот она! Она ее сестра! — истошно закричал он во всю глотку, указывая на Катарину костлявым пальцем.

Это был тот самый старик, который оклеветал ее и ее несчастную сестру перед инквизицией.

Невольно Катарина попятилась, желая скрыться в многолюдной толпе. Она понимала, надо немедленно бежать прочь с площади, пока ее не схватили.

— Держите ее! Держите! Она ведьма! — продолжал верещать старик как одержимый.

Не успела Катарина сделать и пары шагов, как один из гендерийских монахов, толстяк, стоявший на помосте для казни, быстро спустился по лестнице и устремился к ней. Она дернулась в сторону от монаха в серой рясе, но наткнулась на старика. Тот вцепился в ее руку, пытаясь удержать девушку. Толстяк уже был рядом и так же схватил ее за руку.

— Ее тоже надо сжечь! Эту древесную ведьму! От них одни беды! — продолжал громко вопить противный стрик.

— Нет! Пустите! Вы обознались! — заверещала испуганно в ответ Катарина, пытаясь вырвать запястье из цепкой лапы толстого монаха.

— Не сбежишь, ведьма! — процедил ей в лицо монах.

— Отличная служба, брат Октавио! — воскликнул высокий тощий монах Педро, который также спустился с помоста и был уже рядом. Он оттолкнул вопящего старика и схватил девушку за другую руку, довольно ухмыляясь: — Дон Гонсало будет очень доволен. Сожжем в этом месяце сразу двух ведьм!

— Нет! Пустите, я не ведьма! — кричала в страхе Катарина, пытаясь вырваться, но тщетно.

Потные монахи, толстый и тощий, уже тащили бедную жертву за собой, а горожане испуганно расступались перед гендерийскими монахами.

Неожиданно на их пути оказался человек в черном и его свинцовый голос пронесся эхом по площади:

— Мы пришли за этой девицей! Она наша!

Непонимающе Катарина уставилась на мужчину в темных дорогих одеждах буржуа, того самого, которого видела позади себя чуть ранее. За ним стояли те же двое монахов в темных сутанах, плащах в пол и капюшонах, скрывающих лица.

Гендерийские монахи, тащившие девушку, быстро остановились и вперили непонимающие взоры в незнакомцев.

— Мы поймали древесную ведьму, она принадлежит святой инквизиции! — тут же заявил брат Педро, сильнее стиснув ладонью запястье девушки. — Уйдите с дороги, сеньоры!

— Эта девица пойдет с нами, — вновь заявил грозно мужчина в черном и поднял голову.

От ледяного угрожающего взора его черных глаз Катарина почувствовала дрожь во всем теле.

— Кто вы такой, сеньор?! — не унимался монах Педро, нервно оправляя свою серую грязную рясу. — С чего это вдруг мы должны отдавать вам девку?

На суровом красивом лице мужчины с четко очерченными скулами появилось жесткое выражение. Он быстро откинул свой длинный плащ, открывая дорогой бархатный дуплет. Все увидели на его груди толстую серебреную цепь, а на ней большой медальон в виде восьмиконечной звезды с крупным закрученным знаком посередине.

— Я Диего де Лотарго. Инквизитор Арагонский, — произнес он свинцовым баритоном.

Окружающая толпа вмиг затихла, с интересом смотря на происходящее и даже забыв о помосте, где догорала сожженная ведьма.

— Инквизитор? — промямлил толстый монах Октавио и невольно отпустил руку девушки.

— Неужели один их великих инквизиторов Арагона пожаловал в наш забытый Богом городок?! — проверещала в благоговейном ужасе одна из торговок, стоящих рядом.

— Мы давно разыскиваем эту девицу, — продолжал чеканить Диего де Лотарго, даже не взглянув на тетку. — Она будет передана на суд святой инквизиции в Арагоне для выяснения ее принадлежности к темным силам. После чего оправдана или подвергнута наказанию, если окажется, что она ведьма. Мы забираем ее.

Понимая, что инквизитор не собирается отступать и явно настроен решительно, монах Педро, будучи посмелее, чем брат Октавио, отрицательно замотал головой и смело заявил:

— Нет, сеньор! — он указал пальцем в медальон на груди инквизитора и выпалил: — Я ни разу не видел католического Ордена с подобным знаком звезды!

Монах боялся того, что если сейчас они отдадут ведьму этим трем, то в их городке не будет выполнено и половины плана по ловле ведьм и ведьмаков за месяц. И маркиз де Трокемадо, наместник города, будет весьма недоволен ими.

— Давно ли ты был в столице королевства, монах? — прогрохотал инквизитор де Лотарго. — Что ты вообще знаешь об Орденах, невежда? Это знак святой инквизиции, которая подчиняется напрямую самому папе Ругрийскому!

— А вы не врете? — не унимался монах Педро.

В следующий миг инквизитор выбросил руку вперед, вытянув из ножен шпагу, висевшую на его бедре. Сделав умелый выпад, он вклинил холодное лезвие в тощую шею неугомонного монаха.

— Грязный червь! — процедил Диего и сильнее надавил острием на кожу на шее Педро. — Я должен оправдываться перед тобой, дохляк? Ты забыл свое место, грешник? Ты лишь презренный слуга инквизиции, а я ее глас и вершитель! Отпусти девицу и ступай прочь, пока я не объявил тебя пособником дьявола!

— Мессир, продырявьте уже этого наглеца, он точно служит тьме! Ишь как защищает ведьму! — грозно поддакнул де Лотарго, один из его монахов. Он распахнул сутану, под которой виднелись штаны и высокие сапоги и положил свою руку на эфес шпаги.

— Пощадите, не убивайте, сеньор! — в страхе пролепетал монах и зло зыркнул на Катарину.

— Продырявьте их обоих, святой инквизитор! — раздался крик из толпы, вызвав злорадное хихиканье вокруг. — У толстяка столько жира, что он даже не почувствует ничего!

Ища злобным взглядом в толпе того, кто это сказал, брат Октавио судорожно сглотнул и затрепыхался:

— Нет, будьте милосердны, не убивайте нас!

Понимая, что с этими сеньорами лучше не спорить, Педро отпустил Катарину и проворчал:

— Забирайте девку, ваше святейшество! — он сам подтолкнул девушку к грозному Диего Арагонскому. — Нам она не очень-то и нужна была, а вы сможете ее как следует разговорить, а то она вон как упирается, не хочет правосудия.

— Я не ведьма, сеньор, тот старик ошибся! — заверещала Катарина, понимая, что эти трое в черном точно не оставят ее в живых.

От их грозных мрачных взглядов она вся тряслась от страха. Она попыталась скрыться в толпе, пока инквизитор убирал свою шпагу, а тощий монах отпустил ее.

— Куда?! — воскликнул один из людей Арагонского и, немедля схватив девушку за длинные волосы, потянул к себе.

Катарина взвизгнула от боли, дернувшись за неумолимой рукой мужчины. Тут же на ее предплечье легла широкая ладонь в перчатке и хриплый голос Диего де Лотарго глухо отчеканил над ее ухом:

— Идем, девка!

Притихшая толпа расступилась, даже не собираясь препятствовать святому правосудию в лице инквизитора, вооруженного шпагой.

Жестко схватив девушку, де Лотарго потащил Катарину за собой. Она упиралась ногами, не желая идти, и отталкивала его руками, но он был так силен, что, даже не замедляя широкого шага, следовал дальше, оттого девушке приходилось бежать за ним.

— Куда вы меня ведете, мессир? Я ни в чем не виновата! — лепетала она.

— Поедем сначала в Картахену, проверим тебя на ведьмовство, — заявил властно Диего.

— Я не ведьма, сеньор. Вам показалось! Этот монах и старик обознались, — стонала Катарина.

— И правда, мессир Диего, смотрите, какие у нее темные волосы, — раздался позади них голос одного из монахов, сопровождавших Арагонского, которые следовали за ними по пятам. — А ведьмы сплошь рыжие.

— Бывают ведьмы и с темными волосами, про то написано в своде законов о ведьмах, — отрезал инквизитор. — Редко, правда. Зато глаза у этой больно яркие, чистой воды смарагд. Только ведьмы такие глаза имеют.

— Не ведьма я, клянусь, — трепыхалась в его жесткой ладони девушка, прекрасно зная, что она самая настоящая потомственная древесная ведьма.

Они уже вышли за пределы многолюдной площади и направилась к привязанным коням.

— Вот проверим тебя на картахенских веретенах, — объяснил Диего, на минуту остановившись и сверху вниз грозно взирая на бледное заплаканное лицо девушки. — Если не ведьма — отпустим.

Де Лотарго чуть помолчал, вновь пробегая взглядом по ее красивому лицу с правильными чертами: округлыми щеками, прямым носом и пухлыми губами. Ее внешность, определенно, нравилась Диего. Девица все же была очень хороша. Вдруг он криво оскалился и произнес:

— А может, и не отпустим. Останешься с нами как трофей.

Он решил пошутить, чтобы немного успокоить девицу, ведь ее глаза выражали неподдельный испуг и даже ужас. Но один из его людей понял все по-своему.

— О, мессир! Мы сможем поразвлечься с ней? — выпалил он тут же.

— Заткнись, Хуан! — процедил Диего, которому не понравилось это заявление кривоглазого.

Поняв, на что намекал усач в пыльной одежде, Катарина забилась в руках инквизитора и едва не плача взмолилась:

— Прошу, сеньор, опустите меня! Мне домой надо.

— И ты замолкни! — буркнул недовольно уже ей Диего. — Надоел твой вой. Сказал, едем в Картахену, это не обсуждается!

Он неучтиво поволок девушку к своему коню, затем вытащил из мешка, привязанного к седлу, веревку и связал ей руки. Катарина уже плакала навзрыд и просила отпустить ее. Но инквизитор Арагонский совершенно не обращал внимания на ее слезы. Он легко приподнял и быстро водрузил девушку на седло, запрыгнув позади нее сам. Обхватив ее тонкую талию крепкой рукой, Диего де Лотарго направил своего жеребца по каменной мостовой. За ним последовали верхом двое его монахов.

Глава II. Катарина

На ночь они остановились в одной из таверн, довольно приличной и чистой.

Заплатив за ночлег и ужин, сеньор де Лотарго велел своим людям отправляться в другую комнату, заявив, что присмотрит за ведьмой сам. Катарина оказалась в спальне с этим опасным человеком и окончательно сникла, когда инквизитор перетянул ее талию веревкой и привязал ее длинный конец к ножке своей кровати. Конечно, Катарина могла с легкостью разорвать эту веревку своей магией, но понимала, что если сделает это, то де Лотарго сразу поймет, что она самая что ни на есть ведьма. Тогда ей костра точно не миновать. Потому она мучительно искала выход, как убежать от этих страшных людей, которые, как и те два монаха, желали ей зла.

Но Катарина отчаянно хотела жить и не собиралась становится безропотной жертвой.

Когда хозяин таверны услужливо принес ужин, она попыталась показать ему глазами, чтобы он помог ей. Но грузный мужик сделал вид, что не замечает взоров девушки, боясь пойти против воли инквизитора Арагонского.

После его ухода Диего уселся на лавку и принялся стаскивать тесные сапоги. В них было невыносимо жарко весь день, и он мечтал их снять.

— Как твое имя? — строго спросил он в какой-то момент, обратив изучающий взор на стоящую около кровати девушку. Она нахмурилась, видимо, думая, отвечать или нет. — Говори правду, если не хочешь, чтобы я остался недоволен.

— Катарина Демар.

— Чудно. Значит, Катарина, — протянул он как-то задумчиво, вновь оглядывая девушку с ног до головы. На ней было темно-красное платье, светлая нижняя рубашка и серый плащ, простая одежда, такую носили крестьянки или трактирщицы в городах. — Так и будешь стоять? Садись за стол и ешь, пока не остыло.

Наконец стянув сапоги и отставив их в сторону, Диего облегченно вытянул уставшие взопревшие ноги.

— Я не голодна, мессир, — ответила тихо Катарина, и ее глаза увлажнились. — Прошу вас, отпустите меня. Я не сделала ничего плохого. Я бедная сирота, и меня некому защитить.

Последние слова она вымолвила так жалобно и просяще, что Диего поморщился. Подняв на нее тяжелый взор, он увидел, как ее большие зеленые глаза заблестели от слез.

В следующий миг он стремительно поднялся на ноги и, пройдя босыми ногами по деревянному полу, приблизился к девушке и жестко схватил ее пальцами за подбородок, приподнимая его.

— А ну прекрати немедля! — процедил он ей в лицо, недовольно сверкая темными глазами.

Катарина сжалась всем телом, в очередной раз отмечая, как он высок. Она тоже не была девицей маленького роста, но инквизитор возвышался над ней почти на целую голову. К тому же его мощные плечи и крепкие руки вызывали в ней страх, и она понимала, что справиться с его силой можно только магией.

— Простите, мессир, но я не могу сдержаться. Я боюсь, — пролепетала она.

— Чего боишься? Меня, что ли? — возмутился он. Его горящий взор давил на нее своей мощью. — Ятебя и пальцем не тронул, а ты весь день только и льешь слезы.

— Простите.

— Вообще не пойму, чего ты все ноешь? Радоваться должна. Я спас тебя от этих одержимых фанатиков-монахов, а то, как и та несчастная, сгорела бы на костре.

— Вы тоже хотите это сделать со мной.

Он отпустил ее подбородок и буркнул:

— Если ты не ведьма, как заявляешь, то тебе нечего бояться. Приедем в Картахену через три дня, проверим тебя на веретенах, подтвердим твою непричастность к ведьмовству, и будешь свободна. Обещаю.

Катарина поджала губы, зная, что ей как раз есть чего бояться.

Отойдя от нее, Диего уселся за стол и принялся за еду. Она же так и осталась стоять на месте, как-то несчастно вздыхая.

— Но можно обойтись без этой проверки? — опять попыталась она. — Отпустите меня сейчас, мессир. Я говорю вам в сотый раз, я не ведьма. А то мне потом долго будет идти до дома.

— Нет. Я не могу нарушить протокол опознания, по которому мне следует проверять всех подозрительных женщин на ведьмовство.

— Как жаль, что вы такой правильный…

— Не только правильный, но и опасный и жестокий, — он вновь обернул на нее давящий предостерегающий взгляд. — И, если ты только попробуешь бежать, пощады не жди. Изведаешь мой шпаги. Поняла, Катарина?

— Я и не думала о том, мессир, — соврала девушка, заламывая руки. — С чего вы взяли, что я хочу убежать?

— По глазам вижу! Потому и говорю. Убежишь — я все равно поймаю и тогда точно не буду таким добрым, как сейчас, и накажу тебя как следует, уж поверь!

— Мне нечего бояться, я честная девица.

— Надеюсь на то, — хмыкнул недоверчиво он, засовывая в рот кусок сочной свинины. — Садись за стол! Я голоден, а ты мешаешь мне есть своим нытьем.

Медленно Катарина доплелась до ближайшей лавки, развязывая на ходу завязки плаща. Сняв его, она аккуратно положила его на лавку. Потом приблизилась к де Лотарго и села за стол рядом с ним, взяв ароматную булку.

Более они не разговаривали.

Через полчаса Диего стянул душный дублет и прямо в рубашке и коротких штанах улегся на свою узкую кровать, велев девушке тоже побыстрее ложиться. Он вальяжно растянулся на спине и закрыл глаза. Но перед этим предупредил Катарину, что чутко спит, а дверь и окна на замке.

Вздыхая над своей нелегкой участью, Катарина облегчилась в отхожее ведро, стоявшее за занавеской в углу комнаты, и тихо легла на свою кровать, прямо в платье, только чуть ослабив завязки корсета. Она долго лежала с открытыми глазами, прислушиваясь к тихому похрапыванию инквизитора и думая о том, как же ей выпутаться из всей этой ситуации.

.

На следующее утро Катарина встала совсем не выспавшись. Бессонная тревожная ночь давала о себе знать, ведь ее пугала неизвестность.

После плотного завтрака, когда де Лотарго приказным тоном велел ей есть как следует, потому что до вечера остановок для трапезы не предполагалось, инквизитор сопроводил ее в отхожее место, далее к каменному рукомойнику. Позже, дожидаясь, пока парни оседлают лошадей, Катарина стояла под пристальным взором Диего, заплетая длинные косы.

Около семи утра они покинули таверну и направились далее на восток королевства.

Катарина опять оказалась на коне, впереди де Лотарго. Но сегодня он вел себя как-то по-другому, более внимательно и чересчур неспокойно. Еще с утра она почувствовала его плотское желание. Инквизитора явно привлекала ее женская сущность. Будучи ведьмой, она вмиг ощутила его мужскую энергию, направленную именно на нее. Вчера этого не было, но, возможно, она пребывала в сильном страхе за свою жизнь и просто не заметила этого?

Но факт оставался фактом. Еще поутру в таверне она заметила пристальные изучающие взгляды де Лотарго.

Уже к полудню Катарина утвердилась в мысли, что нравится этому зловещему инквизитору. Его пристальный взор постоянно описывал круги по ее лицу, надолго останавливаясь на губах. Сегодня он даже прикасался к ней не так грубо и жестко. Удерживая ее на крупе коня впереди себя, он бережно обвивал крепкой рукой ее стан, прижимая девушку к своей груди. Она сидела к нему боком и ощущала его свежее дыхание. Де Лотарго то и дело опускал на нее взгляд, словно проверяя, все ли с ней в порядке.

Катарина делала вид, что не замечает его вожделения, которое владело его телом. Он пытался скрыть это от нее, но у него это плохо выходило, ибо взгляд был слишком горяч и красноречив.

Вскоре в голову девушки стали лезть странные порочные думы о соблазнении инквизитора. Если она нравилась ему, почему бы этим не воспользоваться?

Катарина знала о своей красоте и привлекательности, ибо не раз парни из их деревеньки говорили ей о том. Но она всегда оставалась холодна ко всем призывным словам и намекам на плотскую близость. Она мечтала подарить свою чистоту только мужу, а тот, в свою очередь, появится, после того как она полюбит. И никак иначе.

Но теперь, пребывая в безвыходной ситуации и зная, что вот-вот де Лотарго разоблачит ее ведьминскую сущность, она решила отдать самое ценное, что у нее было, за свою свободу. Однако сначала надо было выяснить, насколько сильно инквизитор Арагонский впечатлен ее прелестями, что ради этого готов пойти на отступление от своих принципов.

.

Диего проснулся от легкой ласки, невероятно приятной и нежной. Ощущая цветочный свежий аромат, он вдохнул полной грудью и открыл глаза. Так и было. Он лежал на спине, а эта темноволосая красотка, приподнявшись на локте, отчего-то пристроилась рядом. Склонившись, она рассматривала его.

— Чего тебе? — хриплым ото сна голосом спросил он, видя, как во мраке комнаты светятся ее изумрудные глаза.

На ее хорошеньком лице читалось волнение.

— Мне приснился кошмарный сон, — сказала с придыханием она. — Могу я лечь рядом с вами? Мне будет не так страшно.

— Э-э-э, — замялся он и тут же довольно оскалился: — Ложись.

Дважды повторять Катарине было не нужно. Она прижалась к его боку, оказавшись головой у его плеча.

— Могу обнять тебя, если хочешь, — предложил Диего.

— Да-да так будет лучше, — закивала она, обрадованная тем, что он не прогнал ее, а, наоборот, принял ее на своем ложе.

Повернувшись к девушке, он обнял ее сильной рукой, его лицо оказалось чуть выше ее головы и оттого подбородок упирался в ее макушку. Катарина затихла рядом с ним.

Как он и предполагал, сон покинул его, а в голове закружили страстные мысли о девушке, лежащей в его объятьях. Она была такой юной, грациозной и невозможно соблазнительной своими густыми мягкими волосами, узкой талией, тонкими нежными руками и упругими грудями. Главным же, что вызывало в его теле неудержимый поток вожделения, были ее чарующие манящие очи, а еще запах. Неповторимый, пьянящий.

Еще вчера на площади Диего сразу же отметил ее прелестный вид, утвердившись в мысли, что настоящие древесные ведьмы всегда имеют редкостную красоту.

В какой-то момент Катарина сильнее прижалась к нему и подняла призывный взор.

— Вы такой сильный, мне совсем не страшно с вами, — проворковала она.

Диего все прекрасно понял, чего она хотела, и, естественно, отказываться не стал.

Неумолимо склонившись к ее лицу, он быстро нашел ее губы, обхватив затылок широкой ладонью, и прижал девушку к себе. Поцелуй показался ему долгим и сладко-упоительным. Он отметил, что Катарина совершенно не умеет целоваться, но очень жаждет показать ему свою опытность. Опять же, не желая разочаровывать ее, Диего немного ослабил напор своих губ. Запустив свою ладонь в ее распущенные волосы, он принялся очень осторожно, словно лаская, прикусывать и целовать ее пухлую нежную губку, показывая, что поцелуй может быть и другим. Он чувствовал, что такая нежность ей точно понравится. Через несколько секунд Катарина и сама ответила ему такими же легкими поцелуями, обхватив его торс руками.